Текст книги "Парк Пермского периода"
![](/books_files/covers/thumbs_240/park-permskogo-perioda-8481.jpg)
Автор книги: Дмитрий Скирюк
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
СОЛОВЬЯ БАЙКАМИ
Когда в нашу сеть попалась стерлядь, я немного воспрял духом. А когда попалась вторая, настроение мое и вовсе выправилось. Жизнь, что называется, налаживалась.
Стерлядь – это вам не хухры-мухры, это не какой-нибудь пескарь, окунишка или даже налим. Стерлядь – это вещь. Уху стерляжью пробовали? Нет? Полжизни потеряли. Конечно, ловля стерляди на Белой как бы запрещена, но что делать, если она сама такая дура, эта стерлядь? У нас же сеть, а не какой-нибудь там браконьерский самолов (а за бытность свою рыбинспектором я навидался их достаточно, могу сравнивать). При всем при этом популяцию мы как бы и не подрывали: промышлять опасно только молодь, а наши трофеи были с руку взрослого величиной – сантиметров восемьдесят. Мечта!
К тому же и ловили мы не на продажу – мы просто хотели есть.
Дико и до ужаса.
Как всегда все затеял Серега. Отпуска мы свои подгадали, чтобы вместе, оба были без подруг, и оба равным образом хотели выбраться куда-нибудь подальше и на подольше. Денег, однако, на хорошую поездку не хватало. Была альтернатива выехать куда-нибудь на Каму и весь месяц просидеть там с удочками на берегу, но ее Кабан с негодованием отверг.
– Чего мне Кама? – распинался он. – Чего я там не видел, на Каме? Я ее и так каждый день вижу. Комарье, болота, рыбалки приличной нет, вода плохая, выпить нечего…
В общем, он меня отговорил. И правильно, наверное, отговорил. А вот дальше мне его не следовало слушать.
Дело в том, что с недавних пор Кабанчик бредил мотоциклами. Точней, не мотоциклами, а «байками», как принято их называть в продвинутой среде. Случилось так, что прошлой осенью в Пермь закатилась банда байкеров из Питера или Москвы. Средняя такая банда, человек двадцать пять. Закатилась как бы на фестиваль Rock-Line, который с треском обломился, и от разочарования, и чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, занялась террором местных полицаев. А именно – разделилась на три группы и две ночи куролесила на пермских улицах. Две ночи Пермь стояла на ушах, все гибэдэдэшники валились с ног. Кто знает, тот поймет: хороший «раздетый» «харлей» не в состоянии догнать ни одна милицейская техника. Ментам оставалось только упирать на знание городских проулков, но банд было три, и они их все время путали. К тому же в каждую затесалось трое-четверо местных, в основном девчонок. И среди них Кабанчик. Серега попал туда случайно. Погоняло у одного из рокеров было – Кабан (он и выглядел соответствующе – этакий шкаф в черной коже, с вот таким пузом и с бородой лопатой, из-под которой, когда парень ухмылялся, поблескивали нижние клыки). Серега потусовался с ними, что-то спел, сыграл, потом стали знакомиться: «Ты кто?» – «Кабан. А ты?» – «А я – Кабанчик!» Хохма всем понравилась, и Серегу взяли с собой. Город он знал преотлично, две ночи не слезал с седла, и когда летучий эскадрон полночных ангелов исчез из города в дыму и грохоте бензинового выхлопа, еще недели три-четыре бредил байками и ни о чем другом не хотел разговаривать. В квартире у него теперь все стены были увешаны китайскими плакатами с изображением «харлеев», на кожаных спинах которых принимали зазывные позы грудастые девицы в микроскопических бикини. Более того, Серега нахватался каких-то глупых шуток и вставлял их в разговоре к месту и не к месту.
– Знаешь, чем «харлей» лучше девушки? – риторически спрашивал он и сам же отвечал: – У «Харлея» не бывает родителей.
Или:
– Знаешь, чем «харлей» лучше девушки? Толстого «харлея» не стыдно показать друзьям.
Ну что тут сказать?
Именно тогда Серега и загорелся идеей раздобыть мотоцикл или два и вместе с кем-нибудь отправиться куда-нибудь подальше. Так сказать, странствовать. Например, со мной. И, например, на реку Белую, которая в Башкортостане. Где рыбалка+, мед и дешевый бензин.
