Текст книги "Чёрный айсберг"

Глава 8

– Ну и дела… До последнего момента сомневался, что это что-то стоящее, – сказал Марк, глядя в одну точку не моргающим взглядом.

– Я тоже не думал, что такое вообще возможно. Первопроходец… кто бы мог подумать, – ответил Игорь, смотря на Марка таким же не моргающим взглядом, – Значит, у нас есть шанс выяснить, что с ними всё-таки случилось.

– Явно ничего хорошего, если о них с тех пор никаких новостей нет.

– А может, они всё-таки где-нибудь осели в обитаемой зоне и живут сейчас в каких-нибудь пещерах их потомки.

– Ты серьезно? Триста лет никакое оборудование жизнеобеспечения не проработает без запчастей. К тому же они бы наверняка подавали сигналы бедствия, если бы до сих пор были живы.

– А может они до сих пор в состоянии анабиоза находятся на корабле или ещё где-нибудь. Предлагаю не спорить, а выяснить эту информацию непосредственно из первоисточника, – подвёл итог Игорь, – Кстати, а кроме текстового файла мы сможем ещё что-то расшифровать?

– Не знаю, но мы с Марусей обязательно поработаем над этим, а ты пока сканированием Марены занялся бы или поиском утопленного аппарата. Попробуй связь с ним восстановить.

– Попробую, конечно, – ответил Игорь, – Слушай, а как ты думаешь, почему этот Волков всё-таки в команду записался? Он так и не написал, почему надумал матушку бросить с братом. Ну, деньги на образование младшего брата – это конечно дело благородное, но что-то мне подсказывает, что другая у него причина была.

– Да влюбился он в свою Алису, отпускать её одну не хотел. Только о ней и писал всё время!

– Очень может быть! Странный он какой-то, хотя надо отдать ему должное, смышлёный парень.

– Ты мне скажи лучше, ты свою великую тайну откроешь или нет? Кто тебе сказал, что тут нужно искать внеземную жизнь? – спросил Марк.

– В общем… гадалка нагадала!

Марк пристально с недоверием смотрел на товарища с полминуты: «Ты сейчас серьёзно? То есть мы полтора года болтаемся в этой консервной банке потому, что тебе гадалка нагадала?»

– Ну, в общем да… – осторожно ответил Игорь, – Обещаю, что больше чем на полгода мы тут не задержимся.

– Какие полгода?! Максимум месяц, и то если найдётся что-нибудь интересное. Слушай, я тебя вроде столько лет знаю, а ты не перестаёшь мне сюрпризы подкидывать. А я почему-то всю жизнь думал, что ты скептик.

– Тебя силой на борт корабля никто не тащил!

– Ладно, извини, ты прав, конечно, – сказал Марк, сделав несвойственный ему жест, обняв Игоря за плечи и похлопав левой рукой по правому плечу товарища.

За ужином Игорь поведал Марку историю своего визита к гадалке. Марк смеялся, не переставая, и постоянно вставлял колкие шуточки, на что Игорь не обижался, чувствуя некоторую вину перед товарищем за то, что так долго скрывал от него свои мотивы.

– Седьмой шар, говоришь? – смеясь, спросил Марк, – Ну, допустим. А как ты с системой-то определился?

– Ну, она же мне сказала, что нужно искать там, где никто не ищет. У нас на данный момент установлено около восемнадцати действующих ворот. Все они довольно активно используются, кроме этих. С ними как-то с самого начала не задалось. Оборудование того времени не позволяло точно определить условия на планетах, поэтому по большому счёту приходилось действовать наобум. Позже ворота устанавливались вблизи планет либо с условиями схожими с земными, либо вблизи планет с большими запасами полезных ископаемых. Только в этой системе как-то неудачно всё сложилось. Оказалось, что условия на планетах в обитаемой зоне непригодны для земной жизни, и местные формы жизни тут пока не нашли.

