Читать книгу "Искуситель"

Закутавшись в густой аромат парфюма, как в пуховое одеяло, я проваливаюсь в беспокойный сон.

Глава 3
Мер

Иногда за смертными так весело наблюдать.

Джейн Морган нервно мерит шагами комнату успеха – так она зовет эту комнатушку в надежде, что когда-нибудь ее вера в магию себя оправдает.

Ее небольшая квартира на окраине Нью-Йорка насквозь пропахла благовониями, каждый необходимый для ритуала предмет на своем месте: ковер, купленный у разочаровавшегося в жизни унылого, человека; старый диван, ставший причиной ревности, а значит – зависти и похоти; набор старой фарфоровой посуды на кухне, когда-то погубившей хозяина – жадного и готового на все, лишь бы усладить страсть к чревоугодию; зеркало гордеца и, наконец, пристанище гнева – видавший виды ноутбук Джейн.

Вернувшись в гостиную, она без сил валится на проклятый диван и прикрывает глаза. Полуденное солнце за окном скрывается за тучами, накрапывает мелкий дождь. Капли колотят по окну, напоминая, что времени все меньше. С дивана Джейн поднимается рывком и вновь шагает в гостевую спальню. Свечи горят на вершинах пентаграммы, как и вчера, призывно сверкают пламенем.

Давай же, рискни. Тебе нужен могущественный покровитель, без него ты не справишься. Чего ты боишься? Ты ничего не теряешь, даже если у тебя не выйдет.

Набрав в грудь побольше воздуха, Джейн шагает в центр начертанного мелом знака и быстро, на одном дыхании произносит заклинание:

– Пройди все круги Ада, прими мою жертву и явись ко мне, чтобы исполнить самые сокровенные желания. Я завещаю тебе свою душу и обещаю чтить договор, чего бы мне это ни стоило.

Без жалости она проводит лезвием кухонного ножа по ладони, алые капли крови срываются вниз и разбиваются о потертый кафельный пол. Одна секунда, две, десять – ничего не происходит. Не тухнут, как описано в тетради, свечи, не витает в воздухе специфический запах серы, лишь ладонь неприятно саднит.

– Черт, – выдыхает Джейн разочарованно.

Прости, детка, но я предпочитаю появляться эффектно.

В одно мгновение свечи гаснут, и комната успеха погружается в легкий полумрак. В воздухе витает едва уловимый запах серы и густого, насыщенного мужского парфюма. Хлопок, почти неслышный за шумом ливня, – и над Джейн возвышается, словно скала над морем, зловещего вида черная тень. Моя тень. Ярко-красные глаза сверкают в темноте, густые темные волосы спадают на бледное лицо, а от массивных рогов и исполинского роста разве что в дрожь не бросает.

Спасибо, Сильвия, вид у меня благодаря тебе что надо.

Но бедняжка Джейн явно не так представляла себе демонов. Несколько раз она приоткрывает рот, но не может проронить ни слова: язык будто приклеился к небу, а все звуки так и застряли в горле. Вера в магию матери складывается из опавших на пол осколков и вновь наполняет собой помещение. В сердце Джейн теплится надежда – впервые она хоть что-то сделала правильно.

Но ей еще предстоит спуститься с небес на землю. Реальность – жестокая штука.

– Я сегодня просто нарасхват, – от моей улыбки по ее спине пробегает дрожь. – Ты опоздала на несколько часов, Джейн.

– Что? – опешила она. – Я ведь призвала тебя!

– Но ты опоздала. Как бы мне ни хотелось, я не могу заключить больше одного контракта за раз, – мой низкий, бархатистый голос звучит непозволительно громко в полупустой комнате, отдается эхом. – Даже если кто-то очень старательно дергает за поводок, прямо как ты сейчас.

И в ее голове всплывают глупые постулаты, записанные кем-то из смертных. Неужели она думает, что демоны и впрямь подчиняются каким-то законам? Законам, которые люди придумали себе сами?

«Ни один демон не может устоять перед соблазном проникнуть в мир смертных, где у них развязаны руки, и не просто дать волю своим нечеловеческим инстинктам, но и получить душу взамен. Людские души подобны деликатесу, способны не только принести демону удовольствие, но и насытить его на долгие десятилетия вперед. Души – источник их силы, и они никогда не откажутся заманить кого-нибудь в ловушку».

