Текст книги "Имперский вор. Том 5"

– А он какой бог? – спрашивает Токсин. – Ну, какой сферой заведует?

– Бог торговли. Здесь у него что-то случилось, видите же – каменная пустыня… Остался один. Сдохнет тут, и всё. Торговать-то нечем.

– Гуманизм – наше всё, – хмыкает Палей. – Но зря это он. Хоть бы выяснил, куда прётся. Ведь ему нужны почитатели, верно? Потому у нас богов и нет давно. А уж бога торговли наши бизнесмены сожрут и не посмотрят, что бог. На фига он кому у нас нужен?

– Не скажи… – задумчиво говорит Токсин. – Вот я ему жертву принесу – и у меня бизнес ка-ак в гору попрёт!

– Тебе, Дим, уже и некуда дальше переть-то, – улыбается его высочество. – У аукционного дома «Лотос» практически нет конкурентов.

У «Лотоса» нет. А у мелких бизнесменов? Да, может, и не пропадёт Дориан в Российской империи… Ну и флаг ему в руки.

Отхожу подальше от своих и рявкаю:

– Дориан!

Бог не появляется, но я мгновенно ощущаю его присутствие.

– Готовы уходить? – интересуется его голос у меня над ухом.

– Нет. Переночуем. Можешь дать какие-нибудь спальные мешки?

– Это не входило в условия, – отвечает божок. – Сочтём за услугу, Никрас?

Мысленно вздыхаю. Ну не подумал я о возможной ночёвке…

– Нет. Не сочтём. Так дашь. За это я буду думать о том, мстить тебе или не мстить, более интенсивно.

– Какая же ты сволочь всё-таки, ваша бывшая светлость, – печально говорит Дориан.

– Да и ты ничего, – возвращаю ему комплимент.

Глава 3

Выспавшись, мы неохотно завтракаем (лично я мечтаю о жареном мясе) и, по требованию Палея, отворачиваемся от его высочества.

– Я готов! – весело говорит Егор минут через пятнадцать.

Ну да. Крыльев нет, только футболка на спине разодрана в клочья. Но и личины нашего сокурсника Ильина нет тоже. На нас смотрит почти точная, только очень юная копия императора Александра Третьего. И это серьёзная проблема.

Впрочем, я знаю, к кому можно обратиться с этим вопросом. Да и портал построить в давно знакомое место будет несложно. Если уж я попал в лес лешего из мира Теи, даже не пытаясь попасть именно туда… сознательно сделать это труда не составит.

Но сначала, раз уж мы порешали все насущные вопросы, стоит поговорить ещё кое о чём.

– Теперь я не готов, – сообщаю его высочеству. – Расскажите-ка мне, Георгий Александрович, какой чёрт вас вообще занёс в Императорское училище?

– Да! – соглашается Палей. – И кстати, приношу извинения за своё поведение в лагере.

– Отлично! – язвит Егор. – То есть если б ты знал, что я царевич, так лебезил бы передо мной, а доводил только Димку, да?

– Ну насчёт лебезил – это ты загнул, – спокойно отвечает Палей. – Но вёл бы себя иначе. Потому как это была бы моя обязанность.

– Все аристократы равны! – набычившись, говорит его высочество. – И как раз в лагере я это понял. Смотри: вот Димка – бастард. Хуже тебя он от этого?

– За каким тебе вообще это понадобилось? В военный лагерь? – вмешивается Токсин. – Вот убей не могу я это понять.

– Вот за тем и понадобилось, – кивает Егор. – Чтобы понять, чем высшая аристократия отличается от обычных одарённых.

– И как, понял? – интересуюсь я.

– Представьте, да! Ничем, кроме снобизма.

– Ты не совсем прав, Егор, – говорит Лекс. – Как правило, у высших аристократов всё же более сильный дар. Это можно понять уже по результатам испытаний в военном лагере училища. Ведь их прошли только высшие. Ну, и Михаил Оленев, единственный из остальных. Конечно, существует школа князя Назарова, который собирает таланты по всей стране. Но их всё равно очень и очень мало. Это гены, ты же понимаешь.

– Дар даром. А вот личные качества… Но, если честно, это всё я понял только в лагере, – вздыхает Егор. – На самом деле я пошёл на этот шаг, потому что не мог обернуться. Ты, Сергей, наверняка знаешь, что если оборотень не сумел принять вторую ипостась в детстве, то потом первый оборот возможен только в экстремальных условиях. Вот я и подумал, что испытания в Императорском училище – вполне себе экстремальны.

