Читать книгу "Фиктивный жених"

Дора Коуст (Любовь Огненная)
Фиктивный жених

Глава 1. Ночь горьких слез

Все девчонки влюбляются в лучших друзей старших братьев, и… Это был не мой случай. Мои детские симпатии к Игнату растворились под тяжестью времени. Но именно к нему я пришла, когда мне стало плохо.

Невыносимо больно.

Сидела в подъезде на лестнице прямо под дверью его квартиры и слушала оглушающую тишину ночи. Соленые слезы все скользили и скользили по щекам. Без остановки. Все пальцы оказались в пятнах от водостойкой туши, а мне было все равно.

В груди разрасталась бездонная черная дыра. Сейчас я уже могла дышать, но всего час назад казалось, что кислород мне перекрыли. Легкие горели, а я все никак не могла сделать вдох. Просто не могла.

Я влюбилась в него в седьмом классе. Не в Игната, нет. Лучший друг моего брата занял мое сердце чуть раньше, лет так на пять, но всегда оставался лишь мечтой, чем-то недосягаемым. Я не помнила ни одной нашей встречи, чтобы он смотрел на меня как-то иначе, нежели на младшую сестру. Будто не замечал, что я давно стала взрослой. Это обижало, но не более.

Моим же наваждением стал новенький Андрей. Крутой парень, который перевелся к нам из другой школы и с первого дня покорил все девчачьи сердца, что в нашем классе, что в параллельном.

Как же это было наивно. Засыпая в обнимку с подушкой, я мечтала о первом поцелуе с ним. Мы с Катькой часами обсуждали его по мобильнику: в какой одежде пришел, как улыбнулся, что сказал. Одни и те же вечера и одни и те же разговоры почти два года. Несмотря ни на что я до сих пор вспоминала это время с улыбкой.

А потом в девятом классе мы с Катькой разругались. Она разбила мой новый телефон, подаренный родителями в то же утро, и сделала это специально. Даже не отпиралась. Лишь сказала, что мне слишком легко все достается. Да, в отличие от нее мне повезло с родителями, но в чем была моя вина?

Затем было первое лето, которое мы с Катей провели порознь. Углубившись в учебу и подработку, я практически не встречалась с одноклассниками и нашими общими друзьями. Если бы встречалась, если бы только узнала заранее…

На линейку первого сентября Катя и Андрей пришли вместе. Для меня их отношения стали ударом. Оказалось, что они провстречались практически все лето. Сославшись на плохое самочувствие, я отпросилась у классной домой, но не могла отсиживаться взаперти вечно.

Через три дня пришлось вернуться в школу, но я горевала неделями. Выла в подушку, когда никого не было, ходила с вечно опухшим от слез лицом. Не могла их видеть, не выносила их счастливого вида. Даже скатилась до четверок, что для меня ‒ круглой отличницы, было неприемлемо. Но время лечит. Я смирилась с их отношениями.

Все изменилось месяц назад. Андрей подкараулил меня после первого экзамена и будто невзначай проводил до дома ‒ ему оказалось по пути. В тот день я узнала от него, что они с Катей расстались. Даже утешала его, идиотка. Во мне не нашлось ни капли злорадства. Я искренне переживала.

Но уже стоя под козырьком подъезда, Андрей огорошил меня другой новостью. Взяв меня за руку, он признался, что все эти годы ему нравилась я. Но подступиться ко мне у него не хватало смелости, потому что я была...

Другой. Высшая лига, золотая девочка. Я даже не подозревала, что выглядела так в его глазах. Меня это тронуло, обескуражило. В конце концов я просто растерялась. Но каждый новый день теперь казался мне лучше, солнечнее, теплее и счастливее предыдущего. Каждый день, в котором был Андрей, и неважно, в переписке или рядом со мной, держа меня за руку.

Идиотка. Я рассказывала ему о своих мечтах и планировала наше общее будущее.

Красивая история любви длиной в месяц закончилась сегодня. Андрей бросил меня прямо посреди клуба, где мы отмечали выпускной, бросил на глазах у всего нашего класса и параллели. Если бы он просто предложил расстаться, мне бы было не так больно. Но он публично унизил меня, объявив всем, что это был развод.

