Текст книги "Око за око"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oko-za-oko-162408.jpg)
Автор книги: Дженни Хан
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава шестая
ЛИЛИЯ
Девчонки в коротких шортах и топах, пришедшие на кастинг в группу чирлидинга, собрались на трибунах вокруг футбольного поля. Надя с парой подружек сидят в первом ряду. Я улыбаюсь ей, и она отвечает мне тем же. Я рада, что она больше не расстраивается из-за моего замечания о сальто назад.
Ренни с мисс Кристи, нашим тренером, стоят перед девочками, а мы с Эшлин сидим в стороне. Мы надели форму, чтобы показать остальным. Ренни – тоже. Это футболки без рукавов с вышитой на груди буквой «Д», плиссированные юбки с шортами под ними и гольфы с крошечными разноцветными мячиками. Должна признаться: я счастлива снова надеть форму.
Мисс Кристи убегает в тренерскую, чтобы сделать копии бланков родительских разрешений, и Ренни переходит к действию. Осматривая трибуны, она говорит низким голосом:
– Итак, теперь серьезно. Если вы хотите быть членом группы поддержки Джар Айленд Хай, то должны выглядеть и вести себя соответственно, причем постоянно. Вы представляете не только себя, но и меня. Вы – моя команда. У меня высокие стандарты. – Ренни делает паузу для большего эффекта. – Будем надеяться, что в этом сезоне мы получим новую форму и это будут короткие топы. А значит, я не хочу видеть ни одной жареной картофелины у вас за обедом. Я серьезно. И еще, Дори, – говорит Ренни, и Дори испуганно поднимает на нее глаза, – ты должна попрощаться с этой курткой. В ней ты выглядишь как футбольная мамочка, а не чирлидерша.
Я охаю, а Эшлин хихикает, закрывая рот рукой.
Девочки нервно перешептываются. Ренни оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что мисс Кристи еще не возвращается, и резко говорит:
– Я разве сказала, что закончила?
Все замолкают.
– У нас не может быть слабых звеньев. Это значит: если ваша подруга делает что-то не так, скажите ей об этом. Например, Мелани! Ты должна вызубрить три этих слова: очищение, тоник, увлажнение.
Глаза Мелани наполняются слезами, но она быстро кивает.
Я сижу и не верю своим ушам. То есть да, у Мелани плохая кожа, но разве обязательно говорить об этом при всех? Я смотрю на Эшлин, надеясь на солидарность, но она пожимает плечами и шепчет:
– Не поможет. Бедняжку надо отправить к дерматологу.
Ренни указывает пальцем на Надю.
– Я хочу, чтобы все посмотрели на Надины ноги. У всех должен быть именно такой тон загара. Если нет, сходите к Бекки, в салон «Мистик Бич» на Сэндтреп-стрит. Она творит чудеса.
Моя сестра светится гордостью, но скромно опускает голову.
– И я говорю не только с девятиклассницами! – Я вижу, как Ренни сканирует взглядом присутствующих девчонок из десятых и одиннадцатых классов. Я точно знаю, кого она ищет: Терезу Круз. – Не устраивайтесь слишком удобно только потому, что вы старше. Каждая должна заслужить свое место. Я без колебаний сброшу любой балласт, если это пойдет на благо команде.
Мисс Кристи выходит из металлических дверей, я кашляю и подаю Ренни знак закругляться.
Наконец она улыбается.
– Это ваш последний шанс, девочки! Если думаете, что не справитесь, лучше уходите прямо сейчас.
Никто не двигается с места.
В раздевалке только мы с Ренни. Мы снимаем форму и переодеваемся в свои вещи. Эшлин и мисс Кристи заставили остальных девчонок бегать вокруг футбольного поля.
Я натягиваю свитер через голову и говорю:
– Поедем прямо отсюда к Алексу? Сегодня за обедом он был очень расстроен.
– Из-за чего?
– Из-за того, что мы ушли с его вечеринки, – отвечаю я, и Ренни бледнеет. – Я сказала ему, что мы зайдем после тренировки, чтобы убрать все украшения и привести в порядок домик у бассейна.
– Рив тоже там будет?
Я кисло говорю:
– Надеюсь, что нет.
Я наклоняюсь и снимаю кроссовки.
– Ты слышала, как за обедом Рив, не умолкая, рассуждал о том, кто должен стать его чирлидершей? – спрашивает Ренни.
