Читать книгу "Пока не рухнут небеса"

Через пару минут я выбираюсь из черной «Ауди» Мемо. Сам же хозяин дома, у которого я все еще стою в раздумьях, снова уезжает. Меня не интересуют его дела, поэтому я пропускаю мимо ушей его объяснения.

У гаража я замечаю машину Ува. Меньше всего мне сейчас хочется видеть лучшего друга Мемо. Надеюсь только на то, что мне удастся проскользнуть на верхний этаж незамеченной. Только я забываю о том, что удача последние полгода точно не в моей команде.

– Эммануэль! – зовет меня Ув, в тот самый момент, когда моя правая нога ступает на первую ступеньку лестницы, что ведет в квартиру Мемо.

– Не сейчас, Ув! Мне нужно готовиться к семинару. – Отрезаю я и даже горжусь тем, что решаю дать отпор этому надоедливому идиоту.

– У меня для тебя кое-что есть, малышка!

Игривый тон Ува мне совсем не по нутру. Уверена, он затеял очередную пакость для меня.

Я могла бы предположить, что парень просто ревнует Мемо ко мне, если бы он не менял девчонок, как перчатки. Почему я не подумала о том, что он бисексуал? Эта мысль веселит меня, и я оборачиваюсь на новый зов парня.

– Ну что там у тебя? – вымученно тяну я и подхожу к тому месту, где он стоит.

– Нашел это в куче мусора за гаражом. Это же твоя картина?

Я слежу за направлением взгляда Ува и мои глаза округляются от удивления, когда я вижу свою работу, которую полгода назад на выставке в Арт-Холле купил Гильермо. «Женщина на мосту», где изображена моя мать, практически выцвела, а рамка покрыта слоем грязи.

Обида, ненависть и разрушительный гнев собираются в моем горле огромным комком. Почему Мемо выкинул эту картину? Ответ очевиден. Этому парню никогда не было дело до того, чем я живу и о чем мечтаю. Его интересует только мое тело и мое безмолвное повиновение.

– Теперь понятно, почему ты ни разу не пригласила меня ни на одну свою выставку, Ману. Ты бездарность. – снисходительный тон Ува заставляет меня всхлипнуть и сорваться с места.

Но через пару шагов я останавливаюсь и возвращаюсь для того, чтобы забрать картину с собой.

– Эй-эй,не так быстро! – блондин кладет свои большие ладони на мою талию и припечатывает мою задницу к своему паху.

– Отпусти. – Рычу я, сжимая рамку картины в руках.

– Мемо вернется поздно. Мы здесь одни. Хочешь развлечься?

Кончиком носа парень щекочет кожу за моим ухом.

– Я хочу, чтобы ты пошел к черту!

Стук входной двери вынуждает на обоих повернуть голову направо. Из-под низко опущенного козырька бейсболки я вижу темный взгляд Хавьера.

Парень чему-то ухмыляется и молча направляется наверх.

Ув наконец оставляет меня в покое, убрав свои руки. Я слышу, как он едва слышно матерится.

Я быстро поднимаюсь в квартиру, но Хавьера уже нет ни в гостиной, ни в кухне. Если бы дружок Мемо не был таким ослом, я бы могла нормально поговорить с Хави.

Сокращенный вариант его имени вызывает улыбку на моем лице. Пару раз произношу его шепотом, пока переодеваюсь в комнате Мемо.

***

Мне не удается спасти рамку картины от въевшейся гаражной грязи. Поэтому без особо сожаления выбрасываю рамку и вот уже битый час пялюсь на свой детский рисунок. Мне было пятнадцать, когда моя школьная учительница по рисованию сообщила нам о предстоящем конкурсе. Но моя работа не прошла даже отборочный тур, что сильно удивило фрау Фольц.

– В таком юном возрасте так умело работать с тенью и светом – это признак настоящего таланта, Эммануэль. – Сказала она, когда я принесла свои работы для отбора на выставку.

Именно фрау Фольц вселила в меня уверенность в том, что рисование – это не просто хобби. Это моя внутренняя потребность, и я не должна отступать от намеченного пути.

Принимаю решение восстановить выцветшие краски картины и прячу ее в шкаф, где висит моя одежда. Гильермо никогда не роется в моих вещах. Хотя бы за это я ему благодарна. Хотя не думаю, что он станет претендовать на картину, которую выкинул.

