Текст книги "P. S. Я все еще люблю тебя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/p-s-ya-vse-esche-lyublyu-tebya-118508.jpg)
Автор книги: Дженни Хан
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
6
В последний день каникул мы с Китти лежим на моей кровати и смотрим на компьютере смешные видео с животными. Наш щенок Джейми Фокс-Пикл свернулся комочком у подножия кровати. Китти завернула его в свое старое детское одеяльце так, что оттуда выглядывает только его мордочка. Щенку что-то снится, это видно по тому, как он часто вздрагивает. Но я не могу понять, хороший это сон или плохой.
– Может, нам тоже снимать Джейми на видео? – спрашивает меня Китти. – Он ведь достаточно милый, да?
– Он, конечно, симпатяга, но у него нет никакого особенного таланта или причуд.
Стоит мне произнести слово «причуда», как я сразу вспоминаю Питера и его слова о том, что я «милая в причудливом смысле». Интересно, он до сих пор так обо мне думает? Говорят, чем дольше вам кто-то нравится, тем красивее он вам кажется, даже если раньше вы так не считали.
– У Джейми есть фишка. Например, он иногда скачет по комнате, как маленький олененок, – напоминает мне Китти.
– Хм. Я бы не назвала это его «фишкой». Это не то же самое, что запрыгивать в картонные коробки, играть на пианино или делать ужасно сердитую морду.
– Мисс Ротшильд поможет мне его выдрессировать. Она считает, у него подходящий характер для трюков.
Китти включает следующее видео про собаку, которая воет, когда играет «Триллер» Майкла Джексона. Мы с Китти сгибаемся от смеха и смотрим еще раз.
После видео, на котором кот оборачивается вокруг женщины, как шарф, я говорю:
– Погоди-ка! А ты домашнее задание сделала?
– Мне надо было только прочитать книгу.
– Ты ее прочитала?
– Почти, – пожимает плечами Китти, устраиваясь ближе ко мне.
– У тебя были целые рождественские каникулы, чтобы ее прочитать, Китти!
Мне бы хотелось, чтобы Китти любила читать так же сильно, как мы с Марго. Но она предпочитает телевизор. Я останавливаю видео и резко захлопываю ноутбук.
– Никаких больше видео про животных! Иди дочитывай книгу.
Я начинаю сталкивать Китти с кровати, но она хватается за мою ногу.
– Ах, матушка, не выгоняйте вон! – говорит она гордо. – Это Шекспир. «Ромео и Джульетта», если ты вдруг не читала.
– Не выделывайся, будто читала Шекспира. Я видела, как ты смотрела фильм по телевизору.
– Какая разница, читала я или смотрела фильм? Мораль все равно одна.
Китти снова забирается ко мне. Я глажу ее по волосам.
– И какова же мораль?
– Не убивай себя из-за парня.
– Или из-за девушки.
– Или из-за девушки, – соглашается она и открывает мой ноутбук. – Еще одно видео про кошек, и пойду читать.
Мой телефон гудит. Это сообщение от Крис.
Зайди в Инстаграм Анонимки, СЕЙЧАС ЖЕ!
Анонимка – это безымянный профиль в Инстаграме, на котором выкладывают скандальные фотографии и видео всех, кого застукают на вечеринке пьяными в стельку или занимающимися сексом. Никто не знает, кто ведет страничку, но любой житель нашего городка может прислать туда материал. В прошлом году стала популярной фотография девчонки из другой школы: она показывала грудь полицейской машине. Я слышала, что за это ее исключили.
Мой телефон снова гудит.
СКОРЕЕ!
– Погоди, Китти, дай я кое-что посмотрю, – говорю я, ставя видео на паузу, и вбиваю адрес. – Если хочешь остаться здесь, закрой глаза, пока я не разрешу их открыть.
Китти подчиняется.
В последнем посте от Анонимки – видео, где парень с девушкой обжимаются в джакузи. Анонимка особенно славится своими видео из джакузи и помечает их тэгом #страстибурлят. Изображение немного зернистое, как будто снимали издалека, сильно приблизив. Я включаю видео. Девушка сидит у парня на коленях, накрыв его своим телом, ее ноги оплелись вокруг его талии, руки – вокруг шеи. На ней красная ночная рубашка, которая вздувается на воде, как парус. Парня за ней совсем не видно. Концы ее длинных волос опускаются в джакузи, будто кисть для каллиграфии – в чернила. Парень водит руками по ее спине, словно играет на виолончели.