Наши отношения были шуткой, приколом, разводкой. Он просто развлекался, а я поверила. Наивная дура.

Громче всех смеялась Катька. Потому что все это время они не расставались. Они самоутверждались за мой счет и прямо на выпускном демонстрировали всем любопытным наши переписки, на которые, как оказалось, отвечали вместе.

После такого унижения я не могла и дальше оставаться в клубе. Меня накрыла такая паника, что я едва ли соображала, что делала. Запершись в кабинке туалета, просто сидела ‒ долго, безмолвно. А потом появились девчонки: Рита, Ксеня и Ульяна. Они помогли мне сбежать из клуба незамеченной через пожарный выход. Мы не были хорошими подругами. После Катьки я вообще больше ни с кем не сближалась. Но они были единственными, кто не смеялся надо мной вместе со всеми.

Мне следовало бы пойти домой, но туда не хотелось. Родители уже пару недель как улетели в отпуск и возвращались только через четыре дня. Все это время я жила с братом, а он...

Он бы не понял меня, моего трусливого побега, и пошел бы разбираться с моим обидчиком. Причем разбираться кулаками. Егор часто решал проблемы обыкновенным мордобоем.

Драка – последнее, что мне сейчас требовалось. Душа рвалась в клочья, щеки горели от стыда, а тело казалось свинцовым, неподъемным. Хотелось спрятаться ото всех, сбежать куда глаза глядят, но мне даже позвонить было некому, не то что идти к кому-то.

Ноги сами принесли меня к дому Игната. После его переезда я заходила к нему всего раз, чтобы занести папины инструменты, а потому знала номер квартиры. Но поднялась не сразу. Некоторое время сидела на скамейке у подъезда, прежде чем из него вышел чуть пошатывающийся парень и, собственно, открыл мне дверь.

По площадке летал мотылек. Он стукался о лампу, желая достичь света, не зная, что этот свет его сожжет.

Я поднялась на некрепких ногах. Дрожь расходилась под кожей. Пыталась успокоиться, взять себя в руки, но слезы все равно катились по щекам.

Сделав глубокий прерывистый вдох, я гулко выдохнула и все же надавила на звонок. Прошла целая вечность, прежде чем Игнат мне открыл.

– Мультяшка? – спросил он удивленно, щурясь от неровного света лампочки.

Квартира за его спиной была погружена во мрак. В такое время нормальные люди уже спали.

– Ты что? Что-то случилось? – Испугавшись, он шагнул ко мне босиком.

Взяв за плечи, встряхнул, заставив посмотреть на себя. Сил остановить его не нашлось.

Взглянув в его синие глаза, я шепотом призналась:

– Игнат, мне так плохо.

Одной этой фразы хватило, чтобы Ках завел меня к себе и включил свет в прихожей. Пальцы не слушались, а потому он сам склонился и расправился с застежками на моих босоножках.

Глядя на него сверху вниз, я держалась за стену и ловила себя на подглядывании. Откровенно рассматривала черноволосого парня. В последний раз мы виделись около года назад, когда обменялись ничего не значащими приветствиями.

Не верила, что тот худой мальчишка из моих воспоминаний стал таким. Другим и неуловимо чужим, незнакомым. Я будто прозрела в единый миг. Под черной майкой перекатывались четко очерченные мышцы. Вязь татуировок на обеих руках притягивала взгляд.

Игнат выглядел настоящим бруталом. Я знала, что он гонял на мотоцикле, часто участвовал в гонках, занимался ремонтом мотиков. Сколько же крови они с Егором попили нашим родителям своими увлечениями.

Ках явно не вылезал из тренажерки. Но сколько же осторожной нежности было в его сильных руках. Сколько заботы и беспокойства в серо-синих глазах. На свету они всегда казались мне именно такими.

Когда он посмотрел на меня, когда выпрямился, у меня мурашки побежали по рукам. Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться. Так пронзительно.

– Можно, я останусь на ночь у тебя? – попросила я, запинаясь.

– Тебя обидели? Кто это сделал, Поль?

Его голос стал холодным, пробирающим. В нем слышалась едва сдерживаемая ярость.

Опустив глаза, я покачала головой. Не хотела рассказывать. Не хотела еще раз переживать это унижение. Все равно ничего уже было не исправить.