Ну что за бред. Но чем глубже верит Джейн в подобную ерунду, тем громче мне хочется смеяться. До чего сладок ее гнев, до чего ярко пылает в ее душе зависть. Я поиграю с ней еще немножко, пока малышка Сильвия приходит в себя. А потом столкну их лбами и посмотрю, как они будут выкручиваться.

– Я предложила свою душу, ты не имеешь права отказаться.

– Ой ли?

До чего же сложно держать при себе смех, кто бы знал. Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди, с плотоядной улыбкой посматривая на Джейн. Да, именно так ты и должна себя вести: трястись от страха и нервно сглатывать, представляя, как я разорву тебя на части.

Нет, правда, не рассмеяться ну очень сложно. Нужно держать лицо. Девчонка, в конце концов, душу мне перед призывом открыла.

– Терпеть не могу, когда смертные сопляки вроде тебя, узнавшие пару сложных слов, решают, будто знают все о моем мире. Ад не огненный котел, куда демоны набились как сардины в банку. И никто из нас не обязан подчиняться законам, которые вы себе придумали. Своим ритуалом ты подергала меня за ошейник и заставила явиться в твою скромную обитель, вот только держит поводок твоя подружка.

Сильвия, мать ее, Хейли. Какие смелые мысли, Джейн. Забытый на несколько долгих мгновений гнев просыпается и разгорается внутри нее с новой силой, течет кипящей лавой по венам. Столько щедро сдобренных завистью и жадностью вопросов, и ни единого ответа.

Какого черта Сильвия всегда на шаг впереди? Сильвия пользуется успехом у ребят, хотя в голове у нее опилки. Сильвия может позволить себе жить в центре Нью-Йорка и не переживать о деньгах, потому что за все заплатит ее папаша. Сильвия с легкостью могла бы охомутать Дерека, если бы вытащила язык из задницы. Сильвия, в конце концов, при живых родителях. Какого черта, Сильвия?

Сильвия, Сильвия, Сильвия. Джейн зациклилась, и до чего же это приятно.

Напрочь забыв о порезе, она сжимает правую руку в кулак и с силой лупит по стене, да так, что на ней остается небольшая вмятина. Рисунок на простеньких обоях в месте удара плывет и теряет симметричность.

– Ну-ну, не злись так уж сильно, – я все-таки позволяю себе снисходительно рассмеяться. – Когда мы с Сильвией разберемся с ее контрактом, ты можешь попытать счастья снова. Я никогда не против провести среди вас лишнюю пару лет.

– Это мой контракт! Ты должен был явиться ко мне, а не к ней!

– Контракт принадлежит тому, кто первым пролил свою кровь и завещал мне душу. Кто успел, тот и съел – так ведь у вас говорят? – я издеваюсь над ней, вновь обнажая зубы. – И это не ты, детка.

Еще один едва слышный хлопок, и меня и след простыл. От Джейн остались лишь запах серы и парфюма пополам с волнами накатывающим отчаянием. Но я все еще ее слышу. Отголоски злости и яркие вспышки ненависти. Маленькая подружка Сильвии чувствует себя обманутой, преданной и готова буквально вывернуться наизнанку, чтобы все исправить.

Вперед, детка, у тебя получится.

Распалившийся внутри нее гнев готов в любой момент вырваться наружу, и на этот раз удержать его не выйдет. Разочарование, отчаяние, злость и зависть – все смешалось в жуткий взрывоопасный коктейль и кипит внутри Джейн, как ведьмино варево. Она готова схватиться за тетрадь и наслать на Сильвию Хейли худший из заговоров, какой там найдет.

Правильно, и чем быстрее, тем лучше. Заставь Сильвию загадать первое желание. Дай мне на нее посмотреть.

Джейн пробует провести ритуал вновь – безрезультатно. Ни один демон не откликается на ее зов. Она отряхивается и собирается в душ. Сама того не осознавая, девчонка прислушивается к моим приказам. Подумать только, и это она хотела заключить со мной контракт.

Давай, не разочаруй меня хотя бы на этот раз и навести Сильвию поскорее. Я хочу показать ей, на что способны галлюцинации.

