Текст книги "Стервятники (Мертвый сезон)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stervyatniki-mertvyy-sezon-8441.jpg)
Автор книги: Джек Кетчам
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
17.20
Наконец они пересекли границу округа Вашингтон (самого, пожалуй, бедного и невзрачного во всей стране, как рассказывала ей Карла, хуже, пожалуй, чем даже Аппалачи – и Марджи готова была с ней согласиться). С Первого шоссе они свернули на Восемьдесят девятое, после чего им предстояло проехать мимо острова, у «мигалки» сделать левый поворот на Палермо-роуд, миновать несколько давно припаркованных трейлеров и большущий, наполовину развалившийся сарай, после чего выехать на разбитую дорогу, которая должна была привести их к Мертвой речке. Там уже все будет проще: первый поворот направо, и они помчатся прямо к дому Карлы, который, кстати сказать, оказался бы первым у них на пути. Марджори втайне радовалась тому, что они доберутся относительно засветло и им не придется отыскивать этот самый правый поворот на старой дороге, где на несколько миль в округе и спросить-то некого. В общем, если Ник и Джим не слишком задержатся, покупая пиво, все так и получится, и на месте они окажутся еще до наступления сумерек.
Вывеска на фасаде гласила: УНИВЕРМАГ ХЭРМОНА, хотя на самом деле это оказался довольно скромный, даже маленький магазинчик, белая краска на стенах которого давно иссохла, потрескалась и местами облупилась. Через дверь она видела Ника – тот стоял перед стойкой, рядом с которой возвышалась батарея репеллентов от москитов и еще каких-то аэрозолей, и разговаривал с толстой, краснолицей женщиной, облаченной в выцветшее хлопчатобумажное платье. Джим же, по ее предположениям, в данный момент отыскивал в задней части магазина нужное им пиво.
За последние час или два сельский ландшафт сильно изменился. Все стало казаться каким-то мелким – дома, амбары, бензоколонки, – что, по ее мнению, вполне соответствовало общей убогости этого края. Отчасти это ощущение усиливалось и тем, что им крайне редко попадались местные жители. Подчас они проезжали целые мили, не повстречав по пути ни единой живой души, а то и вообще не замечая каких-либо жилых домов или иных построек. Правда, приходилось делать скидку на межсезонье, тогда как в летнее время наплыв людей оказался бы намного более значительным. И все же, если бы не окружавшие их холмы, Марджи готова была бы уверовать в то, что они едут где-то по Среднему Западу – настолько здесь было безлюдно и даже пустынно. От шоссе то и дело ответвлялись узенькие, вконец разбитые проселочные дороги, то там, то здесь попадались крохотные ручейки и заросшие мхом болота. Причем маленькими, приземистыми казались не только дома, но и растительность, деревья, как если бы без конца дувшие с моря ветры вжали их в землю, хотя и та мало чем могла укрыть их от его подчас довольно мощных порывов.
В то же время была в окружающем ландшафте и своя, ненавязчивая прелесть. Длинные, пологие холмы, между которыми так умело вел машину Ник; парящий высоко в небе одинокий сокол; приземистые, почти карликовые кедры и сосны, между которыми попадались плотные зароет папоротника, и новые, длинные, такие красивые, тянувшиеся вдоль дороги посадки березняка. Здесь, практически на крайнем севере страны, большинство деревьев уже покрылись осенним багрянцем, да и в воздухе явственно ощущалось стремительное приближение зимы, а потому никто не мог дать гарантии того, что им уже за эту неделю не придется пережить первые заморозки. Да, холода действительно были не за горами. Вот и Лаура начала уже ныть по поводу того, что из теплой одежды взяла с собой только эту самую потрепанную кожаную куртку.
Про пиво вспомнил Дэн – кроме него и Ника никто из присутствующих не отличался особой тягой к спиртному, хотя в данном конкретном случае Марджи также считала, что после столь утомительной и долгой дороги неплохо было бы выпить. Дэн после ленча почти не разговаривал, разве что жаловался на бурчание у себя в животе. Что и говорить, поели они на славу, если не сказать более того.
