Текст книги "Харон: Дракон в воротах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/haron-drakon-v-vorotah-7112.jpg)
Автор книги: Джек Чалкер
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
А я, напротив, останусь здесь и буду продолжать жить. И это будет действительно подлинный "я". Я стану даже более настоящим, чем он, мой прототип.
Впрочем, я был стреляный воробей, и время иллюзий для меня прошло. Убрать меня можно без всяких проблем, было бы желание. Достаточно мне оступиться, и они сделают это с автоматического спутника, не терзаясь излишними сомнениями, и я это прекрасно понимал. Но я понимал еще и то, что беззащитен только до тех пор, пока не овладею ситуацией и своим новым домом, теперь уже постоянным.
Но если я обыграю их, нового суперагента, чтобы обезвредить меня, сюда никто не пошлет – чтобы не повторилась история с его предшественником. В худшем случае это поручат какому-нибудь лоху.
Впрочем, задание свое мне выполнять все равно придется – выбора у меня нет: пока занимаюсь этим, я недосягаем для моих контролеров, а там – поживем увидим.
Как обычно, мысль о грядущей опасности подействовала на меня как наркотик. Ну что ж, головоломка разрешима и цели достижимы. Достаточно только бросить вызов и вступить в поединок, наслаждаясь своим интеллектом и физической силой. Прежде всего нужно определить степень угрозы, исходящей от пришельцев. Впрочем, меня лично она больше не касается – отныне я вечный пленник Ромба. Если пришельцы победят, Ромб Вардена выживет – как союзник в войне с Конфедерацией. Если проиграют – ну что ж, просто нынешняя ситуация продлится неопределенно долго. Значит, проблема пришельцев – сугубо интеллектуальная задача, решение которой представляет чисто спортивный интерес. Именно этим она и привлекательна.
Другая проблема – выследить местного властителя и при случае убить его – на практике может оказаться наиболее трудной: ведь мне предстоит работать в совершенно незнакомой среде и, стало быть, наверняка потребуются союзники. А это еще одна проблема. Впрочем, если удастся свалить властителя, это существенно укрепит мое социальное положение. Если же нет – все проблемы решатся автоматически. Правда, такие мысли всегда были мне ненавистны, но зато великолепно подстегивали. Организация убийства – борьба не на жизнь, а на смерть. В ней побеждает только один, и постоянно думающий о своем поражении обречен на провал.
Неожиданно мне пришло в голову, что разница между мною и властителем лишь в том, что я тружусь во имя закона, а он – или она – вопреки ему. Но, с другой стороны, здесь именно ОН является живым воплощением закона, а вот я – его нарушителем. На редкость симметричная в плане морали ситуация.
Одно только плохо: я изначально оказываюсь в невыгодном положении. Как правило, всю необходимую информацию вкладывают в агента заранее, но на этот раз обычная процедура почему-то не состоялась. Возможно, тому виной четыре различных задания. Излишние сведения существенно затруднили бы передачу информации в мозг исполнителя; придется выкручиваться самому. Да, такого и врагу не пожелаешь. Я не самым ласковым словом помянул тех, кто готовил эту операцию, и в этот момент в камере негромко прозвенел звонок. Я подошел к пищепорту, и навстречу мне выскочил горячий поднос, пластмассовая вилка и такой же нож. Стандартный тюремный сервиз.
Жратва была просто отвратительной, но я и не надеялся на лучшее. Обогащенный витаминами сок, однако, оказался вполне сносным. Я оставил себя легкий стакан из нерастворимого материала, а остальное затолкал обратно в порт, и панель моментально захлопнулась.
Естественные функции организма не поддавались дистанционному контролю и вскоре настойчиво напомнили о себе. На противоположной стене под надписью «туалет» имелось небольшое вытяжное кольцо. Я потянул за него, и панель опустилась, явив моему взору небольшой зонд с тонкими, как бумага, стенками и тянущийся от него жесткий трубопровод. Я уселся, прислонился спиной к панели и, вдохнув поглубже, расслабился.
Все произошло в момент контакта моей задницы с поверхностью сантехнического устройства – и не спрашивайте меня, каким образом, я в инженерии ни бум-бум. Это так же отвратительно, как и программирование, зато позволяет начальству общаться со мной и даже посылать зрительные образы, доступные только мне.