– Допустим, с воротами ты определился, но тут же три системы… Систему-то ты как выбрал? – продолжал спрашивать Марк.

– Благодаря научному анализу условий на планетах…

– Короче пальцем в небо?

– Да нет, ну правда, консультировался с биологами, выяснял наиболее вероятное место зарождения жизни в предполагаемых местах, – оправдывался Игорь.

На следующее условное утро после совместного завтрака Марк снова отправился работать над расшифровкой данных с найденного накопителя. Он начал изучать каталог файлов и папок, скопированных с найденного старинного носителя информации, имена которых в большинстве случаев представляли собой хаотичных набор символов.

Игорь направился в спортзал, так как ничего лучше, чем заняться тренировкой не придумал для того, чтобы скоротать время. Он взял в руки свой раскладной компьютер и открыл тот самый текстовый файл дневника и программу для чтения текста. Перемещая ролики программы, ставя и убирая галочки в строках различных параметров, Игорь менял настройки голоса для озвучивания текста.

«Четырнадцатое ноября две тысячи двести тридцать шестого года, – прочитала текст из дневника программа тоненьким детским голоском, – Пишу из центра подготовки космонавтов. Здесь я нахожусь вторую неделю. Очень много впечатлений от всего увиденного. Буду описывать всё по порядку.

С семьей попрощался на вокзале своего города. Мать хотела проводить меня до самого пункта сбора, но я не хотел выглядеть глупо перед остальными людьми, поэтому уговорил мать и брата остаться. Прощание проходило тяжело. Думал, расплачусь, но сдержался. Брату сказал, чтобы держал за меня кулаки».

Программа воспроизводила не только тембр голоса ребёнка лет шести, но и подражала интонации, характерной для детей этого возраста. Игорь в это время улыбался, довольствуясь собственной изобретательностью. Хотя в этот момент ему стало немного стыдно, потому как в дневнике описывался, возможно, один из самых драматичных моментов в жизни человека, которого давно нет на свете, поэтому он тут же поспешил поменять настройки программы.

«На пункте сбора нас разместили в гостинице, где я пробыл три дня, – произнёс низкий хриплый мужской голос, который был похож на голос ветерана боевых действий, по крайней мере, так подумал Игорь, – Условия не плохие, но и не сказать, что очень хорошие. Время тянулось очень долго. Весь день не знал, чем себя занять. В гостинице был небольшой кинотеатр, где я пересмотрел несколько фильмов. Потом больше времени стал проводить на улице, прогуливался по территории. Возле корпуса был небольшой сквер, где вечером собирались компании будущих космонавтов, несмотря на холодную погоду. В беседках и курилках постоянно толпились люди.

Питание здесь было бесплатное три раза в день, а булочки и сок можно было получить в любое время в любом количестве. За столом постоянно шли разговоры, но я, в основном, только слушал. Из разговоров стало понятно, что иногда игрокам подсказывали, как проходить финальное испытание.

Каждый день пребывали всё новые люди, – продолжила чтение программа всё тем же грубым мужским голосом, – И каждый день автобусы увозили куда-то большие группы людей. Сначала мне даже нравилось то, что меня так долго никто не трогал, но затем меня это насторожило. Как только списки людей на отправление сформировывались, звонили на телефон и сообщали о том, куда и когда надо подойти. Мне три дня никто не звонил, и я пошёл к администратору выяснить причину, после чего на меня накричали и сказали, чтобы я не вмешивался. Я не стал спорить. Мне позвонили вечером, когда я уже спал. Выяснилось, что из-за плохой погоды отложили вылет самолета. Меня очень обрадовало то, что мы полетим на самолете. Летал я не часто.

На пункте регистрации были четыре длинные очереди, которые медленно, но верно продвигались к столам регистрации. Дальше люди выходили на улицу, где стояли четыре огромных междугородних автобуса. Снаружи моросил мелкий дождь, так что стоять на улице было не очень комфортно. Погрузка шла медленно, так как сначала нужно было погрузить багаж в багажное отделение автобуса. Самые большие трудности вызывала погрузка женского авто-багажа из-за размеров. Девушки долго что-то нажимали на панели своих сумок, пытаясь отключить роботов, а парни, стоявшие рядом, с удовольствием помогали дамам расположить их сумки в нише для багажа.