Серега – байкер…
Умереть, не встать! Ниже меня на голову, субтильный, с обесцвеченными перекисью волосами ежиком, он больше походил на сильно высохшего Эминема. Дюжину пудов железа, коими является «харлей», он не в состоянии был бы даже поставить на колеса, случись ему упасть. Правда, водительские права у него были.
Черт меня дернул согласиться.
В Башкирии я уже бывал – была у нас такая экспедиция. Я проехал этот край вдоль, поперек и по диагонали, так что заблудиться мы были не должны. Мы разжились хорошей картой, некоторой суммой денег и двумя канистрами бензина, распланировали время на два месяца и приступили к сборам. Серега обещал достать мотоцикл, я взялся раздобыть палатки, спальники и прочие топорики и котелки. Маршрута разрабатывать не стали, положившись на случай и на вдохновение.
Сперва и впрямь все пошло не так уж плохо. Пресловутый «байк», который Кабанчик одолжил у приятеля, оказался старым добротным, защитного цвета «Уралом» с коляской – машиной надежной, устойчивой и за то особенно любимой населением одноименного края. Надежнее мог быть только грузовой «Муравей», но тут уже взыграло Серегино самолюбие.
– Лучше уж сразу тогда – мотоблок, – мрачно сказал он, когда я заикнулся об этом.
Солнечным июльским утром мы выехали из города и взяли курс на юго-восток. Серега в крагах, кожаной куртке-косухе и нелепой обшарпанной яйцеобразной каске вел, а я сидел позади, весь в камуфляже и в танковом шлеме. Картина получалась еще та. Было жарко, и вскоре я перебрался в коляску, где и угнездился поверх спальников. Автомагнитолу нам заменила старая Серегина «Аэлита»; мы слушали «Арию», «Нирвану», «Айрон Мэйден» и «Дорз» и два дня неторопливо катили по шоссе, любуясь окрестностями.
Сложности появились день на третий, когда мы забрались в окрестности Стерлитамака. И сложности забавного характера: нам захотелось пива.
Быть в Башкирии и не отведать местного «Шихана» может только убежденный трезвенник. Мы таковыми не были и в первые же сутки надрались как черти. Ехать после этого куда-то было совершенно немыслимо, мы стали лагерем у речки, развели костер и всю ночь прорассуждали на тему, как это так получается, что в Америке байкеры ухитряются и пить, и ездить одновременно, а у нас нельзя. Сошлись на том, что у них там «чуть-чуть» не считается. На следующий день, опухшие и не выспавшиеся, мы не смогли удержаться, чтоб не пропустить еще по бутылочке, после чего все-таки взгромоздились в седло и двинули дальше. Медленно, как два нарика из анекдота. Вечером повторили процедуру. Как ни странно, ни один патруль нас не притормозил, и мы никуда не врезались, но Кабан спьяну что-то там перемудрил с коробкой передач, пожег сцепление и запорол один цилиндр. Двигатель стал стучаться и чихать, мы еле дотянули до Кармаскалы и там заглохли окончательно. Мотоцикл пришлось разобрать. Весь черный от смазки, Серега долго, с матом ковырялся в его металлических потрохах, после чего заявил, что надо менять кольца и растачивать цилиндры, а иначе все погубим окончательно.
Мы дотолкали несчастный драндулет до ближайшей ремонтной мастерской, где нас ободрали как липку на лыко, потом забрали с собой палатку и спальники, подсчитали наличность и приуныли: денег оставалось только на бензин, чтоб не застрять здесь навсегда. При взгляде на бесчисленные нефтяные насосы кажется, что бензин в Башкирии везде: ткни пальцем в землю – нефть пойдет. На самом деле это, конечно, не так. Бензин здесь и взаправду намного дешевле, чем в Перми, но все же не бесплатный, как хотелось бы. Ждать было около недели. Мы почесали в затылках, решили, что нет худа без добра и что теперь можно отрываться на пиве без опаски, закупили на оставшиеся деньги три ящика «Президентского» и стали лагерем в излучине реки.
Вот и весь наш отдых.
Не знаю, что бы с нами стало, если б я по старой памяти не положил на дно коляски свою старую донную сеть. Продукты скоро кончились, а удочкой много хорошего не нарыбачишь. А соловья, как известно, байками не кормят. Мое прошлогоднее удостоверение инспектора рыбоохраны еще действовало, правда, не здесь, и если что, я надеялся отбрехаться. Мы притопили сеть в ямине, а ящики – на мелководье, раздобыли луковицу и две картошки, и на вторую ночь труды наши были вознаграждены.