– Пожалуй, – хмыкаю я.

– Ага… И отец со скрипом согласился со мной. А к тому же я завёл друзей, которые дружат со мной не потому, что я сын императора. Это… дорогого стоит. Ведь вы взяли меня в команду из-за моих личных качеств.

– Ну, одно из них можно смело вычеркнуть, – ухмыляется Токсин. – Ну, то, что ты способен накопать такую инфу, что просто диву даёшься – откуда. Теперь-то понятно откуда.

– Не совсем так. Его высочество непревзойдённый айтишник и хакер, – примирительно говорю я. – Ладно, Егор. Я тебя понял. Но теперь нам будет сложнее общаться. Если ты не вернёшь личину.

– Отец сказал, что если моё инкогнито раскроется, то я вернусь в Британию и буду учиться в Шеффилдской военной академии, – грустно сообщает его высочество. – Не хочу…

– Может, сумеем что-нибудь придумать, – утешаю я. – А тебе, Лекс, большой респект. Ведь ни словом ни делом не дал понять, что ты в курсе.

– Ну, я же не просто так в курсе, – пожимает плечами Лекс. – Я, так сказать, личный телохранитель.

– А я-то, дурак, думал, что ты, Лекс, припёрся в военный лагерь, чтобы меня поддержать! – театрально печалится Палей. – А ты, оказывается, опекал его высочество!

– Тебя-то чего опекать? – улыбается Лекс. – Ты уже вроде поумнел.

– Ой! Правда, что ли?! – ахает Палей, но я останавливаю его жестом.

– Хорош стебаться. Нам пора. Всё выяснили, крылья убрали, с личиной нам тут не разобраться. Домой!

И зову:

– Дориан!

– Здесь, – откликается мне в ухо божок.

– Открывай.

Я плету портал уверенно и быстро. Хотя следует всё же всерьёз почитать доступные техники по этому поводу.

Радужная арка, появившаяся перед нами, очень мала – проходить её придётся нагнувшись.

– Вперёд! – командую Лексу.

Он заходит в портал, сжимая руку его высочества. Следом лезет Палей, за ним Токсин. А потом я ощущаю движение воздуха и понимаю, что бог торговли прошёл тоже. И иду последним, прижимая к себе тяжеленного кота.

На знакомой лесной поляне окликаю:

– Дориан?

Ответа нет. Ну и хрен с ним. Мне и без спасённого божка есть о ком беспокоиться. И о чём.

Несколько часов в мире Теи – это неделя в Российской империи. А в мире Дориана?..

* * *

– Снег… – удивлённо говорит Егор.

И не просто снег. Сугробы. Мороз градусов под двадцать! Зима, однозначная зима.

– Курвец! – кивает Палей. – Мороз и солнце, день чудесный! Это, блин, как вообще?..

Твою ж мать. Это же минимум месяц прошёл…

Понятно, что пропавших курсантов Императорского училища искали куда интенсивнее, чем отправившихся погулять назаровцев. А учитывая, что вместе с ними пропал младший царевич, нетрудно предположить размах поисков. Несомненно, сейчас включились наконец-то увидевшие нас поисковые артефакты, и максимум через час над лесом будут рыскать вертолёты.

Я оглядываюсь в поисках знакомой навки или самого лешего, никого не вижу и командую:

– Костёр! Замёрзнем тут к чертям!

А сам режу ладонь и мажу кровью дерево.

Впрочем, парни оценили ситуацию едва ли не быстрее меня. Львов и Токсин мечутся, собирая дрова, а умный Палей быстро раздевается.

– Обернусь, всё теплее. А ты можешь у меня в шерсти руки погреть, так и быть, – говорит он Егору.

– Да пошёл ты! – огрызается его высочество и подходит к горке дров. – Здесь же есть эфир! – с чувством говорит он. – Без него я себя чувствовал голым…

Дрова загораются от его плетения, и пару минут спустя мы стоим вокруг костра, пытаясь отогреться.

А вот моего кошака и след простыл: умчался мышковать. Ему-то пофиг и мороз, и снег, и потерявшие личину царевичи.

