Текст книги "Кокаиновые короли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kokainovye-koroli-286387.jpg)
Автор книги: Джефф Лин
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Однажды Янг вернулся из Калифорнии и заметил рекламные брошюры с моделями авиатехники, разбросанные по всей квартире. Они с Ледером начали ездить в небольшие аэропорты Южной Флориды и разглядывать самолеты. Янг и Ледер хотели расширяться, работать по-крупному, а не таскать чемоданы. Пришла пора полностью осуществить их план из Данбери. Тем летом подельники проводили время на Багамах в поисках острова, который хотели использовать как заправочную станцию для самолетов из Колумбии. Ледер по-прежнему вынашивал идею создания островного перевалочного пункта для контрабандистов. Да и о своих политических амбициях он тоже не забывал. В нем по-прежнему сохранялось странное сочетание хиппи и нациста. Кроме того, постепенно разрастался и антисемитизм Ледера. От этого либерала Янга его уже просто воротило. Как-то за ужином в ресторане Майами Янг предложил заказать стейк с картофелем, на что Ледер ответил, что «картофель – это жратва для быдла». И он тут же процитировал слова Гитлера о поляках: «Учите их понимать только дорожные знаки и разрешайте им есть только картошку».
Проявился и антиамериканизм – Ледер говорил, что ненавидит США. Он считал Америку империалистическим полицейским государством. Ледер сказал Янгу, что хочет буквально засыпать эту проклятую страну кокаином, разрушить политическую систему и втоптать в грязь моральный облик ее жителей.
К лету 1977-го Янг начал сильно уставать: он проводил в воздухе по пятнадцать часов в неделю – сказывались и смена часовых поясов, и частый выброс адреналина, когда он проносил порошок через охрану аэропорта. Однажды, когда Янг доставил в Калифорнию очередную партию, кокаин оказался настолько качественным и так быстро ушел, что у него немедленно попросили дополнительную партию. Янг был слишком вымотан, чтобы лететь обратно в Майами, поэтому позвонил Ледеру и попросил прислать кого-то еще.
«Я позвоню, когда человек будет в пути», – ответил Ледер.
Как и было обещано, на следующий день он позвонил.
«У меня есть кое-кто на примете, – сообщил Ледер. – Товар уже в пути».
«Это кто?» – удивился Янг.
«Сюрприз», – заржал в трубку Ледер.
На следующий день Янг услышал стук в дверь своего номера в «Холидей Инн» в Хоторне в Калифорнии. Когда он открыл дверь, то увидел посыльного с багажом и невысокую седую женщину. Это была мать Карлоса Ледера, Элена. От волнения ее буквально трясло. Янг впустил Элену и открыл чемодан. В нем было восемь килограммов кокаина.
Янг, конечно, тоже много дичи натворил в жизни, толкал наркоту и все такое – но он бы ни за что не послал свою мать с чемоданом, который битком набит коксом. Он был в шоке.
Янг заказал выпивку для Элены и сразу же позвонил Карлосу в Майами:
«Ты там совсем ебанулся?!»
«А что такого? Все должны работать, – невозмутимо ответил Ледер. – К тому же она хотела бесплатно съездить в “Диснейленд”».
4. Багамский транзит
В первую неделю августа 1977 года Карлос Ледер и Джордж Янг встретились с Барри Кейном в Майами, и мечта о транспортировке кокаина самолетом наконец стала реальностью. Кейн ждал целый год, а дело все откладывалось, но он был по-прежнему готов.
Он вылетел из Нассау. Чтобы увеличить дальность полета, в фюзеляж его небольшого двухмоторного самолета добавили «пузыри» – складные резиновые топливные баки. Кейн использовал радиомаяк «Лоран» – систему навигации на большие расстояния. Пилот, которого отправили встретить Кейна, сопроводил его на небольшую частную посадочную полосу за пределами Медельина, на ферме в джунглях. Это было поместье Пабло Эскобара.