Две стерляди лежали в лопухах и шевелили жабрами. Рыбалка здесь и впрямь была что надо. Даже ерши, и те на Белой с ладонь величиной, и больше похожи на окуней. Серега уже раздувал костер, а я сидел на берегу, довольно щурился и обсыхал после водных процедур. Прошлым утром на место нашей ночевки приплелось огромное стадо коров, одна из которых сожрала мои плавки, которые сушились на ветке. Теперь за сетью приходилось лазать прямо так, в штанах. Благо на местном солнышке одежда сохла быстро, а богатый улов примирил меня с двухдневной голодовкой.
– Сколько сварим? – подошел с ведром Кабанчик.
– Набирай полное, – уверенно распорядился я.
– С ума сошел? Ведро ухи! Много будет.
– Съешь все разом и попросишь добавки, – пообещал я ему. – Ты, балбес, еще не знаешь, что такое настоящая стерляжья уха. Набирай.
Серега с сомнением покачал головой, но послушно забрался в воду и зачерпнул с середины реки. Белая была здесь удивительно узкой и мелкой. Чуть выше по течению, посередине русла выступал узкий и недлинный островок, усыпанный белесыми окатышами камней и высохшими створками перловиц. На нашей стороне росли ольховник и ивы. Противоположный берег представлял собой высокий каменистый откос – примерно метров сорок, совершенно белый, похожий на вывернутую при переломе из земли большую кость. Наверху кустились какие-то заросли. Красиво было – до оторопи. Кабан тоже впечатлился. Еще вчера он, ободрав ладони и колени, таки залез на самый крутояр, долго восхищенно вертел головой и цокал языком, кричал мне оттуда: «Вот она, красота-то, оказывается, где!» – потом подобрал на островке на память камень покрасивее и сунул его в боковой карман. «Косуха» у него немедленно перекосилась, на все сто теперь оправдывая свое название. Так он и ходил.
С ведра закапало в огонь, зашипело. Начало закипать. День шел на спад, в кустах уже нудело комарье. На обратном пути Серега прихватил две охладившиеся бутылки (все этикетки с них мы предусмотрительно соскребли, чтоб не унесло течением и не демаскировало наш тайник). Пиво растравило аппетит. Мы определили в дело одну из стерлядей, вторую упаковали в мешок с крапивой и спрятали в кустах, заправили варево лаврушкой, солью и душистым перцем, и меньше чем через полчаса получили целое ведро ухи с классическим «янтарным» жиром поверху. Запахи над поляной поплыли умопомрачительные. Мы подсели ближе, вооружились мисками и ложками и тут вдруг услыхали шум автомобильного мотора.
Точнее – двух моторов.
Ехали сюда.
Мы переглянулись. Как ни хотелось нам есть, сперва надо было разобраться, кого там принесло. Серега с головой залез в палатку и зашуршал деньгами, а я переложил поближе удостоверение и подальше – мешок с рыбой. Меньше чем через минуту на дороге показались визитеры: шикарная четырехсотая «БМВ» и вслед за нею – кремового цвета «уазик-„буханка“ (судя по замазанному на дверях кресту, бывшая карета „скорой помощи“). Дорога была раздолбанная, в выбоинах, водитель иномарки вел машину медленно, опасаясь повредить кардан. „Уазик“ держался в кильватере. Наконец они доехали до нас, остановились и хлопнули дверцами.
У меня отвисла челюсть, когда из первой машины полезли «новые башкиры». Это я для себя так их окрестил, ибо на «нового русского» они походили как две капли, за исключением одной детали. Сейчас поймете какой. Экипировку каждого составляли традиционный малиновый пиджак, белая рубашка, галстук, веерные пальцы с массивными золотыми «гайками» и… болотные сапоги, раскатанные вверх по самое «не могу». Было их двое. Один – примерно с Кабанчика ростом, но такой же в ширину, головастый, кудрявый с проседью, с обаятельным круглым лицом под цвет пиджака, держался по-хозяйски уверенно. Другой был полная ему противоположность – с прямыми волосами, худой, высокий, голенастый как цапля. Лицо его, узкое, скуластое и остроносое, почти без подбородка, походило на щучью морду. У одного фамилия оказалась Баев. У другого – Боев.