Минут через пятнадцать я наконец-то разместился в комфортабельном двухэтажном автобусе. Там был даже небольшой эскалатор на входе. Все остальные удобства внутри тоже были, включая автомат с едой и аппарат, выдающий свежевыжатый сок. Кресло было удобное, с массажем. В автобусе было тепло и тихо, клонило в сон, но я хотел узнать, куда мы всё-таки едем.

Было темно. Мы ехали около трёх часов. Автобусы сопровождали полицейские машины. Ближе к полуночи мы прибыли на какой-то аэродром и пересели на пассажирский самолёт. Я благополучно разместился возле иллюминатора, и мы полетели».

От монотонного чтения у Игоря закрывались глаза, и он в итоге уснул прямо на скамье в спортзале. Проснувшись через час, Игорь направился в помещение санузла, чтобы умыться. Конечно, Игорь мог воспользоваться влажными салфетками, но ему почему-то захотелось умыться холодной водой, струящейся из-под крана. Экипаж ни за что не смог бы довольствоваться этой роскошью, если бы не идея переоборудования катера для условий искусственной гравитации. От основного помещения было отделено небольшое пространство, в котором находился переделанный санузел.

Игорь подставил руки под кран, который выдал небольшую порцию воды, и шлепнул ладонями по лицу так, что брызги разлетелись в разные стороны, отклоняясь по пути от привычной глазу траектории. Так как радиус вращения катера был небольшой, поэтому при падении капли немного отклонялись в сторону. Игорь повторил процедуру несколько раз и, немного пошатываясь, вышел в коридор-шахту, чтобы спуститься на ярус ниже в рабочее помещение.

Игорь попросил Марка оторваться от своего занятия по расшифровке данных и помочь отыскать потерянный дрон. Следующий час друзья провели за мониторами, пристально всматриваясь в изображения, передаваемые с камер аппарата, который спустился к поверхности планеты и занимался поисками пропавшего дрона. Первые двадцать минут поисков ничего не дали. Марк начал сравнивать изображения, переданные с аппарата во время прошлого спуска к планете, когда был найден камень с контейнером внутри. Он сравнивал положение «острова», на котором был обнаружен камень. Если верить сетке координат, составленной Марусей, остров переместился на несколько километров юго-западнее, если выражаться земными понятиями, но здесь на Марене запад был с противоположной стороны, так как планета вращалась в другую сторону.

Для того, чтобы не путаться, друзья ввели новые термины, обозначающие стороны света. Если речь шла о востоке на Марене, нужно было сказать «лево», если о западе – «право». Юго-юго-запад в земном значении на Марене звучал как «юго-юго-лево».

Еще раз сравнив координаты нынешнего положения «островов», стало понятно, что в зоне поиска присутствуют течения, которые могли отнести аппарат на многие километры. Экипаж решил отталкиваться от положения плавающих «островов». Проанализировав траекторию их перемещения, и прошлое положение аппарата, друзья единодушно пришли к мнению, в каком районе нужно вести поиски. Визуальный осмотр ничего не дал. Тогда Марк решил задействовать активную антенну аппарата, облучив с помощью неё зону поиска. Последовал слабый ответный сигнал, означающий, что где-то на поверхности находится металлический предмет.

Времени оставалось всё меньше, катер выходил из зоны связи. Друзьям ничего не оставалось, как отдать команду дрону на самостоятельные действия. Согласно вновь составленному на скорую руку плану, аппарату нужно было найти металлический предмет и транспортировать его на ближайший «остров». Как только Фролов передал указания роботу, связь пропала.