Я так заворожена, что сначала не замечаю, что Китти смотрит вместе со мной. Мы обе склонили головы, пытаясь разобрать, что именно происходит на видео.
– Тебе нельзя это смотреть! – говорю я.
– Они делают это? – спрашивает Китти.
– Из-за ночной рубашки сложно сказать.
Но вполне возможно.
Потом девушка дотрагивается до щеки парня, и в этом движении, в том, как она касается его, будто читает шрифт Брайля, есть что-то знакомое. По затылку пробегает холодок, и меня сбивает с ног взрыв осознания, позорное узнавание.
Это же я! Мы с Питером, в джакузи во время школьной поездки.
О боже!
Я кричу.
Прибегает Марго, на ней корейская маска для лица с дырочками для глаз, носа и рта.
– Что? Что?
Я пытаюсь прикрыть экран рукой, но она сбрасывает ее, а потом тоже вскрикивает. Ее маска отваливается.
– Боже мой! Это ты?
О боже, о боже, о боже.
– Не давай Китти смотреть! – кричу я.
Китти округляет глаза.
– Лара Джин, я думала, ты приличная девочка!
– Так и есть! – кричу я.
Марго сглатывает.
– Это… вы как будто…
– Да! Не говори этого!
– Не волнуйся, – утешает меня Китти. – Я и не такое видела даже по обычным каналам, не говоря уже о кабельных.
– Китти, иди в свою комнату! – кричит Марго.
Китти хнычет и цепляется за меня.
Я не верю своим глазам. Описание гласит: Пай-девочка Лара Джин занимается горячим сексом в джакузи с Кавински. Разве презервативы спасают под водой? Что ж, скоро узнаем;) В комментариях в основном смайлики с широко раскрытыми глазами и всякие «ржунемогу». Некая Вероника Чен написала: «Вот шлюха! Она азиатка?» Я даже не знаю, кто такая Вероника Чен!
– Кто мог так со мной поступить? – взвываю я, прижимая ладони к щекам. – Я лица не чувствую! Мое лицо все еще мое лицо?
– Что это за Анонимка? – требовательно спрашивает Марго.
– Никто не знает, – говорю я, и в моих ушах стоит такой рев, что я едва слышу собственный голос. – Все просто репостят ее записи. Или его. Я не слишком громко говорю?
Я в шоке. Я не чувствую ни рук, ни ног. Я сейчас упаду в обморок. Неужели это происходит? Это моя жизнь?
– Видео нужно немедленно удалить! Есть какая-нибудь горячая линия для запрещенного материала? Я заявлю куда следует!
Марго выхватывает у меня компьютер и щелкает на кнопку «пожаловаться на непристойное содержание». Просматривая комментарии на странице, она вскипает:
– Какие же люди ничтожества! Надо связаться с адвокатом. Так быстро видео не уберут.
– Нет! – вскрикиваю я. – Я не хочу, чтобы папа это увидел!
– Лара Джин, дело очень серьезное. Ты же не хочешь, чтобы члены приемных комиссий колледжей, вводя в поисковик твое имя, натыкались на это видео? Или, например, будущие работодатели…
– Гоу-Гоу! Мне от твоих слов сейчас только хуже!
Я хватаю телефон. Питер. Он будет знать, что делать. Сейчас пять часов, а значит, он еще на тренировке. Я даже позвонить ему не могу, поэтому пишу сообщение:
СРОЧНО ПОЗВОНИ!
Затем я слышу папин голос, доносящийся с лестницы:
– Картошка сама собой в пюре не превратится! Кто мне поможет?
О господи! Как я буду сидеть за ужином и смотреть папе в глаза, зная о существовании этого видео? Я не могу поверить, что это моя жизнь.
Марго и Китти переглядываются, а потом смотрят на меня.
– Папе ничего не говорить! – шепчу я им сквозь зубы. – Это тебя касается, Китти!
Она смотрит на меня так, будто я ранила ее чувства.
– Я знаю, когда нужно держать рот на замке.
– Прости, прости, – бормочу я.
Сердце бьется так быстро, что начинает болеть голова. Я больше не могу мыслить здраво.