Стол действительно был просто великолепный. Омары оказались большущими, сладкими, сваренными, что называется, «по вкусу» – чуть хрустящими. Не догляди повар, и уже через несколько секунд они оказались бы жесткими и волокнистыми. Марджи сидела, откинувшись на спинку своего не особо устойчивого тростникового кресла, отчетливо ощущая, что тоже немного переела – надо было вовремя осадить свои гастрономические запросы. Она окинула взглядом стол, заваленный кусками расчлененных и досуха высосанных клешней и ног, переломанных спинок и хвостов; видела перед собой скатерть, заляпанную пятнами масла. После такого угощения, – подумала она, – самое лучшее это немедленно убрать со стола и как можно скорее освободить желудки от их содержимого.
На память ей пришла картина немецкого художника Георга Гросса: крупный, жирный, краснощекий мужчина, сидящий в столовой своего дома; весь стол, буквально от края до края, завален рыбой, цыплятами, уставлен бутылками с вином. Тут же виднеются супница и тарелка с остатками как минимум пяти блюд. Сам же он жадно вгрызается в край куриной ножки, тогда как сидящая у его ног мохнатая дворняга столь же энергично расправляется со второй. Это была даже не столько столовая жилого дома, сколько какой-то хлев, в котором абсолютно все было отдано в услужение человеческому обжорству. Стулья были заляпаны жиром; висевшие на потрескавшихся стенах картины (насколько она запомнила, также на гастрономические темы) покосились; полу его ног завален ошметками какой-то пищи и прочим мусором. И хозяин дома, и его пес казались жадными, мелочными и вообще мерзкими. В комнате была только одна дверь, и она в тот момент оказалась открытой; в ее проеме виднелся маячащий вдалеке скелет – похоже, сама смерть пожаловала к обжоре, чтобы забрать свою жертву.
К моменту окончания трапезы их стол в общем-то мало отличался от того, что было изображено на той картине. Получалось, что жизнь то и дело напоминала человеку, в какое грязное и похотливое существо он превращается всякий раз, как только перестает удерживать себя в руках.
И вот на тебе, – подумала Марджи, – при первой же возможности сама налопалась свежего мэнского омара. Интересно, а что приготовила им на ужин Карла? Ей даже подумалось, а не пойти ли вместе с Ником и Джимом в магазин, чтобы купить полдюжины омаров на завтра – но затем она быстро отбросила эту мысль. Нет, гораздо лучше их есть свежими, да и Карла наверняка придумала что-нибудь особенное. Так что пусть все будет так, как будет. А насчет пива они неплохо придумали, тем более, что дорога ее действительно основательно ухандакала. Причем, чем чаще она задумывалась на эту тему, тем больше ей нравилась мысль о том, чтобы перед сном выпить несколько бокалов спиртного. Вот только бы поскорее они доехали...
Когда Братья Пинкус подкатили к ХЭРМОНУ, первое, что они увидел, был старый черный «додж» с нью-йоркскими номерами, в кабине которого сидели две женщины. На устроившегося на заднем сиденье и, судя по всему, дремавшего мужчину они не обратили никакого внимания. Джои подкатил к ним почти впритирку, после чего «шеви» с тормозным стоном остановился. Улыбнувшись брату, он вытер ладони о фланелевую рубаху и проговорил:
– Смотри-ка, похоже и нам подфартило.
Выбравшись из своего фургона, братья направились к «доджу», оба стекла с правой стороны которого были опущены. Джои чуть просунул голову в окно и по-волчьи осклабился сидевшей сзади коротко остриженной блондинке.
– Добрый день, дамочки, – сказал он.
Джим просунул голову в окно, уставился на худенькую брюнетку и тоже улыбнулся. Та чуть отпрянула от него и легонько кивнула.
Марджори они очень даже не понравились. Она сразу поняла, что оба готовы были как-то задеть, обидеть ее; если на то пошло, они делали это уже одним своим присутствием. Ей не нравились их лица, их улыбки, которые, если разобраться, были не более чем ухмылками; не нравились их близко посаженные глаза, вытянутые, небритые щеки, загорелые, шелушащиеся высокие лбы. Достаточно было взглянуть на них, чтобы понять, что это были два брата – у обоих были жестокие, мерзкие, похожие друг на друга лица. Подобно местным домам и деревьям, люди здесь также казались какими-то недоразвитыми, дефективными, как если бы столетия социальной инертности иссушили и выхолостили их семя.
