Читать книгу "Искуситель"

Страх оказывается сильнее. Кто я такая рядом с матерью? Всего лишь неприметная девчонка.

– Успокойся, – приказывает мать. Ставит бокал на подлокотник и вновь поджимает губы.

– Вы обо мне даже не подумали! Зачем вам вообще дочь, если ни одному из вас нет до меня дела?

– Я сказала, успокойся, – тон матери непреклонен, и я послушно опускаюсь обратно на диван, но крепко сжимаю кулаки, да так, что ногти до боли впиваются в ладони.

Ничего, я еще устрою незабываемые выходные и матери, и отцу. Папа как раз обещал, что мы в кои-то веки соберемся дома всей семьей. Уж тогда-то я им покажу, что значит делать вид, будто их отношения не мое дело.

– Впервые я пытаюсь поговорить с тобой серьезно, а ты паясничаешь. Поверь мне, Сильвия, в жизни случаются вещи и похуже развода родителей. И тебе очень повезет, если ты с ними не столкнешься.

Ураган никак не хочет утихать, еще немного, и он снесет все на своем пути: сохранившиеся еще границы, старательно выстроенные преграды, остатки самоконтроля. Я могу и не дотерпеть до выходных.

– Ты посредственность, Сильвия, и вряд ли чего-то добьешься, но ты можешь попробовать сделать внешность главным своим оружием. Уж это-то у тебя получится. Запомни мои слова, пожалуйста. Договорились?

Договориться с матерью – то же самое, что заключить сделку с дьяволом, и я все-таки не сдаюсь. Сама оборачиваюсь стремительным ураганом и вновь вскакиваю на ноги, на этот раз опрокинув бокал прямо на ослепительно-белый шелковый халат матери. Криво ухмыляюсь.

И эта женщина была для меня примером для подражания? Такой я хотела стать? Самодовольной мегерой с перекошенным от злости лицом? Черта с два. Пусть катится куда хочет, сейчас я согласна отправиться в приют, лишь бы подальше от матери и ее наставлений, подальше от отца, который никогда не принимает участия в жизни семьи. И никакие выходные мне уже не нужны.

– Договариваться будешь с кем-нибудь из своих подружек. Или дружков с запасного аэродрома, – фыркаю я со злостью. – Понятно? Моя жизнь больше не твое дело!

И выбегаю из гостиной. Несусь по коридору, не разбирая дороги, взлетаю по лестнице, едва не скатившись обратно вниз по крутым ступенькам, и запираюсь в своей комнате. Стены ходят ходуном еще несколько мгновений, но и черт бы с ними. Я прижимаюсь спиной к стене и медленно сползаю вниз, на пол, закрывая лицо ладонями.

Горячие слезы бегут по щекам, оседают на губах, теряются в воротнике белой форменной блузки. Я содрогаюсь в рыданиях, икаю и глотаю слезы, но взять себя в руки и успокоиться не могу. Лучше бы мы с мамой никогда не разговаривали. Лучше бы она так и оставалась недосягаемым идеалом.

Лучше бы я никогда не загадывала глупых желаний.

Глава 7
Мер

Что бы ни говорили смертные, в Аду вовсе не жарко: не сверкает сутками пламя, не задыхаются от боли в котлах грешники. Ад на самом деле до жути неприветливое место, давно пришедшее в запустение. Скучаю ли я по нему? Нет, и никогда не стану. Меня уже несколько сотен лет подташнивает от однообразных каменистых пейзажей, болтающихся туда-сюда, как неприкаянные, демонов и отбившихся от рук душ. Вывернутых наизнанку, искаженных, давно непригодных в пищу. Отвратительных.

Лениво растянувшись на диване, я на мгновение прикрываю глаза. Уютная квартира Сильвии Хейли выглядит куда лучше полуразвалившейся клетушки, где я коротал последнюю пару веков. Здесь не несет разложением, пылью и грехом; здесь пахнет ее дорогими – удушливо-сладкими цветочными – духами, свежестью и легкой, едва уловимой кислинкой алкоголя. Жадно втянув аромат, я вновь открываю глаза.

Где угодно лучше, чем в Аду.

