Текст книги "Паучья Королева"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pauchya-koroleva-191345.jpg)
Автор книги: Дж. Э. Уайт
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Даже сквозь воду Каре было слышно, как дрожит голос Бетани. Ведьма она была хорошая, а вот врунья плохая.
2
![](i_005.png)
Выстроенная из камня ферма стояла на холме. Под ним раскинулись поля и небольшой прудик. В тёплое время года отсюда, наверное, открывались довольно живописные виды, но сейчас, куда ни глянь, всё было голо и однообразно. В Сентиуме Каре многое нравилось, но вот здешние холодные зимы ей были не по душе. Она так скучала по рыхлой земле, по запаху свежих цветов, по стрёкоту насекомых…
И по Лукасу.
Два месяца прошло с тех пор, как она виделась с ним в последний раз. Кара была уверена, что папа, который теперь только притворялся Тимофом Клэном, сделает всё, что в его силах, чтобы уберечь мальчика от опасности, но у Кары не было возможности узнать, целы ли они оба, и она жила в постоянной тревоге. Когда речь шла о магии, с серыми плащами ей было не по пути, и Кару непрерывно преследовало чувство, что Лукаса она, возможно, никогда больше не увидит. Энергично растирая руки у очага, Кара вспоминала, как Лукас чуть не поцеловал её тогда, на станции свупа, и остро сожалела: «Ну почему я не потянулась вперёд и не встретилась с ним губами, когда была такая возможность?»
– Кара! – окликнул сверху Тафф. – Иди сюда!
– Сейчас!
Она стала подниматься по лестнице. В основном всё в фермерском доме было ей знакомо: вот дровяная печь, вот кровати под балдахинами, вот стеклянные шары, наполовину заполненные водой, куда достаточно только бросить свешар, чтобы содержимое забурлило и засветилось. Однако некоторые вещи ставили Кару в тупик и напоминали о том, что они в этом мире всё-таки чужие. Например, ребристые металлические диски, развешанные по стенам наподобие семейных портретов. Или полки, уставленные дешёвенькими с виду брошюрками, напечатанными странными буквами в виде точек и завитушек. Бесчисленные кнопки, циферблаты, рычажки, которые, похоже, вообще ни для чего не служат (что, разумеется, не помешало Таффу повертеть, нажать и переключить всё, что только можно, и не по одному разу).
Кара так и не узнала, кому принадлежал этот дом. Он был пуст, когда они его нашли, как и многие другие. Весь мир пришёл в движение: слухи о появлении Паучьей Королевы заставляли людей сниматься с места, будто животных, бегущих от лесного пожара. По пути сюда Кара с Таффом прошли немало дорог, забитых запылёнными беженцами, в чьих фургонах громоздились пожитки – всё, накопленное за годы трудов.
«Куда они все и зачем? – гадала Кара. – Как будто где-то есть безопасное место!»
Девочка пригнулась в дверях и стала подниматься по узкой лесенке, что вела на чердак.
Ночевали они внизу, где теплее, но большую часть времени брат с сестрой проводили на чердаке. Через огромное окно, встроенное в скошенную крышу, в дневное время проникало много света. Ребята сдвинули к стенам затхлые ящики, освободив себе достаточно пространства. Подходящей бумаги у них было маловато, поэтому они мелко и убористо писали и рисовали углём прямо на полу и на стенах, всюду, где только можно.
Тафф стоял на четвереньках на полу, спиной к Каре. Он отыскал свободное местечко и проворно рисовал кусочком угля, сточенным почти под ноль.
– Ты чего так долго? – спросил он.
Кара замялась. Ей хотелось оградить братишку от всего этого, но она уже пообещала себе, что больше никогда не станет от него ничего скрывать, каким бы ужасным оно ни было.
Тафф бросил рисовать, почуяв, что дело неладно.
– Что случилось? – спросил он.
Она рассказала ему всё. Когда Тафф узнал, что четверть «Вулькеры» уже в руках Риготт, он раздражённо стукнул себя по коленке. Известие о том, что Сафи грозит серьёзная опасность, поразило его ещё сильнее. Кара ожидала, что Тафф примется возражать против решения – не пытаться немедленно спасти его лучшую подругу. Однако, к её удивлению, он сразу понял и принял жестокую логику: гримы важнее.
