Текст книги "Пропавшие девушки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/propavshie-devushki-248692.jpg)
Автор книги: Джессика Кьярелла
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Как только я сообщаю, что хочу обсудить дело Сары, Ава приглашает меня к себе на обед в пятницу.
«У меня редкие выходные, – пишет она в сообщении. – Так что сможем узнать друг друга поближе».
По адресу, который дает мне Ава, расположена новостройка в Викер-парке, один из тех современных домов, где спереди сплошные окна. Два этажа зеленого стекла отражают небо и улицу позади меня. Звоню в дверь и через матовую панель входной двери наблюдаю, как приближается Ава, слегка покачиваясь на лестнице со второго этажа. За стеклом она напоминает клубок дыма.
– Привет, – говорит она, открывая дверь, и приглашает меня войти. – Я тебя едва узнала без готического прикида.
Поднимаю руку к волосам, вспомнив темный парик, который был на мне в ночь нашего знакомства, и чувствую, как шею охватывает жар.
– Ага, это немного чересчур, да? – спрашиваю я.
Со второго этажа доносится музыка, напоминающая песню «Chain of Fools»[14]14
«Chain of Fools» («Череда дурочек») – песня Ареты Франклин 1967 г.
[Закрыть]. Кудрявые волосы Авы убраны с лица и заколоты, она босиком и держит в руке пузатый бокал красного вина. Выглядит она невероятно молодо для врача, но губы накрашены красной помадой, и я почти уверена, что свободное синее платье на ней – от Ральфа Лорена. А квартира на первый взгляд, наверное, стоит столько же, сколько дом моей матери.
– А по-моему, было здорово, – отвечает она.
– Это тебе, – говорю я, протягивая ей бутылку вина, которую купила, поскольку на распродаже в «Марианос» ее продавали со скидкой за пятнадцать долларов вместо двадцати пяти.
Моих знаний о вине вполне хватает, чтобы определить, что марка так себе. Мы с Эриком когда-то шутили, что стоило бы завести винный погребок в нашей старой квартире, потому что покупали целые ящики «Риохи» в сети «Ликор-парк». Теперь же, когда я не хлещу водку, то считаю бутылку, купленную за шесть долларов в супермаркете «Трейдерс Джо», подарком себе.
– О, как замечательно, – говорит Ава, как будто скромное подношение действительно приводит ее в восторг. – Тед обожает «Божоле».
Иду следом за ней по лестнице на основной этаж квартиры. Попадаю в гостиную с высоким потолком, за которой расположена кухня, похожая на кадр из мультсериала «Джетсоны». За стойкой режет зелень мужчина с перекинутым через плечо полотенцем для посуды. В помещении пахнет укропом, поджаренным чесноком и жареными орехами.
– Марти, это Тед, – говорит Ава.
– Добро пожаловать, – приветствует меня Тед, махнув ножом и улыбаясь невероятно белыми зубами.
Тед – высокий и подтянутый парень, который в старшей школе вполне мог бы быть моделью для «Аберкромби и Фитч». Песочного оттенка волосы разделены на косой пробор и приглажены набок. Наверняка он из тех, кто в кармане пиджака носит черный гребешок с частыми зубцами.
– Могу я предложить вам выпить?
– Марти принесла «Божоле», – проходя у него за спиной, шепчет Ава, словно это потрясающий секрет.
С крючка под шкафчиком она снимает еще один большой бокал.
– Чудесно, – отвечает Тед.
Кажется, так мог бы сказать мой отец. Тед – настоящий Кен из яхт-клуба. Но в нем есть и что-то трогательное, напоминающее очарование щенка золотистого ретривера, который считает мир удивительным местом, потому что люди всегда так восхищаются им. И не скажешь, что у такого парня шурин сидит в тюрьме за убийство.
– Невероятное жилье, – говорю я, осматривая огромные окна, обрамляющие заходящее солнце, камин в гостиной, стеклянную ширму, за которой металлическая лестница ведет на третий этаж.
– Тед работает в агентстве недвижимости, – объясняет Ава, наполняя бокал из графина на стойке и протягивая его мне.
