Текст книги "Закон сталкера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zakon-stalkera-154163.jpg)
Автор книги: Дмитрий Силлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Ну чего, пошли что ли, – сказал я, поправляя тяжелый рюкзак.
– Далеко? – осведомился Виктор.
– Да порядком, – буркнул я, прикидывая расстояние до портала, некогда прорезанного мной неподалеку от сталкерского пансионата.
Можно было, конечно, попробовать проре́зать «Бритвой» новый портал, но во-первых, опасался я, что он так же не закроется потом, добавив обитателям Зоны новых проблем. А во-вторых, изменилась моя «Бритва» после контакта с чуждым артефактом. Клинок почернел, будто его долго держали над костром, и порой по его поверхности пробегали тонкие золотые молнии. Ничего общего со свечением цвета чистого неба, который ранее излучал мой нож. Так что сейчас я реально побаивался рубить им пространство – хрен его знает, какими будут последствия такого эксперимента.
Поэтому получалось, что переться нам придется считай через всю Зону. Что ж, мне не привыкать. А Виктору – так вообще по фигу. Он как в Японии натренировался на биологическую машину для убийства, так и остался эдаким тощим Терминатором, способным совершать невозможное.
Только, несмотря на нашу офигенную крутость, все равно ночью как-то не очень улыбалось начинать столь длинный путь. Возле кордона обычно аномалий не так много водится, но я хорошо помнил перекати-поле, которое неподалеку от Андреевки на моих глазах убило Майора.
Но делать было нечего. Если Жмотпетрович еще не пришел в себя, то скоро придет, и тогда на КПК всех сталкеров Зоны появится одно очень хорошо оплачиваемое задание. То есть, даже те одиночки, кто был со мной в нормальных отношениях, не поймут моего поступка. И присоединятся к тем, кто уже довольно давно ищет меня, дабы заполучить астрономическое вознаграждение, объявленное за мою голову двумя самыми влиятельными группировками Зоны… Хотя нет, тремя. Слышал я, вроде фанатики тоже пообещали кучу денег тому, кто притащит им сталкера, уничтожившего Монумент. Даже интересно, сможет Жмотпетрович переплюнуть суммой вознаграждения «боргов», «вольных» и «монументовцев»? Или аукцион устроит? С него станется…
Обо всем этом я размышлял, неспешно шагая через деревню. Виктор шел рядом, повесив вдоль тела расслабленные руки. Кому-то это могло показаться странным, но не мне – я прекрасно знал, что эти руки могут в любую секунду взорваться вихрем движений, каждое из которых несло неминуемую смерть.
Лютый неслышно шел позади нас, как мудрый, дисциплинированный кот, понимающий, что сильный и всемогущий хозяин всяко лучше справится с любой проблемой без риска потерять хвост и красивые кисточки на ушах – хотя бы потому, что у него их нет. Хитрый у меня кореш вырос. Хотя я прекрасно знал, что случись чего, Лютый вцепится за меня хоть в головорука. Но Зона его пока что пугала, поэтому мутант временно признал мое превосходство, предоставив мне право идти первым. Надеюсь что временно, а то как бы и вправду не пришлось нянчиться с каракалом-переростком, сжирающим за один присест кило тушенки.
Нам оставалось пройти совсем немного. Метров тридцать – и вот она, знакомая околица, за которой раскинулась хоженая-перехоженая Зона, где я скоро каждый куст знать буду как свои пять пальцев. И чуйка моя молчала, и Виктор шел спокойно, у которого нюх на опасность покруче моего будет, и Лютый не проявлял ни малейшего беспокойства. Как говорится, ничего не предвещало, как вдруг из-за крайней избы навстречу нам шагнула тень. С чем-то огнестрельным наперевес – в темноте не разберешь, лишь лунный свет блеснул на штыке, примкнутом к оружию.
– Ти… – слегка удивленно выдохнул Японец, в один голос с моим душевным «Твою мать!». Лютый тоже что-то возмущенно вякнул от неожиданности, но тут же заткнулся, встав как вкопанный. Это он правильно. Когда тебя держат на мушке, лучше не рыпаться. Матернуться, как мы с Савельевым – можно, но тоже дозированно. Кто его знает, может стрелок сквернословие не любит, и от той нелюбви случайно на спуск нажмет.