Смертные, в отличие от демонов, еще не разучились веселиться. Сколько они сейчас живут? Лет сто, если повезет? А жизни в них на всю тысячу – только дай волю, и смертный за один год успеет столько, сколько демон поленится сделать за десяток лет. И каждый раз, вырываясь на свободу из преисподней, я чувствую себя таким же жадным до праздной жизни. Хочется попробовать все и сразу, сунуться в каждый злачный уголок города, где мне посчастливилось оказаться, поиграть с кем-нибудь, может быть, перехватить пару душ. Сладких, как мед, или отвратительно-горьких. Любых.

Я согласен на все, лишь бы не видеть кислых рож братьев и сестер. С каждой декадой их призывают все реже, и они пожирают сами себя. Силы затухают, остатки рассудка меркнут, и демоны стремятся поскорее расстаться с унылой жизнью. От большинства давно остались лишь блеклые тени. Я же своего рода счастливчик, и бываю на Земле чаще сородичей. Похоть уже много лет занимает особое место в сердцах людей, и кто бы ни решил меня призвать, я найду ключ к его сокровенным желаниям. Почувствую их, как хищник добычу, и, если понадобится, отброшу в сторону любого, кто встанет у меня на пути.

Сильвия грохочет чем-то в ванной комнате, слышится приглушенный шум воды. Она торчит там уже второй час. На моих губах играет довольная ухмылка. Девчонка вызвала меня, сама не осознавая, о чем хочет попросить. Я помню ее расширившиеся от страха, а затем – от недоверия, неприязни глаза. Ее так и манит перспектива исполнить любое желание, но до чего же ей на самом деле страшно. Чего стоил только фокус с распятием и святой водой. Я до сих пор смеюсь, глядя на криво начертанную руну в коридоре. Смертные и впрямь готовы поверить в любую ерунду, лишь бы спастись.

Спастись Сильвия уже не сможет.

– Насколько вас таких много? – громко произносит она, едва появившись в дверях.

С обернутым вокруг головы полотенцем, в просторном махровом халате и босиком. Не иначе как обдумывала этот вопрос все два часа, что провела в ванной. Я криво усмехаюсь, лениво склонив голову.

– В смысле я никогда не слышала ни о какой магии, пока ты не свалился мне на голову. Я и поверить-то до сих пор не могу, что меня не упекли в психушку после той вечеринки.

Все в ней выдает напряжение: подрагивающие плечи, плотно сомкнутые губы, блуждающий взгляд. Сильвия смотрит куда угодно, только не на меня, словно я могу спалить ее дотла одним мимолетным взглядом.

Могу, конечно. Но только если очень захочу.

– Нет никакой магии, детка, – я прикрываю глаза и откидываю назад упавшие на лицо длинные волосы. – И демонов в Аду я могу пересчитать по пальцам. А то, что вы с подружкой сотворили, – всего лишь ритуал призыва. И каждый раз, когда кто-нибудь из вас думает, будто обладает какими-то чудесными способностями, он всего лишь одалживает чужую силу. Если ты вообразила, что вокруг тебя был сокрыт целый мир магии и волшебства, то прости, что разочаровал. Реальный мир сильно отличается от фантазий.

Уточнять, что именно от таких фокусов смертных и зависят демоны, я не стал. Некоторых вещей Сильвии знать не нужно. Наивная и не понимающая ровным счетом ничего о силе, с которой связалась, она – идеальный кандидат. Просто прекрасный. И я уверен, что у меня получится добиться от ее сверкающей души чего-то по-настоящему особенного.

В конце концов, ее сокровенное желание я уже выяснил.

Другие исполнять не обязан, но и об этом Сильвии лучше не знать. У нас впереди месяцы, быть может, годы – и за это время я намерен как следует развлечься. Почувствовать себя живым, а не старым пыльным куском дерьма. И раз уж деваться нам друг от друга некуда, малышке придется вести себя как подобает.

До чего же сладкими на вкус окажутся ее эмоции. О сладости души думать еще рано.

– Ангелы тоже существуют? – вдруг спрашивает Сильвия.

Замирает и смотрит с такой надеждой, будто ждет, что сейчас с небес спустится ангел-хранитель и избавит ее от контракта с демоном.