– Теперь я занимаюсь коммерческими площадками, – говорит он и продолжает резать зелень. – Но когда нужно, все еще могу подобрать подходящее жилье.
– Мы здесь уже два года, но иногда по-прежнему кажется, что мы только что въехали, – говорит Ава.
– Это потому, что она спит в больнице не реже, чем тут, – отвечает Тед, как будто между нами существует взаимопонимание. – Лично я вполне освоился.
Ава хлопает его по плечу. С укором, но в то же время игриво.
– Идем, – говорит она, берет графин и жестом приглашает меня следовать за ней. – Пойдем во внутренний двор.
На крыше гаража во внутреннем дворе устроено большое патио, окруженное зеленью. Над ним нависает балкон третьего этажа. Ава удобно устраивается в одном из шезлонгов, и я поступаю так же. Нас окружают подсвеченные изнутри окна более высоких зданий, и то тут, то там я замечаю признаки движения.
– Тед вроде отличный парень, – говорю я. – Готовить умеет.
– Да, он хороший, – отвечает она – скромно, но давая понять, что комплимент ей приятен. – Иногда мне даже жаль беднягу. Он понятия не имел, во что ввязался. Я почти уверена, что, если бы не сделала предложение, он бы рано или поздно одумался и сбежал.
– Ты сама сделала ему предложение? – спрашиваю я.
– Однажды в машине. Кажется, мы как раз ехали в суд к Колину. Я просто взяла и спросила, и он так обалдел, что едва не промчался на красный.
Я замечаю, что она впервые назвала своего брата по имени. Колин. Ее брат, осужденный за убийство девушки.
– Откуда ты родом? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
– Я выросла в Олбани-парк, – отвечает она. – Мама работала в офисе в старшей школе, а папа… ну, папа, как бы сказать, много чем занимался.
Я не прошу ее прояснить, потому что мне кажется, будто она как раз хочет, чтобы я об этом спросила. Я научилась этому, наблюдая за тем, как Андреа берет интервью для подкаста. Никогда не позволяй собеседнику управлять разговором.
– Ты там часто бываешь? – спрашиваю я.
– В последнее время нет, – говорит она. – К тому же мы часто переезжали с одного съемного жилья в другое. Если и возвращаться туда, то только чтобы пройтись по барам. Колин раньше часто туда ездил, но я там практически не бывала с тех пор, как уехала.
Ирония в том, что мы с ней выросли на расстоянии всего нескольких миль друг от друга. Но, судя по тому, что я выяснила, пока в течение недели изучала дело Колина в Сети, ее воспитывали совсем иначе, нежели меня. Прежде всего она выросла в семье рабочих. А еще насилие. Сначала отец – на протяжении десяти лет он каждые несколько месяцев отправлял мать Авы в больницу. А потом судимость Колина. Драка в баре, закончившаяся обвинениями в нападении и побоях. Приговор – сто часов общественных работ.
На слушании об убийстве адвокат Колина представил доказательства семейного насилия со стороны их отца, возможно, рассчитывая тем самым смягчить влияние прошлой судимости Колина. Разумеется, это привело к обратным результатам. Из-за этого Колин выглядел лишь очередным звеном в цепи мужского насилия этой семьи. Уроки подобного насилия усваиваются на примере старших, это сила, которую можно приобрести, только если причинить другому человеку как можно больше боли. Этим семья Колина отличалась от моей: мы проявляли силу, доказывая, что все меньше и меньше нуждаемся друг в друге, пока наконец любое проявление необходимости другого не стало восприниматься как слабость.
И все же, сидя на террасе и глядя, как в окнах окружающих нас домов один за другим вспыхивают огни, я не могу отделаться от мысли, что мы с Авой будто поменялись местами. Несмотря на столь трудное детство, ее талант и ум помогли ей занять причитающееся ей место среди молодых и сильных, сливок чикагского общества. А я, рожденная в старинной, богатой чикагской семье, понаставила ловушек в собственном доме. И почему-то ощутила облегчение, когда сделала неверный шаг и все разрушила.
– Полагаю, ты уже изучила дело? – говорит Ава.
– Только то, что удалось найти в Сети, – отвечаю я. – На то, чтобы запросить копии полицейских и медицинских отчетов, понадобится Закон о свободе информации.
