Читать книгу "Фиктивный жених"

Глава 3. ЗАГС

Ках ушел в ванную, а я еще долго лежала на диване, глядя в одну точку. Наваждение, навеянное сном, схлынуло, стоило подумать об Андрее и Кате, вспомнить свой вчерашний позор.

В уголках глаз снова защипало, но я не позволила себе расплакаться. Хватит. И так целую ночь проревела.

Сжав зубы до скрипа, зажмурившись до мерцающих точек, я переждала приступ жалости к себе. Чтобы обрести ясность, мне требовалась злость, и я знала, как ее получить.

Моя сумка так и лежала в кресле. Вытащив из нее мобильник, я открыла общий чат класса. Вчера фотки и видео сюда скидывали в режиме реального времени, и я без труда отыскала те самые. Меня ‒ растоптанную, униженную, со слезами на глазах – запечатлели сразу с нескольких ракурсов. Даже видео имелось, но его я смотрела без звука, чтобы Ках не услышал.

Наш класс всегда был самым дружным в школе. Так же дружно они умели закапывать того, на кого открывалась охота. Все одиннадцать лет мне как-то удавалось избегать роли жертвы. Я общалась со всеми одинаково нейтрально, но, видимо, недостаточно хорошо. За меня ведь вчера даже никто не вступился.

Смахнув видео в сторону для ответа, я напечатала: «Пожалуй, сохраню себе на память для поступления в театральный» – и, пока не передумала, сразу отправила.

Теперь следовало не реагировать на подколки, которые обязательно повалят. Они и появились, но я закрыла приложение раньше, чем прочла. Только на экране все равно высветилось едкое сообщение от Кати.

«Аленушка еще не утопилась?» – спрашивала она.

Мои одноклассники прозвали меня Аленушкой еще в шестом классе. Очень уж я походила в свои двенадцать на сказочную девочку. Катя знала, как меня бесило это прозвище, ведь тогда мы еще дружили.

Глубокий вдох, медленный выдох. Отвечать я не стала, как и расстраиваться. Напротив, улыбнулась и искренне. Была довольна собой, но этого казалось ничтожно мало. Следовало убедить Игната в том, что он должен, просто обязан мне помочь. А для этого требовалось источать уверенность.

Уверенность в том, что я собиралась провернуть не без его участия.

Пальцы дрожали, когда он вышел из ванной, но я усилием воли заставила себя расслабиться. Стоило нашим взглядам встретиться, как во рту стало сухо. Меня насквозь прошибал адреналин от осознания, что именно я написала в чат.

А если ничего не получится? А если Игнат меня пошлет?

Я бы так и сделала. У него не было ни единой причины помогать мне.

Уверенность дрогнула, и я не смогла озвучить свою просьбу. Как бы ни крутила в голове, она звучала требованием, криком о помощи. А потому, обменявшись с Кахом парой фраз, я скрылась, спряталась в ванной, а там долго умывалась холодной водой.

После целой ночи слез я представляла собой жалкое зрелище. Пригладив волосы, почистила зубы пальцем, воспользовавшись мятной пастой Игната. Лучше не стало, что снаружи, что внутри. В горле по-прежнему стоял ком, а в груди зияла пустота.

Разозлившись на себя, я снова умылась холодной водой и вышла. Не могла же сидеть в ванной до скончания веков. Спрятаться хотелось, но отомстить ‒ еще больше, а потому я замерла на пороге кухни.

Пока Игнат жарил яичницу, я им залюбовалась. Его уверенными движениями, его сильными руками. Про таких мои одноклассницы говорили: «Чистая провокация».

‒ Что ты задумала? ‒ спросил он, пронзая взглядом.

Как он так легко раскусил меня? Я не выдержала. Отвела глаза, села на стул и ответила правду, контролируя каждое слово.

Реакция на желание отомстить была ожидаемой. Как будто я сама не знала, что Андрей не стоил моих слез. Пришлось согласиться, но к еде я не притрагивалась. Сжимала пальцы под столом, и Игнат сдался.

‒ Выкладывай, ‒ позволил он и тяжко вздохнул.