За ужином мой желудок переворачивается, и я с трудом проглатываю несколько ложек пюре. К счастью, Марго и Китти отвлекают папино внимание и поддерживают беседу, так что мне не приходится говорить. Я только вожу вилкой по тарелке и украдкой скармливаю свой ужин Джейми Фокс-Пиклу. Как только все заканчивают есть, я пулей несусь наверх и проверяю телефон. От Питера до сих пор ничего. Только новые сообщения от Крис и одно от Хэйвен.
ОМГ, это ты?
Я не знаю, кто эта девушка на видео. Я не узнаю в ней себя. Я совсем не так себя вижу. Это совершенно другой человек, не имеющий ко мне никакого отношения. Я не из тех, кто залезает в джакузи с парнями, сидит у них на коленях и страстно целует их в прилипшей к телу мокрой ночнушке. Но это действительно я. Просто видео не говорит всей правды.
Я повторяю себе, что на самом деле мы не занимаемся там сексом. Я не голая. На видео просто кажется, что я голая. Я не могу перестать думать о том, что вся школа посмотрела эти кадры; видео, на котором оказался запечатлен самый интимный и романтический момент моей жизни. А ведь кто-то его снимал! Кто-то был там. Эти воспоминания должны были принадлежать только нам с Питером, но оказалось, что с нами был какой-то затаившийся в лесу Подглядывающий Том. Это больше не наше воспоминание. Его опошлили, теперь оно кажется вульгарным. В тот миг я чувствовала себя свободной, безрассудной, даже немного сексуальной. Да, я впервые в жизни чувствовала себя сексуальной. А теперь я просто хочу исчезнуть.
Я лежу на кровати, уставившись в потолок; телефон лежит рядом. Марго и Китти запретили мне пересматривать видео. Они пытались забрать у меня телефон, но я сказала, что буду ждать звонка от Питера. Я бросаю беглый взгляд на страницу с видео: там уже больше ста комментариев. Дело плохо.
Китти играет на полу с Джейми Фокс-Пиклом, а Марго пишет в службу поддержки Инстаграма, когда ко мне в окно стучится Крис. Марго ей открывает, и Крис забирается в комнату: она дрожит, щеки порозовели.
– Как она держится?
– Думаю, она в шоке, – говорит Китти.
– Я не в шоке, – отвечаю я.
Хотя, может, и так. Может, это шок. Такое странное, сюрреалистичное ощущение, как будто я онемела, но при этом все мои чувства обострены.
– Почему ты не могла зайти через входную дверь, как все нормальные люди? – спрашивает Марго Крис.
– Никто не открывал, – Крис стаскивает ботинки, садится на пол рядом с Китти и начинает гладить Джейми. – Итак. Во-первых, там и не разберешь, что это ты. Во-вторых, видео такое горячее, что тут и стыдиться нечего. Я хочу сказать, что ты потрясно выглядишь.
Марго издает звук отвращения.
– Это настолько не в тему, что я даже не знаю, с чего начать.
– Я просто говорю по-честному. Объективно оно, конечно, паршиво, но не менее объективен тот факт, что Лара Джин выглядит на видео просто потрясающе.
– Ты же говорила, там не видно, кто это! – замечаю я, забираясь под одеяло. – Не зря мне так не хотелось в эту поездку! Терпеть не могу джакузи! Как я могла добровольно залезть в джакузи?
– Эй, скажи спасибо, что ты была в ночнушке, – откликается Крис. – Ты могла бы быть голой.
Я высовываю голову из-под одеяла и смотрю на нее.
– Голой – никогда!
– «Голой никогда»! – фыркает Крис. – Ты знаешь, что есть такое движение? Так себя называют те, кто постоянно ходит в одежде. Они даже душ принимают в джинсовых шортах.
Я ложусь на бок, отвернувшись от Крис.
Кровать прогибается, когда ко мне залезает Марго.
– Все будет хорошо, – говорит она, стягивая с меня одеяло. – Мы заставим их удалить видео.
– И что с того? – говорю я. – Его уже все видели. Теперь меня считают шлюхой.
Крис щурится.
– Ты считаешь, что если девушка занималась сексом в джакузи, то она обязательно шлюха?
– Нет, я так не считаю. Так считают другие.
– А как ты считаешь? – спрашивает Крис.
Я смотрю на Китти, которая заплетает волосы Крис в маленькие косички. Она сидела так тихо, что мы не заметили, что она здесь, и забыли ее выгнать.
– Я думаю, что, если ты готова и хочешь этого, и предохраняешься, то все хорошо и ты можешь делать все, что хочешь.