Я не отвечаю, и она продолжает:
– Думаю, он таким образом пытался попросить меня. В том смысле, что это же очевидно, да? Капитан для капитана.
Я стягиваю волосы в хвост.
– Но разве он не провел все лето с Терезой Круз?
Ренни сухо смеется.
– Ой, ну погуляли пару раз, подумаешь! К тому же ты видела ее бедра? Она едва может скрестить ноги, тем более сесть на шпагат. Ты действительно думаешь, что Рив захочет, чтобы его представляла такая чирлидерша?
– Не знаю, – я затягиваю хвост еще сильнее.
– «Не знаю»?
– Я думаю, Тереза красивая.
Ренни смотрит на меня как на сумасшедшую, но я не обращаю внимания и спрашиваю:
– Ну так что, ты поедешь со мной?
Ренни закатывает глаза.
– У Линди есть служанка. Мы ему не нужны.
– Правильно говорить не «служанка», а…
– Вот только не надо читать мне лекцию по терминологии богачей! – перебивает она меня, надевая топ.
Пока я снимаю носки и надеваю сандалии, сердце чуть не выскакивает из груди. Ренни собирает вещи, даже не взглянув на меня.
– Рен, я знаю, ты еще расстроена из-за того, что случилось с Кэт этим утром…
Не успеваю закончить, как Ренни смотрит на меня мертвым взглядом и говорит:
– Как будто мне есть дело до этой психованной.
Потом она выходит из раздевалки, даже не попрощавшись.
К тому времени, как я подхожу к парковке, ее «джипа» там уже нет. Мне приходится выслеживать Эшлин, чтобы она подбросила меня к Алексу.
***
Эш подвозит меня до дома Алекса. Я с облегчением выдыхаю: машины миссис Линд нет на подъездной дорожке. Я надеялась, что ее не будет дома, а то вдруг она тоже на меня сердится.
Отстегивая ремень, я говорю:
– Спасибо, что подбросила, Эш!
– Без проблем, Лилс. Прости, что не могу помочь тебе прибраться! – говорит она, изображая грустное лицо. – Я обещала маме поехать с ней в парикмахерскую. В прошлый раз ее там постригли как старуху.
– Ничего страшного, – отвечаю я.
Я не рассказала ей о нашей с Ренни ссоре. Это только между нами.
Я выпрыгиваю из машины и машу Эшлин вслед. Вместо того чтобы войти в парадную дверь, иду прямо к заднему двору. Алекс сеткой очищает бассейн, пытаясь выловить из воды красный пластиковый стаканчик.
– Привет! – говорю я.
Он испуганно поднимает голову.
– А Ренни где?
Обычно я бы выдумала ей оправдание, но сегодня просто пожимаю плечами.
Я начинаю собирать гавайские факелы и бумажные пляжные фонарики, которые мы развесили по двору. Я никак не смогу унести все это домой. Если Алекс хочет избавиться от этих вещей, ему придется меня подбросить. Хотя он все еще кажется сердитым.
– Тебе достался хотя бы один из моих капкейков? – спрашиваю я.
– Да. – Алекс сидит в шезлонге, уставившись в телефон.
– Понравилось?
– Ничего так, – отвечает он.
– Тебе попался обычный или с мармеладной рыбкой? Я положила их в несколько капкейков.
Алекс наконец-то смотрит мне в глаза.
– Я съел три, и, думаю, в одном была рыбка, – говорит он более теплым тоном.
Слава богу! Я слегка улыбаюсь.
– Круто! Э-э… пить хочется. Можно мне газировки?
Алекс кивает головой в сторону домика у бассейна.
– Сходи и возьми.
Окей. Что ж, видимо, мне придется тащить все барахло домой на собственном горбу.
Домик у бассейна – это фактически квартира Алекса, состоящая из гостиной, кухни и огромной спальни. Он обустроил его как холостяцкую берлогу в стиле Джеймса Бонда. Черный кожаный секционный диван, большой телевизор на стене, настоящий автомат с колой у бара. И у него есть кладовка с закусками, которую его мама заполняет печеньем, чипсами и всем, чего только можно пожелать.
Дверь в спальню открыта, и я вижу одну из наших пластиковых пальм, сдутую и висящую на спинке стула. Его комната обычно чистая, но сегодня здесь беспорядок. Кровать не убрана, на полу одежда.