– Давно сидим? – поздоровался мордатый.
– Не очень, – в тон ему отозвался я, уже смекая, что придется убираться. – А что?
– Так, ничего. Мы примостимся тут? Я удивился.
– Примощайтесь… То есть э-э-э… моститесь… В общем, присаживайтесь.
И я демонстративно передвинулся, слегка освобождая место у костра, и кивнул на ведро.
– Вот и ладно. – «Щучья морда» Боева обернулась к «уазику». – Степаныч! Разгружай.
То ли мой камуфляж на них так подействовал, то ли стерлядь, которую мы так безнаказанно и нагло изловили и сварили, а только прогонять нас не решились. Или – не захотели. Я воспрянул духом и приготовился смотреть, что будет дальше.
Из «уазика» вылез мужичок – обыкновенный «водила» лет сорока, вылез и стал вытаскивать наружу какие-то сумки, тюки и даже чемоданы. Вынул две большие коробки из-под сахара, наполненные березовым углем. В двух других зазвякали бутылки. Мы с Серегой переглянулись. Напоследок все трое распахнули задние дверцы машины и с натугой, пятясь, вытащили длинный раскладной мангал. Наконец приготовления более или менее закончились. Нувориши сбросили пиджаки, стянули галстуки и подсели к костру. Шофер насыпал в мангал сушняка для затравки, поджег и вынул связку шампуров.
– Ну, будем знакомы. – Толстяк протянул мне широченную ладонь. – Меня зовут Ренат, это Руслан, а это, – он кивнул на шофера «уазика», – Иван Степаныч. А вас?
Я назвался.
– Кабан, – сказал Кабан. – То есть Сергей, – торопливо поправился он, завидев удивленные физиономии собеседников. – Это фамилия у меня такая – Кабанов.
– Ага. Чем занимаетесь?
– Так, – я неопределенно помахал прутиком, – ездим, смотрим… Исследуем.
– Ученые, значит? Студенты небось?
– Вроде того.
Рядом с палаткой лежали весы, линейка, ванночка и скальпель, которые я предусмотрительно туда подбросил, так что легенда эта Баева и Боева вполне устроила.
– Как рыбалка?
– Не очень. – Я кивнул на ведро. – Вот все, что поймали. Если вы сюда на шашлыки, то долго сидеть придется.
– Ничего, у нас с собой. Будете? Мы переглянулись.
– Можно, – как бы делая одолжение, согласился я. – Тогда уж и вы… – Я кивнул на ведро.
– Да уж, не откажемся! – крякнул Ренат. – Полдня ехали. Вот что, давайте-ка за встречу.
Он слазил в коробку, вытащил оттуда бутылку, с хрустом свинтил колпачок и разлил водку по кружкам. Одной не хватило, но Серега достал из кармана складной стаканчик, тряхнул им, и все «устаканилось». Пока поспевали шашлыки, мы угостились ухой, которая оказалась выше всяких похвал. Кабанчик выкушал сто пятьдесят граммов водки, захлебал ухой и окосел. У меня тоже в голове зашумело. Варево в ведерке быстро убывало.
Костер, как известно, сближает. В городе этот Баев или Боев на нас бы даже не взглянул, что называется, «тупеем не кивнул», а здесь – гляди, сидим, беседуем как люди. Дул ветерок, светили звезды, от мангала шел тягучий ровный жар. Что-то неразборчиво тянул про виски-бар Джим Моррисон из «Аэлиты». Даже «БМВ» на заднем плане вроде бы как не мешала.
Выяснилось, что Баев не раз бывал в Перми.
– Хороший город, – признал он, облизывая свои короткие сильные пальцы. – У меня там брат живет. Район у вас там еще такой, с названием чудным, не то «Разболтай», не то «Раздолбай»…
– Разгуляй?
– Точно! У него квартира где-то там. А вы где живете?
– Мы? Мы как бы так… от института… Заспорили про рыбу.
– Вот ты рыбак, – кипятился Баев. – Вот ты скажи мне, на что лучше стерлядь ловить? Что она ест?
– Ракушек ест, – пьяно отбрыкивался я, – которые на дне. По дну елозит, мордой ворошит.
– А я вот слыхал, будто она плавает ночью вверху брюхом и мошек лопает.