Где же навка? Чёрт, я даже имени её не знаю. Ладно…

– Семён Феоктистович! – ору в голос, уже прикидывая, что делать, если леший не появится. Мало ли? Вдруг местная лесная нечисть на зиму впадает в спячку, как медведи? – Явитесь, пожалуйста!

Тишина.

И что делать? Видимо, придётся красиво бить его высочеству морду, так, чтобы оба глаза заплыли и челюсть распухла. До неузнаваемости.

И тут до меня доходит прекрасное. То, о чём не было времени подумать в мире Дориана.

На хрена, спрашивается, нам прятать его внешность? Он не беглый преступник, он сын императора!

Вряд ли нас арестуют за похищение. А вот то, что Георгий Александрович потерял личину и, соответственно, больше не сможет учиться в Императорском, так это ж очень даже хорошо! Совершенно точно снимет с меня ответственность за его безопасность. Понятно, что во дворце ему личину вернут, но хоть какое-то время пожить без этого груза. Очень жаль, что в нашей команде больше не будет Егора Ильина, он прекрасный и полезный товарищ, но гоблиниха из кареты – лошадям легче!

Не буду его высочеству морду бить. Пусть забирают так! И лешего просить не буду.

* * *

Леший появляется через добрых полчаса. Оглядывает картину: пятеро парней, даже без курток, трясутся от холода, сгрудившись вокруг костра. И довольно мрачно комментирует, проявляя неплохое знание кинематографа:

– Второй сезон, что ль? Сериала «Князь Каменский спешит на помощь»?

Ну уж прямо второй! Брехня. Первый раз я вывалился на эту поляну из разлома, на пару с химерингом. Второй – пришёл сюда, чтобы опять уйти в разлом. В третий раз я вернулся на эту поляну опять из разлома с голой княжной Назаровой на руках. В четвёртый притащил сюда из мира Теи российского императора. А в пятый и был-то не здесь, а в поместье барона Васильева, и туда леший сам пришёл со мной повидаться. Так что…

Развожу руками и тут же опять обхватываю себя за плечи:

– П-первый сезон, Семён Ф-феоктистыч! Всего-то шестая серия, чё…

Зуб на зуб уже не попадает. Мороз нехилый. Парни вон синие уже, особенно царевич, у которого ещё и спина, считай, голая. Надеть мою футболку он, понятно, отказался наотрез.

– Да сегодня на все двадцать серий зайдёт, – сплёвывает леший. – А гости-то какие, у-у-у-у… – вздыхает он, глядя на Егора.

– И у вас ко мне дело было какое-то, – напоминаю.

– Было, – сквозь зубы отвечает леший. – Только ты не торопился о нём узнать. Ну? Представь меня его высочеству, чего ждёшь-то?

– Парни, это Семён Феоктистович, местный леший, прошу любить и жаловать! – по-прежнему стуча зубами, выполняю я его просьбу.

Моя команда вразнобой здоровается.

– А это…

– Вижу я, – обрывает меня леший.

Чего ж он злой-то такой? Неужели я так его достал? Хотя и сам был бы не в восторге, если б кто повадился водить ко мне в дом толпу народу.

– Доброго денёчка вам, ваше высочество, – здоровается леший. – И вам, сынки больших людей России нашей. Сынок главы Тайной канцелярии и сынок военного министра, угумс. И тебе, маг света. Рад приветствовать, что уж теперь…

Из кустов вылезает Крайт, издаёт громкий мявк и неожиданно трётся об ногу лешего. Недолго, как бы мимоходом, но очень показательно. Помнит, кто его котом сделал…

– Где были-то? – спрашивает леший.

– Не здесь, – отвечаю. – Далеко были.

– Понятно. Ну, костром вам не согреться, – говорит леший и очень тяжко вздыхает. – Прошу, стало быть, к моему шалашу.

И смотрит на меня так, как будто вынужден пригласить в дом кучку вонючих гоблинов.

* * *

Никаких порталов и переносов. Идём по лесу вслед за лешим. Правда, недолго – минут пятнадцать. Зато чуть не по уши в снегу. Наконец леший ломится в высокие кусты и исчезает. Мы переглядываемся, я киваю, и в «шалаш» хозяина леса заходим в другом порядке: я первым, за мной Палей, по-прежнему волком, следом Токсин с его одеждой, а потом Лекс в обнимку с Егором. Последним идёт Крайт и тут же начинает вылизываться.