Обязательно, Сильвия, подожди, только пригладит сверкающую мантию и поправит нимб.

– Уже нет.

Улыбнувшись, я поднимаюсь с дивана. Потягиваюсь и разминаю затекшие плечи, бросаю взгляд на стакан воды на кофейном столике и опрокидываю его залпом. Совсем не то, что разбавлять пребывание на земле крепким алкоголем, но тоже ничего. Всяко лучше газировки, которую литрами пьет Сильвия.

– Но если ты надумала мучить меня вопросами, то оставь их до следующего раза. Я исполняю желания, детка, а не читаю лекции по истории.

– Тогда я хочу, чтобы ты помог мне привлечь внимание Дерека.

На светлую гостиную опускается тишина. За окном разрывается чья-то сигнализация и гудят машины, с кухни доносится мерный рокот холодильника, едва слышно поскрипывает кондиционер над просторным белым диваном. И в этой тишине мой веселый, не в меру громкий смех кажется оглушительным.

У Сильвии было несколько дней, чтобы свыкнуться с простой мыслью: у нее в руках инструмент настолько мощный, что любой смертный на ее месте выпрыгнул бы из штанов от радости. Может быть, свыкнуться у нее и получилось, только желания не изменились. Удивительно, какими глупыми и наивными могут быть девушки, всей душой жаждущие лишь одного. К сожалению, вовсе не какого-то там Дерека.

Успокаиваюсь я так же резко, как и разразился смехом.

– Нет, – улыбаюсь я.

– Но это мое желание! Разве ты не явился сюда только ради этого? Я не обязана терпеть тебя, если ты меня не слушаешься! – срывается Сильвия. Вывести ее из себя проще, чем щелкнуть пальцами и прикурить сигарету.

Пока я затягиваюсь, с удовольствием выпуская изо рта густое облако дыма, Сильвия кое-как берет себя в руки и говорит уже намного тише:

– Нечего курить у меня в квартире, понял?

– Попробуй меня остановить.

Несколько неуверенных шагов в мою сторону, один шаг назад. Сведенные к переносице брови и недовольно поджатые губы. Сильвии не к лицу злость, но она снова и снова наступает на те же грабли.

И хочется и колется, да, детка?

– Какого черта?! – Сильвия отскакивает в сторону как ошпаренная, едва приблизившись ко мне на расстояние вытянутой руки. – Ты же даже рта не открывал!

– Ты не представляешь, сколько у меня на самом деле талантов.

Стой она чуть поближе, я с удовольствием выпустил бы дым ей в лицо. Почувствовал, как ее сознание заливает чистое, ни с чем не смешанное возмущение, как оно трансформируется в злость и медленно сходит на нет, уступая место любопытству. Интересу. Желанию, пусть вовсе и не такому, какого я от нее жду. Но вместо этого я шагаю вперед и нависаю над Сильвией, как огромный черный коршун над добычей.

Сигнализация за окном умолкает.

– Не подходи, – она качает головой и отступает, пока не упирается спиной в стену. Висящая чуть повыше ее головы картина, изображающая разноцветную абстракцию, опасно покачивается. – Я серьезно!

Я замечаю, как подрагивают ее ноги – того и гляди подкосятся, – и широко, довольно улыбаюсь. Интерес и желание в ее сознании сменяются страхом. У страха Сильвии Хейли терпкий, пряный вкус.

– И в голову мне не лезь! – голос ее срывается на фальцет и затухает.

Страх превращается в панику.

Ну же, Сильвия, не сдерживайся и дай себе волю.

– Там места и так маловато.

Так мы и стоим друг напротив друга – я ухмыляюсь, изредка затягиваясь, а Сильвия успокаивает участившееся дыхание. Сигарета истлела почти до фильтра, пепел уродливой кучкой лежит на отполированном до блеска и наверняка дорогом паркете. Но Сильвии сейчас явно не до беспокойства о таких мелочах – ее сердце бьется с удивительной скоростью, грозясь выскочить из груди, а во взгляде мелькает недоверие.

Сильвия, я ведь и пальцем тебя не тронул. Поверь мне, что бы я ни сделал – ты сама этого захотела.