«Взрослеет…» – подумала Кара.
– Надо сосредоточиться на заклинании! – сказал Тафф. Голос у него чуть заметно дрожал. – Чем скорей мы остановим Риготт, тем быстрее мы сможем спасти наших друзей.
– Хороший план, – ответила Кара. Ей очень хотелось обнять малыша, но она сдержалась: он же так старался вести себя как взрослый, значит, и обращаться с ним надо соответствующе. Вместо этого она заглянула Таффу через плечо, обратив внимание на его новый набросок. – Я смотрю, ты трудишься не покладая рук. Что это ты…
Тут она осеклась, заметив крошки, приставшие к рубашке брата.
– Эй! Ты что, слопал остатки пирога?
Тафф лукаво улыбнулся.
– Я проголодался. И потом, это же был мой пирог!
Два дня назад Тафф отпраздновал свой восьмой день рождения. Кара поскребла по сусекам и соорудила ему тыквенный пирог в сливочной глазури, его любимый. И ещё подарила помятые карманные часы, купленные у коробейника. Тафф разобрал их на следующий же день, и до сих пор бился над тем, как их собрать обратно.
– Ничего, не волнуйся, – успокоил сестру Тафф. – Вот заработает у нас это заклинание, я тебе личный пирог испеку, чтобы это отметить!
– Жду не дождусь, – сказала Кара с уверенностью, которой на самом деле совсем не испытывала.
Ей вспомнился тот разговор, с которого всё началось. Папа, уже переставший быть Тимофом Клэном, но вынужденный по-прежнему притворяться им, пришёл, чтобы освободить Кару с Таффом из-под стражи. И за несколько бесценных минут, проведённых вместе, он успел рассказать своим детям важные сведения, которые узнал, пока в его теле обитал древний охотник на ведьм.
– Есть человек по имени Кверин Финдрейк, – говорил отец. – Он очень-очень стар – старше даже Тимофа Клэна, – и ему давно пора было бы умереть, но он жив. «Язычник, застывший во времени, прячущийся в своей башне Песочных Часов» – так описывал его Тимоф, что бы это ни значило. Я собирался… в смысле, Тимоф собирался вытрясти из этого человека нужные сведения. Он знает, где находятся четыре части гримуара принцессы. Тимоф был в этом уверен. Но, несмотря на это, он не особенно торопился встречаться с тем человеком. Клэн не колеблясь ринулся в бой с Риготт, но этого Кверина Финдрейка он страшился.
– Тогда, наверное, он хороший человек, – заметил Тафф. – Правда же?
Папа стиснул плечо сына.
– Я думаю, что всё не так однозначно.
– Нам нужно с ним поговорить, – сказала Кара. – Если он сможет нам сообщить, где находятся части гримуара, мы сумеем спрятать их от Риготт. Но где же нам его искать?
– Это-то и есть самое сложное, – ответил папа. – Видите ли, башня Песочных Часов не обозначена ни на одной карте, потому что она находится не «где», а «когда». «В час без удара».
– Ерунда какая-то, – смутилась Кара.
Папа пожал плечами.
– Мне тоже хотелось бы объяснить точнее, но я не уверен, что и сам Тимоф точно знал, что это означает.
Тафф обернулся к Каре, улыбаясь от уха до уха.
– Это же загадка! – радостно воскликнул он.
За эти два месяца они перебрали все возможные варианты толкования непонятной фразы. Что это за «час без удара» такой? Может, это означает, что в двери башни нельзя стучаться? Или, может быть, Кверин живёт там, где не звонят колокола?
Однако в конце концов они вернулись к загадочному описанию неуловимого старца как «язычника, застывшего во времени».
– Часы бьют в конце каждого часа, – говорил Тафф. – Если это «час без удара», получается, что он тянется бесконечно. Время остановилось. Так что всё, что нам надо, – это остановить время и оглядеться по сторонам. И, возможно, тогда мы сумеем найти этого самого Кверина.
– Ты так говоришь, будто это не труднее, чем остановить повозку в долгом пути, – заметила Кара. – Ну и как же ты предлагаешь это сделать?
– Когда Риготт потребовался эликсир, чтобы лишить Сордуса его могущества, она создала Нирсука, – пожал плечами Тафф. – А тебе просто нужно создать животное, которое сможет останавливать время. Только и всего!