– Гуляем, значит, – сказал хозяин огнестрела. И я, узнав голос говорившего, облегченно вздохнул.
– Ага, моцион у нас. А ты, лесник, на будущее не пугал бы людей почем зря. И винтовку-то свою опусти, нехорошо в друзей целиться.
– Не друг ты мне, Снайпер, – покачал головой лесник, выходя из падающей от избы глубокой тени под мертвенно-бледный свет луны, и при этом продолжая держать меня на прицеле. – Говорил я уже, и еще раз повторю: от тебя одно безобразие в Зоне. Группировки как с ума посходили, все разговоры только о том, сколько нынче голова Снайпера стоит. Фанатики так вообще рехнулись на этой теме, когда ты их Монумент на кусочки расколол. Из-за этого тут недавно целая война была насчет того, чьим портал будет, который ты в другой мир открыл.
– А при чем тут портал? – поинтересовался я.
– При том. «Монументовцы» решили, что в соседней Зоне обязательно должен быть аналог их святыни, которую ты расколол. И теперь периодически отправляют туда поисковые группы. Которые назад не возвращаются. Только на то они и фанатики, чтобы не терять надежды найти свой фетиш. Но это их дело. Пусть хоть все там сгинут, главное чтобы не бузили. И вот, только-только всё поутихло, как ты снова вернулся – и уже успел Петровича ограбить. Вот я и думаю, может, пристрелить тебя все-таки? Всем спокойнее будет, и тебе в том числе.
– А это кто? – спокойно поинтересовался Виктор, повернув голову в мою сторону. – Смотрящий по Зоне что ли?
– Ты пошути, пошути, молодь зеленая, – проворчал лесник. – Хотя, надо признать, есть в твоей шутке доля правды. Надо ж кому-то здесь за порядком присматривать. Так пусть лучше это я буду, чем кто-то другой.
– Не кипятись, старина, – сказал я, стараясь говорить спокойно и рассудительно. Ибо знал – второго такого стрелка в Зоне еще поискать надо, и с расстояния в десять метров лесник уж точно не промахнется. – Сам понимаешь, не от хорошей жизни я делал то, что ты озвучил. На всё причины есть. Кстати, а как ты так быстро про Петровича узнал?
– Хреновый я был бы смотрящий, если б не знал всё, что в Зоне творится, – хмуро проговорил лесник. – Потому до сих пор ты еще и жив, что в курсе я, зачем ты обратно сюда притащился. Значит, хочешь Монумент восстановить и друзьям помочь. Цель хорошая, согласен. Да только боюсь, что пока ты до портала дойдешь со своим другом, который по уровню геморроя тебе под стать, вся Зона раз пять на уши встанет. Поэтому давай так договоримся. Я тебе сейчас помогу с транспортом, только сделай всё по-возможности тихо-мирно. Чтоб не пришлось мне тебя потом искать, чтоб зачистить как чужеродный элемент, вредящий экологии Зоны.
– А у нее экология есть? – удивленно приподнял брови Японец. – До сих пор я думал, что тут, за кордоном, не экология, а просто лютый писец, обнесенный забором…
– Виктор, помолчи пожалуйста, – сказал я. И добавил, уже обращаясь к леснику: – Чисто из уважения к тебе – обещаю. По возможности.
– Помни об этом, – произнес лесник, закидывая за плечо свою «мосинку». – А забудешь – придется мне напомнить тебе о данном слове.
Закончив свою слегка патетическую речь, лесник достал из висящего на поясе тройного контейнера артефакт, смахивающий одновременно на подводную мину и на свернувшегося в клубок ежа-мутанта с затупленными колючками. На мину – характерными отростками, похожими на контактные датчики цели, а на ежа тем, что артефакт напоминал учащенно дышащего рассерженного зверька, которого, впрочем, лесник держал на ладони абсолютно спокойно. От маленького «ежа» исходил призрачный золотистый свет, почему-то вызвавший у меня мысленные ассоциации с картиной маленького, портативного такого ядерного взрыва, удобно устроившегося на широкой ладони лесника.
