Читать книгу "Имперский вор. Том 9"

– Это чё, ещё один бог? – попадает в точку Токсин.

– Великий и могучий бог битвы, – скромно представляется Шанкра, покосившись на него. Так-то с меня глаз не сводит. – А ты, жалкий наглый смертный, недостойный лизать… Гхм-м…

Он ловит мой взгляд, замолкает и откашливается.

Не иначе, взял у Дориана пару уроков хороших манер. Ну, хоть на это ума хватило. Хотя уверен, что и приветственную фразу ему подсказал именно Дорик – чисто чтобы поиздеваться над коллегой.

– Продолжай? – предлагаю я, выдержав паузу.

– А чего вы тогда без оружия? – недовольно высказывается Палей.

– Принёс тебе обещанное, боярин! – гремит Шанкра, забив на наглых смертных.

И протягивает мне на здоровенной ладони какую-то пакость…

…живую.

По крайней мере, из комка слизи кислотно-зелёного цвета на меня лупает что-то очень похожее на глаз.

Токсин деловито натягивает перчатки.

– Позвольте-ка мне.

Шанкра отдёргивает руку. Командую:

– Отдай ему.

– Как скажешь, боярин. – Шанкра пожимает плечами и отдаёт «глаз» нашему зельевару.

Токсин принимает его не в перчатки даже, а в невесть откуда взявшуюся широкую колбу.

– Обалдеть! – восторгается, рассматривая последний ингредиент на свет люстры. – Это точно то, что надо? Хотя похоже на глаз, а значит, там есть склера.

– Да, – неохотно отвечает божок. – Глазное яблоко гидры с межмировых болот. Склера в нём.

Кстати, не у моей ли любимой гидры этот глаз выдран? Хотя она вряд ли с тех самых болот…

– Всё исполнено, боярин, – надменно говорит Шанкра. – Как нельзя лучше и в нужный срок.

– Князь, вообще-то, – замечает в потолок его высочество.

– Боярин, – с нажимом повторяет Шанкра. – Ты доволен?

Ну… вряд ли ему пришло в голову меня обмануть.

– Вполне, благодарю. И да, я князь.

– Как скажешь.

– Ты свободен, Шанкра.

Бога аж передёргивает от моего разрешения удалиться, но он сдерживает возмущение и щурится на меня.

– Погоди… князь. Я оказал услугу и теперь хочу поговорить с тобой.

Киваю:

– Говори. От этих людей у меня нет секретов. Моя команда.

Шанкра дёргается вторично и вот теперь быстро, но цепко осматривает четвёрку моих друзей.

– Команда… – бормочет он. – Кто бы сомневался… Ладно, как хочешь. Я должен тебе за то, что ты разрешил мне прийти в твой мир. Я здесь. А в стране Гватемала идёт локальный конфликт. Могу ли я?..

– Можешь, – разрешаю. – Но помни: ты не должен провоцировать или усугублять конфликт. Смотришь со стороны, получаешь своё и уходишь. И никаких почитателей, Шанкра.

– Но…

– Никаких, – твёрдо повторяю я.

Бог битвы – это вам не бог торговли и не богиня любви. Я бы даже Гамене, возможно, позволил заняться здесь юристами, но она выбрала сама.

Я видел, во что превращаются почитатели Шанкры. В хладнокровных безжалостных тварей, которых интересует только война. В своём мире я не мог запретить ему набирать адептов.

Здесь – могу.

Хотя меня очень интересуют причины этой возможности…

– Камень! Слу-ушай! А это ты не из его алебарды деревяшки повыковыривал? – интересуется Палей. – Тогда понятно, чего он без оружия!

Глава 5

Сверкнув глазами на нашего волчару (вопрос об алебарде явно больной), Шанкра молча исчезает в болотной кляксе своего портала. Видимо, жрать энергетику битвы в далёкой Центральной Америке. Надо сказать, что сматывается он очень кстати. Ну или почуял, что к нам идут ещё гости…

Кстати, и Шанк, и Крайт, стоило возникнуть порталу Шанкры, молниеносно смылись в мою спальню. Где и остаются, услышав стук в дверь.

А стучат так, как будто пришли арестовывать. Но не врываются. Впрочем, майор Зверевич прекрасно воспитан и соблюдает приличия в любой ситуации. Ну, почти.

Так что дверь открывается только после разрешения Лекса войти.

– Доброго вечера, господа курсанты.