До чего же чудно расширяются ее серо-зеленые глаза, когда она слышит мой голос у себя в голове. Приоткрываются пухловатые губы, словно ей хочется ответить, но ни звука с них так и не срывается.

Вот и молодец, иногда лучше промолчать.

– Я же просила не лезть! Ни в голову, ни в мою жизнь, – говорит она уже гораздо тише.

Все также жмется к стене, но расправляет плечи и вздергивает подбородок – в ней вновь просыпаются гордость и уверенность, но я-то знаю, что в душе Сильвия всего лишь недолюбленная девочка. Девочка, которая готова искать эту любовь где угодно: у заносчивого, самолюбивого однокурсника – вот кто такой Дерек, что ж, запомню его имя, – у эгоистичной матери, у холодного и закрытого отца.

Даже у демона, что случайно появился в ее жизни.

– Я загадала желание, вот им и займись.

– Приказывать будешь кому-нибудь другому, – произношу я мрачно, беру ее за подбородок, и на светлой, мягкой после душа коже остаются красноватые следы от когтей. – Я исполняю только сокровенные желания, помнишь? И Дерек нужен тебе не так сильно, как ты думаешь. Даже если пару часов в ванной ты провела именно из-за него. Но, знаешь, я и в этом-то сомневаюсь.

Недовольство, возмущение, зависть, желание – они вспыхивают в ней поочередно, быстро сменяют друга, не успевая отразиться на лице. Сильвия заносит изящную ладонь и едва не залепляет мне пощечину, но в последнюю секунду останавливается, будто натолкнувшись на невидимую преграду.

Как обидно, что у тебя не получилось, детка, попробуй еще раз.

И это бесит ее сильнее. Она дергается и колотит меня кулаками в грудь, рассчитывая, что сделает хоть немного больно. Я самодовольно улыбаюсь и с легкостью перехватываю ее запястье.

Между нами остается не больше пары дюймов расстояния. Отсюда легко почувствовать не только привкус горячей, как раскаленная лава, злости, перемешанной с естественным желанием, но и запах лосьона для тела.

– Проваливай из моего дома, – шипит Сильвия, но ни на мгновение не пытается от меня отстраниться. – Хочешь исполнять желания – что бы ты под этим ни подразумевал, – пожалуйста, только не маячь у меня перед глазами больше! Какого черта я вообще тебя позвала? Еще в прошлый раз понятно было, что ничего хорошего от тебя ждать не стоит. Урод рогатый!

– Эти рога, – я наклоняюсь к ней, смещаю одну руку на шею и с легкостью прижимаю Сильвию к стене, – плод твоих фантазий. И если бы ты не была от них в восторге, я выглядел бы один в один как твой Дерек. Но что-то пошло не так, да? Малышка Сильвия мечтает вовсе не о самовлюбленном футболисте, м? Скольких твоих однокурсниц он уже перетрахал? От тебя завистью несет за милю.

Губы Сильвии дрожат, на глазах выступают слезы, и я чувствую отчаяние среди ярких, как полуденное солнце, эмоций. Горьковато-кислый привкус на несколько долгих мгновений топит все вокруг, и я прикрываю глаза от удовольствия. Этого достаточно, чтобы девчонка пришла в себя и все-таки залепила мне пощечину свободной рукой.

Привкус отчаяния растворяется в сладко-острой смеси ярости и желания. Может быть, Сильвия не так и безнадежна, как казалось поначалу. Может быть, исполнить ее сокровенное желание будет в какой-то мере приятно.

Она даже не представляет, сколько у нас на самом деле общего.

– Но гораздо сильнее тебе хотелось меня засосать, – ухмыляюсь я криво.

Злость Сильвии вспыхивает с новой силой, на щеках выступает румянец.

– И знаешь, я был бы даже не против.

– Проваливай!

Воспользовавшись короткой заминкой, она отталкивает меня в сторону и отходит подальше – за длинный белый диван, будто я не сумею обойти его, если захочу. Будто мне вообще нужно куда-то ходить.

– Хватит с меня твоих… фокусов!

– Это желание, детка?