Поначалу идея показалась Каре невыполнимой. Но потом она вспомнила, как Минот Дравания, сидевший под своим деревом в Колодце Ведьм, шутливо упрекнул её за то, что она до сих пор употребляет выражение «не может быть».
«Но это безумнее всего, что я когда-либо делала!» – подумала она.
– Помнишь, как ты создала Джейбенгука, чтобы спасти мне жизнь? – спросил Тафф. – Просто возьми и сделай! Только вместо огромной птицы, которая исцеляет людей, сделай такую, которая останавливает время.
– Тут есть два «но», – возразила Кара. – Во-первых, для того заклинания требовался гримуар, которого сейчас у меня нет…
– И не надо, – перебил Тафф. – Не забывай, ты же вексари!
– И потом, Джейбенгука мне представить было нетрудно, потому что о нём говорилось в сказке, которую я тебе рассказывала много лет подряд.
Тафф, совсем недавно научившийся щёлкать пальцами, с удовольствием воспользовался случаем и щёлкнул.
– Вот! – воскликнул он. – Значит, надо сочинить сказку, чтобы убедить себя, что такое существо в самом деле могло бы существовать. А потом ты выстроишь к нему мысленный мостик и втянешь его сюда, в реальный мир!
– То есть ты хочешь, чтобы я выстроила мысленный мостик к плоду своего воображения? – переспросила Кара.
Тафф скрестил руки на груди.
– А что, есть идеи получше?
Нет, других идей не было. С тех пор они каждый вечер рассказывали друг другу эту сказку, и Кара всё пыталась установить связь с воображаемым созданием. Она не рассчитывала, что это удастся прямо сразу, а улучшать историю, чтобы существо казалось как можно более настоящим, само по себе было интересно.
Однако и теперь, пять попыток спустя, они были ничуть не ближе к успеху. Кара начинала думать, что их план, возможно, вообще не удастся.
Но Тафф, как обычно, её сомнений не разделял.
– Сегодня всё обязательно получится! – сказал он, размазывая пальцем угольную черту. – Не может не получиться. Я это чувствую!
Кара вгляделась в его последний рисунок.
Ребята решили взять за основу своего воображаемого зверя, которого они называли «йонстаффом», реальное животное, полагая, что так Каре будет проще его представить. Они долго спорили и наконец сошлись на большой рыжей собаке с чёрными пятнами. На первый взгляд последнее Таффово изображение йонстаффа ничем принципиально не отличалось от других рисунков, которыми был усеян весь пол. Но приглядевшись, Кара обнаружила, что Тафф пририсовал к суставам на лапах тщательно вычерченные шестерёнки, что придало псу полумеханический облик.
– А это зачем? – спросила Кара.
Тафф поднялся на ноги. На коленках у него были чёрные пятна, лоб вымазан углём.
– Я так думаю, до сих пор заклинание не подействовало потому, что существо, которое мы пытались притащить в этот мир, не было логичным.
Кара невольно улыбнулась.
– То есть мы пытаемся создать животное, которое может останавливать время, а ты говоришь о логике?
– Вот именно! – воскликнул Тафф. – Это создание должно соответствовать своему назначению. Ну вот, предположим, на самом деле медведей не существует, а ты пытаешься выдумать медведя, но без когтей и без меха. Это же тогда будет не медведь, верно?
– Слушай, – сказала Кара, – не пойми меня неправильно, но ты, вообще, нормально выспался?
– Я что хочу сказать: наша зверушка должна быть не просто сказочной собачкой. Она должна выглядеть так, чтобы было видно, что она и в самом деле способна управлять временем. Я и сказку нашу тоже немного переделал, – сказал Тафф, указывая на текст, нацарапанный на противоположной стене. – Дело же не в магии. Дело в воображении! Мало же просто взять и сказать, мол, существо, которое называется «йонстафф», способно управлять временем. Этого недостаточно! Надо ещё убедить твоё воображение, что йонстафф в самом деле существует. Иначе Врестой никогда не станет для тебя достаточно реальным, чтобы создать…
– Врестой? – переспросила Кара.
Тафф покраснел.
– Ну да, это я его так называю.
– Но у него же уже было имя, разве нет? Йонстафф.