– Надо же, старый знакомый, – усмехнулся я. – Ты никак «проводником» решил мне на всякий случай память прочистить, чтоб данное слово не забыл?
– Дырявое решето чистить без толку, его чинить надо. А лучше на помойку выкинуть, чтоб в доме место не занимало, – невозмутимо парировал лесник, и я прикусил язык – по ходу, этого мощного старика подкалывать себе дороже.
– У «проводника» помимо свойства прокладывать путь меж аномалиями, да в памяти человеческой необходимые воспоминания отыскивать, еще одна способность есть, – между тем продолжал лесник. – Он умеет в пространстве «кротовые норы» высверливать. Правда, я редко этим его свойством пользуюсь – уж больно долго он после этого заряжается. Проще нужную «кротовину» самому найти. Но сейчас не тот случай. Нету «нор» поблизости, поэтому придется сверлить.
С этими словами лесник резко крутанул артефакт в руке, словно большую гайку с резьбы сворачивал. И убрал руку.
Вышло красиво… Получив ускорение, «проводник» завис в воздухе в полутора метрах над землей, при этом став крутиться вокруг своей оси, набирая скорость. Миг – и уже не видно артефакта. Лишь бешено вращается в воздухе, рассыпая золотые искры, маленькое солнце, медленно, но уверенно увеличиваясь в размерах.
– Как я «проводника» из «кротовины» выдерну, так сразу в нее ныряйте, – сказал лесник, натягивая на руки извлеченные из кармана толстенные краги сварщика. – Это вам не стационарная аномалия, схлопнется секунд через десять. Только главное хорошо представьте себе, куда перейти хотите.
– Принято, – кивнул я, подхватывая с земли Лютого, остолбеневшего от невиданного зрелища.
– Ну зашибись, – сказал Японец. – А мне-то чего представлять?
– Ничего не представляй, – ответил я. – В том месте, куда нам надо, ты однажды уже был неподалеку. Но чем объяснять, лучше за мой пояс держись. Думаю, «кротовина» таким макаром нас всех туда и выкинет.
– Думаешь? – насторожился Савельев.
– Да не переживай, я так сто раз делал, – отмахнулся я.
– И почему после этой фразы я стал переживать еще больше? – вздохнул Японец.
Тем временем бешено вращающийся золотой диск принял размеры «камазовского» колеса.
– Всё, больше не будет, – сказал лесник, вставая в стойку вратаря, готовящегося отловить сложный мяч. – Готовы?
– А то, – сказал я за всех, ощущая всем телом, как от страха трясется Лютый. Боится, но с рук не спрыгивает. Стало быть, уверен в хозяине.
– Тогда погнали! – рыкнул лесник, запуская руки в центр вращающегося диска.
В воздухе немедленно завоняло паленой кожей. Перчатки лесника горели от соприкосновения с созданной им же аномалией, но он успел выдернуть из ее центра «проводник». Артефакт рассерженно шевелил всеми своими огненными «конечностями», втрое увеличившимися в размерах, отчего сейчас напоминал небольшого осьминога, раскаленного добела.
– Быстрее!!! – заорал лесник – видимо, артефакт изрядно жегся даже через перчатки, но бросать его на землю старик почему-то не хотел.
Ну, я и прыгнул. Разбежался в три шага – и нырнул «рыбкой» в огненный водоворот, что твой цирковой тигр в подожженное кольцо. И в процессе прыжка почувствовал, как жесткая, словно клещи, рука вцепилась в мой поясной ремень. Ну, будем надеяться, что он не порвется. Вроде советский десантный выбрал на складе Жмотпетровича, а в те годы их делали с изрядным запасом прочности – впрочем, как и всё, что выпускалось в СССР для армии.
И тут я почувствовал, как пламя начало пожирать мое тело. Будто в озеро горящего бензина сиганул. Плюс меня вдобавок начало крутить с бешеной скоростью, словно белье при отжиме в стиральной машинке. Пищевод, желудок и кишечник немедленно сбились в кучу, и эдаким слипшимся комком подкатились к горлу, настойчиво просясь наружу.