– Надеюсь, с первоначальным шоком вы уже справились. – Особенно потрясало то, что мои тюремщики ничего не слышат и, очевидно, не имеют о нашей беседе ни малейшего представления. – Процесс передачи информации крайне сложен, но не беспокойтесь: вы ее получите. Мы хотели бы дать вашему мозгу достаточно времени, чтобы привыкнуть к новым условиям, но на самом деле нам приходится спешить. Начнем прямо сейчас, ибо перед вами стоит сложная и ответственная задача.
Радостное возбуждение охватило меня. Вызов, вызов…
– Вы будете действовать на Хароне, ближайшей к местному солнцу планете, – продолжал командор. – Если есть во Вселенной место, где нормальные люди становятся психами, а психи чувствуют себя, как в раю, то это Харон. Многое из того, с чем вам предстоит столкнуться, объяснить невозможно. Надо испытать это на собственной шкуре. По-настоящему научить вас ориентироваться на Хароне может только Харон.
Хотя возможности этого устройства весьма ограниченны, для начала мы перешлем вам одну вещь, которая, я думаю, поможет вам, а может, наоборот, окажется совершенно бесполезной. Это физическая и административно-политическая карта планеты, настолько полная, насколько это вообще возможно.
Меня это здорово озадачило. Как столь важная в нашем деле вещь может оказаться бесполезной? Что ж это за планета? Но тут я почувствовал резкую боль, затем приступ головокружения и тошноты и внезапно понял, что полная физическая и политическая карта Харона уже у меня в мозгу.
Затем в меня потекли всевозможные сведения о планете, более подробные, чем во время обычного инструктажа. Около 42 000 километров в диаметре, Харон представлял собой практически идеальную сферу – впрочем, как и остальные планеты Ромба, что уже само по себе необычно.
Гравитационное поле у поверхности составляло 88 процентов от нормального, так что мне предстояло стать чуточку легче и прыгучее. Потребуется время, чтобы приноровиться. Избыток кислорода в атмосфере объяснялся, видимо, ее перенасыщенностью водяными парами.
Ось вращения Харона была заметно наклонена к плоскости орбиты, что в обычных условиях привело бы к резкой смене времен года, но 158 551 000 километров, отделявших планету от раскаленной звезды F-типа, оставляли выбор лишь между жарой, сильной жарой, лютой жарой и сущим адом. На Хароне совершенно отсутствовали полярные снежные шапки, ибо разогретый океан не позволял им образоваться, но в разгар зимы в арктической и антарктической областях возникали льды, так что даже на этой раскаленной планете человек знал, что такое холод. Однако обе области были покрыты водой, и ни о каких поселениях там не могло быть и речи.
Температура на экваторе была почти на грани человеческих возможностей: зачастую она достигала шестидесяти градусов Цельсия, и к тому же уровень солнечной радиации там был слишком высок для человека. Все население Харона – примерно одиннадцать миллионов – размещалось в более высоких широтах, однако и тамошнюю температуру трудно было назвать умеренной – в наиболее населенных районах она превышала пятьдесят градусов в разгар лета и редко опускалась ниже двадцати пяти в самые холодные зимние дни. Три самых больших континента располагались непосредственно на экваторе – и по обе стороны от него – так что людям жилось, как в доменной печи. Местные сутки длились примерно двадцать девять стандартных часов, год состоял из 282 местных суток.
Один из трех континентов был сплошь покрыт горами. Под ними раскинулись огромные пустыни, где благодаря рельефу местности никогда не выпадали дожди. Два других континента покрывали густые тропические джунгли, дождь над которыми, похоже, никогда не прекращался. Не слишком гостеприимное местечко, подумалось мне, особенно учитывая, что старик Варден назвал его точной копией ада. Кажется, он опять попал в самую точку. Да, нелегко будет полюбить свою новую родину.