– Нет, – возразил Тафф, – йонстафф – это название вида. И тоже часть проблемы. Нельзя пытаться представить какого-то там среднего йонстаффа, какого попало. Нужно попытаться вообразить одного, конкретного йонстаффа. Тогда будет проще выстроить к нему мысленный мостик. Когда даёшь кому-то имя, это сразу делает его более реальным.
– Ну да, это разумно, – сказала Кара. Она уже была готова согласиться на что угодно. Все предыдущие попытки использовать это заклинание выглядели так, будто она пробовала зачерпнуть туман горстью. – Но почему Врестой-то?
– Потому что «Время, стой!», вот почему! – воскликнул Тафф. – Неужели непонятно?
Кара рассмеялась.
– Ну, Врестой так Врестой.
Она подошла к противоположной стене, чтобы прочесть, какие изменения Тафф внёс в сюжет. Писал он, конечно, с жуткими ошибками, и Кара сразу почувствовала себя виноватой, что так запустила его занятия, но в целом изменения были стоящие. Сказка ожила, и персонажи превратились в настоящих людей, воплощённых в словах.
– А может и получится, – признала Кара. – Ну, давай сегодня попробуем по-твоему. Возможно, мы даже сумеем…
– Кара, – перебил Тафф каким-то сдавленным голосом, – кажется, у нас проблемы…
Кара развернулась. За спиной братишки стояла Грейс Стоун, держа у его горла кинжал.
– В кои-то веки щенок прав! – жизнерадостно ухмыльнулась Грейс. – Уж проблемы так проблемы!
3
![](i_006.png)
Когда Кара вспоминала Грейс, она представляла себе не шептунью в красном одеянии из Колодца Ведьм, а дочку фен-де Стоуна, безупречно наряженного ангелочка, всегда с яркой лентой в волосах, каждый день находящего новый способ помучить Кару…
Этой девочки больше не было.
Грейс побрилась налысо, вместо длинных белых волос на голове у неё торчала колючая щетина. Одежда на исхудалом теле превратилась в лохмотья. Грязь разводами легла на лицо и забилась под ногти. Даже взгляд изменился. Её глаза по-прежнему оставались пронзительно-голубыми, но теперь они жили собственной жизнью, метались из стороны в сторону, как будто норовили сбежать от хозяйки-неудачницы.
– Что, рада, небось, видеть, какой я теперь стала? – спросила Грейс. Она тяжело опиралась на деревянную трость, берегла больную ногу. – Ручаюсь, ты всю жизнь мечтала об этой минуте!
– Не трогай его!
– Да не собираюсь я трогать твоего щенка. Просто поговорить надо.
– И всё?
– И всё, – ответила Грейс и немного отодвинула кинжал от горла Таффа. – Но я не могу допустить, чтобы ты наколдовала кого-то из своих маленьких чудищ и напала на меня прежде, чем я договорю. Времени в обрез, и мне надо, чтобы ты слушала в оба уха, если мы все хотим дожить до утра.
Дарно почуял, что Каре требуется помощь, и проскользнул в комнату. Теперь он расхаживал взад-вперёд, не спуская глаз с Грейс.
– Мне не по себе от этого нового присутствующего, – заметила Грейс.
– Отпусти моего брата, и тебе не причинят вреда, – ответила Кара. – Даю тебе слово.
– И что же это за слово, а, Кара Вестфолл? «Солнышко»? «Радость»? «Бабочки»? Ты ж у нас такая хорошая, такая добрая! Ну как можно сомневаться в тебе?
Грейс отпихнула Таффа.
– На, забирай!
Кара заслонила братишку собой, а Дарно тут же сбил Грейс с ног. Волк стиснул зубами податливую кожу на шее Грейс и замер, ожидая дальнейших приказаний.
– Мне не причинят вреда! – воскликнула Грейс. Глаза у неё расширились от ужаса. – Ты же обещала!
– А ты угрожала жизни моего брата. Я уже не та всепрощающая девочка, которую ты знала в Де-Норане, Грейс. Давай, выкладывай, зачем пришла, и может быть – может быть! – я сумею убедить Дарно не рвать тебе глотку.
– Возможно, тебя это удивит, – ответила Грейс, – но, на самом деле, я пришла, чтобы спасти жизнь вам обоим.
Тафф потёр шею.
– Ты выбрала странный способ это продемонстрировать.