Глава 4
Сильвия

Моя квартира в центре Нью-Йорка почти что неприступная крепость: огороженная территория высотного здания и мрачный консьерж в холле, который поглядывает на всякого гостя с вежливым до зубовного скрежета подозрением. Явись ко мне в квартиру группа уличных музыкантов вроде тех, которых иногда прогоняют из центрального парка, я и не заметила бы. Они могли бы запевать до следующего утра, а меня волновал бы всего один вопрос: можно ли послать кого-то из них в ближайший магазин за баночкой пива.

Но дома пусто, лишь прохладный вечерний ветер блуждает по комнатам, ворвавшись в квартиру сквозь распахнутое окно в гостиной. От холода должно бы стать легче, но голова все еще кружится и раскалывается, в горле сухо, как в пустыне, и после нескольких маленьких бутылок воды хочется только одного – чтобы ученые наконец изобрели универсальное лекарство от похмелья. Таблетку, способную избавить от страданий и необходимости думать, что и в каких количествах пить на вечеринках.

Если и существует Ад, то в нем похмелье не прекращается никогда. Я вздрагиваю при одной мысли об этом, а потом в сознание вихрем врываются воспоминания о сегодняшнем утре. Удушливый запах парфюма и табака, так похожий на Дерека демон выше семи футов ростом… Господи, и придет же такое в голову. Я опрокидываю стакан воды из-под крана и шагаю в сторону гостиной, чтобы свалиться в удобное и мягкое кресло-мешок и выбросить этот бред из головы. Перепила, с кем не бывает, кому-то достаются галлюцинации и похуже, подумаешь.

Едва мне удается расслабиться и убедить себя, что ничего страшного не произошло, как тишину в квартире разрывает противная надрывная трель дверного звонка. Звук просто оглушительный, от него только-только стихшая головная боль расходится с новой силой. Кривлюсь, не представляя, кого принесло в десятом часу вечера в воскресенье. Папа никогда не навещает меня без звонка, мать много лет как живет в Италии, а никому из ребят не пришло бы в голову заявиться ко мне на следующий день после вечеринки. Кто знает, что я там на самом деле вытворяла, если меня и на утро-то не отпустило. Внутри ворочается, но опадает под напором уверенности в себе смущение – что бы я ни сделала вчера, хуже уже не будет.

В колледже и так уверены, что у меня ни стыда ни совести.

«Ах, Сильвия так много себе позволяет. Ну неужели нельзя вести себя скромнее? Что она о себе возомнила?»

Я закатываю глаза, на мгновение застываю, подобравшись к дверям. Звонок гудит снова и снова, да с такой силой, словно кого-то по ту сторону растерзают на части, если он сию секунду не попадет в квартиру.

«Не скучай, я вернусь к тебе вечером», – глубокий, низкий голос Мера звучит у меня в голове, как если бы демон стоял рядом.

«Забудь ты об этой ерунде, Сильвия!» – Испугавшись, я оборачиваюсь, оглядываюсь вокруг и с облегчением выдыхаю. Никого. Галлюцинация, это была всего лишь галлюцинация, от которой и следа не осталось после пары таблеток аспирина и здорового сна.

Здорового, как же. Я ухмыляюсь про себя, открывая дверь. Поспала-то всего три часа.

– Привет, Сильвия.

Джейн Морган влетает ко мне как к себе домой, бросает тяжелый взгляд на подставку для зонтиков, будто та в чем-то провинилась. В ее бледно-серых глазах плещется злость, а выражение лица такое, будто буквально пару мгновений назад подругу заставили проглотить лимон.

– Наслаждаешься жизнью?

– Как видишь, – говорю я медленно.

Не понимаю, чем она так возмущена и почему просто не позвонила. Сейчас, стоя рядом с Джейн, одетой в джинсы и растянутый свитер крупной вязки, поверх которого наброшен видавший виды тренч, я в тонком халате и с пакетом льда в руке выгляжу просто смешно.

– Что-то случилось?

Но Джейн не торопится отвечать. Сбитая с толку, я наблюдаю за ней из-под спадающих на лицо растрепанных волос: подруга проходится по просторному коридору до гостиной и обратно, посматривает на открытую дверь спальни и даже заглядывает на кухню.

Какого черта?

– Слушай, если я что-то у тебя случайно прихватила, то просто скажи, – в моем голосе проступает сталь, я умышленно повышаю тон и наконец откладываю в сторону лед.