– Можно я просто лягу спать?

– Если тебя изн...

Я махнула рукой так резко, что сама испугалась. Хотела остановить Игната жестом, но не рассчитала.

Коварное шампанское, всего один бокал.

Мои пальцы впечатались в его губы. Одним движением он круто перехватил мою руку за запястье, и я вздрогнула. Сердце заколотилось сильнее. В это мгновение я пожалела, что пришла к нему.

– Меня никто не трогал. В этом плане, – испуганно выдохнула я, глядя на парня во все глаза. – Никто не бил и не нападал.

Я замолчала и опустила взгляд. Так мы и стояли какое-то время. Я рассматривала его майку, часть которой пряталась под резинкой домашних черных штанов.

В прихожей Игнат стоял босиком. Он все еще сжимал мое запястье.

Я уже хотела уйти, когда Ках наконец отмер.

– Постелю тебе в гостиной. Иди умойся пока, ‒ почти приказал он.

Я закивала слишком отчаянно, испытав невероятное облегчение. И от того, что мне можно остаться, и от того, что наконец можно сбежать из-под пристального взгляда Игната.

Сделав шумный вдох, я шагнула в уборную. Да там и застряла. Проклятые слезы никак не заканчивались!

Из ванной парень вывел меня сам. Сам заставил подняться с края ванны, сам промокнул мое лицо полотенцем и посадил на расстеленный диван в гостиной. Контролировать истерику не получалось.

Пока пила воду из стакана, расплескала на себя половину. Пришлось попросить футболку. Игнат учтиво вышел на кухню, дав мне время переодеться и спрятаться под клетчатым пледом. Вместе с футболкой мне вручили шорты на завязках. Так долго я не переодевалась ни разу в жизни.

– Утро вечера мудренее. Поспи, Мультяшка, – мягко предложил Ках, больше ни о чем не спрашивая, и выключил свет.

Я снова кивнула и даже не всхлипнула. Дождалась, пока он выйдет.

Слезы никак не останавливались. Они душили меня, рвались наружу криком, как бы я ни пыталась заглушить их подушкой. Катя знала, как сделать мне больно. Она ударила точно в цель, а Андрей ей подыграл.

Так нелепо. Ощутив себя в безопасности, я совсем расклеилась.

Вероятно, не выдержав моих подвываний, Игнат вернулся в гостиную.

– Ну чего ты, Мультяшка? Ну хочешь, я ему табло пойду подправлю? – успокаивал он, сев рядом.

Взглянув на него, я покачала головой.

– Лучше посиди со мной, ладно? – попросила я, набравшись храбрости.

Игнат явно не ожидал такой просьбы. Даже растерялся на миг, но все же выполнил ее.

Так мы и сидели вместе. Перебравшись ближе к нему, я лежала головой у него на коленях, а он гладил меня по волосам до тех пор, пока я не забылась тяжелым сном.

Рядом с Игнатом оказалось тепло и спокойно.

Неудивительно, что именно он мне и приснился. В моем сне мы с Игнатом были вместе. Под звездным небом он целовал меня страстно, дико, до дрожи.

В моем сне я собиралась выйти за него замуж.

Ощутив на своем лице внимательный взгляд, я окончательно проснулась и открыла глаза. Ках лежал рядом на диване и откровенно рассматривал меня, подперев голову рукой.

– Как ты? – спросил он тихо.

В уголке его губ появился намек на улыбку. В серо-синих глазах отражалось летнее солнце.

– Спасибо, что приютил. Уже лучше, – произнесла я, тоже переворачиваясь на бок.

В душе все еще теплились отголоски моих собственных чувств, навеянных сновидением. Вдруг нестерпимо захотелось, чтобы Игнат обнял меня. Чтобы прижал к себе, спрятал от всего мира, а после поцеловал так же страстно, как это было во сне.

Дыхание перехватило. Хотелось продлить ту негу, в которой я томилась, но не решилась бы. Вместо воплощения собственной фантазии рассматривала парня столь же откровенно.

Зрение вчера не подвело. Он был невероятно хорош собой. Все мои бывшие одноклассницы отдали бы свои карманные и мобильники, лишь бы иметь возможность познакомиться с таким, как он.

