Текст книги "Рабы Microsoft"
![](/books_files/covers/thumbs_240/raby-microsoft-160336.jpg)
Автор книги: Дуглас Коупленд
Жанр: Контркультура, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Понедельник
Сегодня у нас вечер сериала «Мелроуз-Плейс». В режиме «зарядка для мозгов» (включается по двойному щелчку мышью). Мы уже давно подсели на эту игру и притворяемся, что наш дом – Мелроуз-Плейс.
Эйб заметил:
– Интересно, что было бы, если бы мы все начали хаотически терять линейность, как герои сериала? Если бы наши личности отделились от причинно-следственных связей?
– Сошли бы с ума по очереди, – отозвался Баг.
Сьюзен, которая в это время выписывала на своих проксимальных фалангах «D-U-R-A-N/D-U-R-A-N», вставила:
– Баг, ты и так псих! Не получится.
Сьюзен зачитала несколько фраз из «Учебника дорожного строительства».
– «Дорожные сигналы, установленные неправильно или без необходимости могут привести к следующим осложнениям:
– транспортные заторы;
– неподчинение водителей указаниям сигнала;
– использование водителями менее адекватных маршрутов с целью уклонения от сигнала;
– учащение несчастных случаев», – Сьюзен умолкла, глядя на огонь, потом добавила: – Интересно, автор еще жив? И есть ли у него жена?
* * *
Я позвонил маме. Оказалось, что дела у них лучше. Мама записалась на плавание в местный бассейн. Самую главную новость я узнал, когда папа взял вторую трубку:
– Я нашел работу!
– Молодец! Я же говорил, что-то найдется! И что конкретно ты будешь делать?
– А… Ну, много чего. Майкл – чрезвычайно умный молодой человек. Необычный. Но умный.
– Майкл предложил тебе работу?
– Именно так.
– В «Майкрософте»?
– Нет, у него новая фирма.
– Да?! И чем эта фирма будет заниматься? (*Шок*)
– Он занял одну из свободных комнат, представляешь?
О боже…
– Представляю… Так что за фирма?
– Мама хочет с тобой поговорить…
Мама долго расписывала, как плата за комнату и заработок отца облегчили им жизнь. Что отец делает, мне так никто и не объяснил. Равно как и то, что у Майкла за фирма.
Мы придумали новое название программам-«пустышкам»[38]38
«Пустышка» (vaporware) – программа, которая шумно анонсировалась, но не вышла или разочаровала потребителей.
[Закрыть] – «морские обезьяны»[39]39
«Морские обезьяны» (Sea Monkeys) – название, под которым в Америке в семидесятые-восьмидесятые годы продавались аквариумные рачки-артемии. Многие дети разводили их дома.
[Закрыть]. Например: «ScriptX – просто морская обезьяна!»
Сьюзен вздохнула:
– Помните, когда мы были маленькими, родители говорили: глянь, там целая семья морских обезьян, у папы семейства на голове настоящая корона… А подбежишь смотреть – обычные креветки…
Почитал книгу про вирусы. Опять сходил в дисконтный магазин «Боинга». Принесли новые журналы.
Мы с Карлой лежали на кровати у меня в комнате, задрав ноги. Обнаружилось – какой стыд! – что у нас обоих ноги совсем белые. То есть мы все лето проишачили, чтобы сдать работу в срок.
Карла опять заговорила по-стартрековски (ее лучшая черточка):
– Я сомневаюсь, что человеческий организм хранит информацию только в головном мозге. Там слишком мало слотов для хранения и интерконнекта. Если не в мозгу, то где же? Память можно рассматривать по-другому. Весь наш организм – это периферийное запоминающее устройство.
Вот почему (*о счастье!*) она освоила шиацу.
– Дэн, сам знаешь, у тебя в мозгу хранятся все когда-либо показанные ситкомы. И подробности о разводе Берта и Лони. Терабайты информации! В голове просто не хватит на все это места. Поэтому я решила с помощью шиацу растапливать информацию, застывшую внутри тела.
Я подумал. Концепция тела как жесткого диска показалась мне вполне правдоподобной.