– Харон – единственная планета в Ромбе Вардена, – продолжал Крег, – властитель которой – женщина. Не, думаю, однако, что вам удастся покорить Эолу Мэтьюз своими мужскими достоинствами. Она – настоящий гений политики, а ее упорство и цинизм поистине не знают границ. В свое время она входила в Совет Конфедерации, и многое из того, что пришельцы знают о наших политических и военных структурах, получено именно от нее. Ее подвели собственные амбиции. Эола на редкость талантливо манипулировала государственным аппаратом и ключевыми фигурами в правительстве, готовя нечто вроде государственного переворота, в результате которого она заменила бы собой весь Совет. В этом, кстати, нет ничего смешного – она была близка к цели, и только связи в высших эшелонах позволили ей избежать того, чего она заслуживала. Эолу всего лишь сослали на Ромб, где она потратила пятнадцать лет на восхождение к вершине власти; Эола стала властителем Харона четыре года назад. Ее предшественник неожиданно ушел в отставку – по-видимому, она приложила к этому руку. Недооценить ее – самая страшная ошибка! В иные времена ей, вероятно, поклонялись бы как богине.
Итак, Эола Мэтьюз. Когда-то еще ребенком я слышал это имя. Тогда, по-моему, сообщили, что она умерла, и в связи с этим даже официально объявлялся траур; и вот теперь наконец-то я узнал правду. Да, противник у меня действительно чрезвычайно опасный. Я даже не удивлюсь, если красавица аристократка, образ которой всплыл из глубин моей памяти, даже после девятнадцати лет, проведенных в аду Харона, осталась по-прежнему пленительной и очаровательной.
В остальном инструктаж был вполне обычным. Я поднялся со стульчака и задвинул шпионский инструмент обратно. Послышался звук бурлящей воды, и я опять открыл устройство, вспомнив, что так и не использовал его по назначению. Вся процедура получения информации заняла не больше минуты.
Исключительно эффективно, подумалось мне. Даже мои недремлющие тюремщики, бдительно следящие за каждым моим движением, вряд ли догадывались, сколько значит теперь для меня это выдвижное приспособление.
И, слава Богу, я наконец получил хоть какие-то сведения о собственной персоне. Теперь я знал, что мой рост всего 157 сантиметров, а вес – около 46 килограммов. Одно слово – карлик. Худощавый, "гуттаперчевый", со строгими резкими чертами лица, с непропорционально большими и чересчур оттопыренными ушами, с копной густых, иссиня-черных волос, подстриженных коротко и аккуратно; тело и лицо практически гладкие – за исключением черных, сросшихся на переносице бровей. Если не считать первичных половых признаков, я вполне мог сойти за девчушку лет этак одиннадцати, а не за двадцатисемилетнего, зрелого мужика. Возможно, этим и объяснялись его преступные наклонности.
Мое новое тело принадлежало некогда Парку Лакошу, по прозвищу Мясник, о котором я недавно узнал из газетных репортажей, – под "я", разумеется, имеется в виду мое прежнее, настоящее "я". У этого парня и в самом деле имелись определенные проблемы с прекрасным полом.
Ужаснее всего оказалось то, что работал он региональным управляющим в системе колониальной администрации – только по этой причине его ловили столько времени. Он лично командовал местными полицейскими, давно готовыми схватить преступника, а также контролировал все компьютерные базы данных и лабораторные подразделения. Судя по отчетам, Лакош был выдающимся чиновником – никаких растрат, никакой грубости или невнимания по отношению к подчиненным. Он прямо-таки лучился обаянием, но главное увлечение Парка было все-таки иным: его интерес к женщинам выражался слишком своеобразно. Он похищал их – как правило, в фермерских регионах на самой границе – отвозил в свою частную лабораторию и там увечил до смерти. Он убил семнадцать девушек, прежде чем его схватили с поличным благодаря огромной дедуктивной работе, проделанной его коллегой; по иронии судьбы, именно Лакош поручил ему эту операцию.
Конечно, это хрестоматийный случай психопата. В детстве Парк, очевидно, был всеобщим посмешищем, и это изуродовало молодую неокрепшую психику. Однако ум его, надо отдать должное, остался острым и проницательным; Лакош был великолепным администратором, лучшим в своем регионе. Для границы, где людей не выхолащивают генной и культурной инженерией, это не такая уж редкость, и Парк воспользовался своим даром на всю катушку. По всем меркам цивилизованного мира он заслуживал либо смерти, либо ссылки на Ромб Вардена. Благодаря прессе о нем узнала вся Конфедерация, так что даже полностью стертый мозг и новая личность вряд ли помогли бы Лакошу избежать линчевания.