– Мне нужно было привлечь ваше внимание. И быстро. Только и всего. А теперь убери от меня эту тварь, не будем терять время.
– Дарно, отпусти, – скомандовала Кара.
Волк нехотя убрал клыки от горла Грейс.
«Ну хоть кусочек, а? – взмолился он. – Охота плохая, добычи мало…»
– Извини, друг.
Кара чувствовала лютый голод, терзающий Дарно, и ей было стыдно, что она поманила его едой и не дала.
– Но ею ужинать небезопасно. Она с гнильцой внутри.
Грейс села и озадаченно огляделась по сторонам: рисунки на полу, исписанные стены…
– Вы тут с ума не посходили оба? – жизнерадостно осведомилась она.
– Ты говори, говори, что хотела, – ответила Кара.
– Ну ладно, – сказала Грейс. – Ты же мне доверяешь, да?
– На свете не найдётся столько «нет», чтобы ответить на этот вопрос.
– Ничего, всё еще изменится. После этой ночи ты больше никогда во мне не усомнишься.
Грейс попыталась откинуть назад несуществующие волосы.
– Зря вы так долго проторчали на одном месте. Близнецы пронюхали, где вы находитесь. Они будут здесь с минуты на минуту.
– А ты откуда знаешь?
– Потому что я следовала за тобой и увидела, как они приближаются.
– Следовала за мной? Зачем?
– Ты сейчас думаешь немного не о том. Надо срочно уходить отсюда, иначе мы окажемся в этом доме, как в ловушке.
– Поздно, – сказал Тафф, глядя в окно.
Кара подбежала к нему. Сквозь метель было плохо видно, но всё равно она различила две фигуры с одним гримуаром. А за ними, у подножия холмика, ещё четыре. Близнецы действовали наверняка.
– Откуда мне знать, что это не ты их привела? – спросила Кара, развернувшись к Грейс. – Быть может, это какая-то хитрость!
– И зачем бы мне тогда тебя предупреждать?
Кара пожала плечами.
– Не знаю. Быть может, чтобы втереться в доверие?
– Ну, это вообще ерунда получается! Я подвергаю себя опасности уже тем, что стою и разговариваю с тобой. Ради чего бы мне рисковать…
– У тебя есть свои причины, я уверена! – отрезала Кара. – Ты ничего не делаешь просто так.
– Теперь всё изменилось, – сказала Грейс преувеличенно ровным тоном. – Изменилась я.
Кара презрительно фыркнула.
– Слушайте, а давайте об этом потом? – перебил Тафф, нервно поглядывая в окно. – А где Риготт? Я её не вижу.
– Риготт здесь нет, – сказала Грейс, подталкивая их к дверям. – Да и какая разница? Давайте запрыгнем на эту вашу летающую гусеницу и уберёмся отсюда.
Тафф подбоченился и развернулся к Каре.
– Отличная идея! – воскликнул он. – Давайте так и сделаем, а?
– А в чём проблема? – насторожилась Грейс.
– Отпустила я Погремушку, – созналась Кара. – Она ж не сказать чтобы неприметная, я и подумала – после того как она столько времени томилась в Колодце Ведьм, она заслуживает погулять на воле…
– Ну, кто говорил, что фиговая это идея, а? – осведомился Тафф, стукнув себя в грудь кулачком. – Кто говорил, что Погремушку надо держать под рукой, на всякий случай?
– Ну до того ли сейчас? – вздохнула Кара.
За окном ведьмы собрались в тесный кружок – чёрное пятно на белом снегу. Они принялись читать заклинания из своих гримуаров. Кара не слышала их слов, однако почувствовала, как они напряглись в предвкушении за мгновение до того, как фиолетовая вспышка озарила ночное небо. Весь дом тряхануло так, словно гигантская рука сорвала его с фундамента и подняла в небо – подняла и уронила. Окна чердака разлетелись вдребезги. Стропила треснули. Колонны ящиков развалились, точно башни, разбитые выстрелом из катапульты, всё их содержимое раскидало по полу.
Кара помогла Таффу подняться на ноги. Прикрываясь рукой от снега, который теперь кружился по чердаку, выглянула в разбитое окно. Дом и приближающиеся к нему ведьмы были окружены стеной фиолетового сияния.
– Это что ещё такое? – спросил Тафф.