Я досадливо вздыхаю и отправляюсь в постель. Но сон совсем не идет. В соседней комнате изредка раздаются какие-то звуки, говорящие о присутствии там брата Мемо. Может мне сварить кофе и пригласить Хави выпить со мной чашку? Я даже подскакиваю на кровати от возбуждения при этой мысли, но тут же представляю, как парень смотрит на меня снизу-вверх и опять отпускает свои шуточки по поводу моего роста. Да что со мной происходит? Пару дней назад я мечтала сбежать из этой квартиры, а теперь спешу сюда, чтобы увидеть брата Гильермо. Так и не найдя ответ на этот вопрос, я все же засыпаю. Спустя время сквозь сон слышу, как под тяжестью веса Мемо прогибается матрас. Парень прижимает меня к себе, поглаживая мои бедра.

– Я так устала, Мемо. – Шепчу я, мечтая только о том, чтобы он оставил меня в покое.

– Спи, детка.

Парень запечатлеет на моем затылке поцелуй и больше не предпринимает попыток заняться со мной сексом. Его ладонь покоится на моем животе под тканью футболки. Уже через пару минут комнату заполняет размеренное дыхание Гильермо. Мне наверняка все это приснилось. С чего бы ему вдруг захотелось перестать быть козлом?

Глава 8. Хави

Дождь выливает тонну скопившейся в облаках влаги на улицы города, отчего дорожные сливы не справляются с разгулом стихии. Я перешагиваю металлическую решетку, слыша, как подо мной протекает полноводная река. В голове трезвонит одна и та же мысль, после того, что я вчера увидел подружку брата и придурка Хармана. В его деревянной башке нет и намека на мозг, а те единственные крупицы, что сохранились, с грохотом проваливаются к нему в штаны. Мне странно, почему они находились вместе, и Ув елозил своими руками по талии Эммануэль. Чуйка у брата что надо, поэтому он вряд ли бы не замечал того, что происходит у него перед носом. Видимо, я застал парочку врасплох, так как по их лицам читалось полнейшее удивление, и до Мемо информация еще не добралась. Надеюсь, у Эммануэль интеллекта побольше, и она не станет играть в столь грязные игры. Тем более с Харманом. Я сплевываю, вспоминая рожу недоноска и вхожу в гараж за пять минут до начала смены. Приемщик за пластиковым окном улыбается, протягивая мне список работ, что я должен выполнить до закрытия, и я иду переодеваться.

Моя кожаная куртка умещается на открытой дверце шкафчика, а толстовка и бейсболка летят внутрь него.

– Как дела, парень? – интересуется механик с двадцатилетним стажем, что работает у Мемо в качестве его прямого заместителя.

Стоило мне познакомиться с ним, как я сразу понял, что мы найдем общий язык.

– Отлично, успешно сдал тест по химии. Как у вас тут? – я стягиваю футболку и надеваю растянутую майку.

– Твой брат пригнал тачку какого-то банкира. Сказал, что ее нужно починить к вечеру.

– Ты с ней орудуешь? – заканчиваю с комбинезоном и рыщу рукой по карманам снятых джинсов в поисках пачки сигарет.

– Он сказал, чтобы я оставил ее для тебя. У вас проблемы?

Татуированный коренастый мужик, растирает свой подбородок, а я, найдя сигареты, выдыхаю, и достаю одну, чтобы прикурить.

– Всё в порядке. Сейчас займусь.

Он молчаливо кивает и выходит из раздевалки. Горький дым с привкусом сырости, обволакивает горло и щекочет мое нёбо. Мемо вечно темнит с тем, откуда он берет такие дорогие машины. Ведь явно, что они на сервисном обслуживании в компании-производителе. Я не задаю ему каверзных вопросов, но и проглатывать ложь становится всё сложнее. Бизнес у брата не совсем легальный, это мне понятно, но и красотки в брендовых шмотках в его спальне, тоже не мираж. Может быть, две ниточки нужно связать в одну?

– Шевели ногами, испанец. – Выкрикивает «правая рука» Мемо и я, закусив сигарету зубами, иду работать.