А волчара шумно отряхивается. Потом оборачивается человеком и растерянно говорит:

– Ой! Извините, пожалуйста, я машинально…

– Одевайся уже, – хмыкает леший и щелчком пальцев убирает снег. – Прошу к столу, ваше высочество и сыны больших государственных чинов! И ты присаживайся, маг света. И ты, князь Каменский, кота твоего за хвост. Поставщик свеженьких сериалов…

Круглая комната, жарко растопленная печь, круглый стол. Накрытый: самовар и блюда с какой-то выпечкой. Садимся и ничего не трогаем. Еду от нечисти принимать нельзя.

– Тьфу ты, гости дорогие! – ухмыляется леший. – Ну слово даю, что еда моя и питьё моё вреда вам никакого не причинит. Лесами своими в этом клянусь! Довольны?

Его высочество первым тянется с кружкой к самовару.

– По весне за это каждый по двадцать деревьев посадите на опушке, – добавляет леший. – А не то всех упырями оберну, не посмотрю на чины.

– Семён Феоктистович! – немедленно реагирует Егор. – А вы не могли бы мне личину вернуть? А то я вот… потерял её. От стресса. А я вам целый гектар сосен насажаю, где скажете! Я без личины учиться дальше не смогу, а я ведь вместе вот с ними в Императорском училище, на первом курсе… Сможете помочь?

Я смотрю на лешего и едва заметно мотаю головой.

– Тут дело государственное… – тянет леший. – Это сначала с папенькой твоим обговорить пришлось бы, согласен ли он. Уж прости, твоё высочество, без санкции императора я твою просьбу исполнить ну никак не могу. Запрет у меня на такое.

Нагло врёт, и спасибо ему за это.

Его высочество мрачно утыкается в кружку с чаем и бормочет:

– Папенька и сам мне личину вернёт…

Что-то мне сомнительно. После таких-то приключений.

– Не вернёт, – тяжело говорит леший. – Так, то долгий разговор. Пока о другом. Скажи-ка мне, князь, ты готов мои проблемы порешать? Не бесплатно, не боись. Хотя ты мне и должен уже…

– Смотря какие проблемы, – отвечаю.

И понимаю: раз леший сразу об оплате заговорил, тут что-то серьёзное. Иначе бы да, попытался заставить работать бесплатно, потому что он мне помогал, чего там, и взамен пока ничего не требовал. И тем не менее на долг только намекнул.

– Что случилось-то, Семён Феоктистович?

– Согрелся? Выйдем поговорим.

Он заводит меня в соседнюю комнату, хотя только что дверей никаких не было. Думаю, и сейчас нет. Крайт увязывается за мной, и леший не возражает. Я бы даже сказал, что увязывается кошак не за мной, а именно за лешим…

– Дело у меня к тебе, князь, вот какое. Нечисть пропадать стала. И в моём лесу, и не только тут.

Не понял…

– Как – пропадать?

– А вот так. Была – и нету. И следов нету. Никаких.

Первое, что приходит мне в голову: Колдун. Но зачем ему нечисть? Против нечисти и в моём бывшем мире маги слабоваты, что уж говорить о местных. Нет. Не Колдун. Но эту мысль надо придержать…

– На кого думаете?

Леший чешет затылок и с силой машет рукой:

– А вот не на кого! Уже связался я, с кем мог. Оно не только у нас, в России. Британские народы жалуются. Германцы тоже… В Китае лисы-девятихвостки все до единой пропали.

Морщу лоб. Лисы?..

– Так это ж оборотни? Китайские лисы?

– Нечисть они, а не оборотни. Наполовину нечисть, наполовину лиса. А оборотни, вроде волчонка вашего, наполовину люди, наполовину звери. Чуешь разницу? – Он опять машет рукой и с досадой говорит: – Да не об этом я! Пропадают, в общем, без следов. И природные, и городские. Чертей вон, считай, ополовинили… А кому они нужны-то, черти? Ничего понять мы не можем. Говорю ж – и следов никаких.

– Разломы? – предполагаю я, тоже в недоумении. Во-первых, это какую смелость надо иметь, чтоб нечисть трогать. А во-вторых, действительно, зачем?!

– В разломы наш народ ни в жизнь не полезет, – отрицает леший. – Другое тут. Нехорошее что-то, князь, нутром чую.