– Точно не знаю, – ответила Кара, – но догадываюсь.
Она быстро выстроила мысленный мостик к ближайшей стае волков и отдала приказ: «Окружите ведьм и нападите на них сзади». Волки были только рады послушаться – животы у них подводило от голода, – но жажда крови сменилась жестоким разочарованием: звери врезались в фиолетовую стену.
– Магический барьер, – заключила Кара: её первоначальные подозрения подтвердились. – Они меня отрезали от лесных зверей. Животные нам не помогут.
– А как насчёт тех, кто очутился под куполом? – спросил Тафф.
Кара пожала плечами.
– Овцы да куры? И Тенепляска. Что они могут сделать?
– А как же крысы? – спросил Тафф. – Всегда же есть крысы.
Кара кивнула.
– Ну да, ещё крысы в подвале. Я пошлю их. Может, они помогут нам выиграть несколько минут.
«И я!» – подумал Дарно.
– Нет! – начала было Кара. – Их слишком мно…
Но Дарно уже выскочил за дверь. Кара могла бы заставить его вернуться силой, но после подобного вмешательства их отношения уже никогда не стали бы прежними.
«И к тому же Дарно способен о себе позаботиться».
– Давай всё-таки ещё раз испробуем заклинание, останавливающее время, – предложил Тафф. – Это наш единственный шанс.
Кара покачала головой.
– Слишком рискованно! Должен быть другой выход…
– А давайте вы просто сдадитесь и скажете всем, что это я вас схватила, чтобы меня выгородить? – предложила Грейс. – Так хоть кто-то из нас выживет!
Кара с Таффом не обратили на неё внимания.
– У нас получится! – воскликнул Тафф, схватив Кару за руки. – Я стану рассказывать, а ты колдовать. На этот раз точно подействует! Я чувствую!
– Но ведь если не получится…
– Получится! – оборвал её Тафф. – Ну ты что, не веришь, что ли?
Если бы Тафф задал этот вопрос несколько месяцев назад, Кара ответила бы «нет». Но теперь всё было иначе. Она преодолела квет-нондру и вернула своё могущество. Она сразилась с Риготт и выжила!
– Давай, читай сказку, – решилась она.
– Какую ещё сказку? – переспросила Грейс. – Что вы несёте?
– Мне нужно сосредоточиться, – сказала Кара. – Это значит, что сдерживать близняшек в ближайшие несколько минут придётся тебе. Сумеешь, как думаешь?
Грейс с трудом сдержала смех.
– Да ты никак помощи моей просишь?
– Ну, если ты хочешь выжить, – ответила Кара, – я не вижу для тебя другого выхода. Я уверена, что Риготт точно знает, кто снял проклятие с моего отца и помог пленнику бежать. Ты в самом деле думаешь, будто она оставит такое безнаказанным?
– Ты что, до сих пор так ничего и не заметила? – спросила Грейс, кривя губы. – Хотя да, ты никогда наблюдательностью не отличалась.
Кара не сразу сообразила, чего же тут не хватает.
– А где твой гримуар? – спросила она.
Новая вспышка. Дом тряхнуло ещё раз. Двумя этажами ниже что-то повалилось с грохотом. Грейс пошатнулась, но Кара подхватила её, не дав упасть.
– Выкинула я эту дрянь на дно старого колодца, – сказала Грейс. – С магией покончено. Всё!
Она горестно вздохнула.
– Но я, конечно, попробую загородить дверь. Видишь, я всегда готова помочь!
Грейс захромала прочь, стуча палкой по деревянному полу, и принялась ворочать ящики, перегораживая вход на чердак.
«К чему всё это было?» – спросила себя Кара.
Но размышлять над этим было некогда: Тафф уже принялся читать историю. Кара уселась на пол – стараясь не замечать трещин, назойливо змеящихся по полу, – и устремила взгляд на самое свежее изображение йонстаффа.
«И не какого-нибудь йонстаффа, – поправилась она, – а Врестоя! Раз у него есть имя, значит, он точно существует».