Поправляю прическу, насколько это возможно, и скрещиваю руки на груди. Терпеть не могу, когда кто-то начинает хозяйничать на моей территории, особенно без разрешения.

– Не надо бродить по моей квартире с таким видом, будто я стащила твой бумажник.

Но мое недовольство – ничто в сравнении со злостью, нет, яростью, что мгновенно проступает на лице Джейн. Тонкие, невзрачные черты лица искажаются, делая ее похожей на уродливую ведьму из детских сказок. Не хватает лишь длинного крючковатого носа с противной бородавкой на кончике. Подруга бросается ко мне, вытянув вперед руки, но останавливается буквально в паре дюймов. Дышит тяжело и часто, да и лицо у нее раскраснелось и покрылось испариной, как если бы она решила пробежаться до моего дома трусцой, а не взять такси.

– Нечего строить из себя дурочку, Сильвия. Я знаю, у тебя прекрасно получается проворачивать такой фокус с идиотами с нашего курса, но я теперь вижу тебя насквозь. Скажи, чего тебе не хватало?

Джейн срывается на крик, заламывает руки, и ее глаза едва не выходят из орбит, прежде чем она прикрывает их на несколько долгих секунд. То ли успокоиться пытается, то ли, наоборот, распаляется все сильнее.

Я делаю шаг назад и тянусь обратно за отложенным на полку для ключей пакетом. Ничего тяжелее под рукой нет.

– Что ты несешь, Джейн?

– Чего тебе, мать твою, не хватало, Сильвия? Ты могла бы добиться чего угодно, если бы только перестала воротить морду от всего подряд! Смазливое личико, деньги, богатый папаша, да даже парни – серьезно, у тебя и так все было!

Несколько секунд в холле слышны лишь отзвуки тяжелого дыхания и далекий уличный шум – из-за приоткрытого окна в гостиной доносится гул машин и гудение кондиционера. Отступать уже некуда, а шаг вперед я сделать боюсь: Джейн будто слетела с катушек и легко может переступить черту. Алкоголем от нее не пахнет, зрачки не расширены – и то ли похмелье так на нее влияет, то ли кто-нибудь из ребят снова навешал бедняжке лапшу на уши. Только что такого нужно было выдумать, чтобы ополчилась она не на кого-нибудь, а на меня? На свою лучшую подругу. На единственного человека в колледже, кто готов был с ней общаться. Жалел ее. Помогал ей.

– Зачем, Сильвия? – хрипло шепчет Джейн и опирается ладонью о стену. Мгновение, и она уже лупит по ней кулаком и шипит от боли. – Я столько к этому шла, готовилась и набиралась сил месяцами, и вовсе не для того, чтобы самовлюбленная дурочка вроде тебя взяла и все испортила.

– Джейн, – хочется достучаться до подруги и понять, что происходит. Мы ведь всегда находили общий язык. – Послушай, я ничего плохого тебе не сделала. Если Джемма снова наговорила тебе ерунды, то моей вины в этом нет. В первый раз, что ли?

– А ты упертая, да? Не хочешь играть по правилам?

– По каким правилам, Джейн?! Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

И она снова меняется – злую ведьму вытесняет бугимен, когда глаза Джейн загораются огнем, а губы смыкаются в тонкую, бледную, едва заметную на лице линию. Ноздри вздымаются и подрагивают, брови сведены к переносице, темные волосы спадают на лицо. Я готова поспорить, что еще одно слово, и Джейн бросится на меня с кулаками, настолько у нее злобный и безумный вид.

Невольно я отступаю влево, поближе к проходу в гостиную. Там, на трехместном диване, остался лежать телефон. Но есть ли смысл звонить в полицию? Куда проще выставить подругу за дверь, вот только сил мне наверняка не хватит. Джейн выше, шире в плечах и знает пару приемов самообороны. Когда-то она предлагала ходить на курсы вместе, но меня никогда не интересовала необходимость распускать руки. Мне всегда хватало небольшого перцового баллончика в сумочке.

– В последний раз, Сильвия, спрашиваю: зачем? Ты никогда не интересовалась эзотерикой, что потянуло тебя прочесть заклинание и пролить кровь? На кой черт, Сильвия Хейли, тебе понадобился могущественный покровитель?!