Я иду, чтобы взять пальму, и вдруг останавливаюсь. Около кровати кучей свалена одежда, а на самом верху лежит зеленый топ. Я наклоняюсь, чтобы подобрать его.
Майка моей сестры, та, что она надевала на вечеринку, часть ее костюма рыбки. Я знаю, потому что у меня точно такая же, того же бренда, только на размер больше. На груди засохшее розовое пятно – клубничное дайкири. Я его нюхаю: ром.
Выхожу из домика с майкой в руках. Увидев, что у меня в руке, Алекс широко раскрывает глаза.
– Откуда у тебя Надина майка? – спрашиваю я его.
– О… на нее кто-то что-то пролил. Я дал ей одну из своих домашних футболок, – отвечает он.
Внезапно мне становится тяжело дышать.
– Надя пила?
Я велела ей не пить, запретила.
– Она не делала никаких глупостей, надеюсь?
– Например? Типа уехать неизвестно куда и неизвестно к кому? – Алекс мотает головой. – Нет, ничего такого она не делала.
Кровь отливает у меня от лица. Он говорит о Наде… или обо мне?
Алекс уходит и начинает загружать украшения в багажник машины. Я беру столько гавайских факелов, сколько могу унести, и следую за ним. Он ничего не говорит, и я – тоже.
Глава седьмая
МЭРИ
Я сижу на кровати и рассматриваю старый фотоальбом, который нашла в подвале. С каждой перевернутой страницей я становлюсь взрослее. Вот я перед крепостью из простыней свечу фонариком себе в лицо. Это я на заднем дворе, взлетаю на качелях, сделанных из подвешенной к дереву шины; мои волосы почти белые от солнца. Тут мы с папой, у нас на головах огромные шапки из водорослей. А здесь я в столовой, играю на кларнете для родителей и тети Бэтт.
Альбом заканчивается снимком, где я позирую рядом с кустом сирени в первый учебный день в седьмом классе. На фото я стою на цыпочках и нюхаю цветы.
Неудивительно, что Рив не узнал меня утром. В то время меня можно было описать только одним словом: жирная.
Весь класс говорил о новом ученике-стипендиате. Школа Бель Харбор Монтессори на материке была очень маленькой. В седьмом классе училось всего двадцать ребят, и я была единственной с Джар Айленда. За обедом мальчишки спорили, каким надо быть умным, чтобы получить стипендию, и в этот момент вошел Рив.
Все смотрели, как он продвигается в очереди за едой. Моя подруга, Энн, наклонилась и сказала:
– А он милый, скажи?
– Он ничего, – прошептала я в ответ.
Рив был гораздо выше всех ребят в нашем классе. Но не долговязый, скорее, мускулистый. Наверное, в своей бывшей школе он занимался спортом. У нас в Монтессори не было физкультуры. У нас даже не было большой перемены, если не считать прогулок по лесу, на которые нас иногда водили.
Учитель помахал Риву и показал, где сидит наш класс.
– Привет! – сказал он скучающим голосом и плюхнулся на свободный стул. – Я Рив.
Некоторые пробубнили «привет» в ответ, но большинство промолчало. Думаю, мы все отреагировали на его апатичное поведение. Он не очень-то хотел учиться в нашей школе. Наверняка у него много друзей там, откуда он перевелся.
Мне стало его жаль. Рив ковырялся в своем сэндвиче и ничего не говорил. Сложно, должно быть, переходить в новую школу. Я никогда не меняла место учебы, ходила в Бель Харбор Монтессори с детского сада.
Обед закончился, и все встали. Я заметила, что Рив смотрит по сторонам, не зная, куда деть остатки еды, и потянулась к его подносу, чтобы выбросить их за него. Не знаю, почему. Просто хотела помочь, наверное. Но он отдернул поднос, прежде чем я успела его коснуться, и громко сказал:
– Ты что, не наелась?
Услышав это, ребята разразились смехом. Думаю, я тоже засмеялась только потому, что он застал меня врасплох. Энн скорчила гримасу, в которой не было ни доли симпатии, только презрение. И эта ее ухмылка предназначалась не Риву, а мне.
Рив смеялся громче всех. Он первым вышел из-за стола, и все последовали за ним, несмотря на то что он даже не знал, где наш класс. Поднос он оставил на столе.
В итоге я все равно отнесла его поднос вместе со своим.
