Читать книгу "Имперский вор. Том 9"

Но нельзя. Сам принёс. Чтобы оказать услугу проклятому инквизитору, шавке Высшего, пыли под божественными ногами, блохе на божественных штанах…

Но вариантов-то не было! Торговаться с богом торговли – гиблое дело, особенно когда времени у тебя одни сутки. А Шанкра знал, что на эту вещь Дориан облизывается давно, потому даже торговаться не будет.

Так и вышло.

Победа! Будем расценивать это так: великий Шанкра сумел победить хитрого Дориана! Да, именно так и не иначе!

– Я благодарен тебе, брат мой! – продолжал Дориан, приложив к груди руку. – Если снова понадобится помощь – обращайся в любой момент! Мы ведь в одной лодке, Шанкра.

«Хотя я устроился в этой лодке гораздо комфортнее». Вслух не прозвучало, но Шанкра услышал.

– И тебе того же, – кивнул он. – Слушай, Дориан… А вот у Борха там пацаны. Они вроде ж на военных учатся, нет?

– Императорское высшее магическое военное училище, – согласился бог торговли.

– Во! Если вот я с ними так… потихоньку… поучу чему, например. Как думаешь? Для доверия пойдёт?

– Не советую, – очень веско ответил Дориан. – Людей Никраса трогать чревато.

– Так я ж по-хорошему! Типа помочь. Без задних мыслей!

– Ты очень пожалеешь об этом, Шанкра. Клянусь нашим будущим.

Шанкра выругался, но мысль влезть в доверие к инквизитору через его мальчишек отмёл навсегда.

Будущее – это серьёзно.

Особенно учитывая, что их будущее целиком и полностью зависит от проклятого пса Борха. Этот поганый червяк – их единственная надежда.

Но как же богу битвы хотелось, чтобы при всём этом Никрас Борх действительно был червяком!

Эх, мечты…

***

Оставив счастливого Крайта смотреть сладкие сны о змеях, мы уходим на кухню, где Токсин пытается варить кофе и разбивает сахарницу. От пережитого стресса у него до сих пор дрожат руки. Видите ли, впервые в жизни от его зелья зависела чья-то жизнь!

Разубеждать его я не собираюсь. Но очень сомневаюсь, что это произошло впервые…

– Только последний варвар варит кофе сразу с сахаром! – ругается Палей, отнимая у него джезву. – И вообще, тебе сложно кофемашину купить?

– А это идея! Щас закажем, – обещаю я и лезу в инет.

– Князь, солнце ты наше, даже не думай! – говорит домовой, мягко забирая у меня смартфон. – Ещё этой дряни технической у меня в доме не было! Мне уж Костенька приносил, так я выкинул её с балкона. Руками сей благородный напиток варят! Лучше моими. Ну-ка, Серёженька, дай сюда…

За такое обращение Палей любому, кроме матери, покрутил бы пальцем у виска, но ласка от домового – это совсем другое! Потому наш волчара расцветает. А домовой, ставя джезву на плиту, напоминает мне:

– Ну чего, князь? Признаваться-то будешь али как? Я про обещанный рассказ. О том, как тебе удаётся в мире нашим перемены творить.

– Буду, – киваю я. – Даже до кофе. Я вообще сейчас страшно добрый, – говорю с удовольствием.

– Главное, чтобы честный, – замечает Лекс.

Ухмыляюсь:

– Главное, чтобы вы сумели поверить. Потому что тут имеет место переселение душ.

– Чё? – хмыкает Токсин.

– Ну, не совсем душ, конечно. Переселение памяти, – уточняю я. – Летом прошлого года, как раз перед отъездом в лагерь, я проснулся с чужой памятью. Вдобавок к своей.

– Вот что ты от меня закрывал, когда я снимал твои блоки… – прикидывает Лекс.

– Ну да. Тот человек, память которого перешла ко мне, умер. Он – не я. А я – не он. Я просто помню всю его жизнь.