Марк не стал терять времени впустую и снова занялся расшифровкой. На двадцать минут в рабочем помещении наступила тишина. Вдруг на экране появился значок, означающий, что связь восстановлена. Друзья тут же прильнули к своим мониторам. Экран передавал изображение с поверхности Марены, на котором был аппарат, лежавший на боку на чёрной поверхности плавающего «островка». Друзья поспешили запустить запись с камер дрона, чтобы посмотреть, что происходило во время отсутствия связи. Выяснилось, что аппарат успешно завис над металлическим предметом, найденным в процессе облучения поверхности, и, захватив предмет манипулятором, подвешенным на тросе, отбуксировал предмет до ближайшего «острова». Как только аппарат оказался в двадцати метрах от «островка», включив двигатели на полную мощность, он вытянул утопленный дрон на сухую площадку «острова».

– Я же говорил, всё нормально будет, а ты боялся! – весело сказал Марк, шлепнув товарища по плечу.

– Слушай, а аппарат сможет доставить другой аппарат на борт катера? – спросил Игорь.

– Это вряд ли. Топлива не хватит. Нужно понять, работает ли он вообще, что с ним случилось. Может, получится включить его.

Марк пододвинул к себе клавиатуру и начал активно бить по клавишам. Рабочий аппарат, подчиняясь его командам, приблизился к дрону, неуклюже лежавшему на боку. Марк хотел получше разглядеть «утопленника». При осмотре выяснилось, что на корпусе аппарата была вмятина с небольшой трещиной в центре.

– Нет, похоже, включить его не получится, – подвёл итог Марк, – Корпус поврежден.

– И поднять видимо тоже, – добавил Игорь.

– И поднять тоже… Нужно снять с него все, что нам может пригодиться: энергоблок, в первую очередь, антенну и наверно камеры… Где там мой стенд управления для манипуляторов?

С этими словами Марк начал заглядывать в ящики, находящиеся под столом, и наконец, достал большую коробку в которой находился искомый стенд. Выглядел стенд как металлическая рама в форме параллелепипеда, с двумя подвижными штативами внутри. На концах этих штативов были закреплены две перчатки из какой-то плотной чёрной ткани, покрытой жёсткой полимерной сеткой с небольшими металлическими деталями. Все элементы конструкции были плотно окружены пучками проводов.

Марк подсоединил штекер стенда к порту компьютера и засунул кисти рук в перчатки манипулятора. Он сделал несколько движений руками. Шарниры штативов, поддаваясь усилию, начали двигаться. На мониторе было видно как механические конечности аппарата, который в данный момент находился на поверхности планеты, в точности повторяли движения рук Марка, находившегося на катере, кружившего по орбите на высоте двухсот километров. Марку нравилось пользоваться этим органом управления, так как он позволял, хоть и довольно отдаленно, но всё-таки почувствовать температуру предмета, вибрации, и самое главное, сопротивление, которое встречала конечность робота при работе. Чтобы полностью погрузиться в работу, как он обычно любил делать, Марк надел очки, передававшие объёмное изображение с передних камер аппарата.

Теперь Марк мысленно находился на поверхности плавающего чёрного «острова». Перед ним на боку лежал спускаемый исследовательский аппарат, похожий на большую муху, с немного выдвинутыми стреловидными крыльями. На боку красовалась, небольшая вмятина с трещиной, из которой сочилась прозрачная жидкость. Недолго думая, Марк плазменной горелкой отрезал те части конечностей неисправного аппарата, на которых находились камеры, затем демонтировал антенну. Дистанционно управляя «руками» робота, Марк убавил пламя горелки и начал аккуратно разрезать обшивку дрона. Сначала он сделал надрез в верхней части аппарата, а когда дошел до нижней, то из разреза повалил густой пар или дым, который свёл видимость до нуля. К тому моменту, когда пар рассеялся, Марк понял в чём дело. Наклонив аппарат разрезом вниз, Марк позволил остаткам жидкости вытечь из корпуса аппарата, и аккуратно с перерывами продолжил начатое дело.