Ава кивает.
– Сообщи, если захочешь, чтобы мой адвокат на них немножко надавил, – предлагает она, и меня несколько удивляет, что у нее нет собственных экземпляров. – Знаю, на первый взгляд все свидетельствует против него, – продолжает она. – Как будто копы или прокурор не давили на него, а просто делали свою работу. Посмотрели на парня, увидели, что у него раньше была судимость за нападение. На жертве обнаружили следы его ДНК. Он даже признал, что был у нее в квартире, когда она пошла на встречу с друзьями.
– И что мне ответить продюсеру, когда она скажет то же самое?
– Скажи ей, что улики также подтверждают его версию истории. Он был у нее днем. Они занимались сексом. Она ушла на встречу с друзьями в баре, а он поспал, принял душ и ушел, заперев за собой дверь. Пошел в «О Шеваль», где праздновал день рождения бабушки со мной и Тедом.
Из кармана платья Ава вынимает тонкую черную электронную сигарету и предлагает мне. Отказываюсь. Думаю, что во время этого разговора следует иметь как можно более ясное сознание. Она затягивается, кончик сигареты вспыхивает синим.
– То, что он спал в ее квартире, – не лучшее алиби.
– Верно. К сожалению, той ночью он не знал, что ему вообще понадобится алиби. Он до самого утра не знал, что она пропала. Друзья, ожидавшие ее в баре, решили, что она просто передумала приходить. О ее исчезновении заявили, только когда она не явилась на работу.
– Так скажи мне, почему я должна поверить в его невиновность, – спрашиваю я.
Ава улыбается. Похоже, мое недоверие, мой скептицизм ей нравятся.
– Все, что у них есть против Колина, – это косвенные улики. Он был ее парнем, последним, кто ее видел, последним, с кем она спала. И его раньше уже арестовывали.
– Правильно, – говорю я, потягивая вино, которое стремительно исчезает.
– Посмотри на нестыковки. Она пропала в Роджерс-парке, но нашли ее в ЛаБаг-Вудс. А значит, ее везли на машине, но у Колина не было машины. У него даже доступа к машине не было, – говорит она. Сдается мне, она не в первый и даже не в двадцатый раз приводит эти доводы в беседе с третьей стороной. – Прибавь к этому временной отрезок. Мы знаем, что ее похитили между шестью и шестью сорока пятью вечера, а Колин пришел на ужин в Вест-Луп к семи тридцати. Ему бы не хватило времени отвезти ее в лес, наполовину захоронить тело, а потом принять душ и в самый час пик добраться до Вест-Луп. Даже будь у него машина.
– Он мог убить ее раньше. Хронология событий основана на том, когда она, по его словам, пошла на встречу с друзьями, так? – спрашиваю я. Несмотря ни на что, я надеюсь, что у Авы есть ответ. И он есть.
– Одна из подруг Сары звонила ей в пять пятьдесят три и просила принести ожерелье, которое хотела у нее одолжить. Она с ней разговаривала.
– У Сары было это ожерелье, когда ее нашли? – спрашиваю я.
– В заднем кармане.
Слышу шаги на лестнице у себя за спиной. Обернувшись, мы обе видим на лестничной площадке Теда.
– Ужин готов, – докладывает он. – А вы?
– Спасибо, милый, – отвечает Ава, хотя мы явно еще не закончили разговор. Тед поворачивается и идет вниз.
Изо всех сил пытаюсь понять, как Колин может быть виновен. Распутываю выводы полиции в обратном направлении, пытаюсь найти нестыковки в ее истории.
– Значит, он где-то спрятал ее тело, – говорю я, – пришел на ужин, вернулся и потом отвез ее в лес.
– Где он мог ее спрятать? – спрашивает Ава. – Ее сосед по квартире вернулся домой в восемь. Он говорит, в квартире никого не было.
– Ее сосед – парень? – спрашиваю я.
Ава кивает.
– Дилан. Приятель по художественной школе. К сожалению, не большой поклонник Колина.
– И у Дилана есть алиби?