В груди всколыхнулась радость. Не давая себе и шанса отступить, я вывалила все, что придумала. Эмоции бурлили. Еще пять минут назад план казался безумным. Но, проговорив его вслух, я поняла, что это может сработать.

Жалкими идиотами мои одноклассники запомнят Андрея и Катю, а не меня.

В какой-то миг мне показалось, что Игнат меня не слушал. Его взгляд казался пустым, неживым, словно он отсутствовал на этой кухне. Но стоило ему кивнуть, как тело наполнилось энергией. Торжество! Азарт бурлил под кожей вместе с кровью.

‒ Я рада, что ты согласен! ‒ воскликнула я, поднимаясь.

Усидеть на месте не получалось. Хотелось срочно куда-то бежать, что-то делать. Хотелось скорее покончить со всем этим и увидеть обомлевшие лица бывших одноклассников.

‒ Что? ‒ Ках неожиданно пошел на попятную: ‒ Нет, Мультяшка, даже не проси тебе подыграть.

‒ Но ты уже согласился! Только что! На этом самом месте! ‒ настойчиво напомнила я.

С этого крючка ему было не сорваться.

Заметив на его майке следы сухого молока, я приблизилась и вытерла их пальцем. Парень отстранился как-то резко, но я лишь пожала плечами. От него мне нужен был исключительно положительный ответ.

Он сопротивлялся еще какое-то время, но все же сдался под моим натиском. В этой битве ему было не победить.

‒ Через три дня у Вики день рождения, ‒ с энтузиазмом рассказывала я. ‒ Ты должен ее помнить, это наша двоюродная сестра. Мы же учились вместе. На празднике точно будут все наши. Мы с тобой придем туда как пара. А за эти три дня подготовимся.

‒ Как пара? ‒ переспросил Игнат и хмыкнул. ‒ Или как жених и невеста?

‒ Вот! Ты уже уловил суть! ‒ обрадовалась я. ‒ Но, как я уже говорила, до вечеринки нужно сделать очень многое. В первую очередь фотографии. У нас же должна быть какая-то история отношений.

Игнат хмыкнул и бросил на меня странный взгляд. Под ним закололо ладони.

Я закусила щеку изнутри.

‒ Не боишься потеряться во лжи? ‒ спросил он таким тоном, что у меня засосало под ложечкой.

‒ А много врать и не придется, ‒ ответила я наигранно воодушевленно. ‒ Это естественно, что мы могли влюбиться друг в друга, ведь мы знакомы с детства. Если спросят, скажем, что встречались тайно, потому что Егорка дебил. Ну, то есть не одобрял наши отношения.

Меня уже было не остановить. Пока уплетала завтрак, целиком продумала нашу легенду. Даже заметки в телефоне сделала: с чего начать, какие фотки нужны, где побывать в первую очередь. Ках слушал меня вполуха, но я не робела.

Главное, что он все-таки согласился.

‒ А теперь фото на память за завтраком, ‒ объявила я.

Подсев к нему вплотную, я обняла Игната за плечо, а на второе положила подбородок. Парень мгновенно напрягся, его тело словно окаменело, но смотрелись мы мило.

Сделав пару кадров, я отстранилась и улыбнулась. Ках хмурился, молча допивая свой кофе. Ему точно не нравилось участие в моей авантюре, а меня изнутри кусала вина. Я понимала, что принудила Игната, но отступить – значит погубить себя.

Гордость не позволит мне отсидеться в стороне. Я все равно пойду к Вике на день рождения, но либо буду отбиваться от нападок одноклассников одна, либо утру им нос так, что никто рот открыть не посмеет.

‒ Если у тебя нет срочных дел, то одеваемся, ‒ решила я и поднялась. ‒ Я пока переоденусь, а ты не забудь паспорт. И телефон! Нам еще госпошлину нужно оплатить.

‒ Поля, притормози. Какая госпошлина? ‒ смерил он меня недоверчивым взглядом.

От досады я прикусила нижнюю губу, а после старательно улыбнулась.

‒ Ну ты же не думал, что мы будем играть в детский сад? Все должно выглядеть по-настоящему, Игнат. Мы подадим заявление в ЗАГС и его тоже сфоткаем. Вдруг кто-то захочет убедиться в правдивости моих слов? У меня нет права на ошибку.