Подумать только, что мы с Карлой так долго были на ножах! Говори, говори, женщина…
Так значит, отец устроился на работу… У Майкла. Майкл нанимает людей на работу. Рандомнее некуда. Мир действительно хаотичен.
![](imge652c4eae222479ba5f23e5d2f53bc29.jpg)
Вторник
Сегодня из Federal Express принесли пачку писем. Всем. Рядом с почтовым адресом стояло: neighbours@GeekHouse. Соседям по дому для «гиков», стало быть. Вот уж новость так новость! Майкл приглашает нас на работу – он организовал в Кремниевой долине компанию-стартап.
Из письма:
…Люди нашего возраста толпами уходят из компьютерных мегакультур, создают собственные компании или устраиваются в небольшие стартапы, занятые производством конкретного программного продукта. Начинается активный наем сотрудников… СМИ сходят с ума, а корпорации, которые в деньгах не купаются, скоро хватит апоплексический удар. Интеллектуальный дарвинизм!
..Сейчас вы не знаете, куда плыть. Не пора ли рискнуть и сделать рывок в будущее?
..Некоторые говорят, что мир скоро разделится на тех, у кого есть информация, и тех, у кого ее нет. Пусть говорят. А я скажу только, что настал исторический момент. История пишется прямо здесь и сейчас, в Кремниевой долине и в Сан-Франциско.
..Неужели вы собираетесь работать в Microsoft через двадцать лет? Пятнадцать? Десять? Пять? Или даже через два? Когда вы решите, что надо брать жизнь в свои руки?
..Если вы будете работать со мной, в худшем случае вы будете получать пристойные деньги. В лучшем – войдете в долю! Я придумал продукт, который, как мне кажется, обречен на популярность. И вообще, классно будет снова собраться вместе!
..Сообщите мне о своем решении немедленно. Звоните.
Ваш без всяких сомнений,
Майкл
Самое сложное позади: Майкл уже придумал оригинальную программу. Такая идея могла родиться только у него в мозгу. Объектно-ориентированная программа, похожая на творение инопланетного разума из другой галактики. Майкл работал над ней в свободное время. Программа – это игра под названием «Ооп!». Майкл предложил мне работать не просто баг-тестером, а кодером. Кто знает, когда бы меня так повысили в Microsoft?
Майкл прислал черновое описание продукта и спецификацию.
Прилагаю.
«ООП!»
«Ооп!» – это виртуальный конструктор. Бездонная коробка объемных блоков, похожих на лего. Работает на платформах IBM и Macintosh с CD-приводом.
У обычного блока лего восемь выступов. У блока «Ооп!» их может быть до восьми тысяч – в зависимости от того, какое пользователь выбирает разрешение.
Пользователи «Ооп!» могут виртуально залетать внутрь своих построек, а также распечатывать их на лазерном принтере. Блоки складываются на двухмерной платформе, в трехмерном пространстве, на вращающейся космической станции, на спине бегущего страуса… где угодно. «Ооп!» позволяет клонировать любые фрагменты здания и ставить их друг на друга. Так можно построить гигантскую структуру, изображение которой не занимает много системных ресурсов. Предусмотрена возможность создавать и сохранять свои уникальные блоки «Ооп!». Кроме того, пользователь управляет размерами и пропорциями самих блоков аналогично масштабированию шрифтов.
Включите воображение!
«Оопенштейн» – блоки-клетки тканей с биологическими функциями, позволяющие создавать сложные формы жизни. Станьте творцом!
«Гора Оопмор» – отсканированная фотография размечается и конвертируется в 3D-объект «Ооп!».
«Ооп-Махал» – заготовки в виде знаменитых архитектурных памятников, которые пользователь может изменять на свое усмотрение.
«Фрэнк Ллойд Ооп» – архитектурный «Ооп!» для продвинутых пользователей.
Поскольку пользователи «Ооп!» не могут держать в руках настоящие пластмассовые блоки, отсутствие тактильных ощущений компенсируется другими способами: петлями обратной связи, скрытыми сообщениями, призами за правильную сборку. Например, если построить Эмпайр-стейт-билдинг, на него с флагом взберется Кинг-Конг.