Если бы я начала встречаться с кем-то вроде Игната, они бы просто с ума сошли. Они бы быстро забыли о моем позоре.

И да, этим летом наши пути навсегда расходились. Но я не хотела остаться в их воспоминаниях девушкой, которую публично унизили.

В голове шаг за шагом рождался идеальный план. Он приходил вспышками, фрагментами. Дыра в груди все еще зияла, но я, кажется, знала, как наложить на нее швы.

– Мультяшка, что-то мне не нравится твой взгляд, – настороженно заметил Ках и будто даже отодвинулся от меня.

Но я никак не отреагировала. Боялась упустить детали, а потому цеплялась за них. Они вспыхивали в голове яркими лампами, словно огни новогодней гирлянды.

Широкая улыбка коснулась моих губ. Я собиралась переиграть Андрея и Катю. Собиралась спасти свою репутацию и доказать всем, что я не та, кого можно растоптать.

Прав был Ках: «Утро вечера мудренее». Чтобы все исправить и перевернуть в свою сторону, у меня был только один вариант.

Теперь мне требовался фиктивный жених.

Глава 2. Утро озарения

‒ Тебе чай или кофе? Сахар класть? ‒спросил Игнат, покидая ванную.

Теперь была очередь Полины освежиться и привести себя в порядок, и он надеялся, что сестра Егора там задержится.

Ему совсем не понравился ее остекленевший взгляд. Рассматривая его слишком пристально, будто прицениваясь, она не проронила ни звука. Даже когда он поднялся с дивана, продолжала смотреть туда, где он лежал.

Игната такое ее поведение не только напрягло, но и насторожило. Как бы чего не придумала.

‒ Кофеин вреден для сердца, ‒ произнесла Полина, едва они встретились взглядами.

Когда он появился в гостиной, она сидела на диване с прямой спиной. Голубые глаза наконец обрели ясность. Растрепанные со сна светлые волосы рассыпались по плечам. На щеках появился румянец, а на нежных губах играла мягкая улыбка.

Игнат был уверен, что ее губы нежные.

Качнув головой, он сжал переносицу и отвел взгляд. Поля поднялась и прошла мимо в ванную. Следовало что-то ответить, пока она не скрылась за дверью.

‒ А вода вредна для мозга. Если много выпить, можно получить отек, ‒ процитировал Ках недавнюю новость, вычитанную в паблике. ‒ Так кофе или чай?

‒ На твое усмотрение, ‒ хмыкнула девчонка и все-таки спряталась в ванной.

Этим утром она выглядела лучше, чем вчера. Обнаружив ее на пороге квартиры ночью, Игнат не поверил своим глазам. Кроме Егора, ее старшего брата, их ничего не связывало. Они и виделись-то последний раз около года назад. Он зашел поздравить ее с восемнадцатилетием да так и замер с букетом цветов в руках.

Когда Мультяшка взглянула на него, взмахнула своими длиннющими ресницами, в нем что-то сломалось. Он не узнал в ней вчерашнюю девчонку, которую вместе с Егором дергал за косы, чтобы позлить.

Разница между ними составляла почти четыре года. Игнат был старше.

Его взгляду предстала будто совсем другая Полина. Незнакомая, привлекательная, чертовски женственная. Из-под короткого голубого платья выглядывали длинные стройные ноги. Она стояла на шпильках, улыбалась, даже помахала ему приветственно, а он будто врос ногами в пол.

Округлая грудь едва заметно вздымалась под тонким корсетом, но он пропал не в декольте.Его неожиданно затянули широко распахнутые глаза. Она походила на диснеевскую принцессу. На чертовски сексуальную принцессу.

Игнат даже не помнил, под каким предлогом сбежал с ее дня рождения. Сидел за столом в кафе и не мог отвести от нее взгляд. Егор, конечно, заметил внимание друга и напомнил, что его сестра неприкосновенна.

Так и было. Всегда. Они зарубились на этот счет еще в детстве.

Поставив вторую кружку в кофемашину, Игнат недобро усмехнулся. Раньше он часто заходил к Егору домой, забегал на обед или ужин, да и просто поздороваться, когда им нужно было ехать по делам.

После дня рождения Поли все изменилось. Она стала его наваждением. Его кошмаром во сне и наяву. Его чертовым триггером.