Хором здороваемся. Токсин немедленно закрывает спиной стол с подозрительной колбой и кучкой красных щепок, но нашего куратора интересует совсем другое.

– Ваше сиятельство князь Каменский! – Его лицо озаряется широкой улыбкой. Такой широкой, что я слегка напрягаюсь. – Рад, рад видеть вас в полном здравии и, можно сказать, дома. Удивлён, что застал, но это, право же, настоящее счастье. Вы сейчас сильно заняты? Мне следует вызвать вас к себе в удобное для вашего сиятельства время? Или уделите мне время для беседы? Буквально пару минут.

Сарказм из него так и прёт… С чего бы?

Но вспомнить свои грехи перед Императорским училищем я банально не успеваю: мне тут же о них рассказывают.

– Молчание – знак согласия! – без паузы возглашает Зверевич и рявкает: – Два дисциплинарных взыскания, курсант Каменский! За очередной несанкционированный пропуск двух тренировок.

Блин… Ну да, вчера был у матери, у Шанкры, ночевал в поместье, сегодня ездил в Экспертный следственный отдел, потом в сокровищницу… И в костяную бездну, где, кстати, неплохо так потренировался.

– Что молчим, Каменский? Нет возражений?

Развожу руками:

– Так точно, Андрей Викторович. Никаких.

– Плюс наряд вне очереди за неуставное обращение в формальной обстановке, – припечатывает майор. – Я вам по делу сейчас визит наношу, а не поговорить. Вымоете завтра утром коридор второго этажа в третьем корпусе.

– Весь?!

– Весь, Каменский.

Мне заняться-то больше нечем? По ходу, пора договариваться об экстернате. Интересно, возможно ли это в военном училище?

– Далее. – Зверевич выхватывает из папки какую-то бумагу и начинает зачитывать: – «Старшему сержанту Каменскому Никите Станиславовичу инкриминируется: несанкционированное пространственное перемещение из района города Москва 28 апреля 2026 года, несанкционированное пространственное перемещение в район города Москва 28 апреля 2026 года, несанкционированное пространственное перемещение из района города Москва 30 апреля 2026 года, а также несанкционированное пространственное перемещение в район города Москва 30 апреля 2026 года…»

Шанкрины кишки…

Ну да. Четырежды порталился после объявления запрета. Правда, первые два портала делал бог битвы, когда мне понадобилось его навестить. А потом я прогулялся в сокровищницу и из неё. Потому что думал – отслеживается только личное применение пространственного аспекта дара, а моё портальное кольцо и порталы бога битвы не зафиксируются. А оказывается вот так. Ну круто, чё… Спасибо ещё, училищному куратору стукнули, а не стали вызывать в Канцелярию. И главное, быстро как подсуетились! Уже и официальные бумаги, и приговор…

Оглашение приговора я толком не слушаю, только переспрашиваю, когда Зверевич заканчивает:

– А можно конкретнее теперь, господин майор?

– Можно, – кивает он. – К сожалению, Каменский, задерживать вас до выяснения обстоятельств сочтено излишним. Вы ж у нас спаситель Отечества, к тому же несовершеннолетний. Но штраф вам вменён: в общей сумме четырёхсот тысяч рублей. Это на первый раз. И вам крупно повезло, что вы признаны дееспособным гражданином империи, иначе штраф пришлось бы выплачивать графу Хатурову, как вашему опекуну. Тогда я бы вам даже слегка посочувствовал. Всё понятно, ваше сиятельство?

От обилия юридических терминов меня уже слегка подташнивает. Всей этой бюрократией я, понятно, был вынужден заниматься в родном мире, как глава ордена. Тут уж никуда не деться. А вот в Российской империи пока избежал, будучи простым князем и курсантом… Нашлось на кого спихнуть. Так что какая-никакая справедливость на свете все же есть.

– Так точно! – рапортую я куратору, и тот удовлетворённо кивает.

А потом протягивает мне четыре квитка на штрафы.

Ну, в конце концов, не так и дорого, с моими-то доходами. Другой вопрос, что штрафы будут расти, и оплачивать каждый свой портал – жаба задушит.

Надо срочно получать разрешение. Желательно не одноразовое.

Ну и нанять клининг-службу для мытья коридора…

***

– Хорошо, что я не портальщик… – задумчиво говорит Егор, когда Зверевич наконец уходит. – Это ж сколько мороки было бы! Во всех отношениях… Слушай, Ник, я поговорю с отцом, чтобы тебе выдали бессрочное разрешение на использование пространственного дара.