«Ооп!» включает в себя стартовые модули: здания, автомобили и так далее. Все это можно использовать в своих конструкциях, модифицировать и дополнять неограниченным набором цветов и текстур: сланец, леопардовая шкура, древесина… Можно выращивать на этих текстурах волосы или растения. Сами блоки можно сплющивать, растягивать, подвергать морфингу и превращать в желе. Пользователи «Ооп!» могут растворять стыки между блоками, чтобы получилась цельная структура.
Постройки в «Ооп!» можно не только сохранять, но и разрушать следующими способами:
«Лос-Анджелес» (симулятор землетрясения).
«Магма» (пожар и расплавление деталей).
«Руины» (симулятор постепенного разрушения. Можно выбрать Х-число лет, в течение которого должен идти процесс разрушения. Представьте, как ваш дом в стиле ранчо распадается на трухлявые доски и зарастает лозой и кудзу).
«Наводнение»
«Большая нога» (симулятор старшего брата: постройка разваливается на куски, как от удара ногой).
«Террор!» (взрыв бомбы внутри постройки или рядом с ней).
Поколение лего взрослеет, а «Ооп!» развивается и усложняется. Со временем «Ооп!» превратится в мощный инструмент моделирования реальности, пригодный для использования учеными, мультипликаторами, строителями и архитекторами. Наша объектно-ориентированная программа предусматривает создание кроссплатформенных приложений по лицензии.
Творите миры вместе с…
«Ооп!»
Сюр, конечно.
На закате мы собрались всей командой, выключили спортивный канал, положили в камин две упаковки искусственных поленьев из супермаркета и стали всю эту инфу пережевывать (ну, а Мишка в это время пережевывала коробку из-под Windows NT). Мы чувствовали себя героями картины Магрита.
Суть была ясна. Как выразился Эйб, «это виртуальный конструктор лего, система 3D-моделирования с почти неограниченным потенциалом».
– Идея такая заманчивая, что устоять невозможно. Как перед кучей зерна с надписью «Бесплатный птичий корм» в старом мультике про земляную кукушку, – сказал Баг.
Сьюзен заметила:
– А может, это «морская обезьяна». Сейчас интересно, но когда приедем, нас встретит жестокое разочарование.
– Сомневаюсь, – возразил Баг. – Майкл – гений. Мы все это знаем. И описание впечатляет.
– Вы только подумайте, – подхватила Карла, – из обычного лего можно построить в двух или трех измерениях почти все. А если этот продукт станет новым стандартом трехмерного моделирования?
Мы молча кивнули.
Больше никто ничего не сказал. Мы смотрели на огонь и думали.
Позвонила мама. Осваивает баттерфляй – в шестьдесят лет!
Вечером, за час до отбоя (у меня, как всегда, сна ни в одном глазу), Карла опять заговорила на свою любимую тему, о теле.
– В детстве у меня был такой период, когда я хотела быть машиной. Наверное, у всех в наше время бывают разные периоды: увлечение «Властелином Колец», теориями Айн Рэнд[40]40
Айн Рэнд (Ayn Rand, урожд. Алиса Зиновьевна Розенбаум, 1905–1982) – американская писательница и философ, основоположница объективизма (интеллектуального обоснования капиталистических ценностей в противовес социализму).
[Закрыть]… А я совершенно серьезно не хотела быть из плоти и крови. Мечтала стать «точной технологией». Слушала Kraftwerk и «Машины»[41]41
Имеется в виду песня «Cars», самый известный хит Гэри Нью-мана (одного из основоположников синтезаторной музыки).
[Закрыть] Гэри Ньюмана.
Она замолчала, потом озабоченно спросила:
– Дэн, у тебя нога дергается? Давай вылечу…
[Вставьте сюда массаж стопы.]