– Общество привыкло стыдить женщин за то, что они получают удовольствие от секса, и восхвалять мужчин, – говорит Марго. – Заметьте, в комментариях все только и знают, что обзывают Лару Джин шлюхой, но никто ничего не говорит о Питере. А ведь он тоже здесь, с ней. Такой двойной стандарт просто смешон!
Я об этом не думала.
Крис смотрит в телефон.
– Пока мы здесь сидим, уже три человека переслали мне это видео.
Я всхлипываю, а Марго говорит:
– Крис, это не помогает, совсем! – потом она обращается ко мне. – Если люди будут что-то говорить, не обращай на них внимания. Ты выше этого.
– Или пользуйся ситуацией, – предлагает Крис.
– Никто ничего не скажет Ларе Джин, потому что она девушка Питера, – добавляет из-за ее спины Китти. – Это значит, она под его защитой. Как в «Клане Сопрано».
– Господи, ты смотришь «Клан Сопрано»? – восклицает Марго в ужасе. – Где ты увидела «Клан Сопрано»? Его больше не показывают по телевизору.
– Я смотрю через Интернет. Я уже на третьем сезоне.
– Китти! Не смотри это больше! – Марго закрывает глаза и качает головой. – Неважно. Сейчас у нас другие проблемы, а об этом позже поговорим. Китти, Ларе Джин не нужен парень, чтобы ее защищать.
– Нет, Китти права, – возражает Крис. – И дело не в том, что Питер парень. То есть не только в этом. Дело в том, что он популярен, а она – нет. Здесь его защита имеет значение. Без обид, Эл-Джи.
– Да, ерунда, – говорю я.
Немного обидно, конечно, но это правда. К тому же сейчас не время расстраиваться из-за таких пустяков. Это ничто по сравнению с так называемым секс-видео.
– А что обо всем этом говорит Кавински? – спрашивает меня Крис.
– Пока ничего. Он еще на тренировке.
Мой телефон тут же начинает гудеть, и мы переглядываемся с широко раскрытыми глазами. Марго берет его и смотрит на экран.
– Это Питер! – Сестра бросает мне телефон. – Давайте их оставим, – говорит она, толкая Крис, но та лишь пожимает плечами.
Я игнорирую их обеих и отвечаю на звонок.
– Привет. – Мой голос тонкий, как тростинка.
– Так, я видел запись, и первое, что я тебе скажу, – не психуй.
Он тяжело дышит и говорит так, будто бежит, очень быстро.
– Не психовать? Каким образом? Это ужасно! Ты знаешь, что все пишут обо мне в комментариях? Что я шлюха! Питер, все думают, что на видео мы занимаемся сексом!
– Никогда не читай комментарии, Кави! Это первое правило…
– Если ты скажешь «Бойцовского клуба», я брошу трубку.
– Прости. Ладно, да, ситуация отстой, но…
– Это не отстой! Это настоящий кошмар! Такой личный момент выставили на всеобщее обозрение. Я полностью унижена! И то, что все говорят…
Мой голос срывается. Китти, Марго и Крис смотрят на меня грустными глазами, от чего мне становится еще паршивее.
– Не плачь, Лара Джин! Пожалуйста, не плачь! Обещаю, я все исправлю. Я заставлю того, кто ведет эту страничку, удалить видео.
– Как? Мы даже не знаем, кто это! К тому же, я уверена, его уже видела вся школа. Включая учителей. Я точно знаю, что они тоже просматривают Анонимку. Я как-то была в учительской и слышала, как мистер Филлип и мисс Райан жаловались на то, что эта страничка выставляет нашу школу в дурном свете. А если нас увидят члены приемной комиссии и будущие работодатели?
– Будущие работодатели? – хохочет Питер. – Кави, бывало и похуже. Черт, да там полно моих фотографий, куда более ужасных. Помнишь ту, где я лежу без штанов головой в унитазе?
Я вздрагиваю.
– Я никогда не видела этой фотографии. К тому же ты – это одно дело, а я – совсем другое. Я такими вещами не занимаюсь.
– Просто доверься мне, ладно? Обещаю, я обо всем позабочусь.
Я киваю, хоть и знаю, что он меня не видит. У Питера есть влияние. Если кто и может все исправить, то это он.