Барри Кейн вернулся в Нассау с 250 килограммами кокаина на борту – в пять раз больше, чем когда-либо удавалось за один раз переправить Карлосу Ледеру. Там он сделал дозаправку и незаметно пересек воздушное пространство США. Кокаин выгрузили в Каролине и перевезли в гараж у дома в Форт-Лодердейл. Кейн поделил груз пополам и положил в багажники двух подержанных автомобилей. Когда приехали местные дилеры, он отдал им одну машину, а другую придержал, пока ему не заплатят. Кейн получил оплату за товар через сорок восемь часов. Янг и Ледер мгновенно подняли на коксе пару миллионов баксов. Придуманная ранее схема сразу заработала как часы.
Однако вскоре между партнерами возникли трения. Всего через месяц после их триумфа Янг стал подозревать, что Ледер хочет его кинуть. Перед рейсом Кейна Джордж наконец поддался на уговоры Карлоса и познакомил его с парикмахером из Калифорнии. Это был последний козырь Янга, и он его лишился. Но если Ледер станет работать с парикмахером напрямую, Янг уже будет не нужен, а Карлос сэкономит миллионы. Джордж прекрасно это понимал.
Янг постоянно нервничал. Чтобы не терять бдительность, он нюхал кокаин, на который плотно подсел во время долгих перелетов в Калифорнию. Он уходил в бесконечный чудовищный загул, принимая уже по пять – восемь граммов в сутки, и не спал по три-четыре дня. Янг дошел до того, что нюхал по грамму за один раз – этого как раз хватало, чтобы зажигать всю ночь. Дорожки порошка стали такими длинными, что его знакомые в шутку сравнивали их с шоссе между штатами в Южной Флориде. Зависимость Янга лишь усиливала его подозрения насчет Ледера.
Пока Ледер занимался подготовкой к переносу бизнеса на Багамы, Янг чувствовал себя все более и более покинутым. Большую часть времени Янг понятия не имел о планах Ледера. И он больше не жил в квартире «Оушн Павильон» – съехал, когда молодожены начали ссориться, чуть ли не ежедневно круша мебель и посуду. Хемель постоянно жаловалась ему, что Карлоса интересуют только тачки и самолеты.
Янг договорился встретиться с Ледером в Нассау. Карлос приехал с новой женой – невесткой одного из партнеров Янга по контрабанде, колумбийца по имени Умберто Ойос. Они с Ледером арендовали катер и провели большую часть дня, изучая багамский остров Норманс-Кей примерно в трехстах километрах к юго-востоку от Майами. Ледер подумывал о том, чтобы арендовать его на девяносто девять лет, и присмотрел еще один в пятидесяти километрах южнее. На обоих островах имелись взлетно-посадочные полосы, но Норманс-Кей был лучше, потому что был меньше и неприметнее. «Убрать нахрен с острова пятьдесят человек будет куда проще, чем двести», – пояснил Ледер.
После лодочной прогулки Янг высказал свои подозрения Ледеру, когда они сидели в лобби отеля «Холидей Инн» в Нассау. «Я думаю, что ты хочешь меня кинуть», – сказал он за выпивкой. У Ледера был такой вид, будто он готов разрыдаться, он все отрицал: «Ни за что я так не поступлю, ты что!» Но Янг все видел по его глазам. И чувствовал.