– Это было десять лет назад. Само желание давно пропало. Но года четыре назад, когда я летом гостила у родителей, в Макминнвилле, мое тело опять как будто превратилось в машину. Солнце светило очень ярко. Я гуляла по яблоневому саду, и вдруг у меня страшно заболела голова. Она раскалывалась так, словно меня укусила оса. Начало тошнить. Я ушла в дом и спустилась в подвал, чтобы остыть. Меня вырвало прямо на цементный пол между стиральной машиной и сушилкой. А потом отнялась левая рука. Я потеряла сознание и три часа провалялась на стопке белья. Папа очень испугался и отвез меня в город на обследование мозга, чтобы проверить, нет ли признаков инсульта, тромбоза и так далее. Меня нашпиговали всякими изотопами, и я стала в буквальном смысле частью системы из тела и машины. Мое тело излучало радиацию. Его вставили, как топливный стержень, в аппарат для сканирования. Я помню, что сказала себе: «Вот как это – чувствовать себя машиной!» Я не боялась смерти, мне было скорее любопытно. И приятно, что на несколько минут я перестала быть человеком.
– Так был тромб? – спросил я.
– Нет. Обычный солнечный удар. Чувство, что я машина, быстро испарилось. Но после этой истории я решила, что надо срочно изучить свое тело. Вот, – сказала она и провела ногтями по внутренней поверхности моих предплечий.
Я вздрогнул от удовольствия.
– Как ощущение?
– Глрмр…
– Я так и знала. У людей, которые много печатают, предплечья и плечи часто очень эрогенны. Теперь поцарапай ты меня.
Я подчинился. Мы царапали друг друга, и мне пришло в голову, что это похоже на брачный ритуал животных африканского вельда из документального фильма о природе.
– Конечно, – продолжала Карла, – тебе надо всему этому научиться, чтобы делать мне такой же массаж.
– Курс для начинающих? Записываюсь!
– Дэниел…
– Да?
– Тебя когда-нибудь обнимали по-настоящему?
– Любишь ты странные вопросы! Как это «по-настоящему»?
– Я сказала, что хотела. Так да или нет?
– Ну, м-м-м… – я задумался. – Нет.
– Я так и знала.
Завидую умению Карлы говорить то, что приходит в голову. Она бесстрашно исследует свои теории и неврозы и уверена, что самопознание даст ответы на все. Чем больше я это замечаю, тем больше ею восхищаюсь.
Мы немного полежали «ложечками». Потом Карла заговорила:
– Помню, в детстве, еще в школе, нам рассказывали, что в организме человека содержится столько углерода, что можно сделать две тысячи карандашей. Кальция – на тридцать кусочков мела, железа – на один гвоздь. Нашли что говорить детям! Лучше бы сказали, что наше тело может превратиться в алмазы, кубки, чашки и воздушные шарики.
– И в дискеты, – добавил я.
![](imgd7b8638cd3ef4c6c9346b2627615ef68.jpg)
Среда
Мы ели печенье и прыгали на батуте. Уже похолодало, изо рта шел пар. Все нацепили какие-то обноски, потому что был день стирки, да еще и махали руками как пугала. Почему мы так бездарно обращаемся со своим телом?
Баг разглагольствовал про лего.
– Знаете, что меня особенно бесит? Сегодняшним детям, которые хотят поиграть с лего, уже не нужно напрягать воображение. Например, купили им набор «Автомобиль». Раньше, бывало, открываешь коробку, и оттуда вываливается пятьдесят деталей, из которых надо собрать машину. А теперь открываешь коробку – машина. Готовая! Целиком. Обидно до слез. Тоже мне развитие воображения! Сплошной обман.
Я вспомнил про свои лего-странности.
– В детстве, если я строил дом из лего, то обязательно из блоков одного цвета. Я играл с Иэном Боллом, соседом с улицы в Беллингеме. Этот Иэн строил дома из любых блоков, какие подвернутся под руку. Представляете, какой бы он писал код?
– Ну, я тоже строил разноцветные дома… – протянул Баг.
– А я что, я так просто сказал, – поспешил я сгладить неловкость.
Карла вмешалась:
– У меня был друг, Брэдли, с огромной коллекцией лего. Я была готова на любое преступление – на вранье и даже на кражу, – чтобы только меня пустили к нему поиграть. Однажды мать Брэдли замочила его лего в ванне, чтобы потом помыть. И блоки «заболели», испортились. Стали вонять, как будто вода в пластмассовых выступах-фиксаторах превратилась в сыр фета. Думаю, у Брэдли от лего остались совсем другие воспоминания.