***

Тем же вечером, разобравшись во внутренностях элитного внедорожника, я решаю поговорить с братом, но, не дойдя до его офиса пары метров, слышу, как он орет, что ему насрать на то, сколько просит господин Дункрафт. И что он не намерен отправлять Лану и Альму к нему в отель. Я выжидаю секунду и стучу по стеклянной вставке в двери. Мемо со всей дури бросает телефон в кресло и, увидев меня, идет к шкафу, чтобы достать бутылку шнапса.

– Я не вовремя?

Осматриваю апартаменты с развешанными на стене гаечными ключами.

– Проходи, мне пора переключиться на что-то обыденное.

Мемо предлагает выпить, но я отказываюсь, зная, что Тильда уже через час будет стонать в моей спальне. Не хочу отрубиться, лежа на разгоряченной девчонке.

– Похоже у тебя что ни день, то сюрприз.

– Не то слово. Знаешь, когда мы с матерью только-только перебрались в Берлин, я думал, что хуже быть не может. Оказывается, еще как может! Будь я в Мадриде, давно бы послал всё на хрен, а здесь? Здесь я должен быть приветливым и понимающим, черт возьми, парнем!

Злость разрывает брата на части. Я гляжу, как он вливает в себя шнапс и не нахожу в нас никакого сходства. Скорей всего, жизни вдали от родины, повлияла на него сильнее, чем мы с отцом предполагали.

– Остался бы в «Паго де Ирраче».

Я нарываюсь на предупреждающий взгляд Мемо и ничуть не беспокоюсь из-за этого. Мальчишки, что боялся возразить ему, давно не стало. Он обрел себя и способен дать отпор.

– И прозябать на винограднике, как какой-нибудь седеющий вдовец? Нет уж, спасибо. Мать…

– Не говори мне о ней. – Прерываю его болтовню о той, что забыла о моем существовании с завидной легкостью.

– Как скажешь, а ты мне об отце.

– По рукам.

Делая очередной глоток, Мемо сверлит меня глазами, будто угадывает, о чем я думаю.

– Мы с Ману сегодня задержимся, можешь развлекаться, – Брат вытягивает губы от крепости напитка в своем стакане. – Хочу показать малышке местечко, где атмосфера подталкивает к разврату.

– Окей, спасибо, что предупредил.

Я не прощаюсь с ним, а просто удаляюсь. То, что я собирался сказать, так и остается при мне. Слова, как лезвия, застревают в гортани и при каждой попытке произнести их, я ощущаю неимоверную боль.

***

Тильда невероятно умелая любовница. Ее выкрутасы языком, быстро приводят меня к извержению. С полным ртом спермы, она устраивается на моем животе и, прищурившись, с нескрываемым удовольствием сглатывает ее.

– Ты потрясающий, Хави. Я тебе об этом говорила?

– Миллион раз, крошка. – Автоматически поглаживаю ее по голове, а сам витаю в размышлениях.

– О чем думаешь?

– О предстоящих экзаменах. – Вру я и продолжаю рисовать взглядом воображаемые круги на потолке.

– Ты такой умный. До тебя все, мои парни, не могли отличить черный цвет от белого.

Я усмехаюсь, и насильно заставляю себя молчать на такое заявление. Тильда недалеко ушла от своих бывших парней. В университете о ней гуляет немало слухов. И ни одного об учебных заслугах. Зачастую ее сравнивают с легкомысленной особой, что не против перепихнуться в туалете.

– Комплименты сегодня так и сыплются на меня. Я могу и зазнаться.

– Ты прекрасен во всем. И навсегда мой.

Девчонка слишком резка на поворотах и не отдает отчет своим речам. Я с ней, потому что люблю секс и он нужен мне, как воздух, как завтрак или прием душа. Будь у меня постоянная подружка, я бы никогда не перезвонил ей.

– Хави? – Тильда собирается о чем-то спросить, но дверь в квартиру распахивается и первое, что я вижу, Эммануэль.

Она в откровенном серебряном платье, что ни черта не скрывает ее изгибов, которые я и так превосходно запомнил, и туфлях на шпильке. Мемо сталкивается с ней, не думая, что она все еще в коридоре, и разглядывает парочку на диване. То есть нас. Я накрываю Тильду простыней, а та хихикает.

– Вы рано вернулись.

Я приподнимаюсь, опираясь на правый локоть.

– Планы изменились, благодаря Ману.

Мемо с нескрываемым отвращением косится на свою девушку.