– Пока не представляю, чем могу помочь… – задумчиво говорю я. Надо обдумать. Возможно, поговорить с другими представителями высшей нечисти. Кстати, о ней! – Семён Феоктистович, а высшие? Тоже пропадают?

– Пока случаев не было. Да кто ж с высшими свяжется? А там… если вдруг, то скажу тебе. Только ты не тяни с этим, князь. А об оплате поговорим, когда надумаешь чего дельного. Думай, да думай быстро. Я тебе любую помощь в этом окажу.

– В смысле поможете подумать? – усмехаюсь я.

– Поржи мне тут ещё! – повышает голос леший. – Я к тебе как… к человеку! Гуманному. Да и долг на тебе, опять же. Знаешь же, раз спас – то век отвечаешь за спасённого.

– Ну пока не спас, – пожимаю плечами. И тут до меня доходит. – Стоп. Так эта ваша навка, которую я от барона вытащил…

– Пропала моя Алёнка, – кивает леший. – Как не было её… Платьица лежат, девчонки нет. Раньше-то я её чуял. Тогда-то знал, где она, только поделать ничего не мог: пока б защиту уроду сломал, померла бы она. А теперь не чую.

Вот оно что… Вот почему навка даже на кровь не откликнулась. Алёнка, значит…

– Семён Феоктистович, а почему вы ко мне обратились? Я, конечно, парень не промах, но… Я из всей нечисти только вот вас с Алёнкой знаю да домового одного. Ничего толком не знаю о вашем народе.

– Знаешь, не знаешь… Зато связь у тебя с моей девкой есть. Она же кровь твою пила. Связаны вы через это, такое даром не проходит. А ты ещё и платье ей подарил, помнишь? Я как чуял, не стал вашу связь обрывать.

– Понял. Только я уже дерево мазал кровью, вот час назад. Не пришла она.

– Думай, князь. Хорошо думай. Сейчас, понимаю, дел у тебя много появится, но и моё в голове держи. А то в натуре в упыря обращу.

– Угрожать только не надо, дедуль? – морщусь я. – Буду думать, куда ж я денусь.

– Вот так-то, – удовлетворённо говорит леший, на удивление пропуская «дедулю» мимо ушей. А ведь терпеть не может, когда к нему так обращаются. – И ещё вот что мне наедине скажи. Ты что за тварь с собой через портал провёл?

Хмыкаю.

– Ну чего сразу тварь-то? Нормальный бог…

– А то я не понял, кто он есть. Ещё богов мне тут не хватало.

– Да он бог торговли. В вашу сферу не полезет.

– Ну-ну… В общем, из леса своего я тут же его и выкинул.

То есть леший отследил мой портал мгновенно. И на фига заставил мёрзнуть чуть не час?

– Мало тебе химеринга было, – ворчит он, почёсывая Крайта за ухом.

Кошак, кстати, прямо млеет. Видно, ему нравится энергетика нечисти.

– Слышь, князь… – внезапно говорит леший. – Ты бы кота своего поменьше по мирам таскал. Вон, чешуя за ушами уже появилась. И что-то убрать я её не могу…

– Постараюсь.

– Ну, свои проблемы я с тобой, князь, обсудил. Теперь пойдём обсудим ваши.

Леший встаёт, и я на всякий случай напоминаю:

– Семён Феоктистович, личину царевичу не возвращайте, ладно? Ни к чему это. Пусть себе едет в Британию, целее будет. Хотя пацан он хороший. Жаль, что царевич.

– Не стану, – кивает леший. – Ни к чему оно сейчас. Во дворце ему безопаснее будет. Хотя это как посмотреть… Но ты у нас парень занятый. Так что пусть его высочеством занимаются те, кому оно положено. И лучше тут, чем в Британии. Кому он там сейчас нужен…

От его последних слов я напрягаюсь. Так-то царевич в Британии лет десять прожил, насколько мне известно. Именно ради своей безопасности. В силу того, что в России действовало «Братство свободных», одной из целей которого было уничтожить династию Романовых. Из тех же соображений на Егора ещё в Британии надели личину. Что теперь изменилось? И какие «наши проблемы» леший хочет обсудить?

Парни уже ополовинили плюшки на столе и останавливаться не намерены. Да, одной чёрной икрой жив не будешь. Но мяса и у лешего пожрать не удалось, вот это беда так беда.