‒ А если они захотят убедиться, что мы действительно пара? Вручишь им свечку и пригласишь на ночь? ‒ спросил он с явным сарказмом.

‒ Не преувеличивай, ‒ отмахнулась я. ‒ Все, в ванную не заходить.

Это было странно ‒ собираться вместе в ЗАГС вот так. Обувались в прихожей, а я ненароком смотрела в зеркало. Мы и правда выглядели колоритно. Ках в черной рубашке с закатанными рукавами и темных брюках и я.

Выпускное платье нежного голубого цвета, голубые открытые босоножки. Я улыбнулась отражению, и Игнат это заметил, но ничего не сказал. Он вообще был мрачен и молчал всю дорогу до ЗАГСа.

Старалась не трогать его лишний раз, чтобы не сорвался. Пока ехали, сама оплатила госпошлину через онлайн-банк, но во дворец бракосочетаний мы должны были прийти вместе.

Машина остановилась на длинной парковке перед ЗАГСом.

‒ Ты готов? ‒ спросила я и накрыла его руку своей.

Но Игнат скинул мою ладонь и первым вышел из авто.

Это задело. Стало обидно, но чего я ждала? Я принудила Каха помогать мне, потребовала безумств, и это он еще не видел весь мой план. Иначе бы точно сдал меня на руки Егору.

Забрав сумку, я вышла из машины и поравнялась с парнем. Вина в очередной раз уколола сердце. Мне стало стыдно.

‒ Если ты не хочешь мне помогать... Если тебе сложно... ‒ начала было я под его пристальным взглядом.

Голос дрожал. Только бы не расплакаться. Приходилось держать глаза широко распахнутыми. Они зудели от непролитых слез.

Удивив, Игнат мягко скользнул ладонью по моей руке и переплел наши пальцы. Сжал крепко, но не больно. Мое сердце стучало у самого горла. Контраст в его поведении был таким, как если бы меня только что кипятком ошпарили.

‒ Извини, не выспался, ‒ прокомментировал он свою резкость и тут же ответил на мой немой вопрос: ‒ Будет странно, если мы зайдем сюда как чужие.

Стыд увеличился вдвойне. Это я разбудила его посреди ночи, а потом еще и заставила себя утешать. Чтобы дать понять, что не в обиде, я улыбнулась, но на самом деле ощущала смятение.

Тот факт, что мы держались за руки посреди людной улицы, будоражил. Само прикосновение кожа к коже вызывало необъяснимое томление в груди.

‒ Нам нужна ближайшая свободная дата, ‒ напомнила я неожиданно хрипло.

Чувствовала себя растерянной все то время, пока мы поднимались по широким каменным ступенькам, занимали очередь и сидели в коридоре. Игнат незаметно поглаживал мои пальцы, отчего меня то и дело охватывало волнение. На коже появлялись предательницы-мурашки. Кажется, он делал это неосознанно, потому что его взгляд блуждал по рекламным буклетам и лишь изредка останавливался на мне.

В такие моменты меня пронзало вспышками жара.

Так и хотелось спросить: «Почему ты мне помогаешь?» Но я боялась, что, не найдя ответа на этот вопрос, Ках просто передумает. Я бы на его месте ни за что не согласилась бы на подобную авантюру.

Когда подошла наша очередь, уверенность во мне снова дрогнула. Зато Игнат был серьезен и напорист. Именно он завел меня в кабинет и подал наши паспорта. Там мы узнали, что ближайшая свободная дата для торжественного бракосочетания через полтора месяца, а для простой регистрации через месяц.

Оба варианта нам не подходили. Все знали, что заявление подается минимум за месяц до даты свадьбы. У нас этот срок уже должен был истекать, чтобы мой план сработал как надо.

‒ Можем просто расписаться, ‒ предложил Игнат.

Бросив на него быстрый взгляд, я на миг посмотрела ему за спину. На стене висела памятка для беременных при подаче заявления, и меня осенило. Вот оно!

‒ Извините, но мы не можем ждать так долго. Я беременна, ‒ произнесла я стыдливо и выпятила живот.