– Давным-давно, так давно, что и самые древние старики не упомнят, – нараспев читал Тафф то, что было написано на стене, – Время был розовощёким младенцем и ещё не очень-то умел управлять своими владеньями. День боролся с ночью, а ночь с днём, часы забывали, в каком порядке они следуют друг за другом, а иная минута, случалось, своё дежурство и вовсе проспит. Нет нужды говорить, что от этого люди терпели немало бед и невзгод. И тогда, чтобы помочь юному Времени, пока он не овладеет своим ремеслом, боги сотворили существ, которых назвали – йонстаффы. Йонстаффы усердно взялись за дело и быстро уладили раздоры между днём и ночью, а часы научили разным хорошим способам не забывать, кто за кем следует. Но, конечно, труднее всего было с минутами. Минуты оказались такими лентяйками! День за днём йонстаффам приходилось тормошить каждую из них, чтобы те были готовы, когда настанет их черёд. Сами понимаете, это была прорва работы. Иной раз йонстаффы запаздывали, и тогда им ничего не оставалось, кроме как совсем останавливать шестерёнки времени, чтобы успеть выполнить свои обязанности и разбудить все минутки до последней. И когда доходило до остановки времени, эту задачу взваливали на самого младшего из йонстаффов, которого звали Врестой.
Кара зажмурилась, мысленно переводя Таффовы слова в образы. Ведь услышать историю было мало. Чтобы заклинание сработало, её надо было прожить!
– Разумеется, – продолжал Тафф, – для людей йонстаффы были невидимы, однако те, кто не чужд магии, могли ощутить их присутствие – будто тёплый ветерок или покалывание в кончиках пальцев. Сами же йонстаффы, наоборот, людей видели прекрасно, и в своё свободное время – хоть его почти и не было – немало потешались над странными привычками и обычаями двуногих. Все, кроме Врестоя. Маленькому йонстаффу эти существа казались замечательными – особенно один бедный мальчик по имени Рузен. Рузену, сыну кожевника, было восемь лет. Он не был ни особенно красив, ни особенно умён. Зато смеялся он охотно и часто и любил животных. Каждый вечер Рузен собирал всех деревенских собак и играл с ними в кожаный мячик, который изготовил собственными руками. Врестой мог часами наблюдать за ними, греясь в лучах их беспечной радости, как черепаха греется на солнышке. И больше всего на свете ему хотелось тоже поиграть с мальчиком: чтоб он ловил мячик пастью, а Рузен чесал его между ушами. Ему хотелось слышать смех мальчика, не приглушённый стеной, что разделяла их миры, а совсем рядом, совсем близко.
Тафф читал, а Кара старалась вообразить историю во всех подробностях, в мельчайших деталях. Непослушный вихор на макушке Рузена – как будто корова лизнула. Кожаный мячик, чуть кособокий, с расползающимися швами – сразу видно, что делал его ребёнок, ещё не овладевший отцовским мастерством. А главное, Кара мысленно сосредоточилась на образе Врестоя, пока йонстафф не предстал перед нею отчётливо, подобно свежему воспоминанию. «Когда он запыхается, язык у него свисает влево. Россыпь пятнышек у него на груди напоминает созвездие на северном небосклоне. И из пасти у него пахнет утренней росой».
– И вот наконец желание Врестоя сделалось настолько невыносимым, что он отправился к богам и стал молить, чтобы те позволили ему выскользнуть в трещинку во времени и побродить по миру смертных. Боги поначалу были против, но преданный йонстафф так просил, так умолял, что они, в конце концов, согласились. Однако же предупредили, что своё могущество он должен хранить в секрете, ибо мир ещё не готов к магии и последствия могут быть ужасающими. Врестой согласился. Не прошло и нескольких дней, как он отыскал себе место среди прочих деревенских собак, а ещё через несколько – сделался любимцем Рузена. Говорить йонстафф не мог – ведь его магия была настолько могущественной, что даже одного звука хватило бы, чтобы выпустить её на волю, – но это не имело значения. Мальчик любил его, и это было главное.
Снаружи доносилась какофония звуков. Рык, встревоженные голоса, болезненный возглас… Ветер превратился в вихрь, носивший по комнате всё, что не приколочено. Кара почувствовала, как что-то стеклянное ударилось о её затылок и разлетелось вдребезги. Она не обратила на это внимания, только плотнее зажмурилась и придавила веки ладонями.
«История! Думай только об истории!»