Разделавшись с обшивкой, Фролов не сразу приступил к демонтажу энергоблока. Для начала он внимательно осмотрел внутренности вскрытого аппарата, «глазами» управляемого им дрона. Закончив осмотр, он в течении десяти минут быстро разделался и с энергоблоком, затем отдал команду аппарату на самостоятельные действия, которые состояли в том, чтобы погрузить снятые детали в специальную сумку и доставить груз на орбиту.

– Ну вот и всё! – сказал весело Марк, – Судя по всему, отказ двигателей произошёл из-за переохлаждения, точнее из-за разгерметизации корпуса. Я так думаю, что когда ты завис над поверхностью океана ты случайно задел корпусом жидкость. Система поддержания внутреннего давления в аппарате просто напросто перемерзла, газовые трубки замёрзли, наружное давление смяло корпус, он треснул, и жидкость попала внутрь. Либо система работала, но весть объем газа, выпущенный из баллона во внутреннее пространство корпуса, из-за низкой температуры полностью конденсировался, и, опять же, наружное давление деформировало корпус аппарата.

– Кажется, у меня есть одна идея! – сказал Игорь, – Сделаем буй, напичканный датчиками, засунем внутрь энергоблок и передающую аппаратуру. Дрон аккуратно спустит его на «воду» и вернётся обратно, а буй будет зондировать океан и передавать сигнал сюда на катер. Возможно, получится добыть много полезной информации.

– Гениально. Вот и займись этим в свободное время!

Глава 9

«Рассмотреть территорию ЦПК получилось только на следующий день. Где располагался ЦПК, никто не знал. Это была гористая местность. Вокруг были одни хвойные леса. Здания и корпуса лагеря находились в ущельях гор и холмов. Горы были не очень высокими, но мне показалось, что они тянулись до самого горизонта во все стороны. В одном из таких ущелий находилась взлётно-посадочная полоса. Она была расположена в нескольких километрах от основной территории. Корпуса и площадки ЦПК соединялись дорогами и тоннелями, прорытыми в горах. Трудно сказать каких размеров центр. Думаю, что здесь много подземных помещений.

Проснулся я поздно, ближе к обеду. Я нашёл дежурного, который отправил меня в здание администрации за документами, после чего меня должны были определить в группу подготовки. Дежурный посоветовал мне для начала сходить в столовую, что я и сделал.

Я оделся и вышел на улицу. Воздух был морозный и свежий, пахло хвоей. Здесь было очень красиво. Если бы я не знал, что это ЦПК, я бы подумал, что меня привезли в санаторий или какой-нибудь гостиничный комплекс. Все здания были построены по принципу сборной конструкции, составленной из уже готовых блоков, которые сюда видимо были доставлены вертолётами. Наверно поэтому здесь не было срубленных деревьев. По крайней мере, пеньков я нигде не видел. Корпуса были разбросаны в хаотичном порядке по территории. Здания выглядели довольно симпатично. Они были покрыты пластиковыми панелями, имитировавшими фасады старинных домов и замков. Дёшево, но красиво.

Асфальтированная дорожка вела в густой лес. Ориентируясь по табличкам, через какое-то время я вышел на поляну, в центре которой находилось двухэтажное здание. Наружные панели здания имитировали русскую избу или терем, украшенный узорами. Все называли столовую просто «изба». Я зашёл внутрь. Интерьер был выполнен из натурального дерева и так же имитировал стиль русской избы 19 века.

Народу внутри было немного. Плотно покушав, я решил не терять времени и направился искать здание администрации. Оно выглядело как какой-то античный храм с белыми колоннами и прочими атрибутами. Внутренняя отделка соответствовала наружной. Я нашёл нужный кабинет. После того как я отдал документы, меня определили в корпус энергослужбы, где я буду жить. Это было небольшое двухэтажное здание обычного вида. Внутри находилось множество небольших комнат и две аудитории. Рядом с этим зданием на площадке находился небольшой спортивный комплекс с небольшим тренажерным залом, небольшим бассейном с сауной и душевыми.