***
До появления Рива я была одной из самых сильных учениц в классе, особенно по математике. Я была скромной, но дружелюбной, немного социально неадаптированной длинноволосой блондинкой с острова. Но после Рива я превратилась в толстуху.
Я закрываю альбом. Я уже не та девчонка. Я давно изменилась. Но, когда вернулась на Джар Айленд, увидела Рива, мои старые фотографии, плюшевые игрушки и другие вещи, почувствовала себя в прошлом.
Я слышу, как внизу тетя Бэтт тихо моет посуду.
Ужин сегодня прошел, мягко говоря, неловко. Утром я представляла, как буду рассказывать тете Бэтт каждую деталь моего эпичного первого дня: какое выражение лица было у Рива, когда он снова меня увидел, как он пытался со мной заговорить, как расспрашивал, где я была четыре последних года. Она разрешила бы мне выпить вина, и мы подняли бы бокалы за начало прекрасного нового учебного года.
Но поскольку ничего из этого не случилось, мне было нечего рассказывать тете Бэтт. Разумеется, есть мне тоже не хотелось. Тем не менее было бы грубо встать из-за стола, так что я просто молча сидела, пока она накручивала спагетти на вилку и читала журнал по искусству.
Внутри меня разрастается пустота, бездна. Ужасно хочется поговорить с мамой и папой, услышать их голоса. Возможно, они попытаются убедить меня вернуться домой, и, может быть, я соглашусь.
Пять следующих минут я меряю комнату шагами, подняв телефон над головой и пытаясь поймать сигнал, чтобы позвонить родителям. Но сеть не ловится. Когда мы жили здесь раньше, сотовой связи на Джар Айленде практически не существовало. Было несколько отдельных точек, где можно было поймать сигнал, например, около маяков, или иногда на парковке лютеранской церкви, но по большей части Джар Айленд был зоной, свободной от мобильных телефонов. Видимо, это не изменилось.
Внизу, на кухне, есть стационарный телефон, но я не хочу говорить с родителями перед тетей Бэтт: я могу расплакаться.
Я слышу, как тетя поднимается по лестнице. Выглядываю из комнаты и вижу, что она проходит в свою спальню.
Попытаюсь поговорить с ней. Раньше я могла доверить ей все что угодно. Всегда, когда она приезжала на лето, мы спускались с холма и покупали горячий шоколад на Главной улице, даже в августе. Тетя Бэтт рассказывала мне о вещах, которые свели бы с ума моих родителей: о том, как она месяц жила в Париже с женатым мужчиной, или о серии картин, где она изобразила себя обнаженной. Тетя Бэтт прожила миллион и одну жизнь. Она наверняка может дать хороший совет.
Тетя уже в постели. Глаза закрыты. Но, видимо, она слышит меня, потому что внезапно открывает их.
– Мэри!
Я захожу в комнату и наклоняюсь над ее кроватью.
– Ты спишь?
Она трясет головой и моргает.
– Разве похоже, что я сплю?
Несмотря на то что мне хочется плакать, я смеюсь.
– Я тебе помешала?
– Нет, что ты. – Она садится. – У тебя все нормально?
Я делаю глубокий вдох и пытаюсь совладать с собой.
– Странно было вернуться.
– Да… еще бы.
– После всего, что случилось, я не уверена, что мое место здесь.
Тихим голосом тетя Бэтт говорит:
– Это твой дом. Где еще твое место?
– Нигде, наверное.
– Я по тебе скучала, Мэри! – по ее лицу расплывается улыбка. – Я рада, что ты здесь.
– Я тоже, – вру я.
Затем возвращаюсь к себе в комнату и залезаю в постель.
И еще долго не могу уснуть.
Глава восьмая
ЛИЛИЯ
Мама в спальне, говорит с папой по телефону, а мы с Надей внизу, смотрим телевизор, поедая на двоих пинту мороженого с вареной сгущенкой. Сначала, когда я спросила, хочет ли она немного, Надя сказала «нет», хотя это ее любимое. Я знала, что она думала о наставлениях Ренни на тренировке группы поддержки. Я принесла картонное ведерко на диван, и она смотрела, как я слизываю мороженое с крышки.
– Совсем чуть-чуть, – сказала она наконец. Я знала, что так и будет. Все женщины в нашей семье – сластены.