Приспустив очки на нос, сотрудница ЗАГСа с любопытством взглянула на мой живот. Выпятить его еще сильнее не получалось, но на слово нам никто верить и не собирался. Для подачи заявления требовалась справка от гинеколога.

‒ Если принесете справку, расписать сможем прямо завтра, ‒ заявила женщина, пролистав записи в толстой белой книге. ‒ А если свадьбу хотите, свободно место на третье июля. Пока. Этим утром одна пара отказалась.

‒ Нам свадьбу! ‒ выпалила я, обрадовавшись. ‒ Никому это место не отдавайте. Мы за справкой и обратно!

Игнат незаметно сжал мою руку, но я лишь улыбнулась ему. Дата свадьбы через шесть дней меня полностью устраивала. Оставалось дело за малым: получить справку и подать заявление.

Следовало поторопиться. Сотрудница ЗАГСа не могла записать это место за нами, и я практически тащила Игната на улицу, а затем к машине. Подгоняла его, потому что времени оставалось все меньше.

Гинеколог, у которого я наблюдалась с тринадцати лет, принимала до двенадцати и только по будням. Я надеялась, что она не откажет. Хотелось покончить с этим вопросом сегодня. Но Ках, как назло, медлил и не заводил своего скакуна.

‒ Поля, ты беременна? ‒ спросил Игнат глухо.

Он выглядел растерянным и в то же время злым. Скулы заострились, а синие глаза источали гнев.

‒ Что? ‒ опешила я и возмутилась: ‒ Ты чего там себе надумал?

‒ Но ты сказала... ‒ возразил он, крепко сжимая руль.

‒ Конечно, сказала, ‒ хмыкнула я весело. ‒ Ты разве не понял? Так нам дадут ближайшую дату.

Кажется, Ках с облегчением выдохнул. Но все еще не улыбался и выглядел сердитым.

‒ Тогда как ты собираешься достать справку? ‒ не понял он.

‒ Оставь это дело мне, ‒ улыбнулась я загадочно и достала из сумки телефон.

Мобильник вибрировал от звонка. Это был Егор. Неужели вспомнил о существовании сестры?

‒ Ты где? ‒ спросил он, не здороваясь, стоило мне ответить.

‒ У одноклассницы. У которой ночевала. У нас второй день праздника, я же говорила, ‒ соврала я, точно зная, что он не уличит в обмане.

Егор вообще редко меня слушал и все чаще витал в облаках. Однажды на вопрос «Ты дурак?» он ответил «Да, конечно» и продолжил с кем-то переписываться. С кем-то из своих многочисленных пассий, которые частенько из-за него драли друг другу волосы.

‒ Могла бы и позвонить, ‒ выдохнул брат раздраженно.

Я усмехнулась. Будто он волновался.

Звонок резко оборвался. Вот так всегда: ни здравствуй, дорогая сестра, ни прощай.

Глава 4. Справка

– Почему ты соврала ему? – спросил Игнат глухо.

Он и сам не хотел, чтобы Егор узнал, у кого на самом деле ночевала Полина. Но мысль о вранье лучшему другу раздражала. Они дружили с раннего детства и никогда ничего друг от друга не скрывали.

Почти. В сексуальные фантазии о Мультяшке он Егора никогда не посвящал. Знал, что друг не оценит и на этом их дружба закончится.

– Меньше знает, крепче спит, – парировала Поля и закинула мобильник обратно в сумку. – Нам на Димитрова.

– Подожди.

Игнат крепче сжал руль, собираясь с мыслями. Новость о том, что Мультяшка, возможно, беременна от бросившего ее придурка, на какое-то время парализовала.

Он не думал, что Поля умеет врать. Тем более так правдоподобно. В висках назойливо застучало. Он поверил ее словам. Идиота, сделавшего с ней это, мгновенно захотелось разобрать на запчасти.

– Чего ждать? – искренне удивилась она. – Кабинет закроется через сорок минут, а там всегда очереди. Или... Не говори мне, что ты передумал.

– Не передумал. Но не понимаю, зачем так заморачиваться? – Ках покачал головой. – Пойдем попросим бланки, заполним их для росписи на ближайшую дату, сфотаем, а в фотошопе проставишь что хочешь.