Страх – такое же сильное чувство, как вожделение или зависть, и избавиться от него Сильвия не может. Мне не нужно читать мысли, чтобы понять: сейчас она судорожно представляет, что случится, потрать она желание на подобную ерунду. Кто знает, сколько их осталось? Может быть, сейчас я возьму и исчезну из ее квартиры вместе с ней. Утащу ее прямиком в Ад.

Ноль. У Сильвии не осталось желаний, потому что самое сокровенное она загадала в то же мгновение, когда капля ее драгоценной крови упала в центр круга призыва. Но к чему обременять бедняжку лишней информацией?

Я с трудом сдерживаю довольный смешок.

– Нет.

– Вот и чудно.

Отпуск на этот раз затянется на несколько долгих месяцев, если не лет. Никогда еще мне не попадалось настолько трудоемкое, липкое и отвратительно-приторное желание. Кто бы мог подумать, что единственным желанием Сильвии Хейли окажется искренняя любовь. Единственное чувство, какое я не в состоянии сотворить по щелчку пальцев или парой колких, бьющих по самым больным местам комментариев.

Глава 8
Сильвия

В главном здании колледжа «Хейлис» не бывает тихо: с первого по пятый этаж не смолкают голоса студентов, в холле то и дело позвякивает лифт, шумит кофемашина и гудят кулеры для воды. Но самый шумный этаж – первый, где расположена столовая, кабинет профессора Смита и просторный холл. Здесь то и дело собираются студенты постарше, стыдливо мнутся у дверей первокурсники и слышен шум со спортивной площадки неподалеку.

День едва перевалил за полдень, и от типичного для первого этажа гомона не спрятаться. Я пододвигаю ноутбук к себе поближе и поудобнее устраиваюсь на широком подоконнике. Занятия только через час, а выходить во двор не хочется: скоро у футбольной команды закончится тренировка, а значит, все снова будут толпиться вокруг Дерека. А ведь у него куча дел как у президента курса: еще чуть-чуть, и начнется новая предвыборная гонка, а мистер «у меня скоро важный матч, я не могу отвлекаться» даже вице-президента до сих пор не выбрал.

Впрочем, кого я обманываю. Дерек победит, даже если просто заявит свою кандидатуру. За него проголосуют и ребята из команды, и девчонки из группы поддержки, и большинство студентов. Дерек – настоящая звезда «Хейлис».

«Хейлис» – знаменитый колледж из Лиги Плюща, и ректорами здесь испокон веков выступают члены семьи Хейли. Сейчас это мой отец, лет пятнадцать назад этот пост занимал дедушка. Я учусь здесь третий год, и страшно представить, что когда-нибудь папа потребует от меня невозможного – получить докторскую степень и занять его место в кресле ректора. Как говорила мама, на это у меня мозгов никогда не хватит. Мне бы просто колледж окончить.

Я без энтузиазма поглядываю на светящийся экран ноутбука и не представляю, с чего начать реферат. Сдать его нужно послезавтра, а я еще даже и не начинала. Может, попросить об этом Мера? Он щелкнет пальцами, и у меня в кармане окажется не то что реферат – сразу докторская степень. Папа будет в восторге.

Господи, нет, ни в коем случае. И пусть даже не пытается выдать такую глупость за сокровенное желание! Но знакомого хриплого голоса в голове не слышно, зато в сознание сразу лезут непрошеные воспоминания.

Тяжелый запах дыма и дерева, легкие нотки хвои и цитруса, немного серы – такой знакомый и такой неправильный мотив. И выглядит Мер, как назло, почти как Дерек. И все этим только портит. С тех пор как он появился в моей жизни, как начал докучать мне день ото дня, я уже не могу спокойно смотреть на лучшего парня в колледже. Поднимая взгляд каждый раз, когда Дерек проходит мимо, я ожидаю увидеть бледную кожу цвета слоновой кости, густые темные волосы и пылающие огнем глаза. Кривую ироничную ухмылку. А замечаю удушливо-вежливую улыбку, аккуратно подстриженные волосы, убранные назад с помощью геля, и небрежно наброшенный на плечи бомбер с эмблемой «Хейлис». Но самое страшное – его глаза. Спокойный, предельно безразличный и надменный взгляд.

Дерек – идеальный парень, о котором я грезила два года, – теперь кажется странным. Ненормальным.