Звенит сушилка, и я ставлю на паузу сериал, который мы смотрели. Иду в комнату для стирки, забрасываю чистую одежду в корзину и приношу ее в гостиную.
Я положила в сушилку специальные салфетки для сушки, и теперь одежда пахнет так уютно. Зарываюсь лицом в футболку и вдыхаю ее тепло. Начинаю складывать стопку футболок и тут вижу Надину майку. Я нанесла пятновыводитель там, где был след от клубничного дайкири, и оно отстиралось. О своем кашемировом свитере я даже не подумала. Просто положила его в мешок для химчистки с надеждой на лучшее.
– Вот твоя футболка, – говорю я, передавая ее сестре.
Надя бледнеет.
– М-м, спасибо.
– Я отстирала пятно, – добавляю я, внимательно глядя на нее. – Алекс сказал, кто-то в тебя врезался и облил алкоголем.
– Да. – Надя откусывает большой кусок от мороженого, избегая смотреть мне в глаза.
– А где футболка Алекса? Я искала ее у тебя в комнате, чтобы постирать и вернуть ему.
Сестра мешкает и потом говорит:
– Она у Джанель. Помнишь, я ночевала у нее после вечеринки? Я просила ее принести футболку сегодня в школу, но она забыла.
У меня вибрирует телефон. Это Эшлин. Все встречаются сегодня у ресторана «Галстук-Бабочка» после того, как Ренни закончит работу.
– Кто это? – спрашивает Надя. – Ты уходишь?
Я выключаю телефон, потому что это серьезно.
– Надя, скажи мне прямо сейчас. Ты пила у Алекса, хоть я и просила тебя этого не делать?
– Нет! – ее щеки вспыхивают двумя красными пятнами.
– Тогда поклянись! Поклянись нашей сестринской связью!
Надя не смотрит на меня.
– Лилия, хватит. Я же тебе сказала.
Мое сердце рвется пополам. Она не клянется, потому что лжет. Лжет мне в лицо как ни в чем не бывало. Я никогда не врала Наде, ни разу в жизни, ни разу. Я бы никогда с ней так не поступила.
– Я даю тебе еще один шанс. Говори мне правду прямо сейчас, Надя, или я все расскажу маме.
Глаза Нади расширяются от страха.
– Ладно! Стой! Я выпила, может, полстакана клубничного дайкири. Я даже не хотела, мне подружка дала. Я думала, он безалкогольный. Сделала несколько крошечных глотков, чтобы не пропадало. Это ерунда. Ты пила на вечеринках, когда была в девятом классе!
Ладно. Да, я пила, но это был конец учебного года. Когда мы с Ренни начали ходить на вечеринки, она хлестала пиво и все, что попадалось под руку. Парни называли ее «миллилитр», потому что она была такая маленькая, но уже умела пить, в отличие от меня. Я так боялась неприятностей, что растягивала стакан пива на весь вечер.
– Не пытайся оправдываться! Ты мне солгала. Ты врала мне прямо в лицо, Надя! – говорю я, откидываясь на диван. Поверить не могу, что она мне врала. – Ты под домашним арестом. Никаких вечеринок, никаких тусовок с моими друзьями, потому что ты явно не можешь себя контролировать. А если я узна́ю, что ты выпила больше, чем сказала, тебе конец.
– Мне правда-правда жаль.
Дело даже не в алкоголе.
– Я никогда не думала, что ты мне соврешь.
Крупная слеза стекает у нее по щеке.
– Я больше никогда не буду пить, Лилли! Пожалуйста, поверь!
– Как мне теперь вообще тебе верить? – Я встаю с дивана.
Кажется, я сейчас тоже заплачу. Выхожу из гостиной и поднимаюсь к себе в комнату.
Я не должна была оставлять ее на вечеринке. Я виновата ровно столько же, сколько и Надя, а может, даже больше. Я – ее старшая сестра. Присматривать за ней и обеспечивать ее безопасность – моя обязанность.
Когда мы пришли на другую вечеринку, там было полно народа. Мы никого не знали, все были не местные, студенты колледжа. У вечеринки не было никакой темы. Народ просто тусовался и слушал музыку.
Парни с пляжа сразу же нас заметили и подошли. Мне польстило то, что они ждали нашего прихода и оказывали нам столько внимания. Сначала я проверяла телефон и следила за временем. Я не хотела остаться больше чем на час, как мы с Ренни и договаривались.