Незаметно сжав пальцы в кулаки, Полина медленно закипала. Не от злости. От нахлынувшего отчаяния. Она всегда болезненно воспринимала, когда что-то шло вразрез с ее планами.

– Ты и правда не понимаешь, – вспыхнула она. – Все должно быть максимально реалистично. Чтобы не подкопаться.

– Никто не станет проверять.

– Это ты так думаешь!

Ее глаза увлажнились, а Игнат почувствовал себя мудаком. Никогда не умел утешать. Чужие слезы ставили его в ступор.

– А если у кого-то из моих одноклассников есть знакомые в ЗАГСе? А если там работает чья-то тетя? Чтобы люди поверили в твою ложь, она должна быть неотличима от правды. Маленькая ложь и большая правда – только так можно достичь успеха.

– Поля... – Игнат и сам не знал, что хотел сказать.

Она говорила раздраженно, отрывисто. Он видел страх в ее глазах, отчаянную мольбу о помощи. Смотрела на него в упор, а по щеке скользила одинокая слеза.

Сердце дрогнуло. В него будто вставили нож и провернули.

– Хорошо, но зачем нам свадьба? Хочешь правдоподобности – давай распишемся.

Ках не собирался это говорить. Запаниковав, сорвался в крайность, а осознав, что ляпнул, замер и сжал зубы. Он терялся от ее слез. Был готов сделать что угодно, лишь бы она не плакала.

Это бесило. Понимала ли Мультяшка, что может вертеть им как хочет? Только у нее была такая сила над ним. Как? Откуда она появилась?

Зубы скрипнули от злости, но лишь на миг. Полина неожиданно рассмеялась. Заливисто, сквозь слезы, и на душе потеплело.

– Спасибо, конечно, но мы ограничимся заявлением, – ответила она уже спокойнее и даже расслабилась. – А насчет росписи. Так обычно делают по залету, понимаешь? Не хочу, чтобы мои одноклассники думали, что я выхожу замуж из-за безысходности. Нет, все должно выглядеть так, будто мы давно готовимся к свадьбе. Будто я пожалела Андрея, когда он признался мне в своих чувствах, и ничего, кроме жалости, не испытывала.

– Признался в чувствах, – повторил Ках едва слышно и скривился.

На языке так и вертелся ненужный вопрос. «Ты его любишь?» – почти сорвалось с губ, но Полина его опередила:

– По легенде я собиралась бросить его на следующий день после выпускного. Чтобы не омрачать ему праздник. Представляю его рожу, когда он поймет, что все это время играл не он.

На ее губах появилась очередная усмешка. Предвкушающая, довольная. Она хотела отомстить, повернуть случившееся в свою пользу, и Игнат не смог отказать. Ему нравилось, когда Полина улыбалась.

Мультяшка с детства была чертенком. За маской отличницы и пай-девочки пряталось пламя, но ему всегда казалось, что видел его только он.

Провернув ключ, Ках тронулся с места. Клиника на Димитрова находилась в двух кварталах от ЗАГСа. Но едва они остановились на парковке, мобильник зазвонил у Игната. На экране высветилось имя Егора.

– Я догоню, – произнес он для Поли и ответил.

Девушка кивнула и первая вышла из машины.

– Ты где? Я тебе все утро звоню! – возмутился друг.

– Плохой день? – спросил Игнат с усмешкой.

– Плохая ночь. Эта Анфиса мне все нервы вытрепала. Спать вообще не давала, а у меня сегодня семь встреч, – пожаловался Егор и шумно выдохнул в трубку.

Ках улыбнулся. Анфису он знал пару месяцев, но именно такой она ему и казалась. Ненасытной рыбкой-прилипалой. Впрочем, со стороны это выглядело комично.

– Сочувствую, – ответил парень ничуть не искренне. – Ты пожаловаться звонишь или...

– Или, – оборвал его Егор. – Первого будет гонка на территории заброшенного аэродрома за городом. Наши кандидатуры в списке.

– Я не участвую, – возразил Игнат резко.

– Ты участвуешь, – убежденно заверил друг. – По-моему, ты подыскивал себе квартиру в Благе. Неужели на ее ремонт не понадобятся деньги?