– Д-да, – заикаясь, соглашается она. – Непредвиденные обстоятельства.

– Иди в спальню и жди меня. – Приказывает брат, и Эммануэль послушно подчиняется.

Платье подпрыгивает на ее заднице, а я как голодный кролик мечтаю забраться под подол и.…Выбравшись из объятий Тильды, тороплюсь к Мемо, и он сурово сводит брови, развешивая верхнюю одежду на крючки.

– Прости, что вам пришлось застать нас в таком виде. – Говорю я, плотнее закручивая край покрывала вокруг бедер.

– Да нам все равно. Можешь хоть свингерскую вечеринку устроить.

– Послушай, – я подхожу ближе. – Ты не слишком груб с Эммануэль? Она кажется забитой и запуганной.

– Просто она в шоке от увиденного. Не все могут адекватно воспринять порнушку в гостиной.

– А тебя, значит, не волнуют подобные мелочи?

– Да по хрен.

– А если бы ты увидел Ува и Ману трахающимися?

– Ув? – Мемо смеется от всей души. – У него шлюх не счесть. Зачем ему моя?

– Да, ты прав.

– Расслабься, Хавьер и пойми уже, что ты не в своей деревушке, а в огромном мегаполисе. Если кто-то захочет с кем-то переспать, он это сделает.

Я смотрю, как он движется к себе в комнату и в груди взрывается комок нервов. Эммануэль с ним тет-а-тет. В его власти.

– Малыш!? – зовет меня Тильда, и я выключаю тумблер, что отвечает за добропорядочность и ответственность.

Какое мне дело, что брат и его подружка делают под покровом ночи?

***

Ранним утром я выпроваживаю Тильду, на полчаса занимаю душ и спускаюсь перекусить в одиночестве. Мечты рушатся, едва я замечаю Эммануэль у плиты. Она жарит яичницу и пританцовывает. Включенный телевизор транслирует утреннее музыкальное шоу. Музыка 90-х годов, подстегивает ее двигаться в такт.

– Привет. – Я передвигаюсь бесшумно, чем пугаю задумавшуюся девчонку.

Около стола понимаю, что на мне лишь трусы. Твою мать! За четыре года, я не жил с кем-то из женского пола и привык к тому, что могу бродить в чем угодно. Даже голым.

– Привет.

Эммануэль хмурится, а потом поглядывает на меня, развернувшись вполоборота.

– Все хорошо? – я беру кружку и наливаю кофе.

– Да.

Мне осталось узнать о погоде и тогда я буду конченым идиотом.

– Как погода? – мысленно стегаю себя розгами.

– Солнце светит. Дождя нет.

Я хочу поинтересоваться еще кое о чем, но появляется Мемо. Увидев меня на кухне, он улыбается.

– Готовите вместе завтрак? – по-хозяйски обнимает Эммануэль. – И все для меня?

– Я пойду. Мне достаточно кофе. – Мельком поглядываю на влюбленных и проклинаю тот день, когда впервые представил Эммануэль обнаженной.

Глава 9. Ману

Попытки Бруны поднять мое настроение с нулевой отметки терпят неудачу. Подруга шумно вздыхает и устремляет свой взгляд за мое плечо, где парни за соседним столом затеяли какую-то игру. Сегодня мы решили пообедать во дворе колледжа. Весеннее тепло заставило зиму отступать стремительно и теперь мы можем проводить больше время на солнце.

– Ты подружилась с Хавьером?

Бруна возвращается к своему молочному коктейлю, шумно втягивая содержимое бумажного стакана через пластиковую трубочку.

– Ты знала о его существовании? – задаю я встречный вопрос.

– Даже не подозревала.

Бруна отправляет пустой стакан в урну, что стоит неподалеку. И довольно улыбается, когда пустая тара попадает прямо в цель.

– Ты вместе с ним занимаешься плаваньем. Неужели могла подумать, что они не просто однофамильцы?

– Ману, в бассейне два раза в неделю я встречаю чертову дюжину парней каждую минуту. Думаешь мне есть до них дело?

Я даже давлюсь своим салатом. С каких это пор Бруне Риттер нет дела до парней в одних лишь купальных плавках?

– Кто ты такая и где моя подруга, обожающая члены? Много разных членов!

Теперь наш смех привлекает парней за соседним столом.