Она уже замечала аналогичное выражение во взглядах изредка встречавшихся им людей, хотя бы той самой толстухи, которую видела в магазине. Для ее глаз, привыкших к разнообразию, в облике этих людей было какое-то тревожное сходство, что-то такое, что говорило о долгой изоляции, а возможно, также о тупой, бездумной жестокости.
– Пожалуйста, оставьте меня в покое, – сказала Марджи.
Братья продолжали улыбаться, но с места не сдвинулись ни на Дюйм.
Сидевший на заднем сиденье Дэн прикинул про себя габариты парней, затем распахнул дверцу машины, вышел, захлопнул ее за собой и медленным шагом направился в сторону магазина.
Джим Пинкус расхохотался и посмотрел на брата.
– Эге! – воскликнул он. – Вот, девчата, вы и лишились своего ухажера!
При этих словах Джои тоже захихикал.
– Деру дал ваш приятель! – добавил он, после чего оба дружно загоготали, а Джои даже принялся постукивать ладонью по кузову машины. Марджи закрыла свое окно; Лаура собиралась было сделать то же самое, но Джои внезапно оборвал смех и резко опустил руку на край стекла. – Ну что вы, – с улыбкой проговорил он, – мы же не сделаем вам ничего дурного. – Просто мы хотим с вами подружиться.
– Мы самые обычные местные ребята, – добавил Джим, – и к гостям очень даже хорошо относимся. А вы, барышни, откуда?
– Н-Нью-Йорк... Из Нью-Йорка, – с запинкой, хотя и совершенно спокойно проговорила Лаура.
Джои щелкнул пальцами. – Мы так и подумали. По номерам догадались. Мы с братишкой Джимом всегда подмечаем такие вещи. И то, что вы симпатяги такие, тоже сразу засекли. Мы всегда чуем подобные вещи.
При этих словах оба аж зашлись в очередном приступе хохота. Джои продолжал барабанить ладонью по крыше машины, и Лаура, воспользовавшись моментом, проворно подняла стекло со своей стороны. Братья заметили это и как-то насупились. Подойдя ближе, Джои хлопнул ладонью по стеклу и проговорил с досадой:
– Черт!
– А вам, ребята, что здесь надо?
В дверях магазина, почти закрывая телом весь проем, стояла его толстая хозяйка в выгоревшем платье; рядом с ней на крыльце выстроились Джим, Ник и Дэн. Для женщины ее комплекции голос у нее оказался на редкость тонким, даже писклявым. Тем не менее, при его звуках оба Пинкуса остановились. Явно сдерживая душивший ее гнев, женщина продолжала стоять, упершись мясистыми руками в бока, так что Марджи отчетливо увидела проступившие у нее на подмышках белые окружья высохшего пота.
– Да вот, сигареты хотели купить, – смиренно проговорил Джои.
– Ну так покупайте, – сказала хозяйка. Казалось, наступило временное перемирие. – И оставьте этих людей в покое.
Глянув на оставшихся в машине девушек, парни последовали ее совету.
– Что-то долгонько вас не было, – проговорила Марджи, открывая окно и обращаясь к Дэну.
Улыбнувшись вслед братьям, он сел в машину и сказал:
– За пиво надо было расплатиться.
Марджи с силой хлопнула его по спине, после чего расхохотались уже обе девушки. Ник с Джимом снесли по ступеням крыльца две коробки с пивом.
– Похоже на то, что наши мальчики задумали организовать грандиозную вечеринку, – заметила Марджи, высовываясь из окна.
– А по нам так на неделю деревенской жизни этого даже мало, – с улыбкой ответил Джим, и Марджи поймала себя на мысли о том, что улыбка делала его просто не в меру красивым.
– Я и не знала, что ты такой любитель выпить, – сказала она.
– Только в обществе твоей сестры, – парировал он.