– Железное, – отвечает Ава. – Но он помог установить хронологию событий тем вечером. Так что вопрос в том, как Колин перевез тело Сары туда, где он его спрятал, а потом оттуда в ЛаБаг-Вудс? И зачем? – В ее глазах загораются яркие огоньки, будто искры, высекаемые кремнем. Она знает, что поймала меня. – Зачем ему прилагать столько усилий, чтобы бросить ее тело в том заповеднике, если у него нет средств, чтобы спокойно перевезти ее?
– Знакомое место, – отвечаю я, вспоминая записи о процессе, которые прочла в Сети. – На это напирал прокурор, да? Это недалеко от того места, где вы выросли, так что он знал, где спрятать тело, чтобы его не сразу обнаружили.
– Колин не настолько глуп, – говорит Ава. – Слишком рискованно – перевозить тело в место, которое может связать его с убийством. И все равно неясно, как он мог это осуществить.
– Да, – соглашаюсь я. – Неясно.
Теперь уже хватаюсь за соломинки, пытаясь вспомнить все причины, по которым я изначально была настроена против этого дела. Пытаясь вспомнить, почему все были так уверены в виновности Колина.
– Все улики в этом деле косвенные, – с некоторой долей триумфа заявляет Ава. – Их не должно было хватить на то, чтобы вынести приговор. Но ты же знаешь этот город. Знаешь, что здесь ничего никогда не работает так, как должно.
Она знает, что почти победила меня, однако при этом не держится надменно. В ней нет той боевой усталости, которую я ожидала разглядеть в человеке, последние семь лет боровшемся с судебной системой Чикаго. Напротив, она вся светится от того, что может одержать победу, пусть даже и малую. От возможности убедить меня в невиновности своего брата.
И тут я понимаю. Я нужна ей. На протяжении всего вечера она пыталась произвести на меня впечатление, потому что я каким-то образом стала человеком, который больше всего может помочь этим людям. Несмотря на все их богатство и влиятельность, им нужна я.
Ава поднимается и протягивает мне руку, чтобы помочь встать.
– Пошли поужинаем, – говорит она.
И взяв ее за руку, я уже знаю, что делаю. Я соглашаюсь заняться этим делом, помочь Колину. Ничего не могу с собой поделать: эта перспектива вызывает у меня легкий трепет.
На ужин – спагетти с чесноком и жареным фундуком, на гарнир – жареная цветная капуста с каперсами и кунжутной пастой с укропом, а также черный хлеб с джемом, в котором ощущается вкус как апельсинов, так и горчичных зерен. Иными словами, давно я так вкусно не ела. Все это мы сначала запиваем моим «Божоле» – крепким и немного пахнущим разлагающимися фиалками, – а потом каким-то коктейлем из джина с газировкой, который Ава умело смешивает в мини-баре у камина.
Теперь играет стильная и спокойная музыка – Билли Холлидэй и Ани ДиФранко, Дэвид Боуи и Volcano Choir. Тед подробно обсуждает свой план по выращиванию помидоров летом, сорта, питательную среду и потенциальное применение, которое он обдумывает. Соус сальса, маринование, методы высушивания на солнце. Все это очень цивилизованно: подобное хобби появляется у мужчины, когда он понимает, что купить пиво проще, чем сварить его самому. А потом он забегает на кухню, вытаскивает что-то из морозилки и ставит на стойку.
– Десерт, – сообщает он, заметив мой недоуменный взгляд.
– О господи, вряд ли я смогу съесть что-то еще, – говорит Ава и подходит, чтобы рассмотреть пинту мороженого, которую он вытащил. – Кроме «Дженис», конечно, – поспешно добавляет она, увидев этикетку. – Для него у меня всегда найдется место.
В какой-то момент эти двое смотрят друг на друга, и в глазах у них такая нежность, что мне едва ли не становится больно. Такая искренняя любовь между двумя людьми кажется хрупкой, словно мир только и ждет, как бы уничтожить их. Когда-то и мои родители так смотрели друг на друга.