Баг добавил:
– Когда пишешь игру, лего очень удобно использовать как мгновенный симулятор лабиринтов.
– Ты писал игры? – удивился я.
– Я делал на компьютерах все! Мне тридцать один.
Возможно, мы Бага недооцениваем. Вообще-то он противоречивая личность. Есть в нем странность, которую я никак не могу определить. Если бы я ее нашел, то разобрался бы во всем остальном.
С тех пор, как пришло предложение от Майкла, мы все стали какие-то молчаливые. Много думаем. Из дома не выходим. Звоним в Калифорнию. Карла говорит, что мы пытаемся понять, чего на самом деле ждем от жизни.
Во время сеанса шиацу произошло нечто странное: Карла нажала на мою грудную клетку прямо над мечевидным отростком (это такая странная штука, которая торчит между ребрами), и – бабах! – я ни с того ни с сего разрыдался. И долго не мог остановиться. Наверное, у меня есть какие-то вытесненные воспоминания.
![](img424028820d0e4969a15db5db03b3ebf2.jpg)
Четверг
Опять рандомный день.
Проснулся поздно. Закупился компактами в Сиэтле; съел гамбургер с беконом. Карла научила меня основным точкам в шиацу («Мистер, массаж – это улица с двусторонним движением!»).
Мы с Карлой живем вместе уже больше месяца. Едва мне начинает казаться, что я ее понимаю, происходит что-то, доказывающее обратное. Например, она никогда не звонит родным и даже не рассказывает о них. Говорит, они ненормальные (как будто у кого-то они нормальные).
Она ловко переводит разговор на другую тему. Или строит его так, чтобы речь вообще не заходила о ее семье. Однажды я предложил ей позвонить родителям. Без всякой задней мысли: просто было воскресенье. (Считайте меня старомодным. Или жертвой рекламы телефонной компании.) Карла сказала:
– Макминнвилль, штат Орегон. Междугородный код 503.
– То есть?
– В Северной Америке кончаются междугородные коды. Осталось всего два-три, и те скоро используют. Пригороду Торонто в Онтарио только что приписали код 905. Западному Лос-Анджелесу – 310. Пригороду Атланты – 706. Факсы и модемы пожирают номера очень быстро. Мы истощили запас цифр.
– Ты к чему клонишь?
– К тому, что будут восьмизначные номера. Это катастрофа. Все новые номера станут похожи на европейские. Такие длинные, что не запомнишь.
Карла плавно перешла к теории под названием «пять плюс-минус два».
– Большинство людей запоминает максимум пять цифр. Особо одаренные – до семи. Майкл, кстати, знает число «пи» где-то до двухтысячного знака. Поэтому есть вероятность, что номера будут разбивать на группы по четыре цифры, чтобы они легче запоминались.
– Ты собираешься звонить своим или как?
– Возможно. Сначала послушай, что расскажу. Ты знал, что можно определить, насколько важными считались твой штат, провинция или город в шестьдесят первом коду, сложив три цифры кода? Ноль принимаем за десять.
– Нет, не знал.
– Все дело в том, что на дисковых аппаратах нули набираются очень долго, а единицы – моментально. Самый маленький код дали самому густонаселенному городу – Нью-Йорку. Лос-Анджелес получил 213. Аляска – 907. Видишь?
Умеет Карла замять тему!
– Вижу.
– Представь, как Энджи Диккинсон звонит Сюзанн Плешетт из Лос-Анджелеса – двести тринадцать – в Лас-Вегас – семьсот два – в эпоху до убийства Кеннеди. Набирает двойку, ломает ноготь и кроет Сюзанн последними словами за то, что она поселилась в городе с лузерским кодом.
– Почему ты не хочешь звонить родителям?
– Дэн, давай не будем.