– Ладно, ты меня раскусила! Я хожу в бассейн именно для того, чтобы без особых подозрений разглядывать мужские тела.

Я кидаю в Бруну скомканную салфетку, понимая, что она снова говорит не правду. Риттер любит плавать. Сколько ее помню, она занималась плаваньем. Нет, не ради спортивных достижений, а просто для себя, как она сама любит говорить.

– Ну так как тебе Хавьер? – не унимается она, следя за выражением моего лица.

– Мне нет никакого дела до еще одного Да Коста.

В глазах Бруны я читаю разочарование. С чего бы это ей вдруг расстраиваться из-за отсутствия симпатии у меня к брату Мемо?

– Ладно, мне уже пора, детка. Увидимся завтра.

Бруна поднимается из-за стола, закидывает на плечо свой бежевый рюкзак и обнимает меня на прощание.

– Ты сегодня работаешь?

– Да. Сегодня за двоих. Одна из официанток уволилась на прошлой неделе, а новенькая так еще и не справилась со своей неуклюжестью.

Бруна скрывается за углом кирпичного здания библиотеки, а я размышляю над тем, чем занять себя. Возвращаться в квартиру Мемо мне совсем не хочется. Жаль, что теперь я, как и Бруна, не могу подрабатывать в пивном баре ее дяди. Тогда у меня совсем не останется время на учебу.

Великолепная идея приходит мне в голову, когда я замечаю на дорожке, что ведет в художественную мастерскую фрау Фольц. У меня сегодня свободный вечер, и я могу поработать над восстановлением своей картины. Хорошо, что утром я положила ее в свою машину.

***

Всего через час после того, как я появляюсь в мастерской и принимаюсь за работу, мой телефон разрывается от входящего звонка. Я могла бы его проигнорировать, если бы на экране не высвечивалось имя «Гильермо». Этот парень никогда не звонит мне только для того, чтобы услышать мой голос.

Вытираю руки о тряпку и принимаю вызов. Уже через десять минут мой «Фольксваген Жук» покидает парковку кампуса. Мемо пригасил меня на ужин. Странные вещи происходят с ним.

Он встречает меня в нашей комнате и отправляет принимать душ, нервно поглядывая на часы. Краем глаза я замечаю платье, что лежит на кровати. Серебряная ткань так соблазнительно переливается в свете лампы, что я едва пересиливаю себя, чтобы не подойти и не потрогать этот невесомый наряд. Новое платье для меня? На лишние раздумья у меня нет времени. Гильермо все время поторапливает меня, стоя за дверью в ванную комнату. Я быстро принимаю душ и, крепко завязав пояс на махровом халате, возвращаюсь в комнату.

– Одевайся скорее, Ману. У нас мало времени. Через пять минут жду тебя в машине. – Отдает очередной приказ Гильермо и наконец оставляет меня в комнате одну.

Я облизываю губы и пару секунд мнусь на одном месте. Куда мы поедем? И мне совсем не нравится, что под это платье нельзя надеть лифчик.

Все же примеряю серебряный наряд и не могу оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Платье идеально и в нем я совсем не похожа на себя прежнюю. Ткань подчеркивает каждый изгиб моего тела и оттеняет кожу. Я словно сияю вместе с этим цветом.

Автомобильный гудок за окном напоминает мне, что терпение Мемо – это выдуманная вещь. Обуваю черные туфли на шпильке и спешу на выход, думая только о том, чтобы это был просто ужин, а не очередная работа для Мемо.

***

Мои легкие горят, а горло саднит из-за того, что мне хочется разрыдаться. Я выбегаю из массивной двери ресторана на Александр Платц и хватаю ртом прохладный, весенний воздух. Гильермо совсем сошел с ума? Как только в моей голове всплывает это имя, я чувствую грубые пальцы на своей руке, чуть выше локтя.

– Чертова идиотка. – хрипит он у моего уха и толкает меня вперед.

Уже через минуту мы остаемся наедине в салоне его «Ауди». Я вжимаюсь в угол сидения, боясь даже смотреть в сторону водительского места. Громкого дыхания Мемо мне вполне достаточно, чтобы понять всё о настроении парня.

– Какого хрена ты сбежала, Ману?

Мне кажется, что даже обшивка салона дребезжит от этого рычания.

– Я не хочу этого делать, Мемо. Пожалуйста!