– Чепуха! – подпрыгивал я. – Быть того не может! Какие мухи? У нее же рот нижний!
– Нижний не нижний, а научная книга была, между прочим.
– Да ерунда все это! Не бывает такого.
– Что ли, я вру?
– Ты не врешь. Книга врет!
Уха кончилась. Уже будучи на дружеской ноге со всеми, я слазил в кусты и достал мешок со второй рыбиной. Жабры у стерляди все еще шевелились.
– О! – закричал довольный Баев. – Я же говорил, что у вас там еще припрятано! Давай ее, эта, в котел. Степаныч! Тащи картошку.
Кабанчик вытащил из бокового кармана куртки нож и принялся разделывать рыбу, а я принес воды в ведре и снырял за пивом.
Вторая уха поспела вместе с шашлыками.
Пустых бутылок быстро прибывало. Пили все больше, спорили все громче, руки разводились все шире. В середине ночи мне вдруг стукнуло залезть на островок, я потащил с собою кого-то – Боева или Баева, я уже не помню. Там мы долго ползали на четвереньках, а я ворошил камни и тыкал собеседнику в лицо пустые половинки раковин.
– Одни перловицы! – кричал я. – Ни одной беззубки! Разве так бывает?
– Ну и чего? Может быть, они вообще тут не водятся, беззумки эти…
– Как не водятся! Как это не водятся! – Я нырял по пояс в воду, ощупью нашаривал на дне какие-то ракушки, раскрывал их и показывал. – Смотри: беззубка! А эта… О! Опять беззубка! Беззубка ведь?
– Беззубка, – пьяно соглашался Баев (или Боев).
– А где тогда ракушки? Ракушки где? А?
Вдоль по поверхности воды туда-сюда шныряли стерляди, козыряли белым брюхом и харчили насекомых. Нижним ртом. Впрочем, в этом я уже не очень был уверен. Мы прокутили в дым всю ночь и половину утра, а с восходом солнца завалились спать, причем Баев и Боев – к нам в палатку, а я и Кабан почему-то – в «уазик» к Степанычу. В «уазике» у них был газовый баллон и плита, которую зажигали на ночь для тепла. Помню, мы забрались туда и долго хлопали себя по карманам в поисках спичек. Вчера весь день царила такая жара, что у Кабанчика взорвалась его одноразовая зажигалка, по недосмотру оставленная в палатке; красные кусочки плексигласа разлетелись в ней по всем углам. Он прикуривал теперь от кировских спичек с желтой этикеткой, купленных в ларьке. Спички были странные, с огромными головками, они секунд пять шипели и искрили, перед тем как загореться, а потом взрывались, как пиропатрон.
– Не спички, а какое-то КЦ! – всякий раз возмущался Кабанчик.
Но к середине ночи кончились и они. Сереге это надоело, он выудил из кармана никелированную бензиновую «Зиппо», некоторое время с удивлением на нее смотрел, потом пожал плечами, с характерным звуком щелкнул крышечкой, поджег газ и повалился на матрацы. Я последовал его примеру.
Наутро мой многострадальный организм, прочищенный казанским алкоголем, отказался просыпаться наотрез. Болело все. Я кое-как пришел в себя, продрал глаза, на четвереньках выбрался из недр «уазика» и поплелся к реке. День обещал быть солнечным и ясным, а пока серело утро, было холодно и сыро, по кустам и отмелям скользил туман. Часы показывали шесть – почему-то я всегда после пьяного загула просыпаюсь рано.
Кабанчик, как ни странно, был уже на ногах, сидел на берегу, задумчиво смотрел перед собой в одну точку, черпал кружкой из реки и мелкими глотками пил сырую воду.
– Отравишься, – хрипло напророчил я. – В этой воде какой только дряни не плавает. Подхватишь дизентерию, а мне отвечать.
Кабанчик только отмахнулся:
– Бактерии в спирту не живут…
– Не бактерии, а амебы. За пивом бы снырял, если совсем невмоготу.
– Ну ты оптимист, – усмехнулся он. – Думаешь, пиво еще осталось?
– А разве нет?
Кабан посмотрел на меня как-то странно.
– Ты что, правда ничего не помнишь?
– Нет, а что?
– Ну ты даешь! Вчера же сам последнюю бутылку выловил. Еще ругался, что, мол, мало взяли.