В общем, это самая подходящая кандидатура для Ромба. Да и для меня тоже, если, конечно, закрыть глаза на его прошлое. Я любил женщин традиционными способами, и если слава о подвигах Лакоша уже достигла Харона, завести друзей там будет весьма непросто. Скорее всего придется придумать себе легенду, чтобы не сильно отпугивать окружающих.
Я улегся на койку и погрузился в легкий транс, сортируя и обдумывая полученную информацию. Подробности жизни и работы Лакоша особенно важны. Свое прошлое нужно знать досконально. Мне предстояло изучить его методы, психотип, вкусы и наклонности и попытаться втиснуть свое сознание в мозг маленького тщедушного человечка, оказавшегося в большом и очень жестоком мире.
Вскоре я буду на Хароне. Ради собственной же безопасности мне необходимо быть чрезвычайно осторожным и осмотрительным. Предыдущие подвиги Лакоша – то есть мои – вполне достойны уважения любого уголовника, однако я не собирался недооценивать Эолу Мэтьюз.
Глава 2
ПРИБЫТИЕ
За временем я мог следить только по регулярным кормежкам, но путешествие, без сомнения, тянулось очень долго. Никто не собирался тратить деньги на излишнюю оперативность.
Наконец наш корабль пришвартовался к базовой станции, дрейфующей в доброй трети светового года от системы Вардена.
Я понял это по тому, что слабая вибрация – мой постоянный спутник – внезапно прекратилась. Впрочем, распорядок дня не изменился – вероятно, мои тюремщики ждали, когда наберется достаточно большая партия приговоренных, чтобы забросить их на планету одним махом. Я по-прежнему был занят сортировкой информации, периодически вспоминая, что нахожусь совсем недалеко от своего прежнего тела.
Кроме того, у меня было время поразмыслить о том, что мне вообще известно о Ромбе Вардена и о причинах, по которым он превратился в столь идеальную тюрьму. После первого же выхода на планету бактерии проникнут во все клетки моего тела и начнут контролировать весь организм. У них есть лишь одна цель – выживание, и отныне их существование неразрывно связано с моим. Моя гибель приведет к их гибели, и наоборот.
Судя по всему, им требуется некая контрольная субстанция, или что-то в этом роде, которая имеется только в системе Вардена. О ней никто ничего не знает, обнаружить ее опытным путем не удается, но она, без сомнения, существует. Этой субстанции нет в воздухе – ведь между планетами Ромба курсируют челночные корабли, где вы дышите отфильтрованным воздухом без всяких последствий. Нет ее и в пище – эта гипотеза уже неоднократно проверялась. Один из бывших обитателей системы Вардена превосходно себя чувствует в полностью изолированной от внешнего мира лаборатории на борту космической станции. Но стоит кораблю отойти подальше – и человек погибает, невзирая на натуральные продукты питания и подлинную атмосферу планеты. Микроорганизмы Вардена модифицируют человеческие клетки, превращая их в удобную среду обитания. Отныне управление клеточным делением и биохимическими процессами полностью переходит к ним, и гибель микроорганизмов приводит к стихийному развитию клеток. Человек погибает в ужасных – впрочем, недолгих – мучениях. Критическое расстояние составляет 'примерно четверть светового года – чем и определялся выбор орбиты для базового корабля.
Природные условия на всех четырех планетах абсолютно разные. Микроорганизмы приспособлены к местным биосферам, однако – очевидно, здесь играет роль расстояние до светила, от которого они явно очень сильно зависят, – симбиозы сильно различаются. Его тип определяется тем, на какую из планет вы попали сначала, и сохраняется, даже если вы переезжаете на другую.
Складывается впечатление, будто эти твари поддерживают между собой какую-то телепатическую связь. Объяснить этого никто пока не может – ведь они не разумны; по крайней мере их поведение всегда предсказуемо, но изменения в жизнедеятельности колонии одного организма-носителя, как правило, влияют на другие. После определенной тренировки вы можете научиться управлять собственными бактериями и таким образом стать доминирующим элементом в этом симбиозе. Славная, простая и справедливая система; хорошо бы еще кто-нибудь объяснил ее!