– Кинь-ка мне ключи, – сказал Ник, обращаясь к Дэну. – Надо поставить это в багажник.
Тот потянулся к замку зажигания и через окно протянул ключи Нику. Мужчины открыли крышку багажника и втиснули коробки между запасным колесом и своими сумками. «Что хорошо в старых моделях „доджа“, – подумал Ник, – так это их вместительные багажники». Джим опустил руку на плечо Ника и, приблизив к нему свое лицо, сказал:
– Смотри-ка, что у меня есть.
Вынув синюю авиационную сумку, он расстегнул молнию и извлек из нее объемистую деревянную коробку, которая заполняла едва ли не все ее пространство. Щелкнув замочком, он открыл коробку. Внутри лежало что-то, упакованное в полотняный и также застегнутый на молнию мешочек. По очертаниям предмета Ник сразу сообразил, что это револьвер.
– Ну, как тебе? – спросил Джим.
– Боже Правый, – только и смог проговорить Ник.
– Хорошо, что эти парни не слишком долго действовали нам на нервы. А то мне очень не хотелось бы пускать в ход эту штуку.
Джим вынул револьвер из коробки и отложил сумку в сторону.
– Ни-ичего себе, – пробормотал Ник. – Для чего он тебе понадобился-то?
Такого большого револьвера ему еще не доводилось видеть даже в кино. Джим протянул ему оружие – тяжелое, солидное.
– Магнум, сорок четвертого калибра, – пояснил Джим. – Несколько лет назад купил его в здешних местах – мы тогда в Портленде съемку проводили. Кстати, это единственный штат, где продажа магнума официально разрешена законом. Так, небольшой сувенир.
– Ничего себе сувенир.
– А потом взял с собой в Нью-Йорк – ведь никогда нельзя сказать заранее, что тебя ждет в Нью-Йорке. Хотя, по правде говоря, так пока ни разу им и не воспользовался. Вот и подумал, что если дом Карлы действительно находится в такой глуши, как она нам его описала, то можно будет от нечего делать пострелять по какой-нибудь мишени. Глядишь, пару перепелок подстрелим.
– Из револьвера?
– Ну, а вдруг повезет.
Ник повертел оружие в руке.
– Магнум, говоришь?
– Точно. Прямо как в «Грязном Гарри» с Клинтом Иствудом в главной роли. Когда стреляет, ощущение такое словно рядом с тобой бомба взорвалась. Смотри.
Покопавшись в синей сумке, он вынул коробку с патронами и еще одну – поменьше, пластмассовую.
– Пробки для ушей, – пояснил Джим. – Стрельнешь разок без них и на неделю оглохнешь. Приедем на место, можно будет пару раз пальнуть для пробы.
– А что, мне нравится. Карла знает, что у тебя есть такая игрушка?
– Нет, конечно. Тебе первому показал. Неужели ты думаешь, что нашим дамочкам пришлась бы по душе мысль о том, что я через пять штатов нелегально перевожу подобные игрушки? Пусть даже именно здесь его продают совершенно официально. О таких вещах лучше помалкивать. Потом покажу, когда все равно поздно будет бояться.
– Но мне-то все же надо было сказать, – заметил Ник. – Как-никак, моя машина, и все такое.
– И ты бы разрешил мне взять его с собой?
– Нет, наверное.
– Ну так что ж тогда говорить, – с улыбкой проговорил Джим, и Ник также не смог сдержать ответной улыбки. Не такой уж плохой парень этот Джим, – подумал он. В самом деле, почему бы не повеселиться, тем более, что тебе за это ничего не будет. Интересно, а Джим тоже так же думал? Судя по всему, Джим намеревался рассказать остальным о револьвере лишь незадолго до их отъезда, что, в сущности, нисколько не меняло сути вопроса: обратный провоз оружия оставался также незаконным. Вот уж когда крик поднимется – в самый раз пробки в уши совать.
Оба услышали нетерпеливый возглас Лауры, призывавшей их поторапливаться. Ник захлопнул крышку багажника, и оба мужчины направились к передним дверцам.