Я понял – еще мгновение, и я реально выблюю свою требуху… В глазах потемнело, жуткая боль пронзила всё тело, и от потери сознания меня удержала лишь одна мысль: нельзя разжимать руки! Ведь если я отключусь, то моему кошаку точно конец!
И тогда я, превозмогая бешеную силу вращения, отчаянным усилием мышц, стонущих от невыносимой боли, скрутился в эмбрион, прижимая к себе Лютого, которого по ходу настигло милосердное беспамятство: он был сейчас как большая шерстяная тряпка – безвольный, расслабленный, отключенный. Везет же…
Я бы обязательно заорал – когда орешь, боль переносить однозначно легче, вопли всегда отвлекают от любых проблем, – но опасался разинуть пасть. Тошнота тошнотой, но блевать желудком и кишками было жалко, как-то сроднился я с ними. Поэтому я лишь надрывно выл сквозь стиснутые зубы… и вдруг ощутил сильный удар спиной обо что-то твердое.
А потом сверху мне на ноги рухнуло мягкое. Ну, относительно мягкое, ибо Савельев был, сволочь, жилистый, словно бультерьер, и оттого тяжелый, как боксерский мешок, плотно набитый резиновой крошкой.
Правда, Японец немедленно скатился с моих конечностей, и я услышал:
– Твою мать… сто раз он это делал… охренеть…
– О, ты и по-русски оказывается… крыть умеешь… – сглотнув прилипший к гортани желудок, прохрипел я. – А я уж думал разучился…
Впрочем, долго разлеживаться на сырой траве Зоны небезопасно для здоровья – или радикулит подхватишь, или, что вероятнее, какой-нибудь жук-мутант за ляжку куснёт, и последствия того куса могут быть самые разнообразные.
Поэтому я, пошатываясь, поднялся на ноги – и увидел глаза. Пришедший в себя Лютый, неестественно вывернув шею, смотрел на меня очень красноречивым взглядом. И без ментальной передачи мыслеобразов было ясно, что мой котэ сейчас хотел сказать своему хозяину.
– Ну извиняюсь, – сказал я одновременно и Лютому, и Японцу. – Не знал. До этого через «кротовые норы» спокойно проходил, без душевытрясания. Но видать «кротовина» «кротовине» рознь. Если вам так будет легче, можете считать меня гнидой. Но, по ходу, лесник нас не обманул.
Прыгнули мы в аномалию глубокой ночью – а вынырнули на рассвете. Похоже, аномалия не умела проносить сквозь время, только через пространство, причем неторопливо. Это нам, получается, только показалось, что быстро всё прошло. Ан нет, вон над деревьями уже солнце выползает. Спасибо хоть на теле ожогов нет. Стало быть, это просто ощущение такое было, что меня поджаривают на интенсивном огне. Короче, в целом переход прошел без потерь, если не считать чувствительного удара хребтиной об землю. Но мне не привыкать. Главное – результат.
Мы стояли среди деревьев, меж которыми были видны проблески зеленоватого сияния. И я знал, что это такое. Ирреальный свет исходил от монолита – памятника, созданного самой Зоной. Там, за деревьями, на поляне навеки осталась стоять странная пушка, похожая на многоствольный пулемет Гатлинга, и человек, поднявший обе руки к небу в торжествующем, победном жесте.
Я прекрасно помнил, что и человек, и пушка с потрясающей детализацией были выполнены из зеленоватого металла, которого не встретишь на Большой земле. Казалось, что этот странный металл медленно течет, переливается, движется, но при этом сама композиция остается стоять на месте. Говорят, порой на зараженной земле встречаются подобные монолитные памятники – непонятные, жуткие, созданные самой Зоной, и только ей, потому, что человеку никогда не под силу будет сотворить подобное. Более того, я лично видел, как был создан этот жуткий памятник. И сам принял непосредственное участие в создании второго…
Метрах в тридцати от металлической композиции в метре над землей завис портал в иной мир. Огромная дыра в пространстве, которая, как я надеялся, была намертво забита горой спекшейся стали, некогда бывшей боевым роботом…
Оказалось, зря надеялся.