Перед глазами вновь проносятся яркие картины вчерашней ночи: погруженная во мрак комната, освещенная лишь пламенем свечей, бумажки с каким-то бредом про круги Ада и небольшой порез на указательном пальце, который саднит до сих пор. И следом за ними – густой запах дыма, цитруса, табака и серы. Кажется, будто все встает на свои места, но я ни на мгновение не верю в происходящее. Никаких демонов не существует, даже если Джейн искренне в них верит.

Мне просто показалось, а у подруги похмельная горячка еще похлеще моей. Нам обеим нужен визит к хорошему психотерапевту, а то и к психиатру, ведь так и с ума сойти недолго. Я ослабляю хватку на пакете со льдом.

– Господи, – с губ срывается короткий смешок облегчения. – Знаешь, на мгновение мне показалось, что ты это серьезно. Я была в доску пьяна и просто прочла записки в комнате. Больше ничего, Джейн, честное слово. Чуть не снесла пару свечей, захлопнула дверь. Из-за чего поднимать такой вой?

– Я никогда еще не была настолько серьезна, Сильвия, – произносит Джейн холодно.

Лицо у нее все такое же перекошенное, а руки до сих пор сжаты в кулаки, но голос уже не дрожит от злости.

– Плевать, украла ты его умышленно или по глупой случайности, этот демон принадлежал мне. Это я подготовила ритуал призыва. Это я нашла все необходимые ингредиенты. Это я должна была получить его силу в обмен на душу. Понимаешь? Я, не ты!

– Джейн, давай ты пройдешь в гостиную, и мы…

«Нормально поговорим», – вот что мне хочется сказать, но я не успеваю. Нормальная беседа нам с Джейн не светит.

– Никаких разговоров. Ты выскажешь свое первое и единственное желание – откажешься от него, – и мы разойдемся по-хорошему.

Мой мир медленно переворачивается с ног на голову: быть не может, что подруга действительно верит во всю эту чушь с ритуалами призыва и демонами. Да никто в здравом уме не будет посреди вечеринки чертить пентаграмму, чтобы вызвать какого-то там покровителя. Почему бы не сделать это потом? В ту комнату кто угодно мог войти, нас в квартире собралось не меньше семнадцати человек!

И все-таки не совпадение. Не бывает одинаковых галлюцинаций – каким бы сильным похмелье ни было, мы с Джейн не могли увидеть одно и то же. Так ведь?

«Сокровенные желания взамен на сущую мелочь: твою драгоценную душу». И душа моя едва не уходит в пятки, когда я представляю, как отказываюсь от контракта с демоном. Я умру? Он утянет меня с собой в Ад, где я буду сходить с ума от боли в котле, полном таких же грешников? Абсурдные мысли сменяют одна другую, дыхание учащается, и я вдруг чувствую себя такой же сумасшедшей, как и Джейн. Ну чего мне стоит послушаться? Если все это и впрямь галлюцинация, если нам что-то подмешали в алкоголь на вечеринке, то ничего страшного не случится. Потом нас отпустит, и мы еще не раз со смехом вспомним ссору из-за выдуманного демона.

А если нет? Не будет никакой Сильвии Хейли. Следы, что остались на запястье после общения с Мером и аромат парфюма в спальне, который не выветрился до сих пор, вполне реальны. Так почему реальным не может быть и все остальное? Я нервно сглатываю, вновь крепче стискивая пакет пальцами.

Лед уже здорово подтаял.

– Джейн, иди лучше домой, проспись. Потом самой стыдно будет за ту чушь, какую ты несешь.

Во взгляде подруги тухнут последние искры понимания и загорается явное разочарование. Я вижу, как она качает головой и бросается вперед подобно разъяренному быку, завидевшему красную тряпку. Мысли мгновенно вылетают из головы, забывается желание отбиваться злополучным пакетом льда – тот выпадает из рук и с грохотом валится на паркетный пол, когда я группируюсь и прикрываю голову руками.

Джейн сильнее, ей ничего не стоит не только оттаскать меня за волосы, но и как следует покалечить. Страх прошивает каждую клеточку тела, забирается под кожу, заставляя плотно жмуриться и дрожать с ног до головы, как глупая маленькая девочка. Господи, пусть Джейн остановится. Пусть остынет и не трогает меня. Пусть проваливает отсюда.

Удара так и не следует.

В воздухе стоит знакомый аромат дурацкого парфюма и серы.