Ответить мне на это было нечего; Я почесал в затылке и поплелся раздувать костер.
Где-то в глубине палатки затрезвонил сотовый. Под трель мобильника наружу выполз Баев, облаченный в красный пиджак и синие семейные трусы, достал трубку, нажал на отзыв, раздраженно крикнул: «Да!» – сосредоточенно прослушал все, что ему сказали, буркнул: «Понял», растолкал своего компаньона, вытащил из палатки брюки и, прыгая на одной ноге, принялся одеваться.
– Утро доброе, – поздоровался я.
– А, это вы. – Он наконец-то нас заметил. – Ладно, ребята, посидели и будет. Спасибо за компанию. Хорошего понемножку. Сами понимаете – дела, дела… Водку будете?
– С утра? – опешил Кабан и покосился на распечатанный картонный ящик.
– Да нет. Мы уезжаем сейчас, не везти же ее обратно… Да вставай же, эй! – Он раздраженно пнул ногой палатку. Внутри заворочались, полог откинулся и наружу выглянула щучья морда Боева. – Буди Степаныча. Давай-давай, поехали; Митяй звонил, там сделка обрывается, через три часа нас ждут.
В пятнадцать минут все трое собрались, покидали вещи в багажник, опустошили и загрузили обратно мангал, сдернули в тарелку с шампуров холодные остатки шашлыков, пожали нам протянутые руки и уехали так же неожиданно и быстро, как вчера появились. А мы, оторопелые, остались на поляне. Вчерашняя ночь казалась сном, приятным, но с плохим концом.
Кабанчик посмотрел на меня, я – на Кабанчика.
– Что будем делать? – спросил меня Серега. Вопрос на самом деле был чисто риторическим. Что делать двоим мужикам со вторника до пятницы, когда у них пол-ящика водки, котелок вчерашних шашлыков, буханка хлеба, прорва времени и ноль копеек денег?
– Ты не одинок, Кабан, в своем стремлении нажраться, – торжественно признался я. – Только давай чуть попозже, ладно? Хоть лагерь приведем в порядок… сети соберем…
– Ну давай хоть по маленькой! Трубы же горят… Разлили. Выпили. Заели шашлыками. Кабанчик крякнул одобрительно, залез в боковой карман куртки, достал расческу и стал причесываться, очевидно, рассудив, что приведение в порядок лагеря надо начинать с себя. Затем извлек на свет пачку «Примы», измятую как портянка, отыскал не сломанную сигарету и долго чиркал спичками, громко чертыхаясь всякий раз, когда творение кировчан шипело и плевалось, прежде чем зажечься и погаснуть.
– Возьми зажигалку, – посоветовал я.
– Издеваешься?
– И не думал. Ты забыл? Вчера же сам плиту в машине «Зиппой» поджигал.
– Плиту? В машине? Я? – Кабанчик недоверчиво уставился на меня, потом на злосчастный коробок. – Ты чего плетешь! Откуда у меня «Зиппо»? Она две моих месячных зарплаты стоит.
Теперь рассердился уже я.
– Не знаю, сколько месячных она стоит, – процедил я сквозь зубы, – но я сам вчера видел. Посмотри в кармане.
Тут очередная спичка вдруг зажглась, чем Кабанчик поспешил воспользоваться, а в голове у меня родилась и теперь тыкалась носом в поисках выхода одна странная мысль.
Куртка на Кабанчике была, как я уже упоминал, коротенькой «косухой» рокера, карманы у нее были – только-только чтоб ладоням поместиться. Между тем вчера (я видел сам) Кабанчик запихал в один из них булыжник с островка, а после доставал оттуда – раз за разом – то складной стакан, то нож, то зажигалку, а сейчас вот выволок расческу. Расческа была большая, массажная, с ручкой. После прошлогодней истории с бабушками я уже ничему не удивлялся, но сейчас спина у меня начала холодеть.
– Кабан, – позвал я с интонациями озадаченного Горлума.
– А? – встрепенулся тот.
– Что у тебя в карманах?!
– В карманах? Я не знаю. Что там может быть? Бечевка или пусто. А чего?
– Ты камень подобрал вчера. Куда положил?
– Вот сюда… – Серега сунул руку в тот карман, куда чуть раньше положил расческу, нашарил что-то там внутри, переменился в лице и вытащил наружу… зажигалку. Ту самую. «Зиппо».