Ребята спросили, что мы будем пить, и Ренни попросила сделать нам водку с клюквенным соком и ложкой сахара, потому что знала: я стану пить только что-нибудь очень сладкое. Каждый раз, когда наши стаканы пустели, парни оказывались рядом, чтобы их наполнить. Мы вчетвером отлично проводили время, и я перестала следить за часами, забыв о вечеринке, с которой мы ушли. Помню, как смеялась над каждой ерундой, которую говорил мой кавалер (тот, что высокий), хотя ничего из того, что он говорил, не было по-настоящему смешным. Видимо, я совсем напилась.
Майк – так его звали.
Около одиннадцати я стучусь к Наде в комнату. Она не отвечает, но я слышу, что у нее включен телевизор. Через закрытую дверь я говорю:
– Я пытаюсь о тебе заботиться, Надя. Это моя обязанность.
Несколько секунд жду ее ответа. Надя долго дуется, и очень сложно вернуть ее расположение. Я ненавижу, когда Надя на меня злится, больше всего на свете. Но у меня тоже есть причина сердиться.
Я прижимаюсь лбом к двери.
– Давай завтра вместе поедем в школу, ладно? Я поведу. Только мы вдвоем. Если выедем раньше, то сможем остановиться в «Молочном утре» и взять свежеиспеченные малиновые маффины, твои любимые.
Все еще никакого ответа. Я вздыхаю и возвращаюсь к себе в комнату.
Глава девятая
КЭТ
Мы с папой и Пэтом сидим в гостиной с мисками с чили, смотрим соревнования по мотокроссу. Это третий день адского огненного чили. Когда отец его готовит, мы доедаем остатки всю неделю. Меня от него уже тошнит.
Я встаю, и Пэт говорит:
– Сегодня ты моешь посуду. Я мыл вчера вечером.
– Вчера вечером не было посуды. Мы ели из пластиковых тарелок.
Он отворачивается обратно к телевизору и кладет голые ноги на спину Шэпа.
– Да, и я их выбросил. Так что официально сегодня твоя очередь.
Я показываю ему средний палец, потом несу свою тарелку к раковине и оставляю ее там. Пэт – настоящий сорняк. Он живет дома с тех пор, как окончил школу два года назад. Иногда он ходит на курсы в государственный колледж, но в основном просто бездельничает.
Вернувшись в комнату, я проверяю телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений от Алекса – ничего. Я действительно хотела поговорить с ним о том, почему его бездушная подружка Ренни заслужила этот плевок в лицо. Но я не стану звонить первой после того, как он сказал, что позвонит сам.
Вместо этого я звоню Ким, в музыкальный магазин. Она берет трубку, но я едва слышу ее голос сквозь шум.
– Что происходит? – спрашиваю я.
– Тут вечеринка у какой-то независимой компании звукозаписи и их дурацкой группы.
– Можно мне зайти? У меня был ужасный день. Я ненавижу свою школу, ненавижу Ренни Хольц и…
– Да-да, конечно! – говорит она, и я хватаю большую сумку, начиная забрасывать туда вещи. Какая разница, что сегодня будний день? Я могу сесть утром на первый паром или прогулять. Я собираюсь поблагодарить Ким, но она говорит куда-то в сторону от трубки:
– В подвале есть еще одна бутылка виски. Иди и принеси.
И я понимаю, что она говорила не со мной.
– Ким, пожалуйста!
Я хнычу, но мне все равно. Сегодня мне необходимо убраться с острова.
Она вздыхает.
– Дорогая, я не освобожусь как минимум до двух утра. Позвони мне завтра, когда вернешься домой из школы, ладно?
– Ладно, неважно, – говорю я.
То есть да, Ким занята. Я понимаю. Понимаю, что ей двадцать три года и она давно переросла все это школьное дерьмо. Но она мне действительно нужна. Мне нужен хоть кто-нибудь.
Мне невыносимо даже думать о том, что я сегодня сделала. Черт возьми, я плюнула Ренни в лицо! Как я могла так гадко поступить? Боже, что подумала бы мама? Папа всегда боялся, что растит меня недостаточно женственной и что мама осуждает его с небес. Она была настоящей леди, очень утонченной. Увидев меня сейчас, она сильно разочаровалась бы. Я только что доказала правдивость слухов, которые Ренни распространяла обо мне с девятого класса.