Ках устало прикрыл веки. Квартиру он, конечно, подыскивал. Да и деньги лишними не бывали, но что-то заставляло парня повременить.

Он будто перерос гонки. Уже не получал столько адреналина, столько радости от победы. Он приходил туда только за деньгами, когда ставки были особенно крупными, и уезжал сразу после своего заезда.

Эти выигрыши уже пару раз помогали ему расширить бизнес.

– Хорошо, я вернусь до гонки. Встретимся уже там, – ответил Игнат, взглядом буравя крыльцо центрального входа в клинику.

– Вернешься? – удивился Егор.

– Я уехал в Благовещенск на три дня, так что не теряй. Все, брат, на связи.

Сбросив вызов, парень поморщился. Ненавидел врать, какой бы маленькой эта ложь ни была. Но на этот раз по-другому не получалось.

Выбравшись из авто, Игнат направился к главному входу. Внутри клиники ему пришлось поплутать. Регистратор в окошке предложила подождать невесту на первом этаже, но парень отказался. Натянув бахилы, записался в журнале учета и поднялся на четвертый этаж.

За белой тяжелой дверью обнаружилась приемная.

К нему устремились любопытные взгляды. Игнат растерялся. Среди девушек, сидящих на стульях, Полины не было.

– Молодой человек, вы этажом не ошиблись? – уточнила медсестра, сидевшая за столом во второй части помещения.

– Я с Полиной Веселкиной, – ответил он и прошел к свободному стулу.

Сказав, что Поля уже в кабинете, медсестра потеряла к нему всякий интерес. Но только она. Девушки всех возрастов продолжали украдкой рассматривать его. Он же остановил свой взгляд на блондинке напротив. Она держала на руках маленький сверток. Крошечный малыш агукал и возил руками под голубым одеяльцем.

В груди мгновенно потеплело, а на губах появилась искренняя улыбка. Представляя себя отцом в далеком будущем, он всегда почему-то видел девочку у себя на руках. Нежное воздушное создание, которое следовало любить и оберегать.

– Следующая, – произнесла врач, покидая свой кабинет.

За ней вышла счастливая Полина. Она держала в руках клочок бумаги, а заметив Игната, помахала им.

Ках невольно улыбнулся. Еще одна их маленькая победа. Еще одна маленькая ложь.

На первый этаж они спустились вместе. Оплатив прием, вышли на улицу, и только там парень осмелился спросить, как ей удалось убедить гинеколога.

– Все просто. Я сказала правду, – огорошила его Поля. – Точнее, ту часть, где мы с тобой хотим пожениться. Втайне и как можно скорее.

– И это сработало? – удивился Игнат.

– У меня большой кредит доверия. Я хожу к Наталье Егоровне с тринадцати лет. Кстати, если поторопимся, успеем в ЗАГС до обеденного перерыва.

С усмешкой кивнув, парень придержал для Полины дверцу и сам забрался в авто. Через пятнадцать минут они уже снова сидели в очереди во дворце бракосочетаний, а еще через десять заполняли заявления.

– Вы возьмете фамилию мужа? – уточнила сотрудница, попутно заполняя анкету на компьютере.

– Да, – ответил Игнат.

– Нет, – одновременно с ним произнесла Мультяшка.

Их взгляды на мгновение скрестились. Парень нахмурился. Сам понимал, что перегибал. Собственная реакция раздражала, но делал это неосознанно.

Он смотрел на Полю молча. Она, как всегда, упрямилась, словно они подавали заявление по-настоящему. Их безмолвный диалог прервала сотрудница ЗАГСа:

– Так да или нет? – уточнила она с тяжким вздохом.

– Да, – заявил Ках твердо, взглядом давая Полине понять, что эта тема не обсуждается.

Пусть они не собирались жениться, отступать от своего ответа он был не намерен.

Мультяшка улыбнулась и шутливо подняла ладони вверх, будто сдавалась, а после продолжила заполнять бланк. Уже второй по счету. Первый она испортила чернилами, которые вытекли из ручки.

Их торжественная регистрация была назначена на третье июля. В десять утра она могла бы стать его женой, и эта мысль не отпускала, даже когда они вернулись в машину.

До сегодняшнего дня Игнат считал себя рациональным.