С силой стискивая пальцами корпус ноутбука, я едва не ломаю ногти и недовольно цокаю языком. До чего же глупо. Да, за последние недели в жизни многое поменялось, но это не значит, что я откажусь от своих настоящих желаний, правда? Их легко исполнить, достаточно одного щелчка когтистыми пальцами, одного довольного взгляда, одной четкой мысли… Я гоню их прочь из головы, стараюсь сосредоточиться на реферате, который никогда не напишу сама.

Чего и стоило ожидать – ничего не выходит. Перед глазами снова всплывает развалившийся в кресле в гостиной Мер. Я помню, как он смеялся надо мной, издевался, не выдав ни единого условия контракта. Контракта, который я и в глаза-то не видела. Быть может, мои желания ограничены тремя, как в сказках про джиннов, а может, спустя пару месяцев Мер с той же самодовольной ухмылкой утащит меня в Ад. По спине пробегает холодок, окно программы на экране расплывается и напоминает неприглядное месиво.

Длинные ногти поблескивают в ярком свете потолочных ламп, когда я опускаю ладони на клавиатуру. Но ведь я могла бы еще раз пожелать любви Дерека? Что бы там ни говорил Мер о сокровенности этого желания. Или выиграть предвыборную гонку и стать новым президентом курса? Нет, это уж слишком, хватит и места вице-президента. Тогда я буду проводить больше времени с Дереком, виться вокруг него без страха показаться назойливой дурочкой. Да ко мне тогда даже стервы из группы поддержки не липли бы. Вроде той же Джеммы Андерсон. И всякие проблемы с Джейн решились бы сами собой.

Интересно, она все еще злится из-за этой ерунды с демонами? Наверняка. Я несколько раз ловила на себе ее злобный взгляд – для нее я теперь такая же стерва, как Джемма – для всего колледжа. Но и черт с ними. Сейчас надо бы разобраться с вопросами поважнее.

Если желания у меня три, следующее станет последним. Я получу Дерека или место под солнцем, и моя жизнь оборвется. Господи, кто тянул меня за язык, когда я просила Мера принести таблетку аспирина? Я готова схватиться за волосы и испортить прическу, отбросить ноутбук на пол или броситься на футбольное поле к Дереку и во всеуслышание крикнуть, что он мне нравится, лишь бы избавиться от глупого желания попросить об этом Мера.

Как успокоиться, когда все мысли заняты этой глупой игрой в исполнение желаний с демоном, которого я боюсь даже позвать лишний раз? Может быть, простое «явись, я хочу поговорить» он тоже примет за сокровенное желание. Черт побери, я даже не представляю, что значит «сокровенное желание» в представлении таких, как он. Черт бы побрал Джейн Морган, которой хватило ума оставить дверь комнаты открытой. Или ту водку с вечеринки. Да кого угодно, лишь бы не меня.

Из липкого плена раздумий меня выдергивает знакомый голос. Хрипловатый, удивительно низкий для двадцатилетней девушки. Сегодня Джейн пришла в строгом приталенном платье, распустила волосы, подкрасила губы и неумело подвела глаза. Под мышкой у нее красуется толстый старенький ноутбук, с которым она вечно ходит на занятия. Держится Джейн на удивление прямо, и лишь спустя пару мгновений я замечаю, что она на каблуках – удивительно высоких для того, кто годами носил классические оксфорды и потрепанные кеды.

– Ты не видела Дерека? – уточняет Джейн спокойно, но покачивается, стараясь удержать равновесие и не ударить в грязь лицом.

Неужели планирует провести так весь день? Я поспорить готова, что уже к трем часам Джейн сбросит туфли и будет ходить по корпусу босиком, лишь бы не выглядеть как вставший на ходули пингвин.

Ухмылку сдержать не так-то просто, но я стараюсь. Мне-то точно нельзя сплоховать. Ни перед Джейн, и уж тем более ни перед Дереком.

– А то ты сама не знаешь? – говорю я с долей иронии. – Половина первого, у них тренировка в самом разгаре. Да и с чего ты у меня-то спрашиваешь? Я в секретарши к Уилсону не нанималась.