– Слушай, мне пора. Тренер устроит мне взбучку, если увидит с телефоном. Я перезвоню тебе вечером, ладно? Не засыпай.
Я не хочу вешать трубку. Я бы хотела поговорить подольше.
– Ладно, – шепчу я.
Когда я кладу трубку, на меня смотрят три пары глаз – Марго, Крис и Китти.
– Ну? – спрашивает Крис.
– Он сказал, что обо всем позаботится.
– Я же говорила! – Китти самодовольно улыбается.
– Что значит «он обо всем позаботится»? – интересуется Марго. – Пока что он проявил себя довольно-таки безответственным.
– Он не виноват, – говорим мы с Китти одновременно.
– О, я точно знаю, кто во всем виноват! – восклицает Крис. – Моя двоюродная сестра из ада.
У меня перехватывает дыхание.
– Что? Почему?
Она одаривает меня скептическим взглядом.
– Потому что ты увела ее парня.
– Женевьева сама изменила Питеру! Поэтому они и расстались. Я тут ни при чем.
– Да какая разница? – Крис встряхивает головой. – Брось, Лара Джин! Помнишь, что она сделала с Джамилой Синх? Рассказывала всем, что ее семья держит раба из Индонезии только потому, что у бедняжки хватило смелости встречаться с Питером сразу после их разрыва. Я просто говорю, что Джен не упустила бы случая выкинуть подобную гадость.
В поездке Женевьева говорила, что знает о поцелуе, а значит, в какой-то момент их отношений Питер ей все рассказал. И он наверняка забыл упомянуть, что поцеловал меня первым, а не наоборот. Тем не менее мне сложно поверить, что она могла так жестоко со мной поступить. Джамила Синх и Женевьева всегда недолюбливали друг друга. Но мы с Джен когда-то были лучшими подругами. Да, мы почти не разговаривали последние несколько лет, но Джен всегда чтила старую дружбу.
Нас наверняка застукал какой-нибудь болван, тусующийся в комнате отдыха, или, может… Не знаю. Это мог быть кто угодно!
– Я никогда ей не доверяла, – говорит Марго. – Без обид, Крис. Хоть она и твоя двоюродная сестра.
– На что тут обижаться? – фыркает Крис. – Я ее терпеть не могу.
– И я уверена, что это она поцарапала бабушкину машину своим велосипедом, – говорит Марго. – Помнишь, Лара Джин?
Вообще-то это сделала Крис, но я молчу. Крис начинает кусать ногти, в панике поглядывая на меня, так что я говорю:
– Не думаю, что видео выложила Женевьева. Это мог быть кто угодно, кто нас случайно увидел.
– Не волнуйся, Лара Джин. – Марго обнимает меня за плечи. – Мы заставим их удалить видео. Ты несовершеннолетняя.
– Включи его еще раз, – прошу я.
Китти ставит видео на начало и нажимает «воспроизвести». У меня щемит сердце каждый раз, когда я на это смотрю. Я закрываю глаза, чтобы не видеть. Слава богу, что слышны только звуки леса и бурление воды в джакузи.
– Там… там все настолько плохо, как мне кажется? В смысле, все действительно выглядит так, будто мы занимаемся сексом? Только честно.
Я открываю глаза. Марго смотрит в экран, склонив голову.
– Нет, вовсе нет. Это, скорее…
– Очень горячий поцелуй, – добавляет Крис.
– Точно! – соглашается Марго. – Просто очень горячий поцелуй.
– Клянетесь?
– Клянемся! – говорят они в унисон.
– Китти? – спрашиваю я сестренку.
Она закусывает губу.
– На мой взгляд, похоже на секс. Но я здесь единственная, кроме тебя, кто никогда не занимался сексом, так что откуда мне знать?
Марго ахает.
– Прости, я читала твой дневник.
Марго шлепает ее, а Китти быстро уползает, словно краб.
Я делаю глубокий вдох.
– Ладно, с этим я смогу жить. Кому есть дело до горячего поцелуя, да? Это часть жизни, так ведь? И моего лица там даже не видно. Нужно хорошо меня знать, чтобы понять, что это я. Моего полного имени здесь тоже нет, только Лара Джин. В мире, должно быть, полно Лар Джин, так ведь? Да?
Марго восхищенно кивает.
– Я никогда не видела, чтобы кто-то так быстро прошел через все пять стадий горя. У тебя потрясающие способности к адаптации.
– Спасибо, – говорю я, довольная собой.