Янг вернулся в США, а Карлос Ледер вплотную занялся новым проектом. Расположенный на мелководье в сорока милях к юго-востоку от Нассау, Норманс-Кей был одним из самых красивых из семисот островов Багамского архипелага. Названный в честь карибского пирата, он по форме напоминал перевернутый рыболовный крючок, зажатый между пальцами гиганта. Изогнутая береговая линия в семь километров представляла идеальную гавань для катеров. На берегу северной части – петли рыболовного крючка – на скалистом возвышении стояли двенадцать деревянных, слегка потрепанных ветром пляжных коттеджей. Острие «крючка», юго-восток, было нетронутым и безлюдным. В конце крючка, в юго-западной части, имелась бетонная взлетно-посадочная полоса длиной в километр. На запад от полосы на шесть с половиной километров тянулся пляж с белым сверкающим песком, который плавно огибал место, известное как бухта Контрабандистов. На вершине холма к востоку от взлетно-посадочной полосы располагался яхт-клуб Норманс-Кей, в котором были захудалый бар с несколькими стульями и парой столов, небольшой ресторанчик и единственный на острове телефон. Окна яхт-клуба выходили на отель, состоящий из двенадцати номеров, фирменный магазин и деревянный док с топливными насосами в форме буквы L. Атмосфера на острове была простой и почти деревенской. Пресная вода поступала из цистерн, а электричество – от дизельных генераторов. Кустарники и морской виноград сплошным ковром росли на холмистом берегу залива. Идеальное место для убежища, о котором мечтал Ледер.
В мае 1978 года Ледер купил дом Беквитов на северо-востоке Норманс-Кей за 190 000 долларов. Он передал чемодан с наличными Чарльзу Беквиту в его офисе в парке «Оушн Ворлд» в Форт-Лодердейле. Беквит, уже бывший хозяин дома, потребовал пересчитать деньги, и ему пришлось признать, что 8000 в чемодане были лишними. Чуть позже в том же году Карлос заявился в офис трастовой компании «Гардиан» в Нассау и открыл большой дипломат – внутри был один миллион долларов США. Деньги спрятать он даже не пытался, что вызвало в офисе настоящий переполох, а от такого количества наличных у некоторых сотрудников закружилась голова. Ледер представился успешным колумбийским менялой-валютчиком, который хочет превратить Норманс-Кей в элитную гавань для яхт. Багамцы были очарованы его безграничным обаянием, умом он их тоже покорил. Ледер просил называть его просто «Джо». Дипломат стоял открытым на столе, завораживая зеленым сиянием стодолларовых купюр. Деньги ушли на депозит в банк «Нова Скотиа» на багамском острове Парадайз. Местным банкирам никогда не доводилось иметь дела с таким количеством налички сразу, поэтому на будущее они ввели «комиссию за пересчет денег» в размере одного процента, то есть по 10 000 долларов за миллион. Такая прорва денег ошарашила местных, хотя уж их-то было сложно удивить причудами богачей. Вскоре многие влиятельные багамцы захотели познакомиться с этим обаятельным и харизматичным двадцативосьмилетним парнем.
Через траст Ледер открыл семь корпоративных счетов. 31 января 1979 года через один из них, зарегистрированный на «Интернешнл Датч Рисорсес Лимитед», за 875 000 долларов США он купил участки под номерами четыре и пять на Норманс-Кей – почти 70 гектаров на западе и востоке острова, включая взлетно-посадочную полосу, клуб, отель и пристань. Ледер предоставил проект развития, который предполагал увеличение протяженности взлетно-посадочной полосы и расширение пристани для сорока яхт.
Многие годы Норманс-Кей был популярным местом отдыха у любителей морских прогулок в районе багамских островов Эксума. Остров идеально подходил для однодневного плавания из Нассау, его каналы были неглубокими, а пляжи ухоженными. А теперь Ледер приступил к превращению Норманс-Кей в собственный частный остров. Яхт-клуб закрылся. Отель отказывал предоставлять номера. Взлетно-посадочная полоса перестала принимать самолеты. На пристани не продавали топливо заходящим в гавань суднам. Ведущий новостей с Си-би-эс Уолтер Кронкайт, заядлый яхтсмен, приплыл на своей яхте во время рождественских каникул в 1978 году, и когда увидел, что гавань пуста, то крайне удивился. Когда он бросил якорь, чтобы разузнать, в чем дело, мужчина на пирсе не слишком вежливо крикнул ему: «Эй, вы не можете причалить здесь! Быстро поднимайте свой якорь!»