Останков биоробота больше не было. Похоже, какой-то придурок выковырял пробку из портала, по краям которого слабо потрескивал ореол из маленьких, беспокойных молний, похожих на чьи-то тонкие, светящиеся пальцы…
И который сейчас охраняла целая армия.
Похоже, «боргов», претендующих на единоличное владение воротами в иную вселенную, потеснили фанатики Монумента – самой известной аномалии Зоны. Как ее еще называют, Машины Желаний, которую я уничтожил, разбив на мелкие кусочки. У меня просто не было иного выхода. И теперь «монументовцы», похоже, нашли себе другой фетиш, который решили беречь как зеницу ока – портал между мирами, прорубленный мной… и почему-то не закрывшийся.
Метрах в тридцати от прохода в иномирье был разбит целый охраняемый лагерь. Колючая проволока по периметру.
Внутри периметра – палатки для смены караула.
Даже четыре невысокие пулеметные вышки имелись, сбитые из грубо отесанных свежих досок – лес под боком, стройматериала навалом.
Часть ограждения, повернутая к порталу, была укреплена: стальные двухметровые листы, наскоро прихваченные сваркой, образовывали стену метров в десять длиной. Над стеной – большая площадка с электрической пушкой-молниеметом и дополнительной парой крупнокалиберных пулеметов. Вполне достаточно, чтобы образумить самого отчаянного биоробота, решившего полюбопытствовать на тему, что там интересного в соседней Зоне творится, – а также долбануть электричеством и забрать в качестве трофея какого-нибудь экзотического мутанта. Скорее, разумно-человекообразного. И не для продажи – фанатики до таких мелочей не опускаются, их и так с Большой земли кто-то нехило финансирует. А вот для допроса – в самый раз. На предмет нахождения второго Монумента в соседней все-ленной.
– Странно, что они патрулей не выставили, – шепотом проговорил Японец. – А то б у нас уже могли быть проблемы.
– А кого им тут опасаться? – пожал плечами я, опуская Лютого на землю. – С пулеметами-то по периметру.
– В том-то и дело, – сказал Японец, прищуриваясь. – Видишь метки белой краской на земле? И на деревьях тоже. Они и не скрывают, что у них тут каждый сантиметр пристрелян. Короче, никак нам к порталу не подобраться, если…
Он замолчал на мгновение.
– Если что?
Японец не ответил.
Вместо этого он повел себя довольно странно. Развязал шнурок, фиксирующий у него за спиной один из мечей – тот, что подлиннее и побогаче с виду, с красивыми ножнами. Взял его в руки, подержал немного, слегка склонив голову при этом, после чего двумя пальцами нажал на скрытые кнопки по боками навершия рукояти, украшенного тщательно выполненным рельефным рисунком.
Внутри рукояти меча что-то еле слышно щелкнуло, и отделившееся навершие оказалось в ладони Японца. После чего Виктор вытряхнул из него маленькую стеклянную пробирку с серой таблеткой внутри.
– Купив самурайский меч, или захватив его в качестве трофея, синоби всегда модернизировали его под свои нужды, – сказал Савельев. – В данном случае в рукояти спрятан мгновенно действующий яд. Но сейчас он нам без надобности.
С этими словами Виктор с усилием отвернул пробку на пробирке, вытряхнул таблетку на траву, после чего полоснул себя мечом по руке. Вроде едва коснулся, а кожу уже пересек довольно глубокий разрез.
Рана немедленно набухла кровью, которая через мгновение полилась на землю тонкой струйкой. Японец же, нимало не смущаясь этим фактом, подставил под нее пробирку, которая немедленно заполнилась до краев. Для такого крохотного сосуда и нескольких капель хватило бы, чтоб его наполнить.
Удостоверившись, что пробирка полна, Японец проделал всё в обратном порядке – прикрутил крышку на место, всунул пробирку в навершие, и, защелкнув его на рукояти, вернул меч в ножны. После чего протянул его мне.