Стоило ему увидеть ее на улице, как он сворачивал в другую сторону. Если знал, что она дома, не поднимался в квартиру. Его попытка быть нормальным почти увенчалась успехом. Сейчас она снилась ему очень редко, но то, что он с ней вытворял...

Он ждал этих снов, чтобы накинуться на нее. Игнат считал себя проклятым мазохистом.

Он был болен. Лекарства от этой болезни не существовало.

Целую ночь рядом с ней он сходил с ума. Не спал ни минуты. Его раздирало желание поквитаться с ее обидчиком. Хотя бы за то, что ему ‒ Игнату – пришлось успокаивать девчонку и вытирать ее горькие слезы.

Проницательности Каху было не занимать. Он понимал, что дело в парне, в первой любви, что растаяла вместе с лужами. И как объяснить ей, что все будет хорошо? Как рассказать, что все забудется, когда рядом с ней появится тот самый мужчина?

А сколько еще будет тех, кто станет мимо проходящими?

На этой мысли Игнат и споткнулся. Смотрел на спящую девушку и понимал, что злится. Беспочвенно, не имея на это прав, но злится на тех, кто еще только будет рядом с ней. Даже зная, что сам много раз был парнем на ночь.

Очень много раз.

Правда, всегда был честен. Не обещал много, не ввязывался в отношения. Дольше нескольких месяцев продержалась только Марина, и то потому, что не надоедала ему. Не звонила, не писала, а приезжала тогда, когда ему это было нужно.

Легко быть мерзавцем, когда знаешь себя. Не приходится дарить розовые очки, чтобы впоследствии их разбить, как это наверняка стало с Полиной.

Впрочем, Мультяшка всегда была иной. Она заметно отличалась от тех девушек, с которыми Игнат проводил ночи. Нежная, светлая, открытая, солнечная. Когда она входила в комнату, даже темнота расступалась. К ней всегда тянулись.

Слишком правильная, слишком серьезная, неприступная. Таких сразу брали замуж, чтобы сеять доброе и вечное. Такие в грязь вроде него никогда не вляпывались.

Игнат не спал этой ночью. Потому что боялся спутать сон с реальностью. Она бы точно испугалась, если бы он вдруг накинулся на нее.

Его отрезвляли только ее слезы. Он был мерзавцем, но не мудаком.

Соорудив бутерброды, Ках поставил тарелку на стол и смахнул крошки в мусорное ведро. Следом пожарил яйца. Когда обернулся, Полина уже стояла на пороге кухни. Прислонившись плечом к дверному косяку, она наблюдала за ним, но будто стеснялась войти.

Игнату снова не понравился ее взгляд. На этот раз он был излишне воодушевленным. Так не выглядят после великого горя под названием «разбитое сердце».

‒ Что ты задумала? ‒ спросил он прямо, переставляя обе кружки с дымящимся кофе на стол.

‒ Я хочу ему отомстить, ‒ спокойно ответила Поля, все же прошла и села на стул.

В тот же миг Игнат забрал свою кружку и отошел от стола. Слишком близко. Слишком опасно.

Все-таки он оказался прав. Дело было в парне.

‒ Брось, он не стоит твоих нервов, ‒ отмахнулся он, опираясь поясницей о подоконник на кухне.

‒ Ты прав, не стоит, ‒ покладисто согласилась Полина.

Ках насторожился. В этой фразе так и читалось непроизнесенное «но». Он по глазам видел, она себя едва сдерживала. Вроде и казалась расслабленной, улыбчивой. Но сидела прямо, будто палку проглотила.

‒ Выкладывай, ‒ сдался парень и сделал глоток.

Обжигающий черный кофе прокатился по глотке и согрел желудок. Горечь осела на языке.

Полина молниеносно повернулась к нему лицом. В ее глазах горело торжество.

‒ Я все придумала! Ты станешь моим женихом! ‒ безапелляционно заявила она и с азартом добавила: ‒ Фиктивным!

Игнат так и не сделал очередной глоток. Сначала замер, фокусируя взгляд, а затем отставил кружку от греха подальше, чтобы не облиться.

Пальцы напряженно сжали подоконник. Его взгляд был прикован к серой футболке. Его футболке. Ночью он этого не замечал, но сейчас видел четко:Полина была без белья. Она не надела лиф под выпускное платье.