На соседнем острове Кронкайту объяснили, что Норманс-Кей прибрали к рукам люди, которые не любят гостей. На Багамах об этом уже знали все.
Местные насчитали не менее двадцати собак породы доберман в будках у взлетно-посадочной полосы. Светловолосые мужчины с немецким акцентом и черными сумками патрулировали остров на джипах «тойота» и фургонах «фольксваген». Когда яхты подплывали слишком близко, над ними начинал кружить вертолет. На острове построили башню связи по последнему слову техники и установили навигационные маяки для приема самолетов по ночам.
Вскоре на Норманс-Кей закипела бурная деятельность. Каждый день то и дело прилетали и улетали самолеты, доставляя припасы для нового предприятия. Люди Ледера и его партнеры – причудливый коктейль из американцев, немцев и колумбийцев – заняли несколько домов на острове. Их обслуживали собственная прачечная и кафе. Яхты Ледера – шестидесятипятифутовую «Марзорит Лиа», пятидесятивосьмифутовую «Шелик IV» и тридцатитрехфутовую «Фаер Фолл» – пришвартовали на закрытой для остальных якорной стоянке. Сам он обычно один разъезжал по острову, изредка – в компании одной из своих маленьких дочерей. Чаще всего он совершал вояж по своим владениям на точной копии «Форда» 1932 года выпуска из его личного автопарка на двадцать две машины.
Когда Ледер там обосновался, то тем, кто прожил на острове много лет, пришлось убраться. Филип Книскерн, которому принадлежали три виллы возле бухты Контрабандистов, напрямую зависел от доступа туристов к взлетно-посадочной полосе. Но Ледер почти вежливо сказал ему, что больше принимать гостей тот не сможет. Книскерна вынудили сдавать дома людям Ледера. Ричард Новак, профессор колледжа, арендовавший у Книскерна дайвинг-бизнес, стал задавать вопросы о новых людях, внезапно появившихся на острове, и ему сказали, что больше работы у него не будет. Когда Новак месяц спустя вернулся за своим водолазным снаряжением, его самолет окружили люди Ледера. Они даже не позволили ему войти в здание, в котором хранились его вещи. Вернувшись на взлетно-посадочную полосу, Новак обнаружил, что топливный бак его самолета пробит. В итоге он смог долететь только до Южной Эльютеры, примерно в пятидесяти километрах от Норманс-Кей.
Новак и Книскерн заявили на Ледера в полицию, но из этого ничего не вышло. Теперь на Норманс-Кей законом стал сам Джо Ледер.
Одним из тех, кому приказали убраться с острова, был и Чарльз Кем – брокер, который занимался продажей дома Беквитов. Когда он отказался уехать, Ледер вызвал сотрудника иммиграционной службы для депортации Кема, но ничего не вышло – тот находился на Багамах на законных основаниях. Тогда при очередной встрече с Кемом Ледер стал ему угрожать прямо:
«Еще раз для таких тупых, как ты: или ты сегодня сваливаешь отсюда, или твои жена и дети сдохнут», – прорычал Ледер.
Кем уехал.
Когда Карлос Ледер брал под свой контроль Норманс-Кей, он параллельно создавал собственную сеть по распространению кокаина в США. Деньги у него были, и немалые, но ему надо было куда больше, чтобы расширить свой проект с авиаперевозками. Он начал со знакомого парикмахера, приятеля Янга, и еще одного сотрудника салона – дилера из Майами, который время от времени толкал кокаин еще в старших классах школы. Они договорились так: парикмахер торговал в Калифорнии на постоянной основе, а дилеру в Майами Ледер инвестировал для старта некоторую сумму под кокаиновый бизнес. В цепочку добавили и друга парикмахера, который владел студией звукозаписи. Потом в помощь привели еще одного чувака с опытом торговли наркотой, чтобы распространять кокаин среди музыкантов. Ледер по-прежнему отчаянно нуждался в людях для перевозки кокаина. С пилотами была реальная проблема: подняв денег, Барри Кейн благоразумно вышел из дела.