– Отличная мысль, – киваю я.

– Да, – подтверждает Лекс. – Потому что со своим отцом я на эту тему уже побеседовал. И он наотрез отказался давать тебе такую бумагу. Причём знаешь чем мотивировал? Мол, он сам бы со всей душой, да вот господин Соболев и граф Хатуров его потом со свету сживут. Но я как-то не поверил насчёт его души…

Ладно, разберёмся.

– Ну что, парни? Начнём делать зелье? – спрашиваю, глядя, как Токсин упаковывает ингредиенты в рюкзак.

При слове «зелье» из спальни немедленно вылезает химеринг.

– Тогда надо ехать ко мне, – откликается Токсин. – Не тащить же мне сюда лабораторию.

– Это понятно. Но, может, отложим до завтра?

«Нет-нет-нет!» – протестует Крайт и вьётся вокруг меня, чуть не сбивая с ног своей тушей.

– Ну а чего тянуть, – пожимает плечами Палей. – Чем быстрей – тем и лучше. Ай!

Это его мой кошак повалил из чувства благодарности. Точно благодарности, потому что ещё и щедро облизал лицо.

– Да Крайт, блин! – отпихивает его Палей. – Всё для тебя, но не это!

Час спустя мы сидим на кухне Токсина – все, кроме хозяина дома. Пьём чай с круассанами от щедрот домового. Потому что «камрады Димочки – мои камрады». Не иначе, от Шаха словечек нахватался…

Иллюзию с Крайта я, понятно, снял, как и в апартаментах Лекса снимаю, тут все свои. А кроме того, не хочется спотыкаться о невидимую тушу. Кошак отказался от хандикурятины, едва куснул селёдку и бродит по квартире, но зависать под дверью лаборатории явно считает ниже своего достоинства. Домовой же в лабораторию периодически заглядывает и приносит нам вести с поля научной битвы:

– Димочка-то уже на втором этапе… Матерится только всё, мол, с такой скоростью изготовления нет у него доверия к рецепту. Он бы лучше сутки этот… как его… алый стигмус на спирту настоял. Но боится, что тогда оборотнева кровь свернётся.

– Передай ему, что не надо экспериментов.

– Передам, Никита, передам. Но ты не боись – Димочка, когда важное чего, от алгоритмов не отходит, – важно утешает домовой.

Наконец Токсин появляется на кухне и устало поясняет:

– Между третьим и кончать – перерывчик на пожрать!

Он плюхается на табуретку и двигает к себе почти пустое блюдо со сдобой.

– Стрёмно мне, – признаётся, выглотав залпом чай. – Я всё понимаю про метаболические катализаторы, но такая скорость… Фишка в том, что если всё сделать по рецептуре в плане времени, то, когда генетический триггер проникнет в клетки-мишени, начнётся же синтез новых белков. А это резкий выброс гормонов. А гормоны – выплеск агрессии, и это бы ладно. Но тахикардия на хрена нам? То есть ему.

На кошака он даже не кивает. Но Крайт, хоть и понимает из сказанного в лучшем случае пятую часть, далеко не дурак. Знает, что речь идёт о нём.

«Старший? Всё плохо?»

«Всё хорошо».

В меня летит картинка бледной морды Токсина.

«Он просто делится впечатлениями, – поясняю кошаку, – пока зелье не требует, чтоб за ним наблюдали».

И офигеваю, получив следующую картинку: живое сердце бьётся так, что подскакивает на месте.

«Опасно!» – транслирует Крайт.

То есть он знает, что такое тахикардия?! Хотя с нами поведёшься – и не того нахватаешься.

Эмоции прут из химеринга так, что их ловят даже парни. По крайней мере Токсин, покосившись на развалившуюся на полкухни тушку, добавляет в голос уверенных ноток:

– С другой стороны, там полно ферментов, которые мигом уберут все последствия! Крайт, ты не парься! Всё получится! Но, слушай!

Он поворачивается к кошаку и серьёзно так спрашивает:

– Всё же агрессия из тебя попрёт! Ты точно нас не покусаешь?

– Пф-ф! – отчётливо фыркает Крайт.

– Ну смотри! А то ты вон какой здоровенный…

– Мр-ряф! – гордо сообщает Крайт.