Но потом, в темноте, когда мои сестры и Крис уходят, мы с Питером желаем друг другу спокойной ночи и он в миллионный раз уверяет меня, что все будет хорошо, я снова захожу в Инстаграм и читаю комментарии. Это конец.
Я спросила Питера, кто, по его мнению, выложил видео. Он сказал, что не знает. Какой-нибудь жалкий озабоченный болван, вот как он выразился. Я не сказала Питеру то, о чем думала. То, что никак не выходит у меня из головы. Неужели это сделала Женевьева? Могла ли она настолько меня ненавидеть, чтобы причинить мне такую боль?
Я вспоминаю тот день, когда мы обменялись браслетами дружбы. «Это значит, что мы лучшие подруги, – сказала она мне. – Мы с тобой самые близкие друг другу люди».
«А как же Элли»? – спросила я. Мы всегда дружили втроем, хотя Женевьева чаще бывала у меня дома, но лишь потому, что мама Элли не разрешала приводить в гости мальчиков и сидеть в Интернете.
«Мне нравится Элли, но ты мне нравишься больше», – сказала она, и я почувствовала себя виноватой, но при этом – удостоенной особой чести. Я нравилась Женевьеве больше всех! Мы были близки, ближе, чем с кем-либо еще. Браслеты были тому доказательством. Как легко меня было купить каким-то сплетенным из ниток браслетом.
7
На следующее утро я собираюсь в школу особенно тщательно. Крис посоветовала мне воспользоваться ситуацией, что значит одеться в стиле посмотрите-на-меня. Марго сказала, что я должна быть выше этого, тут уже понадобится что-то взрослое, вроде узкой юбки или моего зеленого вельветового пиджака. Но мой инстинкт кричит: не выделяйся, не выделяйся, не выделяйся. Свободный свитер, больше похожий на покрывало, легинсы и коричневые ботинки Марго. Я бы надела бейсболку, если б могла, но в школе нельзя носить головные уборы.
Я делаю себе миску хлопьев с кусочками банана, но через силу съедаю лишь несколько ложек. Я слишком волнуюсь. Марго замечает это и кладет мне в сумку ореховый батончик, на потом. Мне повезло, что она все еще здесь и так обо мне заботится. Завтра она возвращается в Шотландию.
Папа кладет ладонь мне на лоб.
– Ты не заболела? Ты и за ужином вчера почти ничего не съела.
Я мотаю головой.
– Просто живот болит. У меня скоро месячные.
Мне достаточно произнести волшебное слово «месячные», чтобы папа больше ни о чем не спрашивал.
– А… – говорит он, мудро кивая. – Поешь хоть немного и выпей две таблетки ибупрофена, чтобы они были у тебя в организме.
– Хорошо, – отвечаю я.
Мне неудобно врать, но эта крошечная ложь для его же блага. Он не должен узнать об этом видео, никогда.
В кои-то веки Питер подъезжает к нашему дому вовремя. Он всерьез решил придерживаться контракта. Марго провожает меня до двери и говорит:
– Просто держи голову выше, ладно? Ты не сделала ничего плохого.
Как только я сажусь в машину, Питер наклоняется и целует меня в губы, что до сих пор почему-то кажется неожиданным. Он застает меня врасплох, поэтому я случайно кашляю ему в рот.
– Прости, – говорю я.
– Ничего, – отвечает он, как всегда мягко.
Питер кладет руку на спинку моего сиденья и разворачивает машину. Потом он бросает мне свой телефон.
– Проверь Анонимку.
Я открываю Инстаграм и нахожу страницу Анонимки. Я вижу фотографию, которая была под нашим видео: парень лежит в отключке, а у него на лице перманентным маркером нарисованы пенисы. Теперь это первый пост. Я ахаю. Видео с джакузи больше нет!
– Питер, как ты это сделал?
Питер самодовольно улыбается.
– Я написал вчера Анонимке и велел убрать это дерьмо, пока мы не подали в суд. Я сказал, что мой дядя юрист, а мы с тобой оба несовершеннолетние.
Он сжимает мое колено.
– Твой дядя правда юрист? – спрашиваю я.
– Нет. У него пиццерия в Нью-Джерси.
Мы оба смеемся, и это такое счастье.
– Слушай, ни о чем сегодня не волнуйся. Если кто-нибудь что-нибудь скажет, я каждому морду набью.