– Запаску надо было проверить, – пояснил Джим. – Карла говорила, что очень уж ухабистые здесь дороги. А по мне так вроде бы ничего.
Он глянул на Ника и улыбнулся.
– А что за пиво ты взял? – спросил Дэн.
– "Будвайзер", – ответил Ник. – В бутылках.
– С длинным горлышком?
– Естественно.
– Умница! – кивнул Дэн. – Ну, поехали на поиски Карлы. – Никогда еще не доводилось блуждать по сельской местности.
17.45.
Весь день Карла провела в одиночестве и почти не выходя из дома. Примерно в полдень, подчиняясь непреодолимому импульсу организовать нечто вроде мини-пикника у воды, она совершила короткую прогулку к ручью. С собой она взяла – совсем как маленькая школьница – сандвич, аккуратно уложенный в коричневый бумажный пакет, и, двигаясь вверх по течению, упорно карабкалась по камням в поисках удобного места. На глинистом берегу ручья ей несколько раз попадались ведущие к воде свежие следы какого-то животного, скорее всего енота, а также отпечатки больших ботинок на рифленой подошве. Заметив их, она невольно вспомнила увиденного накануне мужчину, и подумала о том, что следы оставил, скорее всего, именно он.
Наконец она набрела на небольшую прогалину, где русло ручья немного расширялось и вода текла более спокойно, после чего, ступая по возвышавшимся над водой камням, добралась до одинокого, массивного валуна, располагавшегося почти по центру русла. Каменная глыба утопала в ослепительно-ярких лучах полуденного солнца, тогда как остальная часть прогалины оставалась в тени. Усевшись на валун, она подкрепилась сандвичем и продолжала сидеть, наслаждаясь журчанием огибавшей ее пристанище воды и наблюдая за стремительными рывками метавшихся по водной глади водомерок.
Те полчаса, что она провела посередине ручья, наполнили ее ощущением полнейшей безмятежности и одновременно оказали бодрящее воздействие. Она почти ощущала близкое присутствие лесов, которые окружали ее со всех сторон и словно связывали воедино безмолвие и движение. Все эти деревья, рыбы, насекомые и птицы, пение которых доносилось буквально отовсюду, представлялись ее глазам и ушам чем-то вроде изумительной смеси жизни, звука и движения, и все же сильнее всего на нее подействовала спокойная, даже сонная тишина – живая и вибрирующая от переполнявшей ее энергии.
Карла чувствовала незнакомую доселе умиротворенность. Если бы она была способна чаще переживать подобные моменты, то многое из того, что ее окружало, оказалось бы намного проще и яснее, чем было на самом деле это было действительно чудесное место, и Карла твердо решила, что назавтра обязательно приведет сюда всю компанию. Она была уверена в том, что им здесь понравится не меньше, чем ей самой.
Назад возвращаться никак не хотелось. Дома было приятно и даже мило, однако, если разобраться, она ведь и приехала сюда исключительно ради таких вот мгновений; ради этих звуков, этой дикой безмятежности и прохлады тенистых лесов. Ну что ж, – подумала Карла, – после отъезда гостей у меня будет достаточно времени для подобных вещей. А интересно все же, после всей этой прелести какой ей покажется жизнь в родном Манхэттене?
Она смяла в комок бумажный пакет и позволила ему соскользнуть с ладони в воду, после чего проследила взглядом за тем, как он медленно уплывает вниз по течению. В нескольких ярдах от нее ручей мелел, и потому течение там заметно убыстрялось. Вскоре бумажный комок превратился в крохотную коричневую точку на блестящей поверхности воды, а потом и вовсе исчез. Карла слезла с валуна, снова перебралась на берег и медленно побрела в сторону дома.
Остаток дня она посвятила работе над рукописью. Неплохо будет, – подумала она, – еще до приезда гостей провести кое-какую подготовительную работу; не зря же говорится: «Лиха беда начало».
Обе двери дома она оставила открытыми настежь, чтобы издалека услышать звук мотора любой проезжающей машины. На поверку, правда, оказалось, что за весь день это случилось лишь однажды – когда по грязной дороге прогрохотал серый пикап, вскоре окончательно скрывшийся из поля ее зрения. Интересно, – подумала она, – всего одна машина, и это за сколько же часов?