Я знаю, что мои мольбы только злят Гильермо. Он никогда не испытывает жалости ко мне.

– Делать что, Эммануэль? Пару фото со старым извращенцем? Ты получишь за это пять сотен евро, а ублюдок не пройдет в городской сенат!

– А сколько получишь ты? – зачем-то интересуюсь я, словно вопрос сейчас только о деньгах.

За пять сотен я должна подойти к мужчине, заговорить с ним и прикинуться несовершеннолетней девчонкой. После чего отправиться с ним в ближайший отель, а там усыпить мужчину с помощью специального препарата, который Мемо уже сунул в мою сумочку, и сделать со спящим извращенцем парочку пикантных фото.

– Мы обсуждали лишь мою работу на тебя в гараже Гильермо, но ты каждый день нарушаешь наши договорённости. – неуверенно мямлю я, оттягивая ткань короткого платья словно хочу спрятаться от всего происходящего.

– Ты права. Сейчас я только найду наш договор, и мы обсудим его пункты.

Мемо открывает бардачок, и его крышка ударяет меня по колену. Я морщусь от боли, а смех Гильермо врезается в мой слух.

– Твою мать! Мы же совсем забыли подписать контракт тогда на дороге!

Я вжимаюсь в угол еще сильнее, понимая всю плачевность своего положения. Но что-то во мне все еще противится, и я твердо произношу.

– Я.Не буду.Этого. Делать.

Смех Мемо тут же сходит на нет. Сейчас мы уничтожаем друг друга взглядом.

– Отлично. Надеюсь, комиссар еще на месте в такой поздний час, – Мемо проворачивает ключ в замке зажигания и мотор «Ауди» оживает. – Бруна в своей квартире или на работе в том ужасном баре?

Когда автомобиль трогается с места я вцепляюсь в руку Гильермо и умоляюще смотрю на него.

– Не нужно никуда ехать. Отвези меня домой.

Машина резко тормозит отчего меня кидает вперед.

– У тебя два варианта, Эммануэль: или мы возвращаемся в ресторан, и ты делаешь то, что я скажу, или мы отправляемся в комиссариат, захватив твою подружку.

Закрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Унижение, гнев и жалость к самой себе оседает тяжёлом комом в животе.

– Идем в ресторан.

Я не чувствую своих губ, но прекрасно слышу свой голос.

Гильермо снова одержал победу и моя гордость в очередной раз измазана в грязи.

***

Пять сотен евро в моей сумочке. «Ауди» Мемо несется по ночному Берлину и на стеклах машины играют неоновые огни, что освещают многочисленные вывески.

– Может отметим? Еще совсем рано.

Голос Мемо пробирается под мою кожу и мне хочется ее содрать. Полчаса назад в номере отеля мне пришлось изображать из себя малолетнюю шлюшку. Хорошо, что препарат оказался действенным и мужчина уснул сразу же, как выпил свой коктейль.

Стискиваю зубы и закрываю глаза. Как избавиться от этих воспоминаний? Может мне повезет, Мемо не справится с управлением и «Ауди» слетит с моста? Это будет самый лучший выход.

Мемо задает еще кучу вопросов, но я не в силах не только говорить, но и думать. Отдам эти деньги Бруне. Она оплатит квартплату, а оставшиеся может потратить на свое усмотрение.

***

У дома Мемо я замечаю машину Хавьера. Свет фар «Ауди» скользит по красной поверхности старого «БМВ». Почему Хавьер ездит на таком раритете? К чёрту его странные вкусы. Уж если он спит с Зомерс, мне даже страшно представить, что творится в голове у младшего из Да Коста.

Помяни шлюху и она окажется перед твоими глазами.

Я останавливаюсь, как вкопанная в дверях квартиры, когда вижу голую парочку на диване в гостиной. Хави все же успевает накрыть себя и Тильду простыней, когда позади меня появляется Мемо и сталкивается со мной.

Я не разбираю слов и лишь шокировано перевожу взгляд с Хави на Тильду. Что-то отвечаю, когда понимаю, что все смотрят на меня, а после ретируюсь в комнату Мемо, услышав его приказ.

Первой моей мыслью является возвращение в нашу с Бруной квартиру, но я уверена, что Гильермо не отпустит меня, а скандала при таком зрителе, как Тильда Зомерс я не хочу. Комната для гостей занята Хавьером. Мне негде скрыться от Мемо.