Рассказываю им то же, что рассказал не так давно Матвею Соболеву.

О том, что, умирая, инквизитор из другого мира Никрас Борх украл у одного из своих убийц-богов кусок тьмы, а у другого – руку. Что эта рука и есть Шанк. Что боги думают, что я вовсе не Никита Каменский, а тот самый инквизитор, возродившийся в моём теле.

Про химеринга.

Про то подземелье в Крыму. В подробностях. Пусть знают.

Про то, как спас Ольгу.

Про самого Никраса Борха рассказываю даже больше, чем Матвею. Просто потому, что…

…мне так хочется.

Да и не лишним для парней будут многие эпизоды из моей прошлой жизни. Конечно, не сейчас. Но основные вехи – можно и сразу.

Врать, разумеется, тоже приходится. Но только в одном.

– Главное, что вы должны понять, – я не Никрас Борх. Я Никита Каменский. От вас я отличаюсь только знаниями.

– То есть тебе всё-таки не четыреста лет, – кивает Палей.

– Я чё, кажусь таким древним? – возмущаюсь почти искренне. – Мне вот-вот девятнадцать стукнет.

Но слова – это только слова. А вот против аргументов и фактов не попрёшь.

И я показываю им свою тьму.

Удавку. Когти. Плетение «хамелеон», делающее из меня невидимку. Заодно рассказываю, что именно произошло в Чёртовом ущелье, как тьма ушла от меня и как вернулась. Что на самом деле произошло в уральском посёлке Баяновка. Что именно от тьмы, ищущей носителя, Костя Шах спас княжну Табакову.

– Ну а богов вы все видели. Даже вы видели, господин домовой, – заключаю я. – И, думаю, обратили внимание, как они со мной общаются.

– Да уж, – хмыкает Лекс.

Когда расспросы и эмоции сходят на нет, именно домовой, который, кажется, удивлён меньше остальных, задаёт мне тот же вопрос, который задал Матвей:

– И чего ж теперь ты, князь, со всем этим делать-то будешь? – Он сокрушённо качает бородой. – Ишь, как тебя угораздило…

– А я бы тоже не отказался… – мечтательно говорит его высочество.

Пожимаю плечами:

– Жить, блин, буду. Но враги Никраса Борха – это мои враги. Тут без вариантов.

И враги Никиты Каменского – тоже мои. Колдун, например.

– Камень, а Камень… Понятно теперь, что мы тебе не особо нужны, – щурится Токсин. – Но если вот зелье какое сварить – ты обращайся…

– Не кокетничай, Дим, – мрачно говорю я. – Один в поле не воин – знаешь? Мне нужна своя команда. И если вы не против… Если не боитесь…

– Не-не-не, Камень, даже не думай от нас избавиться, – протестует Палей. – Нам, конечно, и без тебя будет неплохо! Мы сработались уже, и все дела… Но с тобой, чего там, прикольнее.

– Обхохочетесь! – подтверждаю я.

– Мы с тобой, Ник! – твёрдо говорит Егор.

– Без сомнений, – соглашается Лекс.

– Значит, на выходные едем в Крым. Ну, если я выбью разрешение на порталы. Своим ходом долго слишком.

– Наконец-то! – воздевает руки к потолку Токсин.

Они могли не поверить, хотя не поверить фактам сложно. Они могли испугаться тьмы. Они могли послать меня со всеми моими проблемами в свободное плавание. Но…

…ничего не изменилось.

Это моя команда. Мои друзья – теперь я знаю это чётко и точно.

Я солгал им в одном: это инквизитор Никрас Борх проснулся в то утро в теле Никиты Каменского и получил его память. Не наоборот.

Что это меняет? К сожалению или к счастью – уже ничего.

Глава 7

Топот курсантских ботинок и утренний ор остаются за закрытыми дверями. В несколько минут коридоры третьего корпуса Императорского высшего училища будто вымирают. Народ рассасывается по аудиториям со скоростью пельменей в здешней столовой.