– Носить можно на спине, – сказал он. – Или заткнув за пояс. Или на пояс привяжи, по-европейски. Не по канону, но наплевать, в бою надо чтоб удобно было. Главное не потеряй. Я с ним договорился, он будет служить тебе так же, как служил мне.
– Не понял, – сказал я, принимая меч. Ножны были теплыми – то ли от рук Японца, то ли по какой-то другой причине.
– Тут и понимать нечего, – невесело усмех-нулся Виктор. – Не дойду я до Монумента. А ты – дойдешь. Вот и всё понимание. Просто мне очень надо своих спасти. А тебе придется не только своего друга с того света вытащить, но и меня тоже…
Я только разинул рот, чтобы сказать, мол, хорош тебе такую пургу гнать, вместе что-нибудь придумаем, и вместе дойдем…
Но Японца уже не было рядом со мной. Он темно-серой тенью мчался к лагерю фанатиков Монумента.
Естественно, его заметили.
Сначала замолотил пулемет с одной вышки, почти сразу к нему подключился второй. Но Японец бежал с немыслимой для человека скоростью, широкими зигзагами, бросаясь из стороны в сторону. Я видел, как пули вышибают из зараженной земли комья грязи, вырывают пучки травы… но пока что ни одна из них не коснулась Виктора.
Я очень быстро понял, что меня ждет, не больше пары секунд потребовалось на осознание. А еще понял, что дойти до цели смогу лишь я один. Если смогу конечно. И пока что мой хвостатый друг, не привыкший к суровым реалиям зараженных земель, ничем мне помочь не мог. А вот погибнуть зазря мог запросто.
– Жди меня в Зоне, – бросил я Лютому.
Того не пришлось долго упрашивать – понятливый каракал мигом скрылся в кустах. Я же бросился между деревьями, огибая поляну по широкому кругу. Пока Японец отвлекает внимание на себя, пока все взгляды противника направлены в противоположную сторону, мне нужно достигнуть портала. Ведь именно для этого Виктор сейчас рисковал жизнью…
Я слышал, как вдруг резко замолчал один пулемет, потом второй. Сюрикэны? Ядовитые стрелки? Может быть. Савельев большой мастер подобных трюков.
Потом я услышал крики.
Ярости – так вопят люди, когда ничего не могут сделать с противником, которого очень хотят убить.
И боли – так надрывно голосят те, кто видит собственную отрубленную конечность, либо фонтан своей крови, бьющий из рассеченной артерии.
Я прибавил ходу, перепрыгивая через узловатые корни деревьев, проламываясь через кусты… и понимая, что не успею. Что каким бы супербойцом не был Виктор, врагов слишком много…
И тогда я, выломившись из леса, рванул напрямки через поляну, мимо забора из колючей проволоки, понимая, что рискую быть замеченным и расстрелянным…
Но «монументовцы» были слишком заняты.
Они пытались убить человека.
И у них это получалось…
Пробегая мимо, я сквозь ряды колючей проволоки краем глаза увидел, как Японец рубится своим вторым мечом, стоя на одном колене, а из второго хлещет кровь. Возле Савельева валялись фанатики, человек семь-восемь, остальные же пытались достать Виктора ножами и штыками – видимо, хотели взять живым. Дохлый номер. Я слишком хорошо знал Японца – живым он не дастся врагу.
Видимо, это поняли и «монументовцы». За моей спиной грохнул одиночный выстрел, после чего над лагерем фанатиков повисла тишина. Всепоглощающая. Мертвая. Какая случается, когда всё кончено, и больше некого убивать. И я бежал в этой тишине, сжав зубы так, что ломило челюсти, стискивая со всей силы кулаки, давя в ладонях желание развернуться, снести к чертям этот забор ударом ноги по опорному столбу, как умел Виктор, когда был жив, а потом стрелять, резать, рвать фанатиков голыми руками, пока вновь над их лагерем не повиснет тишина…
Но нельзя. Не для этого Японец отдал жизнь, чтобы мой труп лег рядом с его мертвым телом. И я бежал, видя как стремительно приближается портал между мирами, некогда прорубленный мной…
Но все-таки меня увидели. Те, на вышках. Наверно самый бдительный, оторвав взгляд от немой сцены посреди лагеря, заметил движение в своем секторе и бросился к пулемету. Я прям спиной почувствовал, как он, матерясь, доворачивает тяжелую махину, ловя в прицел бегущего меня… Мерзкое ощущение, если честно, которое появляется лишь у тех, в кого много стреляли.