Ловлю очередную картинку: химеринг треплет за холку безвольно обвисшего Палея в облике волка. Фыркаю не хуже Крайта и озабоченно говорю:

– Так, Серж, тебя лучше в натуре в ванной закрыть. А то мало ли…

– И не таких заламывали! – парирует Палей.

Ага. Только в обратную сторону: волк для химеринга – на один плевок.

– На самом деле всё это чепуха, – вздыхает Токсин. – Если меня что и волнует реально, так это токсичная нагрузка на печень. Но там, конечно, добавки правильные добавлены, – бодро утешает он то ли кота, то ли себя.

– Какие именно ты имеешь в виду? – интересуется Лекс. – Я ведь могу усилить действие на организм, если буду знать – что усиливать.

– Ну смотри, – оживляется Токсин и начинает перечислять термины, уже запредельные для всей команды.

Дружно киваем, делая умный вид.

– Словом, чё там эти токсины! – неожиданно завершает наш гениальный зельевар. – Я и сам Токсин! Всё, работать.

Он подмигивает Крайту и уходит.

– Ну, – степенно говорит Лекс, откидываясь на спинку стула, – теперь я абсолютно уверен, что последствия если и будут, то минимальные.

– Да, – подтверждает его высочество. – На этом уровне и я высшую биохимию знаю. Особенно гидролаза радует!

– Да кошке понятно, – кивает Палей. – Просто на пике трансформации Крайт на нас порычит, и не больше. В общем, не надо меня запирать!

Все трое нагло врут, но кошак успокаивается и даже принимается за селёдку.

– Стоп! – Лекс хватает его за шипастый хвост. – Вот жрать, может, и не стоит. Давай-ка лучше я тебя продиагностирую. Весь ли ты здоров.

Он садится на пол и запускает руки в Крайтову жёсткую шерсть, чешет ему за ухом, ойкает, уколовшись об чешую. Крайт перед ним переворачивается на спину, раскидывает лапы и…

…мурлычет! Очень так по-химеринговому, утробно и низко. А потом транслирует мне с явной насмешкой:

«Этот младший даёт Крайту… Как валерьянка».

Чего?..

А-а-а… Пытается ментально успокоить. Это химеринга-то, который сам тот ещё менталист.

«Пусть, – транслирует кошак. – Приятно».

Домовой же, зависнув над ними в воздухе, вдруг выдаёт:

– Однако ты, князь Каменский, меняешь этот мир.

– Глобальное утверждение, – хмыкаю я.

– Факт, – задумчиво говорит домовой. – Факт это, Никита. Ну, то, что мне, простому домовому, самого российского императора довелось опекать, то куда ни шло. Всяко в жизни бывает. А вот это… этого ещё не было.

Он кивает на Лекса, продолжающего гладить разнежившегося химеринга.

Так-то да. Вообще-то химеринг – один из самых страшных монстров разлома. И дело не в клыках и размерах, в этом плане там есть и куда покруче.

– Да это что, господин домовой! – ржёт Палей. – Жаль, вы не видали, как её высочество Анастасия Александровна воркует над своим няшным кинотром!

– Во дворце не знают, что это кинотр, – добавляет Егор. – Все дамы тоже хотят такого щеночка, представляете? С другой стороны, его ж и не узнать давно. Толстый как шарик! Распушистел! В ошейнике бриллианты. И вечно с голубым бантом на макушке.

– А я вам о чём? – самодовольно спрашивает дед Фёдор. – Меняется мир!

– Князь Каменский, который этим занимается, как раз обещал нам всем рассказать, как ему это удаётся, – откликается Лекс. – Вам, господин домовой, наверное, тоже любопытно?

– А то ж, – соглашается домовой.

Да тут, по ходу, сговор? Парни, видимо, и его трясли на предмет моей загадочности? Конечно, в верности домового сомневаться не приходится по определению. Вряд ли он им-то изложил какие-то свои соображения, даже Токсину. Но вот смолчит ли, если его вздумает допрашивать обо мне тот же московский городничий?

Впрочем, я почти уверен, что высшая нечисть – как минимум городничий с лешим – знают обо мне едва ли не больше, чем я сам. Вот есть такое подозрение. И если я уже готов рассказать своей команде почти правду о себе, то высшие вряд ли мечтают поделиться со мной информацией.

Но должен быть способ её получить.

Совсем неплохо будет узнать, что именно они обо мне думают и насколько их мнение совпадает с действительностью.