Парикмахер знал одного, который возил марихуану, а тот в свою очередь был знаком с мойщиком посуды из Парк-Сити, штат Юта, и диск-жокеем из Лос-Анджелеса. Вся эта шайка согласилась записаться на летные курсы. Дилер из Майами привел двух школьных друзей, один из которых тоже оказался пилотом. Так сеть и ширилась: друзья приводили друзей. И все были американцами.
Ледер снял дом в Беверли-Хиллз, который сделал своей штаб-квартирой на Западном побережье, а по Лос-Анджелесу рассекал на новеньком «порше». Он жестко разграничил бизнес: пилоты и дилеры знали только то, что от них требовалось. Пока Джордж Янг, выбиваясь из сил, летал по ночам в Лос-Анджелес, его партнер с новыми друзьями исследовал другие Багамские острова и посадочные полосы на отдаленных фермах Флориды. В Калифорнии Ледер обзавелся самолетом «Пайпер Навахо» за 125 000 долларов. Все было готово к запуску нового витка кокаинового бизнеса.
11 июня 1978 года к Стивену Яковацу, который все еще мотал срок в колумбийской тюрьме, неожиданно пришел посетитель:
«Я просто дар речи потерял, – написал Яковац в своем дневнике. – У меня челюсть отпала и башка кругом пошла. Карлос. Прошло почти полтора года с тех пор, как мы разговаривали в последний раз, и я уж отчаялся увидеть его снова. И вот он опять передо мной. Охренеть! Мы немного потолковали о старых временах, о переменах и о проблемах. Он сразу же решил вопрос чистогана – выдал мне 10 000 песо. У него все зашибись, и я так за него рад!»
Стивен узнал, что в Колумбию Ледер вернулся триумфатором. Карлос рассказал, что успешно переправил несколько крупных партий кокаина через Багамские острова в США, а для Яковаца у него есть работенка.
Месяц спустя, когда Яковаца освободили, Ледер прислал за ним машину. Карлос подробно рассказал ему о Норманс-Кей, что купил там дом и платит губернатору группы островов Эксума пятьдесят штук баксов в месяц за защиту и покровительство.
«Хватит тебе дурака валять, давай вместе поднимать бабло, – сказал Ледер. – Тебе че-то надо прям щас?»
«Давай поднимать, – согласился Яковац. – Сейчас? Мне бы часы…» Ледер снял золотой «Ролекс» со своего запястья и отдал ему.
Яковац, его новая жена (с первой он развелся и женился в тюрьме на колумбийской проститутке) и их новорожденный ребенок полетели с Ледером на Багамы на арендованном самолете. Еще на борту находились три колумбийские шлюхи, которых Карлос снял для своих людей на острове. Сначала Яковац жил в просторном доме у Ледера: у него было два крыла и уйма комнат, а в центре круглая гостиная. Дом стоял на узком изгибе залива, с обеих сторон окруженный водой. Имел коническую крышу, поэтому люди Ледера прозвали его «Вулканом».
Раз в месяц Яковац, вооруженный дробовиком, сопровождал грузы кокаина из Норманс-Кей в США. Ему платили пять штук баксов за рейс. Вылеты были по выходным, когда самолетам Ледера было проще затеряться в потоке множества других таких же самолетов, которые возвращались с островов. Контрабандисты решили, что выходные идеально подходят для прохождения таможни в США еще и по другой причине: Яковац заметил, что инспекторы в аэропорту Форт-Лодердейл во время работы постоянно залипают на трансляции спортивных матчей по телевизору, которые обычно транслируют по воскресеньям. В обязанности Яковаца также входили инвентаризация и пересчет кокаина. За семь рейсов в 1978 году Яковац помог переправить в США почти полторы тонны, а точнее, 1358 килограммов. Обратно в Норманс-Кей Яковац привозил деньги, а однажды, надрываясь тяжеленными от денег сумками, приволок более трех миллионов долларов налички. Люди Ледера относили их в «Вулкан», раскладывали их на его кровати и всю ночь вручную пересчитывали. Дела шли все лучше, поэтому в итоге они стали использовать машинки для подсчета купюр. Рейсы с наркотой из Колумбии приземлялись по ночам, полосу подсвечивали портативными авиамаяками. Самолеты на рейсы в США чередовали. Пока экипаж ждал второй самолет, Яковац контролировал выгрузку, целые партии кокса иногда просто прятали в карстовых воронках[21]21
Карстовая воронка – замкнутая впадина воронкообразной формы от нескольких метров до десятков метров в диаметре.