* * *
Примерно дня через три – кормили восемь раз – пол неожиданно накренился, и резкие беспорядочные толчки швырнули меня на койку, вызвав легкую тошноту. Так, стало быть, кворум есть, и нас готовятся отфутболить на поверхность планеты. С одной стороны, этот бокс, в котором царила удручающая скука, мне уже опостылел, но с другой – дорога отсюда только одна – в такую же камеру, только побольше размером и уже пожизненную.
Толчки и удары вскоре прекратились, а потом после паузы раздался мощный гул: либо мы находились на очень маленьком судне, либо моя камера располагалась по соседству с маршевыми двигателями.
Еще через девять кормежек мы наконец добрались до места. Гулкая вибрация прекратилась, и стало ясно, что мы на планетарной орбите. Во мне снова вспыхнули противоречивые чувства – безысходность, приправленная бесовским весельем.
Неизвестно откуда раздался резкий дребезжащий сигнал ожившего динамика.
– Заключенные, внимание! – повелительно произнес синтезированный голос – пародия на мужской баритон с металлическими нотками. – Мы находимся на орбите планеты Харон системы Вардена.
Для меня это была не новость, но для других арестантов наверняка настоящее откровение. "Бедняги", – подумал я.
– Сейчас ваши камеры откроются, – вещал динамик, – и вы выйдете наружу. Через тридцать секунд двери закроются и начнется вакуумная стерилизация боксов – так что медлить не советую.
Хорошенькое дельце! Вряд ли кто-нибудь замешкается.
– Выйдя в коридор, вы остановитесь в указанном месте. Каждого, кто сойдет с указателей, сожжет автоматическая система безопасности. Никаких разговоров. Дальнейшие инструкции вы получите позже. Приготовиться… Марш!
Дверь скользнула в сторону, и я нырнул в образовавшееся отверстие. Маленькая белая пластинка с нарисованными пятками показывала, где нужно встать. С некоторым раздражением я подчинился. Для абсолютно голого и беспомощного человека на борту корабля, управляемого исключительно компьютером, скромность – наиболее эффективная линия поведения.
Осторожно оглядевшись, я уверился в своей правоте. Мы стояли в длинном, закрытом с обоих концов коридоре, вдоль которого тянулись двери камер. Точное количество арестантов определить было трудно, но на пер-, вый взгляд человек десять-двенадцать, не больше. Соль земли, угрюмо подумал я. Дюжина мужчин и женщин – в основном мужчин – голых, грязных и избитых. Искоса рассматривая соседей, я пытался понять, что такого нашли в них психиатры, чтобы сохранить им и жизнь, и личность одновременно? Сами заключенные, очевидно, не имели об этом ни малейшего понятия. Интересно бы узнать, кто имел.
Двери с треском захлопнулись. Я прислушался – не раздастся ли сдавленный крик, но ничего не услышал. Динамик вновь ожил.
– По моей команде, – послышался тот же голос, – вы повернетесь направо и, соблюдая дистанцию, медленно пойдете вперед. Вы попадете в челнок, который доставит вас на поверхность. Занимайте все места подряд, начиная с передних. Сразу же пристегнуться.
Кто-то тихонько выругался, и тут же из стены вырвался мощный столб света и вонзился в пол у самых ног нарушителя – для устрашения. Ворчание мгновенно стихло.
После небольшой паузы голос скомандовал:
– Напр-ра-а-а-ВО!
Мы немедленно подчинились.
– По одному, вперед – шагом марш!
В гробовом молчании мы осторожно двинулись вперед.
Холодный металлический пол обжигал ступни' – впрочем, здесь вообще царила жуткая стужа, как в хорошем морозильнике.
Челнок неожиданно оказался удобным и вполне современным, хотя жесткие кресла явно не предназначались для голых задниц. Я уселся в четвертом ряду и сразу же пристегнулся. Мое беглое впечатление оказалось верным – заключенных было одиннадцать человек.