***

– Камень! – орёт Токсин спустя час. – Иди сюда, будешь мешать против часовой стрелки! Больше никому не доверю!

Он запирает за мной дверь и кивает на диванчик.

– Не надо ничего мешать, – говорит вполголоса. – Я поговорить…

Сажусь и спрашиваю:

– Что-то не так?

– Не то чтобы, – отвечает он, устраиваясь рядом. – Собственно, готово. Полчаса настаивать – и всё. Но я когда инфу собрал, в книгах покопался… в общем, мне в натуре стрёмно, Ник. Я понимаю, что вариков нет, но… может, ну его на хрен?

– Конкретнее, – требую я.

– Ага… В общем, по всем параметрам выходит следующее: будут побочные эффекты, и они неизбежны. Во-первых, – Токсин загибает палец, – необратимые повреждения печени и почек, полный абзац надпочечникам – они вообще откажут. Второе – массовый некроз тканей из-за… ну, неважно. Третье – острая сердечная недостаточность. Плюс тяжёлая психологическая травма и полная потеря рассудка, что, так-то, пофиг уже будет.

Не въезжаю:

– Как то есть пофиг?!

– Потому что всё равно сдохнет, – тяжело говорит Токсин.

Однако…

– Погоди… Но рецепт-то не с потолка взят. Сомневаюсь, что леший мне дал бы вот такое.

– Я много шарился. Выходит, такое. Хотя мне тоже странно, и потом…

– А ты только по книгам шарился? Почему не гуглил?

Токсин невесело ухмыляется.

– Ну ты даёшь. Слишком серьёзное зелье, чтобы гуглить. Инет есть инет – там может быть ложная инфа или банально неверно занесённые или отсканенные данные. Нет уж, я всегда в книгах. Тем более что у меня доступ в Императорскую библиотеку. И в аукционном доме «Лотос» – ты не представляешь, какая там библиотека! У-у…

Смотрю на стол, где всё как в аптеке: при всей расхлябанности нашего зельевара в работе он запредельно аккуратен и педантичен. Посреди стола колба с узким горлышком, в ней ярко-алая прозрачная жидкость. И она вроде бы как светится… Мерцает – точно.

– Лучше б ты сразу сказал.

– Ну… Я просто решил, что тебя нужно предупредить об этом. Так-то рано страдать, – решительно говорит он. – Фишка в том, что свойств трёх последних ингредиентов я нигде не нашёл. Вполне возможно, что именно они меняют всю картину. Ну вот, к примеру, по всем выкладкам цвет зелья должен быть синим. А он алый. Ещё коготь Шанка – это ж кератин. А я чуть себе наскрёб с него для проверки – так там кератином вообще не пахнет. Что по факту странно.

– Блин, Димка! Ты меня загрузил. Резюме какое?

– Я не могу дать стопроцентной гарантии, – твёрдо говорит Токсин. – Не тот случай. Я, может, и гений, и от скромности хрен помру, но сейчас гарантии не дам.

Насколько мне известно, у этого парня получалось всё и всегда. Недаром за него так ухватилось «Братство свободных». Больше того – у меня практически нет сомнений, что далеко не одна крутая разработка «Братства» сделана на основе именно его экспериментальных зелий. Хотя Токсин об этом и не знал.

Он реально гений.

Это значит, что ошибиться в изготовлении данного зелья он не мог.

Леший… мог ли леший подставить меня?

Нет. Ему это невыгодно от слова «совсем». Я в любой момент могу снова забрать у него низших, причём не только у него, – и леший это знает.

Значит, исключено: цена слишком велика.

Ошибка в самом рецепте? Это уже, как говорится, на волю богов. Надеюсь, что не моих знакомцев.

– Я снимаю с тебя ответственность за возможную ошибку, – спокойно говорю Токсину. – Она моя.

– Нет, Камень, так нельзя…

Рыкаю:

– Всё! Поим, короче.

Через полчаса мы выходим из лаборатории. Подзываю химеринга и сажусь перед ним на корточки.

«Крайт. Есть плохой вариант».

«Не получится?»

«Вот такой шанс, что нет, – показываю ему мизинец. – И вот такой, что получится, – обвожу руками большое пространство.

Получаю в ответ картинку: крохотный червяк и здоровенная жирная змея.

«Ты правильно понял».

«Змея», – чётко транслирует он.