Я зашёл внутрь корпуса энергослужбы. Меня направили в аудиторию, где находилось человек сорок. Нам сообщили, что в энергослужбе нас будет 6 команд по 32 человека каждая. Какие 3 команды полетят, а какие будут дублировать, станет известно в конце подготовки. Нас разделили на группы по 4 человека, которые назывались отделениями. Каждому отделению полагалась отдельная комната. 8 отделений составляли бригаду. 3 бригады основного состава и 3 бригады дублирующего состава составляли энергослужбу. Итого 192 человека, не считая высшего руководства.

Нас разместили в наших комнатах. Там было всё, что нужно для жизни: душевая, туалет, раковина, тумбочки шкафы, кресла, столик. Единственное что мне не понравилось – это то, что кровати были двухъярусными. У нас тут же забрали электронные гаджеты и выдали нам те, с которыми мы будем теперь работать до конца пребывания в ЦПК, а также в процессе выполнения миссии. Это были средства связи в металлическом корпусе и планшетный компьютер, представлявший собой чёрную гладкую доску. На ней не было ни отверстий, ни клавиш. Подключение к другим устройствам осуществлялось по беспроводной связи, зарядка была так же беспроводная. Этот компьютер здесь так и называли – «доска». Позже выдали спецодежду.

Связь с родственниками должна была проходить только в назначенное время. Запрещалось разглашать любую техническую и организационную информацию, касающуюся миссии. Вот такая эмблема стоит на всех наших устройствах и форме».

Игорь закончил читать текст вслух и обратился к товарищу, сидевшему рядом: «Дальше какая-то абра-кадабра идёт. Можешь посмотреть что это?

– Конечно, могу, – сказал Марк, занимавшийся как обычно файлами флеш-накопителя, – Это ссылка на файл. Давай попробуем открыть его…

После нескольких манипуляций с клавиатурой на экране появилась картинка эмблемы синего цвета, о которой говорилось в тексте. Она выглядела как равнобедренный треугольник, под которым находились два сплющенных прямоугольника той же ширины. От крайних углов и середины треугольника вниз тянулись три линии, пересекавшие прямоугольники и заканчивающиеся небольшими кружочками на концах.

– Какая-то некрасивая эмблема, – сказал Игорь, рассматривая картинку.

– Зато она довольно точно передаёт строение корабля. Треугольник – это корпус корабля, который имеет коническую форму, дальше жилой модуль и ворота, которые имеют форму кольца, а вот эти линии с кружочками – это, видимо, антенны, – ответил Марк, для которого эстетическая составляющая всегда была второстепенным фактором, – Я кстати ролик нашёл про миссию.

– Включай! – заинтересованно потребовал Игорь.

«– Расскажите поподробнее про состав миссии, – попросила молодая журналистка, направляя микрофон на уже немолодого специалиста центра подготовки миссии.

– Экипаж будет насчитывать около шестисот человек, который будет разделён на три бригады приблизительно по двести человек. Бригады должны будут работать вахтами по два месяца, кроме руководящего состава, который будет работать постоянно без перерывов после пробуждения.

– Но помимо разделения на бригады, экипаж будет разделён на службы?

– Безусловно. Другими словами каждая служба будет разделена на три бригады, которые будут работать, сменяя друг друга каждые два месяца.

– За какое время будет осуществлён монтаж ворот?

– Мы планируем, что экипаж справится за шесть месяцев. Сюда входит время на выход в нужную точку, подготовка корабля, монтаж ворот и проверка оборудования, а также сам запуск ворот. Но на всякий случай если что-то пойдёт не так, мы дадим ребятам фору ещё в два месяца, – сказал старик и немного улыбнулся.

– Расскажите о будущих покорителях дальнего космоса. Что это за люди?