Что она там бормотала? Что-то про фиктивного жениха.

Да если бы она только знала, как ему хотелось впиться в ее губы. Разложить прямо сейчас прямо на этом столе, разорвать тонкую футболку и прикусить зубами затвердевший сосок.

Из наваждения его вывел треск подоконника. Игнат с шумом выдохнул и на мгновение зажмурился, прогоняя наваждение. Сестра лучшего друга неприкосновенна. Так всегда было и будет.

В подтверждение, чтобы убедить самого себя, Игнат кивнул своим мыслям, словно этих принципов в его голове было недостаточно.

‒ Я рада, что ты согласен! ‒возликовала Поля и поднялась со стула.

‒ Что? ‒ Ках нахмурился и раздраженно замотал головой. ‒ Нет, Мультяшка, даже не проси тебе подыграть.

‒ Но ты уже согласился! Только что! На этом самом месте! ‒ напомнила она.

Приблизившись к Игнату, Поля пальцем обвела кромку майки на его груди, почти касаясь кожи. Что она делала?

Парень максимально отстранился, упираясь затылком в стекло позади себя.

‒ Итак, сегодня мы идем выбирать мне свадебное платье, ‒ деловито решила Полина.

Все мысли Игната тут же вернулись к обеденному столу. Он даже Господа вспомнил ненароком, потребовав у него терпения. На сопротивление ей оставалось все меньше сил. Потому что он сопротивлялся и себе.

‒ Поля, нет, ‒ отчеканил он жестко, делая шаг в сторону.

‒ Да, Игнат. Да, ‒ выдохнула она мягко, вставая на его место.

Под домашними штанами появилась тяжесть. Он вдруг понял: чтобы еще раз услышать это короткое «Да», он был готов на что угодно. Его имя, сорвавшееся с ее губ так естественно, вызвало прилив крови, но почему-то не к голове.

Да она же вила из него веревки!

Схватить за талию и накрыть ее рот своим. Забраться ладонями под футболку и усадить на подоконник.

‒ Ках, ты меня слышишь? ‒ окликнула его Полина по фамилии, и парень моргнул. ‒ Мы сделаем вид, будто вот-вот собираемся пожениться. Это будет означать, что мы встречались давно. Это все изменит, понимаешь?

‒ Допустим, ‒ ответил Игнат, возвращаясь к столу.

Под ним легче было спрятать ноги и... все остальное.

Подальше от нее. Еще дальше. Стул предательски скрипнул.

Но Поля снова села рядом с ним и даже подвинулась ближе.

‒ Это будет означать, что, когда я встречалась с Андреем, у меня уже был ты. Что это я с ним развлекалась, а не он со мной, понимаешь?

Полина счастливо рассмеялась, а Игнат взялся за вилку. Пытался сосредоточиться на еде, чтобы унять так некстати вспыхнувшее желание, но яичница в глотку не лезла.

Плохая идея. Очень плохая идея. Значит, имя этого ублюдка Андрей.

‒ За эти дни нам надо успеть сделать так много! Ты же сможешь взять на работе выходные?

Ках кивнул. Просто кивнул, потому что ни на что другое был не способен. Даже думать не мог.

‒ Через три дня у Вики день рождения, ‒ не унимаясь, щебетала Полина. ‒ Ты должен ее помнить, это наша двоюродная сестра. Мы же учились вместе. На празднике точно будут все наши. Мы с тобой придем туда как пара. А за эти три дня подготовимся.

‒ Как пара? ‒ повторил Игнат и хмыкнул. ‒ Или как жених и невеста?

С этой голубоглазой Мультяшкой бок о бок ему предстояло провести три дня. Он уже предвкушал три худших дня в его жизни.

Как продержится, Ках не знал. Идея Полины была безумной. Но категорично отказываться он не торопился. Потому что медленно сдавался. Не ей, себе. И себе же напоминал о четких границах, которые следовало сдержать.

«Она ведь все равно придумает что-нибудь еще», – мысленно убеждал он себя. Так Мультяшка хотя бы будет под его присмотром.

Шальная мысль будоражила кровь. Эти дни она будет принадлежать только ему.