Но с Джейн все и так понятно. Она могла бы пройти мимо, выбежать на поле, как еще одна дурочка из группы поддержки, и броситься прямиком к Дереку, а вместо этого пришла сюда – в холл перед столовой, к тому самому окну, где постоянно сижу я. Ей просто хотелось покрасоваться. Показать, что она тоже может быть «девчонкой с симпатичной мордашкой».

Ага, как же. Джейн напоминает дурнушку из старых комедий, которые крутили по телевизору в двухтысячных, только стать принцессой ей не светит – скорее злобной ведьмой. Я мрачно усмехаюсь себе под нос.

– Даже если бы ему нужна была секретарша, тебя бы он не взял. Должность вице-президента он же тебе не предложил, правда? А мог бы. Полезно иметь под рукой дочку ректора. Но, видимо, терпеть тебя даже в обмен на милость твоего папочки – то еще удовольствие.

Кажется, весь колледж замолкает на несколько секунд: не слышно ни гомона за открытыми дверьми столовой, ни шума с футбольного поля, ни ритмичного позвякивания лифта неподалеку от парадных дверей, ни топота на втором этаже. Какая же Джейн на самом деле гадина. Мы ведь разобрались с ее проблемой, разве нет? Сделанного не воротишь, и я не могу забрать слова назад или отказаться от контракта с Мером. Он попросту прикончит меня – ему же плевать, чья душа попадет в его когтистые лапы. Неужели Джейн не в состоянии понять очевидного?

Я не собираюсь рисковать жизнью ради ее прихоти.

Равно как и терпеть откровенные издевательства. Может быть, я всего лишь дочь ректора и пока ничего из себя не представляю, но у меня есть все шансы стать кем угодно. Теперь – точно. А вот у Джейн ничего не выйдет. Недостаточно просто нацепить платье и накраситься по урокам на ютубе, чтобы заслужить уважение ребят и симпатию Дерека. Да и он уже отказал ей однажды.

Я не позволяю мрачной ухмылке сползти с лица.

– Ах, ну если так, то я передам Дереку твои слова, когда он будет в состоянии меня вытерпеть. – И я с новыми силами берусь за реферат – буквы перед глазами больше не плывут, будто от неумелых шпилек Джейн у меня открылось второе дыхание. – А теперь, если ты все сказала, проваливай отсюда и не мешай мне заниматься делами. Пара через час, мне некогда выслушивать твою ерунду. Хочешь – передай Дереку сообщение через карты таро, или как ты там обычно с людьми связываешься.

– На твоем месте я бы помалкивала, Сильви.

– Не боишься мне угрожать?

– Рано или поздно ты загадаешь свое идиотское желание, и он от тебя отстанет. И вот тогда я покажу тебе, что значит ад, Сильвия. У тебя не было никакого права отбирать его у меня. Но я-то тоже могу кое-что у тебя отобрать.

Дерека? Я едва не смеюсь Джейн в лицо. Отобрать то, что мне даже не принадлежит? Сильное заявление. С тем же успехом Джейн могла бы попытаться вставлять палки в колеса Джемме Андерсон. Вот уж кто устроил бы дурочке сладкую жизнь и настоящий ад. Подумать только, а ведь когда-то я сама выгораживала серую мышку Джейн перед этой стервой – вставала на ее защиту, когда Андерсон решила превратить провинциалку из Луизианы в козла отпущения.

«Таким, как она, в «Хейлис» не место», – то и дело повторяла Джемма, когда собирала подружек и спускала вещи Джейн в унитаз или забрасывала на футбольное поле под вечер.

Может, хоть в чем-то эта корова не ошиблась.

– Ну ты и стерва, Морган, – качаю головой я. – А ведь если бы не я, ты бы сейчас сидела в углу и хныкала, потому что кто-нибудь из прихвостней Джеммы разбил бы твой единственный ноутбук. А я-то тебя человеком считала.

Ответить Джейн не успевает. Со стороны парадных дверей доносится оглушительный гул, нестройный хор голосов наперебой скандирует гимн колледжа – это футбольная команда в полном составе вернулась с тренировки. До главного матча сезона осталось всего ничего, и большинство студентов замерли в ожидании: принесет ли Дерек Уилсон, восходящая звезда молодежного футбола, победу колледжу или они снова будут довольствоваться вторым местом? И большинство ребят настроены оптимистично.