– В основном, это молодые ребята и девушки возрастом от двадцати до тридцати лет. В управляющий состав входят, конечно же, люди постарше, с опытом так сказать. Руководство решило сделать ставку на молодых, так как: во-первых, они выносливее; во-вторых, они лучше адаптируются к новым условиям; в-третьих, старшим коллегам будет проще руководить таким коллективом, а отсутствие споров и конфликтов в такого рода миссии – это немаловажный фактор.

– Большое спасибо за интервью. Мы ещё не раз посетим ваш центр и надеемся на вашу помощь».

Игорю надоело читать текст самому, и он отдал команду Марусе, чтобы та запустила программу для чтения текста с теми же настройками, какие были установлены у него на компьютере. Ковалёв решил, что лучше потратить время с пользой и заняться проектированием буя, который он хотел спустить на поверхность океана.

«После распределения нам дали комнату, где мы и расположились, – прозвучал грубый мужской голос программы, воспроизводившей текст, который Игорь подобрал в прошлый раз, – Как я и писал ранее, каждому отделению, в которое входило 4 человека, давалась отдельная комната. Если нас всё-таки возьмут в миссию, то именно в таком составе мы и полетим. Итак, теперь нас четверо: это я, Волков Роман Денисович, Рохин Максим, Клюквин Анатолий и наш первый (так называли командира отделения) Конев Михаил. Чтобы не спорить по поводу того, кому достанется верхняя кровать, я сразу её и выбрал. Подо мной лежал Рохин, с противоположной стороны сверху – Клюквин, снизу – Конев.

Как я и писал, или не писал, уже не помню, мы тут две недели. Пока ничего интересного не происходит. Каждый день проходят занятия в аудитории, рассказывают про устройство техники, затем пишем небольшие тесты на проверку знаний. Иногда первых куда-то забирают, видимо, на какие-то отдельные занятия. Вечером можно сходить в тренажерный зал, искупаться в бассейне. Я в основном гуляю по территории, мне здешняя природа уж очень нравится. Вчера, например, видел белок. Завтра попробую покормить хлебом, или что там они едят. Думаю даже кормушку сделать. Интересно, а кто-нибудь делал кормушку для белок? Хотя можно сделать универсальную: и для птиц и для белок. Думаю, они сами распределят между собой, когда кто пользоваться ей будет».

– А ты там что, тоже кормушку проектируешь? – спросил Марк у Игоря.

– Отставить шуточки! Тут у меня настоящие высокотехнологичные разработки идут! Сейчас создадим компьютерную модель буя, затем распечатаем детали на 3-д принтере, а затем тебе придётся выйти в открытый космос и собрать буй из деталей. Я думаю из сплава меди распечатать две наружные и две внутренние полусферы, между ними – слой теплоизоляции. И нужно подумать об обогреве оборудования.

«Сегодня 27 ноября 2236 года. Хорошие новости: у нас теперь снова есть выходные, правда всего один раз в неделю, каждое воскресенье, но я и этим доволен, – продолжила чтение программа, как только друзья закончили обсуждение технических деталей, – Прошло около двух недель с момента последней записи. Теоретические занятия как обычно проходят каждый день по десять-двенадцать часов. Кроме теории у нас каждый день проводят занятия физкультурой, где обычно мы играем в командные игры после небольшой разминки. Я думаю, это делается больше не для поддержания хорошего физического состояния, а для развития внутри коллективных связей.

У нас уже было два выходных, включая этот. В прошлое воскресенье я делал кормушку для белок. Конев и Рохин пошли в спортзал, а Клюквин просидел весь день в комнате. Я тоже не стал сидеть в помещении и решил прогуляться по территории и заняться кормушкой. Мне здесь очень нравится. Здесь очень красиво. Сначала хотел сделать кормушку из упаковки из-под сока, но потом подумал, что она неестественно будет смотреться на фоне леса. В итоге сплёл из веток кустарника. Смотрится гармонично с природой, к тому же время пролетело быстрее за работой. Положил внутрь хлеба и подвесил не ветке. Теперь, надеюсь, белки с голода не умрут. Второй свой выходной я решил немного времени уделить дневнику, который я сейчас и заполняю.