«И есть ещё один червяк, много хуже – ты можешь умереть».

Я не хочу перекладывать ответственность на самого Крайта. Окончательный выбор всё равно за мной. Но он должен знать, на что идёт.

Мой кошак пару раз дёргает хвостом, склоняет голову набок, жмурится и снова смотрит мне в глаза:

«Змея!»

– Уверен? – спрашиваю вслух.

Да. Он уверен.

Токсин аккуратно выливает зелье в глубокую тарелку, и Крайт, ни секунды не раздумывая, лакает его, стараясь не выплеснуть языком ни единой капли.

Глава 6

Огромный язык химеринга мелькает в воздухе, собирая последние капли зелья. Крайт садится, жмурится, зевает… И пристально смотрит на Палея. Явно ждёт инструкций от единственного в компании оборотня.

– Ну… – Палей разводит руками. – Думаешь, так сразу выйдет обернуться? Блин… Ну, представь, что ты кот! Тем более ты им уже был. Для начала, может, уменьшиться попробуй.

– Для начала надо органы проверить! – Лекс поднимается с табуретки.

– Да погодите! – останавливает их бледный, белый прям Токсин. – Крайт, ты вообще как себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Мр-р, – отвечает кошак с заметным недоумением. А потом встаёт и сладко потягивается, выгибая спину. – Мр-ра-у!

– Не болит нигде, – перевожу, поймав от него картинку. – И ему не хочется подрать Сержа. Жрать хочет только. Можно ему?

Токсин мотает головой:

– Нет, около двух часов не стоит ни есть, ни пить. Вообще, там написано было, что мгновенный эффект. Но теоретически оно ж должно усвоиться, и тут лучше ни с чем не мешать, даже с водой. Чёрт, меня трясёт уже. Крайт, монстр ты хренов, точно пульс не частит?

– Мр-р! – И химеринг опять смотрит на Палея. – Мр-ра!

Вроде бы здоров. Всё, что я ловлю от него, – это бешеную надежду и нетерпение.

– Ты кот! – резко и громко говорит Палей. – Ты и кот, и химеринг. Ты можешь! Давай, кошара, оборачивайся, быстро! Вместе со мной, погнали! И тогда посмотрим, кто кого заломает! Я давно мечтаю тебя за шкирку зубами – и как швырануть! У-ау!

Он быстро раздевается – и трусит из кухни уже волком, на пороге повернув голову и щёлкнув зубами.

Крайт разворачивается за ним, его хвост мечется из стороны в сторону, и…

Отследить подробности не удаётся. Больше всего это похоже на взвившийся с пола смерч, который вдруг становится мохнатой чёрной молнией – и вылетает из кухни.

– Не понял… – растерянно говорит Токсин.

Выбегаем следом, едва не сталкиваясь в дверном проёме.

Молния летает по гостиной. В кресле, уткнувшись лбом в колени, ржёт наш волчара, уже в человеческом облике.

– Ё-о-о… – ахает царевич. – Мне бы так быстро оборачиваться! Во даёт!

А чёрный кошак – самый настоящий! – с невероятной скоростью скачет со стола на шкаф, со шкафа на люстру, с люстры на штору и опять на стол. И орёт дурным голосом, как мартовский кот на крыше. Ну или в бою, в кошачьих интонациях я не знаток. Ясно одно: обернулся!

– Токсин, ты гений! – Я почти кричу, потому что в ушах аж звенит от Крайтовых воплей.

Зельевар молча сползает по стеночке на пол.

Перехватываю кошака на лету, прижимаю к себе. Он вырывается, не давая себя осмотреть, но не так чтобы всерьёз.

– Хорош! – рявкаю на него. – Уймись!

– Мр-ра-ау!!!

Так… четыре лапы, хвост трубой, уши на месте… чешуи за ними нет. Розовый язык лижет меня в нос. Усы… Задираю ему заднюю лапу. Бубенцы. Всё на месте, короче. Вот каким его леший сделал в прошлом году – такой и есть. Чуть больше только, кажется.

Подкидываю кота к потолку. Он изворачивается немыслимым образом, долетает до люстры и повисает на ней. Этого люстра уже не выдерживает и грохается на пол. Кот непонятно как приземляется на шкафу, и оттуда валятся какие-то коробки.

– Эй! – возмущается домовой. – Такого уговора не было! Всё мне тут разнёс!

– Я вам новую куплю… – обещаю, подходя к шкафу.