Карла тоже узнает обо мне много нового. К примеру, мне не нравится ходить по магазинам, но я чумею от новинок. Приклейте к старому товару ярлычок «Новинка!», и он обязательно попадет ко мне в тележку. Когда анонсировали Crystal Pepsi, я чуть ли не каждый день приставал к менеджеру ближайшего супермаркета, пока ее не завезли. Я думал, прозрачная пепси будет похожа на обычную, только без соединений плутония, которые придают ей бурый цвет. А когда я ее попробовал, оказалось, что она похожа на 7-Up, Dr. Pepper, Pepsi и обычную воду из-под крана, смешанные и обесцвеченные. Какой отстой!
В компании Pepsi, наверное, очень жалеют, что Джон Скалли[42]42
Джон Скалли (John Sculley) – известный бизнесмен и политик. Когда он занимал пост президента PepsiCo (1977–1983), компания Apple переманила его к себе. Скалли был генеральным директором Apple до 1993 года, пока не ушел в политику.
[Закрыть] их бросил.
Карла купила мне целый набор прозрачных продуктов: зубная паста Crystal Close-up, средство для стирки All free, Crystal Pepsi (она не знала, как я к этой гадости отношусь) и мятные конфетки Crystal Mint. В параллельной вселенной ее двойник наверняка купил мне прозрачную вареную колбасу.
![](imgf29e0b546b7545519e54ed259cec34fe.jpg)
Пятница
В общей комнате опять горел огонь из искусственных поленьев. Эйб читал лекцию про свою теорию лего, а я слушал его, как студент.
– Вы замечали, что лего играет в жизни компьютерщиков куда большую роль, чем в жизни остального населения? Все мы провели большую часть детства в мире лего, требующем уединения и сосредоточенности. Лего – наш общий знаменатель.
Возражений не последовало.
– Можно смело сказать, что лего – мощный инструмент трехмерного моделирования, то есть язык. А длительное воздействие любого языка, будь он вербальным или визуальным, несомненно, влияет на восприятие мира ребенком. Давайте вкратце рассмотрим сам конструктор.
Мы заслушались.
– Во-первых, лего находится в онтологическом родстве с компьютерами. Я имею в виду, что сам компьютер… скажем так, ничто. Компьютер может стать «чем-то», лишь если мы найдем ему конкретное применение. То же самое с лего. Мы хотим создать таблицу в Excel или построить из конструктора гоночный автомобиль. Вот для чего нам все это. И компьютер, и конструктор сами по себе инертны и бессмысленны. Можно подпереть ими дверь или выбросить. Дискретные модульные кирпичики лего из пластмассы под названием акрилонитрилбутадиенстирол нельзя уничтожить. Их единственная функция – быть такими, какие они есть.
Мы передали друг другу перекус: горячие сойленты[43]43
Сойлент – вымышленное слово (вероятно, от soya – «соя» и lentil – «чечевица»), название загадочного синтетического продукта питания из фильма-антиутопии «Зеленый сойлент» (Soylent Green) 1973 г.
[Закрыть] (так мы называем разогретые в микроволновке трисквиты[44]44
Трисквиты – цельнозерновые хрустящие хлебцы.
[Закрыть] с сыром и острым перцем).
– Во-вторых, лего по структуре бинарны, то есть основаны на «да» и «нет». Выступы на каждом блоке или соединяются с другим, или нет. Аналоговых связей не существует.
– Они моногамны? – поинтересовалась Сьюзен.
– Возможно… Любопытная аналогия! В-третьих, лего предвосхитил будущее, выраженное в пикселях. Этот конструктор – цифровой. Вся прелесть лего в том, что он позволяет свести органическое к модульному: зебру складывают из маленьких кубиков; коттеджи превращаются в квадратики-пиксели, как на телеэкране, в желтых ток-шоу, когда прячут лица жертв.
Мы с Карлой обсудили планы. Времени на раздумья мало: Майкл хочет получить ответ до конца недели. Он предлагает мне зарплату в двадцать четыре тысячи плюс долю в полтора процента (в Microsoft я получаю двадцать шесть тысяч и сто пятьдесят акций, которые «созреют» только через три с половиной года). А еще я смогу работать программистом, приближусь к Карле по иерархии и, что самое главное, буду с ней в одной команде.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?