Могу поспорить: эта стерва именно того и добивалась. Решила вырыть мне могилу и закопать меня. Она знает, на что давить. Ну и пожалуйста. Я тоже знаю ее слабые места. Я знаю ее не хуже, чем она – меня. И неважно, насколько ужасно Ренни со мной обращалась, – а вела она себя очень подло, – я никогда не опускалась до ее уровня. Почему? Даже не знаю. Но теперь я понимаю, что давным-давно должна была поставить ее на место.
Я решаю пойти прогуляться и покурить, чтобы прочистить голову. Надеваю ботинки и выхожу через заднюю дверь. Не хочу, чтобы Пэт снова приставал ко мне с посудой. Я вымою ее, когда вернусь, если будет настроение.
На улице темно, подъездная дорожка завалена папиными инструментами для работы по дереву, щепками и погнутыми гвоздями, так что я держу Шэпа на руках, пока мы не выходим на тротуар. В конце лета одна богатая пара перед отъездом с Джар Айленда заказала папе вырезанное вручную каноэ. Оно должно быть готово к их возвращению в следующем сезоне.
Я иду в лес, который начинается прямо за домом. Этим летом я часто приводила сюда Алекса. На противоположной стороне есть опушка, где можно припарковать машину и смотреть на океан. Это уединенное место, о котором никто не знает. Спрятанная жемчужина Ти-Тауна. Мы парковались здесь и слушали музыку или смотрели на луну. Нам было в кайф проводить время вместе. Мне нравилось, что с ним я могу быть собой. И, думаю, он чувствовал то же самое.
Я иду и останавливаюсь покурить, позволяя Шэпу нюхать все, что ему захочется. Когда сигарета догорает до фильтра, я давлю ее ботинком, вкручивая пяткой в землю, пока окурок не смешивается с сухими сосновыми иголками и песком.
Закончив, я поднимаю глаза и вижу машину Алекса, припаркованную на опушке. С ним сидит какая-то девушка.
Я пячусь и врезаюсь в дерево, а потом прячусь за ним. Что это за девчонка? Та самая, с вечеринки, с которой он лежал в постели?
Я сильно прищуриваюсь. Миниатюрная девушка с черными волосами.
О боже! Это Надя Чоу! Я учила эту соплячку завязывать шнурки! Это первое, о чем я думаю.
И моя вторая мысль: Алекс Линд променял меня на девятиклассницу? Ну уж нет! Он явно не знает, с кем связался.
Я отхожу, сердце отчаянно стучит. Тянусь за телефоном. Сигнал слабый, но есть. Какой у нее номер? Я набирала его миллион раз. Три, пять, что-то там… Я смотрю на клавиши, надеясь, что меня озарит. Три, пять, четыре, семь…
Она отвечает после четырех гудков.
– Алло.
Я говорю тихо, не сводя глаз с машины.
– К твоему сведению, твоя сестра сейчас в лесу, сидит в машине Алекса Линда.
Посмотрим, будет ли Алекс таким же шустрым, когда Лилия примчится сюда, готовая отрезать ему причинное место пилочкой для ногтей.
На секунду воцаряется тишина, а потом Лилия говорит:
– Кто это?
– Это Кэт! Ты меня слышала? Я стою в трех метрах от машины, где твоя сестра обжимается с Алексом.
– Кэт, моя сестра дома.
Я прищуриваюсь в темноте, пытаясь разглядеть внимательнее. Видно не очень хорошо, но я могу богом поклясться, что в машине сидит Надя.
– Я не шучу, Лилия. Они прямо передо мной. Мне бы и дела до них не было, если бы мы с Алексом не… Ну, у нас типа кое-что было.
– Моя сестра сидит со мной на диване. Не знаю, что ты пытаешься сделать, но ты зря стараешься. И пожалуйста, не звони мне больше.
Я открываю рот, чтобы сказать, что это не первая ночь, которую ее младшая сестра проводит с Алексом, но слышу гудки. Я снова смотрю на машину. Ладно, я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что это Надя. То есть сначала я даже не сомневалась, но дело в том, что Лилия никогда не врет. Лилия Чоу может быть кем угодно, но за все годы, что я ее знаю, она ни разу не солгала. Так что, наверное, это не Надя. Видимо, с Алексом в машине просто какая-то очередная черноволосая девушка, и это снова не я.
Я в старом папином кабриолете «фольксваген». Все окна опущены, музыка орет так громко, что я не слышу своих мыслей. Этого я и добивалась.