Наверно уже можно немного рассказать о моих коллегах. Конев Михаил, старший отделения (первый), 31 год. Энергичный и общительный, но с нами разговаривает мало. Тип себе на уме. Его больше другие дела интересуют. Какие именно, мне пока не известно. Предпочитает общаться с Рохиным. Его часто куда-то вызывают. Больше половины времени на занятиях отсутствует. Говорят, что для первых есть отдельные занятия. Всегда ходит какой-то хмурый или просто общаться не хочет, поэтому делает вид, что не в настроении. Но это его дело, я в друзья не навязываюсь.

Рохин Максим. Странный тип. Мой ровесник, 24 года. Вроде, производит впечатление интеллигентного парня. Тоже довольно активен. Предпочитает общаться с Коневым. Иногда у меня что-то спрашивает, но беседы у нас не долгими получаются. Иногда общается с людьми из других отделений.

Клюквин Анатолий. 23 года. Пока никак не проявил себя. Постоянно молчит, предпочитает находиться в одиночестве. Ничего конкретного о нём написать пока не могу.

Ну что ещё… из 202 человек у нас есть около 30 девушек. Из них сформировали женские отделения. Занимаются они так же со всеми, но вход на территорию женской части корпуса парням строго запрещён. Хотя тут есть несколько пар, которые находятся в близких отношениях, но они могут свободно встречаться только в общих местах. Вот вроде и всё. Как только появится интересная информация, обязательно напишу об этом».

– Слушай, тут, похоже, ещё одна картинка, – сказал Игорь.

– Да, похоже. Давай посмотрим.

Марк посмотрел на текст, в котором была еще одна ссылка на картинку. Это была фотография, подписанная как «Ноябрь 2236. Наше отделение». На фотографии была изображена комната с двухъярусными кроватями по обеим сторонам, на которой были запечатлены четыре молодых человека стоявшие в обнимку. Молодые люди были одеты в одинаковые синие свободные костюмы из ткани, похожей на хлопок. На нагрудных карманах красовались цветные нашивки. На левой нашивке была уже знакомая эмблема миссии в белом кружке с надписью «Первопроходец», на правой нашивке овальной формы горизонтально был изображён зигзаг или молния, под которой была вышита надпись «Энергослужба». Такие же нашивки, но чуть меньшего размера и без надписей были пришиты к рукавам чуть ниже плеча. Так же под левым карманом на ткани была вышиты фамилия и имя обладателя костюма. Увеличив картинку, Игорь и Марк прочитали надписи, по которым стало понятно, кто изображён на фотографии.

Слева стоял худощавого телосложения молодой человек с тёмными волосами средней длинны ростом чуть выше среднего. Ничем не выделяющаяся причёска могла смотреться обыденно в любую эпоху. Из надписи на костюме стало понятно, что это был автор дневника Волков Роман. Рядом с ним стоял в меру упитанный парень чуть ниже ростом, коренастого телосложения, коротко стриженный со светло-рыжими волосами. Лицо было обильно покрыто веснушками. Из-за выдающихся вперед надбровных валиков казалось, что он смотрит исподлобья. На костюме красовалась надпись «Клюквин Анатолий». Далее следовал Рохин Максим. Парень был одного роста с Волковым. Тёмные волосы чуть длиннее, чем у Волкова были гладко зачёсаны на бок и немного поблёскивали, как будто уложенные лаком. Рохин стоял в расслабленной позе, немного подогнув одну ногу, и широко улыбался. Замыкал шеренгу Конев Михаил. Он был чуть выше, чем остальные ребята и шире в плечах. Лицо его не выражало никаких эмоций, но от него веяло какой-то агрессивностью. Над клапанами нагрудных карманов проходила белая полоса по груди и спине его куртки. Под нашивками рукавов белой светоотражающей краской была изображена цифра «1».