Не беда, понимаю я, когда леший садится за стол и без предварительных ласк сообщает:

– Отец твой тебе, Георгий Александрович, личину не вернёт. Потому что нет его в империи. Я так думаю, и в живых его уже нет. Сгинул он в разломе. Прости за дурную весть.

Егор роняет кружку, и она со звоном катится по деревянному полу, нарушая повисшую в комнате гробовую тишину.

Глава 4

То, что рассказывает нам леший, не укладывается в голове.

В мир Дориана мы ушли из процветающей страны, единственной проблемой которой была организация «Братство свободных». Государственный переворот «Братству» не удался, и основная масса террористов была арестована. Россия праздновала победу над сволочами на вполне законных основаниях. Правда, остался на свободе глава «Братства», продолжали работать его иностранные агенты, но всё это было лишь делом времени.

Так что до самого Нового года насущная проблема у императора Александра Третьего была по большому счёту одна: исчезновение младшего сына. Пропавшую группу курсантов Императорского училища искали с большим размахом. Всё ровно по детскому стишку: «Ищут пожарные, ищет полиция, ищут фотографы в нашей столице, ищут давно, но не могут найти…» Понятно, что искали не только в столице и не только полиция с Тайной канцелярией. Я уверен, что тот же Матвей Соболев и граф Хатуров землю зубами рыли, потому что кроме царевича пропал и я.

Когда-то они вместе служили – Матвей Соболев, Александр Хатуров, Станислав Каменский и Николай Львов. Каменский погиб, и трое оставшихся поклялись опекать меня, а Соболев стал моим личным магом-защитником. А учитывая, что вместе со мной пропал и Лекс Львов…

В общем, душевно нас искали. Но безуспешно.

Мы покинули Российскую империю двадцать шестого октября. А вернулись, как выяснилось, двадцать восьмого января. И в стране уже творился ад.

По никому не известной причине рухнули защитные маг-кристаллы вокруг столицы и всех крупных городов России.

Произошло это тридцать первого декабря. Во время новогоднего бала в Кремле. Разломы начали открываться во всей столице одновременно – в том числе в императорском бальном зале.

И там, среди ужаса, суматохи и стрельбы, пропали бесследно Александр Третий и его цепной пёс – князь Львов, глава Тайной канцелярии.

Маги со светлым эфиром, попавшие в разлом, живут там не более часа – их убивает тёмный эфир. А кроме разлома императору и Львову было некуда деться из бального зала…

– Вот так вот, гости мои дорогие, – завершает леший свой краткий рассказ.

– Я не верю, – хрипло говорит Лекс.

Его высочество, белый как снег, молчит. А Серж Палей смотрит на лешего так, что тот качает головой и утешает:

– Маршал Палей жив. Чуть порвали его, но уже и здоров почти.

Палей гулко сглатывает.

А я, тоже пока не в силах уложить в голове случившееся, уточняю:

– Это были единственные открытия разломов? На Новый год?

Ну, вдруг недослышал чего или понял неправильно…

– Смеёшься, князь? – хмурится леший. – Каждый день теперь у вас разломы. Москва-матушка на военном положении. Патрули, комендантский час, все дела. И Питер на нём, и Волгоград, и Ростов… – Он обрывает себя. – В общем, сказал же – нет больше в России защитных кристаллов. А сделать их – небось сами знаете, не суп сварить. Ингредиентов много надо, столько нет в хранилищах. В своё время на те кристаллы годами собирали. Так что ни Европа, ни кто другой помочь нам не могут.

– Как это возможно? Как так может быть? – хрипло спрашивает Токсин. – Какая-то… авария?

– Подорвали всё, парень. Одномоментно.

– Но это даже не диверсия, – тихо говорит Лекс. – Это… это кем надо быть, чтобы вот так…

– Они что, только по ночам открываются? – вдруг спрашивает Палей. – Ну, разломы?

Леший крутит пальцем у виска.

– В уме ты? Когда хотят, тогда и открываются.

– А зачем тогда комендантский час?

– Отца спросишь, – отрезает леший. – Я что знаю, то и сказал вам.

– А у вас? – спрашивает Токсин. – У вас в лесу тоже разломы?

Леший хмыкает.