И вся толпа неумолимо движется в сторону столовой: команда в полном составе, Джемма Андерсон и ее ехидные подружки, зеваки, потянувшиеся в корпус с футбольной площадки. Самое время схватить ноутбук и скользнуть в сторону лестницы, бросить Джейн здесь – она как раз хотела встретиться с Дереком, вот пусть и наслаждается возможностью, – но я будто приросла к месту. Нервно сглотнув, как завороженная наблюдаю за идущим впереди всех Дереком Уилсоном в черно-красной футбольной форме. Улыбается он ослепительно ярко, но впервые его улыбка кажется мне странной. Искусственной. Глуповатой.

– О, глянь-ка, кто здесь, – гремит его голос на весь коридор. Смотрит Дерек только на Джейн – меня для него будто бы и не существует. – Морган, ты как раз вовремя. Знаешь, у меня нет времени возиться со всеми этими президентскими делами, возьми парочку на себя, а? У нас с ребятами одни тренировки на уме, до матча буквально пара дней осталась. Ты-то умненькая, разберешься как-нибудь.

На лице стоящей позади Джеммы Андерсон отражается откровенная неприязнь, да и я наверняка выгляжу не лучше. Значит, с Дереком Джейн уже спелась? И весь этот спектакль в холле был разыгран для меня одной? Все ради того, чтобы вывести меня из себя и выставить дурой перед всем колледжем. Перед командой, перед Джеммой и перед самим Дереком.

Ну и дрянь.

Держу себя в руках я лишь усилием воли.

– Смотрю, вы и так отлично сработались, – натянуто улыбаюсь я и бросаю холодный взгляд в сторону Джейн. – Не представляю, зачем тебе понадобилось передавать что-то через меня, Джейн.

– Разве это не единственное, на что ты способна?

Среди ребят пробегает смех, кто-то из подружек Джеммы тыкает в меня пальцем и шепчет что-то на ухо защитнику футбольной команды, Майклу, дружку Дерека, такому же амбалу.

Ну-ну, неизвестно еще, кто будет смеяться последним.

Ни за что я не стану подыгрывать этой заносчивой гадине, этой выскочке. Подумать только, всего неделю-другую назад я считала ее подругой. Единственной девчонкой в колледже, кто воспринимал меня всерьез и не считал глупой пустышкой, оказавшейся в «Хейлис» лишь благодаря должности отца.

Времена меняются.

– Но это уже больше, чем можешь ты. Но не переживай, Джейн, когда-нибудь и у тебя получится хотя бы платье правильно надеть.

Теперь моя очередь смеяться. Я ядовито улыбаюсь и поднимаюсь с места, подхватив свой небольшой ноутбук, и пробираюсь сквозь толпу в сторону выхода.

– Бросьте, девчонки, не надо из-за меня ссориться, – доносится мне в спину снисходительный голос Дерека.

Не хватало еще потерять лицо перед такой толпой народа. Может, попросить Мера разобраться со всем этим дерьмом? Он бы справился, поди ему даже понравилось бы. Но тратить последнее желание на одержимую черной магией язву – еще чего!

А получилось бы очень даже неплохо. Неужели тебе не хочется устроить сцену на весь колледж? Показать ей, кто здесь королева?

Теперь-то я знаю, что низкий, глубокий голос в голове принадлежит Меру. Так и застываю у дверей с ноутбуком и сумочкой под мышкой. Табуном пробегающие вдоль позвоночника мурашки уже не кажутся чем-то из ряда вон, я нервно сглатываю, не представляя, что стоит сказать или сделать.

Что, если на самом деле он все это время стоял у меня за спиной? Со смехом наблюдал за нашей с Джейн перепалкой, развлекался вовсю. Ему ведь ничего не стоит забраться ко мне в голову. Прочесть и перепутать между собой мысли, чтобы я поскорее загадала все желания и сгинула в адском пламени. Возможность добиться чего угодно в жизни уже не кажется такой привлекательной, я предпочла бы просто развлекаться дальше – скучать на занятиях, заискивающе улыбаться Дереку и отвязно танцевать на вечеринках, – а не опасаться любой неосторожной мысли.