Конечно, я думаю об Эрике. О том, какими мы были в колледже и в первые годы брака. Тогда мы еще приносили друг другу самое лучшее утешение, самую большую радость. Эрик – младший из четырех сыновей семьи из Кенилворта, еще более состоятельной, чем моя, но и он пережил трагедию. В старшей школе его подруга детства погибла от несчастного случая, катаясь на лыжах, и он описывал ее так же, как я описывала ему Мэгги: молодая, энергичная, красивая. С огромным потенциалом. Все так описывают девушек, покинувших мир в этом возрасте, как будто шестнадцать лет – пик жизненного расцвета и потенциала девушки. Неважно, что с ними случилось.
Судя по тому, как он о ней говорил, думаю, Эрик был в нее влюблен. Классическая история: дом полон мальчишек, по соседству живет девочка. Своевольная пацанка, которая таскается за ними, и все они ее любят, но Эрик – больше всех. Подобная детская дружба рождается из общего отвращения к тому, как взрослых забавляет ваша пара, а потом превращается во что-то другое, когда в переходный возраст организм слетает с катушек. Как-то ночью в самом начале наших отношений он признался, что она была у него первой. Во всех смыслах, сказал он. А я могла лишь думать: «Господи, разве я могу с этим соперничать?»
Но когда мы встретились, в наших историях – моей и Эрика – была странная симметрия. Я знала, что если бы его подруга – эта яркая во всех смыслах девушка – выжила, он бы не встречался со мной. И думаю, он подозревал, что если бы Мэгги не пропала, я бы жила совсем иной жизнью, которая не свела бы меня с ним. Однажды он сказал, что я, скорее всего, вообще не поступила бы в колледж, а вместо этого, невзирая на упреки родителей, отправилась бы путешествовать по Европе, Юго-Восточной Азии и Центральной Америке. Научилась бы рисовать, занялась бы серфингом, читала бы всех местных поэтов. Моя юность прошла бы так, как могут себе позволить только женщины, обладающие средствами и бесстрашной уверенностью в собственной свободе. Не знаю, прав ли он, смогла бы я храбро отправиться в большой мир, если бы не пропала Мэгги.
Но поначалу в наших отношениях существовало какое-то равновесие. Он знал, что значит оплакивать того, кто ушел слишком рано. Поэтому он проявлял столько терпимости к моему горю, сколько мне было нужно. Когда мы учились в колледже, Эрику, кажется, ничего не было нужно, кроме как обнимать меня на кровати в общежитии, прижимать меня к груди и слушать, как я изливаю ему душу. Я рассказала ему все: про Мэгги, про мою семью, про безрассудные поступки, которые я, будучи подростком, совершала в надежде все исправить, и еще более безрассудные поступки, которые я совершала, когда уже ничего нельзя было исправить. Наркотики. Парни. Места, которые я посещала, потому что слышала, что там могут объявиться пропавшие девушки. Ночлежки. Стрип-клубы. Автовокзалы. Я раскладывала перед ним свои тайны, словно карты Таро, где каждой картой в колоде была Смерть. Ее призрак появлялся снова и снова. Я понимала, что мои психологические травмы привлекают парней. И мне нравилось привлекать Эрика. Он стал золотым ядром нашей жизни, а я, словно крошечная планета, вертелась вокруг него по нестабильной орбите. Отсутствие света всегда наполовину поглощало меня. Я всегда была отчасти влюблена в темноту.
Сейчас, наблюдая за Авой и Тедом, я гадаю, может ли Тед иногда втайне ненавидеть Аву. Возможно ли, что какая-то часть его терпеть не может ее преданности брату, есть ли в нем хрупкое место, которое так и ждет, чтобы на него надавили. Понимает ли Ава, что ей рано или поздно придется измениться, чтобы удержать его? Этому научил меня горький опыт с Эриком. Женившись на мне, он отгородился от горя по девушке, которую когда-то любил. Постепенно Эрик не выдержал и перестал успокаивать меня, потому что я так и не сумела отгородиться от Мэгги. По правде говоря, как бы я ни пыталась забыть ее, она по-прежнему активно присутствовала в моей жизни; она не позволила бы мне отвернуться от нее.
– Марти, – окликает меня Тед. – Мороженого?