Оказавшись за дверями комнаты, я вспоминаю о фляжке со шнапсом, что Гильермо держит в верхнем ящике комода. Делаю несколько глотков. Алкоголь ударяет мне в голову сразу же, но он не способен прогнать все то, что накопилась в моей душе. Нужно выпить еще.

Не замечаю того, как фляжка пустеет. Когда Мемо появляется в спальне, я сижу на полу и глупо улыбаюсь, рассматривая узоры на ковре.

– Ману?

Мемо присаживается напротив меня на корточки. Поднимаю глаза и спускаю с плеч бретельки платья.

– Ты ведь пришел потрахаться, Гильермо?

Парень сглатывает, не сводя глаз с моих затвердевших сосков.

Хочу чтобы Хавьер Да Коста слышал, как меня имеет его брат.

Глава 10. Хави

Рыжий затылок согнувшейся у моих колен девчонки, движется в такт тому, с каким голодом она заглатывает член. Я в сладком тумане, обвожу взглядом парней развалившихся на самодельных диванах и готов высадиться на орбиту, после того, как рыженькая ласкает рукой мои яйца. Так и происходит, спустя всего минуту. Она захлебывается, не ожидая, что я настолько заполнен, но Тильда уже два дня проводит в загородном доме родителей и не опустошает мои запасы.

– Тебе понравилось? – огненная фурия обтирает ладонью рот и наглаживает мне бедра.

– Ты восхитительная. – Отчеканиваю я банальное словечко и взглядом нахожу в толпе Мемо.

Голос Каулитца, призывает всех предаться любви. Мой братец как раз этим и занимается. В малышке со спелыми округлостями, не узнаю Эммануэль. Неужели, она ему наскучила? Не верю. Та, что в данный момент перед моими глазами укрощает испанского жеребца, в подметки не годится той, что изучает искусство в колледже. Да, я навел кое-какие справки о ней. И мне по вкусу, какие у людей мнения, насчет девчонки. Парни говорят, что не видели ее ни с кем, кроме Бруны и некоторые боятся выцепить ее номер, чтобы пригласить на свидание.

Мемо завершает прилюдный акт громким шлепком по заднице легкомысленной крошки и откидывает ту, как использованный товар. Я вижу взор Удо, и он предупреждает меня, чтобы я держал свой пыл при себе. Но я не могу не спросить, какого черта брат променял Эммануэль на минутное удовольствие.

– А она ничего. – Я протягиваю Мемо бутылку пива, попутно поправляя молнию на своих джинсах, что недавно служила вратами в рай.

Рыжая, вздыхает на диванчике, будто я кинул ее в яму со скорпионами и оставил умирать.

– Так, опыта не хватает немного, но мордашка миленькая.

Брат отпивает лагер и вопросительно смотрит на меня. Читает по выражению моего лица, что я подошел не для обсуждения способностей молодой шлюшки.

– У вас с Эммануэль разлад?

– Интересно, – Мемо делает еще глоток темного пива. – Ты серьезно решил, что я буду верен одной женщине?

– Ману на две головы выше всех этих… – Я направляю руку на компанию девчонок без лифчиков.

– Она такая же, как и они. Не строй иллюзий. А я, не тот, кто будет бежать домой к ужину и нянчить детей, вывозя их на пляж по субботам.

– Ладно, я уезжаю с Удо, буду поздно.

У меня больше нет потребности говорить с ним. Позиция брата предельно ясна. Я зову Бергера и спрашиваю, не уехали ли его родители куда-нибудь на уик-энд. Стоит ему подтвердить этот факт, мы покидаем гараж.

***

Берлин раскрывается ночами, как дремавший под снегом цветок. Я взираю на крыши невысоких зданий, выкуривая вторую сигарету за час, стоя на балконе. После пары часов в квартире Удо, я возвращаюсь в жилище брата и усаживаюсь за ноутбук, чтобы доделать отчетную работу по микробиологии. Герр Майер настаивает на том, что мне надо подать заявку на конкурс среди студентов. Я же, как всегда отнекиваюсь, не теша себя слепыми надеждами. Отец говорил, что во мне больше задатков вырасти стоящим парнем, чем у винограда сорта Кариньяно пустить росток из нашей земли в «Паго де Ирраче». Только я пасую сам перед собой, отказываясь верить в способности, заложенные в меня природой.