– Мне просто интересно, кто это сделал. Я могла бы поклясться, что в тот вечер мы были одни.
Питер качает головой.
– Мы не сделали ничего плохого! И вообще, кому какое дело, что мы целовались в джакузи? Кого касается, был ли у нас секс? – Я хмурюсь, и парень быстро добавляет: – Знаю, знаю. Ты не хочешь, чтобы люди думали, что мы делали что-то, чего мы не делали. Ничего не было, именно так я и сказал Анонимке.
– Для парней все совсем не так, как для девушек, Питер.
– Знаю. Не сердись. Я выясню, кто это сделал.
Он смотрит вперед с таким серьезным видом, что сам на себя не похож. От всех этих добрых намерений у него прямо-таки благородный профиль.
О, Питер! Зачем ты такой красивый? Не будь ты красивым, я бы никогда не оказалась с тобой в джакузи. Ты во всем виноват! Хоть это и не так. Ведь я сама разулась, сняла носки и залезла в воду. Я тоже этого хотела. Но мне приятно, что он относится ко всему так же серьезно, как и я, пишет гневные письма от нашего имени. Я знаю, что Женевьева не стала бы волноваться из-за такой ерунды. У нее никогда не было проблем с демонстрацией чувств на людях, она была бы только рада оказаться в центре внимания. А мне это важно, и я очень переживаю.
Питер поворачивает голову и смотрит на меня, изучая мои глаза, мое лицо.
– Ты ведь об этом не жалеешь, Лара Джин?
Я мотаю головой.
– Нет, не жалею.
Он улыбается мне так нежно, что я не сдерживаюсь и улыбаюсь в ответ.
– Спасибо, что заставил их убрать видео ради меня.
– Ради нас, – поправляет Питер. – Я сделал это ради нас.
Наши пальцы переплетаются.
– Только ты и я, малыш.
Я сжимаю его руку. Если мы оба будем держаться достаточно крепко, то все будет хорошо.
* * *
Когда мы вдвоем идем по коридору, девчонки шепчутся, а парни посмеиваются. Кто-то из команды по лакроссу подбегает и пытается «дать пять» Питеру, но тот недовольно отмахивается.
Когда я остаюсь у шкафчиков одна и достаю учебники, ко мне подходит Лукас.
– Я не стану ходить вокруг да около, – говорит он. – Лучше просто спрошу. Та девушка на видео – действительно ты?
Чтобы успокоиться, я делаю глубокий вдох.
– Это я.
Лукас тихо присвистывает.
– Черт!
– Да.
– Так что… вы с ним… это…
– Нет, вовсе нет! Никаких «это».
– Почему нет?
Меня смущает его вопрос, хоть я и знаю, что стесняться здесь нечего. Просто я никогда не была в таком положении, чтобы обсуждать мою интимную жизнь, потому что кому могло бы прийти в голову что-то у меня спросить?
– Нет, потому что нет. Никаких особых причин, не считая того, что я еще не готова и не знаю, готов ли он. Мы это даже не обсуждали.
– Да, но он вроде как не девственник. Такое даже представить сложно! – Лукас округляет свои небесно-голубые ангельские глаза, чтобы подчеркнуть сказанное. – Я знаю, что ты невинна, Лара Джин, но Кавински – точно нет. Я говорю тебе это как парень.
– Не понимаю, какое это имеет ко мне отношение, – бормочу я, хоть и сама постоянно думала и беспокоилась на этот счет.
У нас с Питером как-то был разговор на эту тему, о том, что парень и девушка, которые долго встречаются, по определению должны заниматься сексом, но я не помню, говорил ли он, что сам думает по этому поводу. Надо было слушать внимательнее.
– В общем, только потому что они с Женевьевой делали это как… как дикие кролики или кто там еще… – Лукас смеется над этим, и я его щиплю. – Только потому, что они это делали, не значит, что мы автоматически тоже, или что мы автоматически этого хотим.
Так ведь?
– Он определенно хочет.
Я сглатываю.
– Что ж, тогда все очень плохо и печально. Но, если честно, я так не думаю.
В этот момент я решаю, что наши с Питером отношения будут похожи на запекающуюся грудинку. Медленные и постепенные. Со временем мы нагреемся и будем готовы друг к другу. С уверенностью я продолжаю:
– У нас с Питером все совершенно не так, как было у него с Женевьевой. Мы не те, кем были они. Короче, я хочу сказать, что нет смысла сравнивать отношения, ясно?