[Закрыть] острова. Слово «кокаин» никогда не произносили вслух. Ледер называл пакеты «детками», и остальные стали за ним повторять. Хаб Ледера вскоре стал обслуживать множество клиентов – гринго-дилеров в США, равно как и колумбийцев, которые пользовались исключительно транспортными услугами Карлоса. Среди них были Грисельда Бланко, Пабло Эскобар и Хорхе Очоа.
Норманс-Кей стал настоящим форпостом наркобизнеса. Предприятие развивалось в геометрической прогрессии, и чем больше кокаина и денег поступало, тем более зловещим становился остров. Сначала там царила неформальная атмосфера – парни Ледера хорошо проводили время и богатели. Все напоминало свободу 1960-х. Двери дома Ледера всегда были открыты для его людей. Музыка «Битлз», «Роллинг Стоунз» и Джоан Баэз гремела по всем комнатам. Постоянно проходили разгульные вечеринки, чтобы снять напряжение от кокаиновых вылазок.
В Норманс-Кей порошка было завались, и каждый на острове обладал привилегией получить кайф бесплатно. Даже сам Карлос Ледер, не устояв перед соблазном собственных бесконечных запасов, в конце концов сдался. В малых дозах кокаин стимулирует центральную нервную систему, вызывая возбуждение, эйфорию и невероятный прилив сил. Но если принять его слишком много, то развиваются неадекватные состояния. На острове сложилась уникальная ситуация: впервые большая группа людей имела доступ к чистейшему кокаину в неограниченном количестве. Это было похоже на гигантский лабораторный эксперимент по наблюдению за реакцией подопытных. И последствия такой вседозволенности не заставили себя ждать.
Вскоре остров превратился в военный лагерь, населенный отморозками. Из Южной Флориды хлынул поток оружия. Яковац ходил с «Магнумом» 357-го калибра и иногда носил армейскую форму. Ледер предпочитал хромированный автомат 45-го калибра. Он заплатил немецкой частной охранной кампании, чтобы та предоставила ему телохранителей. Охранники никогда в жизни не видели столько денег, поэтому уволились из своей фирмы и стали личной защитой Ледера, сторожа его «дворец» и следуя за ним повсюду. По приказу Карлоса на вершину холма затащили лодку, из которой соорудили что-то типа ДОТа с пулеметами.
Тем временем Ледер капитально подсел на кокаин. Он предпочитал употреблять «базу» – кока-пасту, самый чистый вариант наркотика, который вызывает сильнейшую зависимость, и его мания величия достигла стратосферы. Он стал вести себя как деспотичный царек. Одержимость властью и увлечение всем немецким, особенно идеями Гитлера, усилились. Кокаин подпитывал его мегаломанию[22]22
Мегаломания – психическое заболевание, мания величия.
[Закрыть]. Он стал изучать ораторское искусство по книге «Как выступать на публике» и планировал заняться политической карьерой в Колумбии. Он достиг почти всего, о чем мечтал в Данбери: сформировал транспортную сеть по перевозке наркотиков, заработал миллионы долларов и даже создал островное убежище для контрабандистов. Единственное, чего ему недоставало, – это управлять всей Колумбией. Яковац и другие люди Ледера опасались, что его амбиции вышли из-под контроля. Это угрожало безопасности каждого из них. Все прекрасно помнили, как Уолтера Кронкайта вышвырнули с острова.