И кто после этого умудрился остаться в живых.
Мне и сейчас очень нужно было выжить. Прям как никогда необходимо. Поэтому я очень постарался, прыгнув вправо – и очередь лишь распорола воздух в том месте, где я находился мгновение назад. А я уже снова бежал, понимая, что сейчас стрелок, уже не матерясь, а сосредоточенно закусив губу, делает поправку увода ствола после слишком длинной очереди – не думал, что промахнется. И сейчас наверняка веером пошлет, перечеркивая все мои возможные финты, прыжки и кувырки…
Но я не собирался больше уклоняться от пуль. Я просто использовал по максимуму те две секунды, пока пулеметчик примеривался, как бы половчее меня убить, рванув к порталу по прямой так, как наверняка не бегают кандидаты в олимпийские чемпионы, которым никто не целится в спину из пулемета.
Я уже слышал возмущенное потрескивание молний по краям огромной дыры между мирами… и понимал, что не успеваю, всё равно не успеваю добежать до нее, что палец пулеметчика уже выжимает слабину спускового крючка…
И тут я поскользнулся. Наступил на мягкое – и с размаху грохнулся вниз мордой, успев в полете увидеть то, на что наступил. Оно тоже летело по воздуху, вереща, размахивая лапками и с ненавистью глядя на меня огромными вылупленными глазами. Чернобыльский ёж. Лысый чернобыльский, мать его, ёж, испортивший своей подвернувшейся мне под ногу тушкой такой надрывно-трагический момент.
И тем самым спасший мне жизнь. Потому, что я, скорее всего, не догадался бы сам упасть со всего маху, пропахав мордой с полметра рыхлой почвы. Да и не получится так грохнуться самому, как не старайся. Хороший стрелок по движению тела, по выброшенным вперед рукам сразу распознает финт и подкорректирует очередь. А так – естественно получилось, неожиданно и для меня, и для него. Потому пули просвистели над моим затылком, обдав его раскаленным воздухом – и я понял, что у меня есть еще несколько мгновений.
Которые и использовал на все сто!
Я до сих пор без понятия, как можно стартануть в рывок из положения лежа мордой вниз. Но пулемет – отличный мотиватор для раскрытия суперспособностей. Кстати, рекомендую этот способ на заметку тренерам, ломающим головы над тем, как вывести команду хронических лузеров в мировые чемпионы. На себе проверено. Уже, скрипя зубами, поливал портал очередями мой несостоявшийся убийца. «Проснулся» и второй пулеметчик, и до молниемета добрался стрелок-любитель посмотреть на чужую смерть. И долбили они в три ствола по порталу так, что весь его перечеркнули перекрестия молний и причудливые сполохи, которые наверно возникают, когда молния попадает в летящую пулю…
Но я уже был по ту сторону границы миров.
В знакомом месте, откуда ушел, казалось бы, не так уж и давно.
* * *
Это был большой зал с высокими потолками, прямоугольными дырами окон и трещинами, расползшимися по стенам… В дальней стене был пролом – вероятно, через него пролез тот био, который некогда заткнул собой портал, что завис в метре над полом и вершиной своей почти касался потолка. Вон на полу куски оплавленного металла валяются – всё, что осталось от биоробота, решившего наведаться из мира Кремля в чернобыльскую Зону.