Люк автоматически закрылся, перегрузка бесцеремонно вдавила нас в кресла, и челнок устремился к планете, унося обреченных навстречу судьбе.
Для тюремного транспорта корабль подозрительно хорош, с подозрением отметил я. Очевидно, один из тех, что регулярно курсируют между планетами Ромба.
Динамики захрипели, а затем раздался приятный женский голос. Я сразу же почувствовал себя гораздо лучше.
– Добро пожаловать на Харон, – проворковала невидимка словно от чистого сердца. – Вам, по-видимому, не надо объяснять, что Харон – конечный пункт путешествия и ваш новый дом. Хотя отныне вы не можете покинуть систему Ромба Вардена, зато автоматически перестаете быть заключенными и становитесь гражданами Ромба. Вы не подчиняетесь юрисдикции Конфедерации уже на борту нашего корабля – коллективной собственности Ромба Вардена, флот которого насчитывает четыре пассажирских челнока и шестнадцать грузовых транспортов. Совет системы – официальная инстанция, осуществляющая управление Ромбом. Мы признаны суверенным субъектом Конфедерации и даже аккредитованы на Всеобщем Съезде Конфедерации. Каждая из четырех планет обладает собственной административной системой управления, независимой от остальных. Отныне вы начинаете новую жизнь, и ваше прошлое не имеет никакого значения. В расчет будет приниматься только ваша деятельность в качестве граждан Харона.
Голос на мгновение умолк, давая возможность ошеломленным пассажирам прийти в себя. Огромный контраст в социальном положении все восприняли как нечто чрезвычайное.
– Через пять минут мы совершим посадку в космопорту Хонуф, – вновь сообщил динамик. – Там вас встретит представитель администрации, который выдаст вам одежду, доставит в ближайший центр первоначальной подготовки и ответит на интересующие вас вопросы. Здесь у нас очень жарко и влажно, а уровень техники намного ниже, чем, вероятно, кое-кто из вас думает. В общем, Харон очень напоминает хорошо известную вам границу – однако вас ждут и кое-какие сюрпризы. Но не спешите расстраиваться – здесь есть свои преимущества. Итак, милости просим.
До самой посадки никто не обронил ни слова – отчасти от того, что произошло на корабле, отчасти из-за нервного потрясения, вызванного только что услышанным, заключил я.
Челнок стремительно шел на снижение; в плотных слоях атмосферы корпус часто содрогался, но в целом полет проходил на удивление плавно. Затем аппарат выровнялся и мягко опустился точно в посадочный док.
Не прошло и минуты, как послышался свист воздуха, наполняющего шлюзовую камеру; индикатор постепенно сменил цвет с красного на оранжевый, а потом на зеленый. Легкое шипение – и люк плавно открылся.
В первое мгновение никто не двигался, но затем сидевшие рядом с выходом поднялись и вышли; я последовал за ними.
Причальная палуба выглядела вполне современно; кондиционеры работали превосходно. Два обыкновенных с виду человека, мужчина и женщина, уже поджидали нас. Они были в темных трикотажных рубашках и шортах; на ногах – сандалии на толстой резиновой подошве. Эта парочка больше напоминала курортников, нежели официальных представителей местных властей.
– Милости просим, – сказала женщина тем самым голосом, который мы только что слышали в челноке. Очевидно, он дистанционно управлялся с поверхности. – Подойдите к столу и выберите подходящую одежду, – добавила она деловым тоном.
Среди мужской конфекции ничего на мой рост не оказалось, и мне пришлось отправиться в женскую секцию. В этом не было ничего особенного, вряд ли мужская и женская одежда на Хароне сильно различалась, но у меня зародились определенные подозрения об источнике комплексов и проблемы ложной самоидентификации Парка Лакоша.
Несколько модифицированный пляжный костюм был, похоже, униформой в этом… как его… Хонуфе. Про себя я прикидывал, является ли его материал также и водоотталкивающим.
Одевшись и поджидая остальных, я внезапно осознал, где нахожусь. Это действительно был Харон, и с того самого момента, как люк транспортного челнока приоткрылся, в меня проникли мириады микроорганизмов, которые отныне стали моими тюремщиками.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?