– В один прекрасный день, – провозгласил Тафф – теперь он почти орал, стараясь перекрыть вой ветра, – Рузен, как обычно, полез на дерево, но когда он забрался на самую макушку, ветка под ним обломилась, и он полетел вниз. Врестой забыл о том, что говорили ему боги и, издав один-единственный звук, остановил время за миг до того, как Рузен ударился о землю. Когда йонстафф дотронулся до Рузена, мальчик увидел, что всё вокруг застыло. Хоть он и был ошеломлён произошедшим, но Врестоя полюбил больше прежнего: ведь тот спас ему жизнь. Вскоре всё вернулось на круги своя. То были счастливейшие дни в жизни Врестоя!
Кара почувствовала, как в мир вошло новое создание.
То был ещё не Врестой – всего лишь смутная мешанина мыслей и идей. Нет, нужно придать ему более осязаемую форму, если Кара действительно хочет сделать его реальностью…
– Давай, Тафф, давай дальше! – вскричала она.
– В течение нескольких лет Рузен хранил дар Врестоя в тайне, – затараторил Тафф. – Однако по мере того, как он становился старше, бедность его семьи всё больше казалась несправедливостью, перекрывающей путь ко всему хорошему. Рузену хотелось знать, каково это – ложиться спать сытым, ходить в новой шёлковой одежде, а не в латаной-перелатаной. Он стал смотреть на талант своего питомца как на способ оставить свой след в этом мире. И вот Рузен, пустив в ход ремесло, которому научился, хотя так и не полюбил, изготовил из обрезков кожи мужчину и женщину и поставил их в центре деревни. Когда вокруг собралась толпа, Рузен объявил, что его бедным созданиям очень стыдно стоять на виду совершенно голыми и что они нуждаются в помощи деревенских жителей. Толпа расхохоталась, почуяв какую-то забаву, но тут Рузен кивнул Врестою. Йонстафф понимал, что зря он это делает, однако любовь к мальчику затмила его разум, и отказать ему он не смог. Он издал один-единственный звук. И пока время замерло, Рузен обошёл толпу и собрал кучу всякой всячины: шляпы, перчатки, башмаки, украшения, – и одел во всё это своих кожаных истуканов. Когда же время двинулось дальше, людям показалось, будто все эти предметы слетелись на новое место в мгновение ока. Ох, как же ему аплодировали! Народ желал видеть фокус ещё раз. И ещё. Рузен оставил у ног кожаного человека свою собственную шляпу, и к концу дня она доверху наполнилась монетами.
Кара услышала голоса на лестнице и удары в двери чердака… «Сосредоточься! История, история, история!» Врестой был уже близко. Она уловила его слабый шёпот внутри своего разума, непохожий ни на одно из животных, слышанных ею прежде. Кара протянула к нему мысленный мостик из воспоминаний о дружеских чувствах: «Вот Сафи с Таффом молотят ногами по воде, вот она раскатывает тесто вместе с тётей Эбби…» – но сколько бы воспоминаний она ни вложила, всё равно мостик казался недостаточно длинным, чтобы соединить берега реальности и её воображения.
«Приходи в мой мир, Врестой! – думала Кара. – Давай подружимся, а?»
Тафф рассказывал дальше. Кара старалась не замечать страха в его голосе, пытающемся перекричать треск ломающейся двери.
– В тот вечер мальчик, который на самом деле уже не был мальчиком, лёг спать с полным животом, а утром он пошёл и купил себе три новых костюма. Врестой надеялся, что на том всё и закончится. Но это было только начало. Весь следующий год Рузен и йонстафф обходили окрестные деревни и показывали свои фокусы. Вскоре пузо Рузена уже свисало поверх ремня, а одежды он себе накупил столько, что им пришлось обзавестись целым фургоном, чтобы возить её с собой. Он всё чаще бранился. Всё реже смеялся. И вот когда Рузен объявил, что они отправляются в город, где у людей водятся «настоящие деньги», Врестой понял – это плохая затея. Он и так уже стал замечать, что в последнее время в деревнях, что они посещают, люди смотрят на них не только с восхищением, но и со страхом и отвращением. Слухи о Рузеновом «фокусе» разошлись по округе, и иные уже поговаривали, что совсем это не фокус, а какая-то чёрная магия. В городе им грозила опасность, и Врестой попытался отказаться, заботясь только о безопасности мальчика. Рузен же посадил его в клетку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?