– Убийство тебе не поможет. Неужели ты не можешь подождать пару месяцев?

Я широко распахиваю глаза, едва услышав уверенный голос Мера. Он стоит передо мной во весь рост, и из-за его широкой спины толком не разглядеть Джейн, но удивление в серых глазах подруги я все-так замечаю. Мой взгляд немногим лучше. В голове не укладывается, что все это – правда: глупый ритуал, высоченный демон с массивными рогами, ярость Джейн, исполнение желаний.

Всего несколько отчаянных мыслей, а Мер уже здесь, крепко стискивает занесенный кулак Джейн когтистой рукой и криво ухмыляется. Неужели достаточно просто подумать о чем-то, чтобы он бросился исполнять мои желания, как послушная собачонка? Эта мысль вихрем проносится по сознанию, снося все на своем пути: недоверие, шок, страх.

– Чушь, а, Сильвия? – сделав шаг назад, Джейн с презрением плюет под ноги. На тыльной стороне ладони остался ярко-красный след от мертвой хватки Мера. – Какая же ты на самом деле змея.

Дверью она хлопает с такой силой, что сотрясаются стены холла и валятся с крючка ключи. Словно завороженная, я смотрю вслед подруге из-за спины Мера и не могу произнести ни слова. В голове каша, и разобраться, где кончаются попытки впихнуть происходящее в привычные рамки и начинается странная, неправильная реальность, не выходит.

Как далеко все это зайдет? Мер может исполнить любое желание? А сколько раз? Вопросы возникают один за другим, но задать их – все равно что подписать себе смертный приговор. Липкие щупальца страха оплетают сознание, напоминая, что ничего не дается просто так. Демон потребовал душу, и для него это не пустой звук. Стоит поторопиться, пожелать лишнего, и я просто исчезну.

Точно как хотела Джейн.

– Мер? – зову я непривычно тихо и несмело.

– Чего тебе, детка?

– Почему ты пришел именно в этот момент? Не когда Джейн заявилась в квартиру и не когда она собиралась мне двинуть. Почему именно сейчас? Она ведь уже замахнулась.

Пожалуйста, пусть скажет что-нибудь про демоническое чутье или еще какую-нибудь магическую чушь. Что угодно, лишь бы не оправдались мои худшие ожидания. Пожалуйста.

– Потому что ты этого пожелала. Я здесь, чтобы исполнять твои сокровенные желания.

Он оборачивается и касается пальцами моего подбородка. Ухмыляется. Красные глаза все так же сверкают, хотя в холле светло. Голос его звучит тише, хрипит:

– И им вовсе не обязательно быть такими, какие ты воображала себе утром. Я способен на многое, знаешь?

– Сколько…

Я запинаюсь, прочищаю горло. Демон или нет, Мер извлекает из этого выгоду: он такой же исполнитель, как, например, таксист, что вчера подвозил меня до дома. У него просто другая специфика. Особенная.

При мысли об этом я нервно посмеиваюсь, но спрашиваю уже куда увереннее:

– Сколько у меня желаний?

– А сколько ты готова обменять на собственную душу?

И довольная ухмылка на его лице не предвещает ничего хорошего.

В темной комнате, заставленной толстыми свечами из черного воска, лежало не только глупое заклинание. Бумажка с ним валялась на самом верху – только потому я и обратила внимание на буквы, торопливо написанные косым почерком. Но под ними лежало еще несколько листов, и там наверняка говорилось о чем-то важном. С Джейн бы сталось изучить вопрос досконально, составить контракт или его подобие… Я зарываюсь пальцами в спутанные волосы, с силой стискивая их.

Стоит просто спросить. Это ведь тоже желание.

– Я просто хочу, чтобы ты ответил.

Несколько секунд Мер молчит. Проводит длинным языком по двум металлическим кольцам в нижней губе, обнажает зубы в довольной улыбке. До чего же странная у него внешность, но уже не в первый раз я ловлю себя на абсурдной до смешного мысли: именно такая мне и нравится. И его животная необъяснимая притягательность уже не кажется неправильной.

Он все-таки демон, а не похмельная галлюцинация.

– Это не сокровенное желание, Сильвия, – шепчет он мне на ухо, словно невзначай касаясь кожи языком. Едва заметно вздрогнув, я замираю. – И я не обязан его исполнять.

С демонами никогда не бывает просто.