И не важно, что я постоянно делаю это у себя в голове.
На уроке французского я слышу, как Эмили Нассбаум шепчет Женевьеве:
– Интересно, если она окажется беременной, Кавински заплатит за аборт?
– Ни за что, – шепчет в ответ Женевьева. – Он слишком прижимистый. Может, половину.
И все смеются.
Мое лицо горит от унижения. Я хочу крикнуть им: «Мы не занимались сексом! Мы просто обнимались!» Но, выйдя из себя, я доставлю им еще больше удовольствия. По крайней мере, так бы сказала Марго. Поэтому я держу голову выше: так высоко, как только могу; так высоко, что у меня сводит шею.
Может, это действительно сделала Джен. Может, она настолько меня ненавидит.
Мисс Давенпорт перехватывает меня по пути на следующий урок. Она обнимает меня за плечи и говорит:
– Лара Джин, ну как ты держишься?
Я знаю, что ей нет до меня никакого дела. Скорее ей просто хочется посплетничать. Она самая большая сплетница из всех учителей, а может, и среди учеников. Я не хочу, чтобы обо мне шептались в учительской.
– Все отлично, – отвечаю я радостно.
Подбородок выше! Подбородок выше!
– Я посмотрела то видео, – шепчет она, зыркая по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слушает. – Где вы с Питером в джакузи.
Я так сильно сжимаю челюсть, что зубы начинают болеть.
– Комментарии, должно быть, тебя очень расстроили. Это не удивительно.
Мисс Давенпорт нужно срочно обзавестись собственной жизнью, раз ей больше нечем заняться на рождественских каникулах, кроме как листать Инстаграмы старшеклассников.
– Дети бывают такими жестокими! Поверь, я знаю это из личного опыта. Я немногим старше вас.
– Со мной все хорошо, но спасибо за беспокойство.
Здесь не на что смотреть, народ! Идите куда шли!
Мисс Давенпорт выпячивает нижнюю губу.
– Что ж, если захочешь с кем-нибудь поговорить, то я всегда готова выслушать. Позволь помочь тебе. Приходи ко мне в любое время, я освобожу тебя от урока.
– Спасибо, мисс Давенпорт. – Я выскальзываю из-под ее руки.
Миссис Дюваль, школьный наставник и консультант, останавливает меня по пути на урок английского.
– Лара Джин, – начинает она, а потом запинается. – Ты такая умная, талантливая девушка. Ты не из тех, кого ловят за подобными занятиями. Мне больно смотреть, как ты катишься по наклонной.
Я чувствую, что к горлу подступают слезы, пытаясь пробиться на поверхность. Я уважаю миссис Дюваль. Я хочу, чтобы она хорошо обо мне думала. Но могу только кивать.
Она ласково поднимает мой подбородок. От нее пахнет сухими лепестками роз. Она пожилая женщина и работает в школе уже целую вечность. Миссис Дюваль искренне беспокоится о детях. Она из тех, к кому бывшие ученики заходят поздороваться, когда возвращаются из колледжа на зимние каникулы.
– Тебе пора собраться и серьезно подумать о будущем, а не тратить время на школьные драмы. Не давай колледжам повода тебе отказать, поняла?
Я снова киваю.
– Молодец, – говорит она. – Я знаю, что ты лучше этого.
Ее слова отзываются эхом у меня в голове. Лучше этого. Лучше чего? И кого?
На большой перемене я сбегаю в женский туалет, чтобы не пришлось ни с кем разговаривать. Как назло там я встречаю Женевьеву. Она стоит перед зеркалом и наносит блеск для губ. Наши глаза встречаются в зеркале.
– Приветик!
Она всегда так говорит. Приветик. Так надменно, так самоуверенно.
– Это все ты? – Мой голос эхом отскакивает от стен.
Рука Женевьевы застывает в воздухе, но она быстро приходит в себя и закручивает блеск для губ.
– Что я?
– Это ты отправила видео Анонимке?
– Нет, – усмехается она.
Ее губы, чуть дрогнув, слегка кривятся вправо. Теперь я точно знаю, что она лжет. Я слишком часто видела, как она врала маме, и запомнила это выражение лица. Несмотря на то что в глубине души я ее подозревала, от того, что мои догадки подтвердились, у меня перехватывает дыхание.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?