Вытащил и обалдело на нее уставился.
– Она? – спросил он.
Я сглотнул. В горле у меня все пересохло, и причиной тому был не только сушняк.
– Она-то она, – признал я. – Только это не того… не зажигалка.
– Почему? – Кабан откинул крышечку и крутанул колесико; вспыхнул язычок бензинового пламени. – Вон, работает…
– Ты только что расческу доставал. Зеленую такую. Помнишь?
– Ну, доставал.
– Куда положил?
Теперь и до Сереги стала помаленьку доходить вся необычность ситуации. Он вывернул карман, но не нашел там ни вчерашнего булыжника, ни сегодняшней расчески. И вообще ничего не нашел, даже дырки, только крошки хлеба вперемешку с табаком.
В других карманах тоже оказалось пусто.
– Бред какой-то, – признал он. – А я ее точно доставал?
– Посмотрись в зеркало.
– А точно оттуда?
– Да точно, точно.
– Ну, тогда я не знаю… – Серега снова щелкнул зажигалкой и уставился на огонек.
– Знаешь, что? – Я встал. – Давай проведем эксперимент. Положи ее обратно и попробуй вытащить что-нибудь другое.
– Что?
– Не знаю что, – меня уже несло. – Что хочешь! Расческу, ножик… что угодно. Давай.
Кабан послушно опустил зажигалку обратно в карман, с минуту посидел, сосредотачиваясь, и полез туда опять.
Признаться, я не ожидал, что у него получится, но когда и впрямь ничего особенного не произошло, упал духом – к моему великому разочарованию зажигалка осталась зажигалкой.
– Вот видишь, – наставительно сказал Кабан. – Ты что-то перепутал. Наверное, ее мне Баев подарил. Или Боев…
Однако было поздно – мною уже владел демон испытания. Мысли теснились в голове.
– Попробуем еще раз, – скомандовал я. – Сосредоточься. На счет «три». Вытаскивай. Раз… Два… Три!
Кабанчик вздохнул с видом «что взять с дурака», полез в карман и вынул… зажигалку.
Я зажмурился и с силой потер виски. Во рту был привкус медной пуговицы. Голова кружилась.
– Что-то тут не так, – признал я.
– Брось дурачиться. Пошли лучше дров наберем – холодно.
– Нет, погоди. Ты просто не можешь расслабиться. Наверное, это потому, что ты вчера был пьяный, а сегодня… Сидеть! – рявкнул я, заметив, что Кабанчик сунул зажигалку в карман и вознамерился отправиться по своим делам. – Ну-ка передай мне бутылку…
Я набулькал полстакана, для чистоты эксперимента причастился сам из горлышка и протянул Кабанчику.
– Пей.
Тот было заартачился, но я оказался настойчивей. Первый стакан пошел тяжело, дальше было легче. После каждой новой порции мы выжидали минут пять, после чего повторяли эксперимент. Серега лез в карман и с тупым упорством раз за разом доставал оттуда зажигалку. Это я теперь понимаю, что он подсознательно просто не желал с ней расставаться – кому охота, скажите на милость, променять элитную бензиновую «Зиппо» на какую-то дурацкую расческу, пускай даже массажную? После четвертого или пятого «дринка» я уже и сам не верил в успех. Мы разговорились. И вдруг Кабан, о чем-то заболтавшись, совершенно машинально влез в карман и вытащил – о, нет, не зажигалку – вытащил он авторучку. Но это дела не меняло – результат был достигнут. Он повертел ее в руках, нажал на кнопку и только потом сообразил, что произошло.
Мы оба замерли, не веря своим глазам, и с минуту сидели неподвижно.
– Сработало! – завопил я и вскочил, опрокинув бутылку. – Давай еще раз!
Дальше все пошло как по маслу. Серега прятал получившийся предмет в карман и после, по моему велению, по своему хотению доставал оттуда что-нибудь другое. Мы даже не пытались подыскать какого-либо объяснения происходящему. Воодушевленные удачей, мы просто пропускали стакан за стаканом, и странный камень, подобранный вчера на острове Кабанчиком, свободно превращался у него в кармане во что угодно, приблизительно подходящее по массе и объему. Я тоже попробовал, но у меня ничего не получилось, сколько я ни пытался. А Серега без усилий доставал какие-то стаканы, ложки, зажигалку, перочинные ножи и, разумеется, расчески.