– У нас в лесу своя магия. Да и редкость это, чтоб в безлюдных местах разломы были. Потому как словно чуют они, где пожрать можно. А в лесу чего жрать-то? Зверьё одно… Человека-то поймать проще.

– Тогда людям надо к вам в лес, Семён Феоктистович! – с надеждой говорит его высочество. – Ну, пока защиту не восстановят…

– Лесов у нас в России немало, – задумчиво отвечает леший. – И люди, которые поглупее, в леса и ломанулись чуть не на второй день. Да только закрыл я всё Подмосковье лесное.

Всё Подмосковье закрыл? Выходит, Семён Феоктистович хозяин не только этого леса? А неплохое у меня знакомство…

Леший ловит мой взгляд и тут же отводит глаза.

– Как закрыли?! – возмущённо реагирует Егор. – Да как так?! Люди же гибнут!

– А то, что леса мои от людей погибнут, тебя, императорский сынок, не волнует, нет? – неприятно усмехается леший. – Что загадят всё твои подданные? Что зверьё изведут? Что им жрать-то тут, людям?

– Да всё равно так нельзя! – повышает голос его высочество.

– Когда эта напасть только в наш мир пришла, мы все гибли, – спокойно отвечает леший. – И люди, и звери, и нечисть. И каждый народ свою защиту себе нашёл. Вы кристаллами закрылись, мы своей магией. Но если в лес или в горы толпы пустить – рухнет и наша защита, Георгий Александрович. Быстро рухнет… Так что справляться вам самим придётся. Я, может, деревню какую закрыть смогу, а вот город не осилю. Только в деревне-то оно тоже редко случается. Потому и закрывали крупные города.

Егор наливает себе чай и залпом выпивает кружку. Леший делает то же самое, а потом говорит:

– Спокойнее, парни. Армия никуда не делась. Связь не пропала. Беда большая, но справляются с ней. Плохо то, что власти центральной вроде как и нет.

– Как – нет? – вскидывает голову Лекс. – А наследник?

– Ярослав жив?! – перебивает его Егор. – Что с ним?!

– Жив твой брат. Но он не император. Пока тела нет – император вроде как и жив, – поясняет леший. – А значит, корону твоему брату не надеть. Не было бы смуты…

Жуткими новостями оглушён даже я, потому не сразу соображаю, о какой смуте речь.

Зато мгновенно въезжает его высочество.

– Да что вы! Какая смута в таком положении? – возмущается он.

– Ну да… – тянет леший. – Думаешь, все как один на борьбу с бедой? Власть – она сладкая, парень. Слаже бабы, слаже денег…

Егор выпрямляет спину и цедит сквозь зубы:

– При чём тут это? Ярослав – законный наследник! Его должны были сразу поставить регентом, тут не может быть никаких вариантов.

– Ярослав Александрович не может оборачиваться, – негромко говорит Лекс. – А в семье Романовых есть те, кто может. Это действительно проблема, Егор. Кто-то может попытаться захватить трон, пока… пока не найден император.

– Я в это не верю!

– Я тоже, – вступает Палей, переглянувшись с Лексом. – Нечего пророчить всякую дрянь!

– Ну это просто худший вариант, – примирительно говорит Лекс.

Но вполне возможный. Особенно если вспомнить Петра Романова, родного дядю императора, подавшегося в «Братство свободных» и пытавшегося устроить государственный переворот. В семье не без урода. В большой семье их может быть и пара-тройка.

– Это невозможный вариант, – упрямо мотает головой Егор. – Потому что…

– Так, гости дорогие! Вы всё это и без меня обсудите. Чайку попили – пора и честь знать, – внезапно перебивает его леший. Видимо, мы ему уже изрядно надоели.

И наше чаепитие заканчивается.

Леший без энтузиазма снабжает нас драными куртками и валенками, выпроваживает из своего дома в те же кусты, через которые заходили, и махом переносит на подмосковное шоссе.

– Не забудь о моём деле, князь, – напутствует он перед тем, как исчезнуть.

Собственно, можно было и не утепляться: над лесом действительно кружат вертолёты. Так что замёрзнуть мы попросту не успеваем. Уже через пятнадцать минут над нами зависает военная вертушка цвета «хаки», с неё спускаются пятеро мужиков, и один бежит к нам впереди всех.

Наследник престола Ярослав Александрович Романов. Тоже, кстати, копия императора, как и брат.