Карла улыбнулась. Боже Праведный, да ведь она и в самом деле здесь совершенно одна. И тут же подумала о том, как хорошо она сделала, что взяла напрокат новую машину – все не так много шансов, что заглохнет где-нибудь посередине дороги. Что и говорить, ей никак не улыбалась перспектива голосовать у обочины, чтобы добраться до города, тем более, что в подобной местности эта процедура могла растянуться на целый день. С другой стороны, она уж точно не пропустит момент их прибытия; более того, услышит их приближение еще минут за пять до того, как сами они увидят с дороги ее дом.
Постепенно смеркалось, и ветер все ощутимее стучался в стены дома. По окнам била шуршащая листва деревьев. Карле хотелось, чтобы ребята поскорее приехали. Примерно час назад она поставила мясо в духовку, не без основания полагая, что это блюдо можно будет сохранять теплым сколь угодно долго. Хотя, естественно, намного лучше будет, если они все же поторопятся, особенно если учесть, что она снова чертовски проголодалась. Между тем в комнату с кухни проникали все более ощутимые и аппетитные запахи запекаемого мяса.
Карла уложила рукопись в папку и отнесла ее к себе в спальню. Этот вечер выдался намного более теплым, чем предыдущий, и она решила немного побыть снаружи – от мясных ароматов у нее аж все внутренности переворачивались.
Она натянула свитер, открыла переднюю дверь и ступила за порог.
Прежде чем совершить второй шаг, Карла по непонятной для себя причине глянула под ноги – и через мгновение искренне порадовалась этой предусмотрительности. Она не могла поверить собственным глазам. Боже ж ты мой, – подумала она. – Какая мерзость! И ведь надо же, ступи она хоть на полшага правее и обязательно вляпалась бы. Чуть согнувшись, она пристально смотрела на пол, испытывая небывалое отвращение и одновременно чувствуя себя в самом что ни на есть идиотском положении, как человек, с которым в канун Дня всех святых сыграли какую-то дурацкую шутку.
Похоже на то, – подумала Карла, – что где-то поблизости бродит здоровенная собака. Причем основательно накормленная. Собака, которой нравится гадить на крыльце чужих домов. Боже Милостивый.
Она присмотрелась повнимательнее. Скорее, это даже не одна, а целых две собаки, а если и одна, то чертовски странная, поскольку одна часть испражнений казалась намного темнее другой. И надо же как это у них аккуратно получилось: навалять вторую кучу прямо поверх первой. Точность-то какая. Интересно, – подумала она, – смогу ли я отыскать этих тварей?
Карла прошла в одну сторону, потом в другую, затем обошла дом вокруг. Ничего. Вот уж попались бы они ей – заживо содрала бы с них шкуру. Но откуда они пришли и куда подались после этого? Ничто вокруг не указывало на их присутствие. Надо же, эдакая парочка неуловимых пакостников.
Она вернулась в дом и стала искать, чем бы можно было убрать все это с крыльца. С края мойки свисало полотенце, оставшееся после вчерашней уборки в доме. Сложив его в несколько слоев, Карла подхватила целую пригоршню экскрементов и выбросила их в мусорный бак, который стоял позади дома. Да, одной ходкой тут явно не ограничишься, – подумала она. Затем снова прошла в дом за ведром и половой щеткой. Налив в ведро воды, добавила туда стирального порошка и принялась оттирать оставшееся пятно – сначала стоя, а потом и вовсе опустившись на колени.
Так она и стояла на четвереньках, когда к дому подкатила машина. Что и говорить, хронометраж был отменный, ибо к тому времени Карла уже успела справиться со своей яростью и отвращением, после чего вся эта история начала казаться ей даже в чем-то смешной. Первым из машины вышел Джим. Карла встала, а он подошел к ней, улыбнулся и заключил ее в свои объятия. По-прежнему стоя с половой щеткой в одной руке, она тоже постаралась обнять его.
– Вот, какая-то собачка решила пометить мое крыльцо, – сказала Карла. – Как говорится, добро пожаловать на природу.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?