Я всегда подозревал, что Кабан по пьяни становится как бы немножко экстрасенсом. Сейчас эти предположения подтверждались. Впрочем, были и неудачи. Например, наручные часы, которые он «сотворил» подобным образом, наотрез отказались идти.
– Это потому, что я не знаю, как устроены часы, – сказал Серега, пряча их в карман. – Про ложку знаю, как устроена, про ножик тоже. И про зажигалку знаю. Про часы – не знаю…
– Стоп, – наконец сказал я, поймав себя на том, что откупориваю уже третью бутылку. Выпили мы с Кабаном уже порядочно, первый восторг от открытия прошел, пора было остановиться и подумать. – Стоп-стоп… А чего это он так во все превращается? Откуда он вообще тут взялся? Он один такой? Или…
Я не договорил. Мы с Серегой ошалело поглядели друг на друга, бросили стаканы и бутылку и прямо так, не разуваясь, сбежали вниз с откоса и по мелководью кинулись на островок.
Конечно, камень оказался такой не один. Не сказать, чтобы их было много, но, наверное, каждый третий или четвертый обладал способностью к трансформации.
– Слушай, сколько их тут, этих!.. – восторгался Кабан, ползая по островку и набивая карманы, как самоубийца, который собирается прыгнуть с моста. – Это ж их во что угодно можно превратить! Сколько вещей наделать можно… А? Ты как считаешь?
– Не знаю, не знаю… – Я скептически покачал головой. Сердце колотилось как бешеное, в голове шумело, все происходящее опять казалось сном, и просыпаться не хотелось. – Ты же сам сказал, что у тебя получается только то, в чем ты понимаешь толк. А ты во многом понимаешь толк?
– Ну… – замялся Серега.
– Вот тебе и «ну». Давай хоть соберем, что ли, что нашли, пока другие не пронюхали. Это же великое открытие! Нам за него Нобелевскую премию должны дать. Это, наверное, какой-то особый такой минерал, который во что угодно превращаться может.
– Ага. «Кабанит». Только в Башкирии водится…
– Почему бы нет? Должно же быть этому хоть какое-то объяснение!
– Постой, – остановил меня Серега. Глаза его загорелись. – Я понимаю!
– Что ты понимаешь?
– Толк понимаю! В мотоциклах.
– А… – кивнул я. – Ну, так они, то есть он в карман не влезет.
– Ничего, я так… – Кабанчик торопливо вытряхивал булыжники обратно из карманов, из-за пазухи и даже, кажется, из рукавов. – Я глаза закрою… Только ты смотри, чтобы я раньше времени их не открыл, потом скомандуешь, хорошо?
Мне сделалось не по себе.
– Серега!..
– Ничего, ничего… – Кабан уже насыпал и сгреб со стороны внушительную горку щебня и теперь вставал перед камнями на колени, словно Тамерлан из рекламного ролика. – Попытка – не пытка… Значит, так. – Он закрыл глаза руками. – Я хочу… байк! – (Тут его голос дрогнул и охрип.) – Да, байк! «Харлей»! Настоящий! Как у того парня, который меня возил… Нет, лучше!
Он умолк, закусил губу и хрипло задышал. Я приготовился внимать и наблюдать.
Сначала ничего не произошло.
Потом в куче камней возникло некоторое шевеление. Я невольно попятился – картина и впрямь была жутковатой, будто кто-то огромный, живой и преисполненный скрытой силы вдруг очнулся там и заворочался, пытаясь вылезти наружу. Я не верил своим глазам.
Фильм «Терминатор II» смотрели? Помните, как Роберт Патрик отливался в человека, будто в форму? То же самое происходило на моих глазах, только «отливался» не человек, а мотоцикл. Земля под ногами шевелилась, горб посредине островка рос и набухал, лишние камушки с тихим шорохом осыпались обратно. Постепенно проступали очертания. Оформились колеса. Выгнулся двумя рогами руль. Раздулся бензобак. Заблестели хромом фары, спицы и амортизаторы. Черной кожей залоснились сиденья. Прошло меньше минуты, а передо мной уже стоял внушительный тяжелый мотоцикл, настоящий «Харлей-Дэвидсон», абсолютно новый, черный с хромом, без единого пятнышка грязи или ржавчины,
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?