К трем часам ночи мой мозг совершает кульбиты с мыслительными процессами. От экрана ноутбука уже болят глаза, а вот спать по-прежнему не хочется. Я сворачиваю окно с текстовым файлом и выхожу в сеть, чтобы попытать удачу с поиском странички Эммануэль. В Германии больше полутора тысяч девушек с именем Эммануэль, но ни одной по фамилии Винтер. Шансы увидеть ее фотографию ничтожно малы…

– Черт, прости, я думала, тут никого нет. – Эммануэль сбегает с лестницы, и, поскользнувшись на паркете, замирает в метре от кухонного островка. На ней его футболка, волосы распушились, а в глазах застыли слезы. Я поднимаюсь, но с каждым моим шагом, она шепчет, стой на месте, не надо. Оказавшись рядом, я убеждаюсь, что что-то произошло между ней и братом. В уголке рта свернулась капелька крови. Я аккуратно отлепляю ее волосы от скул и большим пальцем касаюсь губы, на которой красуется та самая рана.

– Мне поговорить с ним?

– Нет, – Ману прорывает, как платину на реке, и она бросается ко мне с рыданиями.

Я немного развожу руки, чтобы не трогать ее, только это никак не помогает. Она всем телом прижимается ко мне и сдавленно плачет. Каштановое облако волос щекочет мой подбородок и мне ничего не остается, как осторожно обнять ее. Тепло, защищенность и уют, разом расползаются внутри моего сердца. Таким простым жестом я даю нам обоим спокойствие.

– Тише, всё будет хорошо. – Своим шепотом вынуждаю Эммануэль поднять на себя глаза.

Карие, размытые слезами, они напоминают шедевр известного художника. Еще чуть-чуть и я начну говорить стихами.

– Я перешла границы, извини…

Девушка отступает и лениво бредет к раковине, чтобы наполнить стакан водой. Все ее движения подтверждают испытанный шок. Ссутулившись она держит стакан, дрожащей рукой.

– Ты точно в порядке?

– Да, – она утоляет жажду, будто долго была в пустыне. – Правда, я в норме.

– Могу дать таблетку снотворного. Утром почувствуешь себя отдохнувшей.

– Нет, спасибо.

Мне приходится отойти в сторону, когда она на скорости пролетает мимо и забегает на лестницу. Что на хрен стряслось?! Мемо слетел с катушек? Понятно, что теперь мне не до учебы. Я забираю ноутбук и иду наверх, чтобы не натворить дел, о которых буду жалеть.

***

Удо моргает мне фарами, показывая, что я чертов везунчик, раз заполучил более привилегированное место на парковке колледжа. В ответ я выставляю средний палец, и он смеется, выбираясь из салона своего корыта, что мамочка подарила ему на окончание школы.

– Когда ты уже поменяешь этот стариковскую тачку на что-то не такое, – я могу завернуть фразу пожестче, но по виду Удо, понимаю, как ему хреново. – Домашнее и семейное.

– Плевать, лишь бы ездила. И вообще, у меня нет настроения.

Друг хмурится и нехотя справляется с рюкзаком, что тяжелым грузом повисает у него за спиной.

– Чего так? Вчера, ты вроде не жаловался.

Мы идем по бетонной дорожке, греясь под весенним солнцем.

– Мать сообщила, что приезжает моя кузина из Голландии.

– Город веселых кексов и Улицы красных фонарей?

Я мечтательно гляжу в небо, а удар кулаком от Удо впечатывается мне в ребра.

– Ни черта не смешно. Она стерва, каких поискать. Просто невыносимая стерва!!! – Удо запрокидывает голову и стонет.

– Да успокойся, может, она изменилась. Ты сам говорил, что она занимается изучением каких-то там млекопитающих в Австралии. Вряд ли, конченая стерва станет заботиться о дельфинах и касатках.

– По хер. Хочет, пусть поживет у нас до следующей поездки.

– У тебя есть ее фотка? Любопытно, что за сучка держит тебя за яйца.

Я уворачиваюсь от нового удара Удо и ускоряю шаг, смеясь во всё горло.

В административном здании, ненарочно натыкаюсь на Бруну и Эммануэль. В руках девчонок толстые папки и учебные планшеты.