А еще на полу лежали кости. Обглоданные, расколотые, разгрызенные. Понятно, откуда они взялись – когда я уходил отсюда в последний раз, в этом зале было слишком много беспомощных людей. И слишком много голодных нео…
Впрочем, не стоило долго задерживаться в этом месте. Фанатики Монумента на то и фанатики, что запросто могут отрядить погоню за человеком, сумевшим проскочить в охраняемый ими портал, который они наверняка считают своей собственностью. А может уже и святыней, с них станется. Соответственно, отловить осквернителя оной – самое что ни на есть важное и нужное дело для настоящих приверженцев качественно обоснованного культа.
Ну, я и рванул. Прямо через тот пролом в стене, подальше от возможной погони…
И тут же понял, что очень конкретно погоря-чился.
Перед Покровскими казармами находился довольно большой участок открытой местности. На котором сейчас раскинулся неплохо укрепленный лагерь.
Деревянные рогатки по периметру, острыми кольями обращенные в сторону вероятного противника.
Невысокие, грубо сколоченные вышки, на которых застыли лучники в пластинчатых доспехах.
Несколько сооружений странного вида, возвышающиеся над периметром – деревянные помосты, на которых были смонтированы некие подобия рельсовых установок…
А внутри всего этого оборонительного нагромождения стояли обычные палатки, похоже, сшитые из звериных шкур. Ну и, конечно, в самом центре лагеря – высокий красный шатер. По ходу, тоже из шкур, только крашеный. Для начальства.
Понятно. Лагерь шайнов. Кочевых мутантов-захватчиков, с которыми мне не раз доводилось сталкиваться в мире Кремля. Умные и хитрые выходцы с азиатских степей, которым давно хотелось прибрать к рукам Москву с ее стратегическими подземными складами, секретными лабораториями и огромной крепостью – Кремлем, под которым расположен целый промышленный город, способный долгие годы обеспечивать всем необходимым своих жителей.
Однако на пути орды шайнов встал энергетический купол, накрывший Москву по линии МКАД. Проклятие всего города – и одновременно его защита. Ни выйти за его пределы, ни войти снаружи. Хотя, конечно, пройти через него можно. Если знать как.
По ходу, те шайны, что разбили лагерь возле Покровских казарм, знали. И сейчас копили силы для удара по Кремлю. Видать, всей Орде пройти через Купол сразу не получилось. Просачивались по одному, или мелкими группами – и оседали в этом лагере. Ждать, когда подойдут остальные…
В прошлое свое посещение Зоны Кремля я убил вождя шайнов, а также довольно приличное количество его приспешников. Поэтому был уверен, что нежных чувств ко мне мутанты не испытывают. Да и вообще практически все муты – что в чернобыльской Зоне, что в мире Кремля – очень уважают человечину, и шайны не были исключением. Поэтому в отношении них у меня уже успели выработаться очень четкие рефлексы.
Дело в том, что снаружи Покровских казарм с комфортом расположилась охрана. Двое огромных кешайнов-рептилоидов тащили службу, замерев возле пролома с автоматами на изготовку. А еще двое занимались завтраком. Один разводил костер, а второй замахнулся саблей, чтобы отрубить голову кому-то, лежащему у его ног.
Такую вот замечательную картину я схватил взглядом, выпрыгнув из пролома.
У них было превосходство в численности. А за мной была неожиданность. Я уже успел заметить ранее – кешайны очень сильные воины, но только немного тормознутые. Маленько промахнулся в расчетах тот яйцеголовый, что скрещивал гены человека и рептилии, дабы получить в итоге такие вот человекоподобные боевые машины с чешуйчатой броней, покрывающей всё тело. Ему бы шустрости добавить ящеркиной в эти шкафы, и тогда б мне ловить было нечего. А так я немного быстрее среагировал, чем те двое у прохода.
За автоматом тянуться было долго. «Бритвой» обоих не завалить, далековато они друг от друга стояли. Пока б одного резал, второй бы меня точно расстрелял. Поэтому пришлось отработать непривычным оружием Виктора.
Выдернув из ножен его меч, я ткнул того кешайна, что слева стоял, прямо в чешуйчатое рыло – и даже успел слегка удивиться. Клинок легко, без малейшего сопротивления прошел сквозь морду мутанта, прямо между глаз, перечеркнутых вертикальным зрачком, и вышел из затылка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?