Яковац считал, что Ледер провозгласил себя королем острова. Карлосу не нравилось, когда ставили под сомнение его авторитет. «Я здесь босс, и если что-то не устраивает – вали нахрен отсюда!» – заявил он Яковацу.
То, как Ледер зачищал остров от людей, было одной из тех вещей, которые претили Яковацу. Чтобы отвадить немногочисленных оставшихся коренных жителей острова, он приказал «сделать так, чтобы им очень здесь не понравилось и они сюда больше не вернулись». Люди Ледера разъезжали с оружием по острову на пикапах, периодически постреливая в воздух, чем в определенной степени удалось добиться желаемого эффекта. Некоторым все же разрешили остаться – в основном тем, кто владел недвижимостью на берегу и не пытался перечить Ледеру. Например, Эду Уорду, американскому пилоту из Джексонвиля. Ледер как-то сказал Яковацу, что Уорд промышляет марихуаной, поэтому Яковац должен быть с ним любезен, но не слишком.
16 августа 1978 года на мощном двухмоторном турбовинтовом самолете «Мицубиси» на остров прибыла самая большая партия. Битком набитые шестнадцать чемоданов, всего более 300 килограммов кокаина, заполнили самолет от пола до потолка. В самолете был и пассажир – владелец партии, двадцативосьмилетний Хорхе Очоа.
После разгрузки Ледер сам протестировал порошок, выбирая для себя самый высококачественный кокаин. Чистота наркотика составляла от 88 до 94 процентов. На некоторых пакетах стояла отметка CIA, испанская аббревиатура слова Compañía – «компания», условное название конгломерата производителей кокаина.
Яковац обалдел, когда оказался в одной комнате со всеми этими чемоданами. «Ни разу в жизни так сердце не билось, – рассказывал он потом. – Передо мной лежало товара на 15 миллионов долларов!» А штатовское УБН в это время по-прежнему трясло мелких уличных торгашей в Майами.
Люди Ледера погрузили товар в самолет «Сессна 206», рабочую лошадку контрабандистов, и отправили в США. Очоа остался на острове на ночь.
Он был не единственным наркобароном, гостившим у Ледера. По словам Яковаца, друг и подельник, Пабло Эскобар, тоже бывал на острове. Однажды Яковац повез Эскобара, Очоа и их жен открывать банковские счета на Багамах. Колумбийцы совершенно не говорили по-английски, поэтому переводил Яковац. Наркобоссы хотели, чтобы банки Багамских островов служили каналом для перевода их денег на счета в Панаме. Дело поручили контролировать Ледеру. Такое доверие имело решающее значение для успеха всего предприятия. Тесные отношения между Очоа, Эскобаром и Ледером стали ядром коалиции, которая будет править торговлей кокаином в последующие годы.
Бизнес Карлоса Ледера на Багамах все больше набирал обороты, а Джордж Янг из-за того, что его буквально слили, вышел из-под контроля и рассвирепел. Он вращался в узком кругу колумбийских контрабандистов наркотиков, и каждый раз, когда он приходил на вечеринку, его представляли как человека, который раскрутил Карлоса. Ледер превращался в живую легенду, а Янг выглядел неудачником, который торговал партиями по пять, максимум десять кило. Это сводило Янга с ума. Весной 1978 года он снова приехал на Багамы, чтобы в очередной раз наладить отношения с партнером. И опять они встретились в коктейль-баре отеля «Холидей Инн» в Нассау. Ледер пришел в сопровождении двух немецких телохранителей, которые стояли у него за спиной, пока они с Янгом говорили. Джордж видел, что телохранители добавляют Карлосу уверенности. Он почувствовал, что имеет дело уже не с другом, а с мини-диктатором, перед которым все должны заискивать. Янг напомнил, что это он помог начать бизнес, рисковал жизнью, зарабатывал деньги на самолет и аренду острова, а теперь довольствовался 500 000 долларов в год на небольших партиях, в то время как Ледер загребал десятки миллионов. Почему Ледер его предал? В глубине души Янг понимал, что знает ответ: Карлос вел себя как старший брат – постоянно поправляя и поучая. И Ледер, одержимый жаждой власти, не хотел, чтобы ему напоминали о том, кем он был раньше.