Он хватает Егора в охапку, тискает как дошкольника, хотя они почти одного роста, а потом вдруг отодвигает от себя и пристально смотрит в лицо. А личины-то нет.

– Ну и отлично, – говорит наследник, хлопая брата по плечу. – Теперь я запру тебя и не буду хоть об этом переживать. И я тебя запру! Слышишь, Егор?! Мать…

– Что?! – пугается младшее высочество.

– Наша мать очень сильная женщина, – спокойно говорит наследник. – Но я больше не допущу… не допущу…

– Я понял… Всё правда, да? – с отчаянием спрашивает Егор.

А Ярослав Александрович находит глазами Лекса и наклоняет голову:

– Примите мои соболезнования, Алексей.

– И вы мои, – отвечает Лекс.

В сторонке обнимается с сыном маршал Палей. Глядя на всё это, Токсин толкает меня локтем в бок:

– Хорошо, что мы с тобой, считай, безотцовщина, Камень.

Грубо, но верно. В данной ситуации, конечно. Однако мать надо бы навестить…

* * *

Во дворце его высочество показывает зубы и когти: царственным тоном заявляет, что никаких допросов не потерпит и о своём приключении расскажет только брату. Это же относится к его товарищам.

Ярослав Александрович поддерживает его и запирается с нами в своём кабинете, где выслушивает сильно урезанную версию. Мы типа устроили пикник в лесу с разрешения куратора, а там открылся разлом. Маленький. Однако от стресса Егор потерял личину. По счастью, князь Каменский сумел открыть портал. Порталом попали чёрт знает куда, но сумели выбраться. Спасибо, опять же, князю Каменскому. В общем, крупно повезло.

Про свой частичный оборот Егор рассказывает тоже. На мой взгляд – напрасно.

– Я подумаю, чем отблагодарить вас, князь, – обращается ко мне наследник престола. – И учтите, что моя семья обязана вам уже свыше меры. Так что я готов исполнить любую вашу просьбу.

– Это был мой долг, ваше высочество, – отвечаю ему. – Исполнил как смог.

– И всё же.

Напоминаю:

– Сейчас не до этого, Ярослав Александрович.

– Вы правы. Но я не забуду.

Когда мы выходим из кабинета, Лекс говорит:

– Не хочу домой. Маме всё равно уже сообщили, что я нашёлся. Не хочу пока…

– Моей вряд ли сообщили, – хмурится Токсин. – Поеду к ней. А ты, Камень, куда?

Пожимаю плечами. Моей матери точно сообщили – как минимум через Хатурова. Съезжу к ней, но позже. Не в таком растрёпанном виде.

– Я в училище, пожалуй.

– И я с тобой, – кивает Лекс.

Его высочество и Сержа Палея с нами, понятно, не отпускают. А нас развозят по указанным адресам.

По дороге, не сговариваясь, прилипаем к окнам дворцового лимузина.

Москва… не то чтобы пуста…

По-прежнему сверкают вывески, полно машин, а вот пешеходов очень мало. И на улицах как-то… грязно, что ли? По крайней мере снег не убран нигде.

А училище вообще выглядит безлюдным. Неудивительно: все преподаватели – одарённые, они, естественно, на разломах. А разломов только сегодня в столице открылся десяток. Старшекурсники – в патрулях. А остальным курсантам тут просто нечего делать, потому что учебный процесс остановлен. Учить-то некому.

В общежитии только иногородние, и то не все. А ещё мой Шанк, кстати. Который кидается ко мне, стоит зайти в апартаменты Лекса. Усаживаюсь на пол и принимаюсь кормить божественную длань.

Крайт взирает на это с неодобрением.

– Змеи? – с надеждой транслирует он. Получаю картинку заброшенного парка на московской окраине и передаю в ответ картинку сугробов.

Змеи зимой спят!

Крайт показывает мне, как он роет сугроб и достаёт оттуда жирную мышь. Обещаю, что мы поедем, но позже.

– Жрать хочет? – безразлично спрашивает Лекс. – Давай я его отвезу. В тот парк, да?

И нарвёшься по дороге на разлом, и непременно полезешь монстров бить. Без оружия. Ага, щас.

– Спасибо, но позже.

Наевшийся моего эфира Шанк подбирается к Лексу и дёргает его за штанину.

– Что тебе, Золотко?