Я делаю петлю вокруг острова, проезжая мимо увенчанного маяком хребта, большого островного кладбища с жуткими старыми семейными склепами, потом вдоль аэропорта с одной взлетной полосой и через гавань, пока снова не возвращаюсь к маяку. Больше мне некуда ехать. Последний паром отошел от причала несколько часов назад. Иначе я просто появилась бы в квартире Ким, хотя она меня не приглашала. Но я в ловушке на этом чертовом острове, так что продолжаю колесить по кругу снова и снова.
Чему я, вообще, удивляюсь? Кем бы ни была эта девчонка, она точно не станет плевать людям в лицо. И ей явно не приходится ходить на дурацкую работу, пропитываясь запахом рыбы, чтобы скопить деньги на колледж. Никто не назовет ее или ее родных мусором.
Я думала, что за это лето Алекс изменил свое мнение обо мне. Я сама виновата, что считала его другим. Это не так. Он такой же козел, как и все. Повелся на россказни Ренни, как и все остальные в этой идиотской школе.
Когда я в следующий раз смотрю на часы, стрелки показывают за полночь, и у меня остается всего четверть бака. Отец убьет меня, если я снова верну машину без топлива. На острове лишь несколько заправочных станций, и я еду прямо к той, что дешевле, в Кэноби Блафсе, около ресторана «Галстук-Бабочка». Это дерьмовая итальянская забегаловка с завышенными ценами, но туристы его обожают.
Наливая бензин, на другой стороне парковки я замечаю Рива, Ренни, Пи-Джея и Эшлин, которая напоминает мне китайского болванчика. Лилии с ними нет. Значит, она не врала. Она и правда дома, с Надей. В общем, они тусуются рядом с мусорными контейнерами. Ренни сидит на капоте грузовика Рива, и они передают друг другу бутылку вина.
Алекс рассказывал мне об этом. Ренни работает хостес в «Галстуке-Бабочке» и флиртует с барменами, чтобы получить бесплатную выпивку. Она выносит бутылки вместе с мусором, а после того, как ресторан закрывается и все уходят домой, возвращается со своими безмозглыми друзьями, чтобы пить всю ночь.
Я должна вызвать полицию. Должна, но не стану. Я не стукачка.
Надеюсь, кто-нибудь другой пожалуется, потому что они очень шумят. Я отсюда слышу каждое их слово.
Вдруг шоссе освещается двумя фарами. Рив сталкивает Ренни с капота, и они прячутся за машиной, но потом Пи-Джей кричит: «Это Алекс!», и вся группа выбегает на дорогу и останавливает его машину.
– Надя! – взвизгивает Ренни, подбегая к окну у пассажирского сиденья. – Разве тебе не пора давно спать?
Я знала! Это была Надя!
Несколько секунд все галдят одновременно, пока Алекс не начинает гудеть, чтобы убрать друзей с дороги. Думаю, он торопится вернуть Надю домой. Сегодня будний день, время далеко за полночь. Надина мама убьет ее, если поймает. Миссис Чоу всегда была классной, но при этом очень строгой. Однажды она отправила Лилию в комнату на целый час, оставив нас с Ренни плавать вдвоем, потому что Лилия ей якобы нагрубила.
Алекс отъезжает, Ренни замечает, что я за ними наблюдаю, и показывает на меня пальцем.
– Прости, Кэт! – кричит она. – Но на этой заправке не принимают талоны на еду!
Я делаю вид, что не слышу ее. Сегодня у меня нет сил на еще одну разборку.
Рив присвистывает и говорит:
– О-оу, Кэт! Ты же не оставишь Ренни безнаказанной за такие слова? Ну же, давай! Мужик ты или нет? – он разражается смехом. – Я бы с тобой не стал связываться!
Бензин начинает выливаться из насадки, и я дрожащими руками возвращаю шланг на место. Ренни считает, раз родители Лилии берут ее с собой на отдых в Сант-Барс, или куда там еще, то она такая же богачка, как ее друзья. Но это не так. Она живет в двухкомнатной квартире с работающей матерью-одиночкой. И сама подрабатывает в «Галстуке-Бабочке», потому что приходится. «Джип» достался ей от женатого ухажера ее матери. Ренни может пытаться притворяться другой, но мы обе знаем правду: если я – мусор, то и она – тоже.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?