«Я не позволю тебе поступить со мной вот так», – предупредил Янг.
Но Ледер оставался невозмутимым. «Все кончено», – сказал он Янгу. Он предложил ему торговать кокаином для Умберто Ойоса, колумбийского шурина Янга в Нью-Йорке. Янг уехал, не получив того, что хотел. В Бостоне он встретился с бандой, которую знал еще по Данбери, и предложил убрать Ледера. Янг был настроен решительно и дал им аванс в 125 000 долларов, но Ойос отговорил его. Смерть Ледера создала бы колоссальные проблемы для торговцев из Колумбии. Ледер стал неприкосновенным. Янг сказал своим, что все отменяется. Аванс ему не вернули.
Вслед за Янгом Ледер выпер Яковаца. Карлос становился все более требовательным, ко всему придирался и обвинял его в диких вещах.
«Я здесь власть, – талдычил Ледер. – Точка. Я устанавливаю правила. Или живешь по ним, или сваливаешь нахрен».
Яковац предпочел уйти. Когда он вернулся в Норманс-Кей за кое-какими личными вещами, Ледер встретил его на взлетно-посадочной полосе с вездесущими немецкими телохранителями. Ледер поднес автомат к уху Яковаца, потом направил в сторону океана и выстрелил. «Уебывай и не возвращайся», – прошипел он.
Через несколько месяцев Норман Соломон, сорокадевятилетний бизнесмен из Нассау, сознательно нырнул в самую глубину нового кокаинового бизнеса. До него давно доходили слухи о Норманс-Кей, и наконец Соломон решил что-то предпринять. Он вел газетную колонку в Нассау и был членом багамского парламента в течение двенадцати лет. Что еще более важно, Соломон был лидером багамской оппозиции и человеком, не боявшимся бросить вызов официальному порядку вещей.
Норман Соломон догадывался о том, что происходит на Норманс-Кей. Итак, 18 июля 1979 года, плавая по району островов Эксума, через неделю после кровавой перестрелки по другую сторону океана в торговом центре «Дейдленд», Соломон намеренно подплыл к острову поближе. В бинокль он заметил пикапы, которые ехали параллельно курсу его лодки. Люди в грузовиках тоже наблюдали за ним в бинокли.
Соломон вернулся через несколько дней и решил сойти на берег. Он велел капитану поддерживать радиосвязь с Нассау, а сам прыгнул за борт и поплыл к острову. Выйдя на берег, он прошелся по пляжу. Соблюдая осторожность, он не покидал отметку прилива: по закону на всей территории Багамских островов эта зона считалась собственностью английской королевы, а следовательно, общедоступной землей. Вскоре появился светловолосый громила в обтягивающих белых штанах и сказал, что Соломон находится на частной территории. Мужчина говорил с немецким акцентом. Соломон объяснил про отметку прилива и пошел дальше.
Блондин ушел, но вскоре вернулся с тремя другими мордоворотами. У двоих тоже был немецкий акцент, а третий был похож на испанца. Они окружили Соломона, который не отличался крупным телосложением. Соломон заметил, что в некоторых местах их одежда топорщилась, и предположил, что они вооружены. Он повторил слова про отметку прилива.
Мужчины настойчиво предлагали Соломону убраться. Соломон, в свою очередь, не менее настойчиво предлагал это сделать им. Противостояние продолжалось. Наконец появился некто, назвавшийся управляющим островом. Он сказал Соломону, что тот может остаться, но не гарантирует ему безопасность, если Соломон пересечет отметку. Убедившись в правильности своих предположений, Норман Соломон поплыл обратно к своей лодке. Дома он сразу же написал письмо комиссару полиции Багамских островов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?