– Куда б ты делся, – бурчит домовой. – И царапины везде накогтил… Мебель теперь менять…

Крайт, наконец-то опомнившись, смущённо мякает и смотрит на осколки самым невинным кошачьим взглядом. А глаза-то остались синими…

Снимаю несопротивляющуюся животину со шкафа и сажаю на стол.

– Сидеть! Лекс, проверь его.

Очень послушный милый котик переносит осмотр целителя с самым благостным видом.

– Он в полном порядке, – выносит резюме Лекс. – Здоров как суворовский рысак.

– Ну агрессия всё же имела место, – подаёт голос Токсин, так и сидящий у стены.

Лекс отрицательно крутит головой и улыбается:

– Не имела, Дим. Это… эндорфины. Там, конечно, выплеск гормонов – но исключительно гормонов радости. Он совершенно счастлив. Ты действительно гений, Димка!

– Не я, а тот, кто это зелье придумал, – возражает Токсин. – Вот он, по ходу, реально офигеть как крут. Познакомиться бы… А я просто исполнитель. Не, ну сварил-то правильно. Да?

– Мр-ра!

– Зелье древнее, – замечаю я. – Познакомиться вряд ли выйдет.

– Слушай. Камень! – загорается Токсин. – Ну так тот чувак, даже если помер уже, он же не одно это зелье придумал? Должны быть ещё рецепты! Можно добыть? Вдруг книжка есть? Пусть даже на латыни, я в ней шарю же, пришлось выучить, чтоб доисторические рецептуры читать… А, Камень?! Вдруг у лешего есть?

Отмахиваюсь и подхожу к столу, где горделиво возлежит Крайт в позе египетского сфинкса. Начёсываю за ушами, ерошу густой мех. Живой, это главное. То, что кот, тоже отлично. Остаётся один вопрос…

– Книгу тебе, ага! – говорит тем временем царевич. – Если следовать логической цепочке, то можно сделать вывод, что ради этого рецепта мы и ходили в Чёртово ущелье низшую нечисть спасать. Ну, то есть Ник спасал. Правильно я понимаю?

– Абсолютно, – усмехаюсь я.

Факт же. Нет, это не единственное, ради чего я усмирил поганку Гамену. Но да, главное. Крайт – главное.

С некромантом ещё неизвестно, что выйдет… Однако и ради одного Крайта я тоже попёрся бы работать на лешего, чего уж там.

– Но ещё не всё проверили, – говорит уже успевший одеться Палей. – Во-первых, я не выяснил, кто сильнее – я или Крайт в котовском виде. Но он, блин, так скакал – уржёшься, я аж икать начал! Полный курвец! А во-вторых, ещё вопрос – оборотень ли он теперь.

– А кто?! – вскидывается Токсин.

– Лошадь в пальто! – огрызается Палей. – Крайт, кисуля из тебя вышла – блеск! Хоть на выставку. А назад-то ты можешь обернуться?

Вот и меня это интересует.

– Крайт?

Кошак жмурится, потом отводит глаза.

– Не можешь, что ли?

«Чего хочет Старший?»

– Обернись в химеринга! – командую я.

Он не хочет. Категорически причём не хочет.

– Крайт!

– Значит, на выставку, – вздыхает Егор. – А что, новая порода. Ник, можно прославиться с таким красавцем.

– И котят продавать, – мечтательно поддакивает Лекс.

«Старший позволит привести в стаю кошку?» – спрашивает Крайт. И хотел бы я знать, ирония это или он всерьёз?

– Так. А ну слез со стола и обернулся в химеринга! – негромко командую я. Сжалившись, добавляю: – Потом опять в кота.

– Пф-ф! – фыркает он.

И прыгает с места вниз: кот – чёрный смерч – плюх! На полу стоит и скалится на нас химеринг в натуральном обличье.

– Можно и это на выставку, – задумчиво прикидывает Егор. – На фотках и видео они все облезлые, а то и вообще как туманные… А наш вон какой!

– Жирный! – подхватывает Палей.

– Вот что делают российские змеи с разломными монстрами! – назидательно говорит Лекс.

– Пф-ф! – Химеринг сворачивается смерчем и превращается в кота. Потом снова в химеринга. Опять в кота.

«Старший доволен?»

«Да! Ты великолепен, Крайт! Можешь остаться котом. И превращаться, когда захочешь, – если этого не видит кто-то чужой. Не из стаи. И если это не опасно».

«Крайт понял».

На этот раз он уходит на диван, сворачивается клубком и делает вид, что спит. Но яркую картинку со змеями я получаю. А следом – изображение миски с селёдкой. «Через два часа!» – транслирую в ответ.

Мне хочется пошутить, предположив, что разломные монстры потому и рвутся в наш мир – как следует пожрать и разжиреть. Но, во-первых, так и есть на самом деле, в плане пожрать. А во-вторых, это ни разу не смешно.

Но любопытно: вот если о голодающих монстрах разломов задумается её высочество Анастасия, не получу ли я просьбу их там подкармливать?

И ещё: а если реально запустить в разлом всякую местную живность? Не уменьшится ли количество прущих в наш мир тварей?

Мечты, мечты…

***

Москва, офис профессора Доринова, специалиста по торговым вопросам

Это был очень современный офис. И очень непривычный глазу бога битвы. Стекло, металл, белый и чёрный цвет, строгость линий. Минимализм, короче. О котором Шанкра тоже представления не имел.

Единственным жизнерадостным пятном здесь была полукруглая ниша в стене, сделанная на уровне Шанкровой груди. Вот в ней было на что взглянуть. Шанкра даже слегка завис, пялясь на кучу крошечных статуэток, явно расставленных в каком-то определённом порядке. Искусная работа… Кажется, слоновая кость. А то и драконья! Драконов в новом мире инквизитора Борха нет, но для Дориана-то это не проблема. И да, он всегда увлекался подобной дрянью. То есть искусством.

Красивые вроде… Но такие мелкие! И охота же богу торговли их разглядывать! Тем более когда толком не видно даже оружия и сисек. Пока к глазам не поднесёшь – и не понять вообще, то ли это человечки, то ли какие-то звери… то ли что ещё!

Понятно, хватать и осматривать статуэтки Шанкра и не подумал. Ещё не хватало! Всякая изящная дрянь – это для баб, эльфов и…

– Окимоно, – сказал за спиной подошедший Дориан. – Японские миниатюры. Неужели в тебе проснулся художественный интерес, брат мой?

– Просто больше у тебя тут взглянуть не на что, – буркнул Шанкра, поспешно отходя от ниши. – Бедновато живёшь!

– Я здесь не живу, а работаю, – возразил Дориан. – И ты не представляешь, сколько стоит такой интерьер! Один ковёр как два шикарных автомобиля. – Он указал на пол.

Шанкра оценил: белый мех, длинный ворс… и что? Ну разве шкура какого местного ценного зверя.

– Совсем ты тут обжился, значит…

– Здесь неплохо, – кивнул Дориан. – Пока я в самом начале пути, но если не вести себя так, как Гамена, можно достичь многого.

– Набираешь адептов?

– Медленно, но процесс идёт, – скромно сказал Дориан. Процесс можно было и ускорить, но бог торговли откровенно боялся перегнуть палку. Не хотел вылетать со свистом из этого мира, как поторопившаяся Гамена. И так ошибся, прибрав к рукам мальчишку, принадлежавшего инквизитору.

Но обошлось. К тому же Дориан не торопился. Начал с малого и банального: документы, два диплома о высшем образовании – международная торговля плюс электронная коммерция и интернет-маркетинг, контора по консультированию будущих адептов… то есть местных бизнесменов.

– Ну-ну, – с завистью сказал Шанкра. – А вот мне этот пёс Борх запретил набирать почитателей.

Дориан пожал плечами.

– Его можно понять. В твоей сфере, знаешь ли… Но если ты завоюешь его доверие, то, возможно…

– Я привык завоёвывать другое, – фыркнул Шанкра.

– Учиться никогда не поздно, о мой воинственный друг! – ухмыльнулся бог торговли. – Лично я это делаю всю жизнь и, веришь, ни разу не пожалел.

– Убитое время!

– Каждому своё! – развёл руками Дориан. – Ну, к делу. Я проверил артефакт, которым ты оплатил склеру межмировой гидры.

Шанкра невольно покосился на его рабочий стол. Там, притулившись между здоровенным монитором и аккуратной стопкой каких-то папок, лежала вещь, за которую бог битвы в своё время расплатился тысячей лучших воинов, сотней мешков золота и редчайшим оружием – копьём одного из древних эльфийских королей. Жаль было так, что впору треснуть Дориана по голове и забрать артефакт обратно.