Я возбужденно киваю. Может, дело в вине, или в джине, или в музыке, но я вдруг вспоминаю, что еще не встретила всех, кого смогу полюбить в жизни. Возможно, я все еще сумею найти того, кого полюблю. Сегодня вечером это кажется очень даже возможным.
Мы съели уже половину мороженого, когда предметом разговора снова становится Колин. Ночь убийства Сары Кетчум.
– Хотелось бы думать, что я хорошо разбираюсь в людях, – говорит Тед. Он ест прямо из контейнера, а мы с Авой из креманок. «Как цивилизованные люди», – сказала Ава, накладывая ложкой наши порции. – Я все время заключаю сделки и всегда вижу, понимаешь? Когда они что-то недоговаривают, или когда у них есть больше финансовой свободы, чем они признают. И вот что я скажу: тем вечером Колин пришел в ресторан, и я ничего не заметил. В его поведении не было ничего необычного.
Ава кивает.
– Поначалу я все время об этом думала. Той ночью я бы поняла, если бы он совершил нечто настолько чудовищное.
– Расскажи про его судимость за нападение, – прошу я. Я уже достаточно выпила, чтобы без колебаний требовать информацию.
Ава долго выдыхает.
– Ну, гадкое дело, – с явным сожалением говорит она. – Он учился в колледже. На первом курсе Иллинойского университета в Чикаго. Ты же понимаешь, наш старый район… Он общался с очень жесткими ребятами. И вот он пошел в бар с парой друзей, и там завязалась какая-то ссора с группой парней из-за того, кто следующий за бильярдным столом.
Тед, скривившись, прикусывает губу.
– Знаю, – продолжает Ава. – Знаю. Но надо учитывать контекст, понимаешь? Глупый мальчишка напился, а один из тех парней обозвал его… – Она немного запинается и кривится, прежде чем выдавить слово: – Педиком. И Колин сломал кий о его спину.
Она качает головой, и я замечаю, как ее волосы, выбившись из заколки, облаком темных кудряшек обрамляют ее лицо.
– Это так и осталось бы одним глупым арестом в колледже, если бы он не встретил Сару. Просто пришлось бы указать это в заявлении в коллегию адвокатов, если бы он закончил юрфак.
– Он собирался поступать на юрфак? – спрашиваю я.
– Мы его в этом всячески поддерживали, – отвечает Тед, обменявшись взглядом с Авой. В Теде я замечаю инстинкт старшего брата. Пытаться быть образцом для подражания, хорошим примером для шурина. Может, он даже слегка давил на него. – Он такой умный парень. Но всегда сам себе чинил препятствия.
– Он же не мог предотвратить случившееся, – говорит Ава.
– Знаю, – отвечает Тед. – Просто все время что-то было не так. Если не это…
– Что, обвинение в убийстве?
Теперь в тоне Авы чувствуется напряжение. Так и знала, что где-то в глубине должно быть что-то подобное. Ни одна пара не может быть безоблачно счастлива. Напряженный момент разряжает легкая мелодия телефона Авы.
– Прошу прощения. – Она встает и уходит в противоположный конец кухни, чтобы ответить на звонок.
– Она знает, что я имею в виду, – говорит Тед, как только она берет трубку. Возможно, он обращается скорее к самому себе, нежели ко мне. Он замолкает и смотрит мне в глаза тяжелым взглядом, от которого теперь, когда Ава отошла, мне становится не по себе. – Ава рассказала мне про твою сестру, – говорит он. – Мне очень жаль.
– Спасибо, – без всякого выражения отвечаю я.
Обычно, когда я обсуждаю сестру наедине с мужчиной, события развиваются по другому сценарию. На этом этапе мужчина, как правило, начинает действовать, потому что после того, как я описываю свою детскую травму, слушатель решает, что точно знает, как мне помочь. Обычно я даю им такую возможность, поскольку эта игра доставляет мне удовольствие. Похоже, Тед мог бы попробовать, по крайней мере некоторое время. Но я не позволяю себе и дальше думать об этом.
– Это Колин, – говорит он, указывая на Аву, которая что-то говорит в трубку с такой скоростью, что в разносящемся по просторной кухне разговоре невозможно разобрать ни слова.
– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.
– Она говорит по-португальски, – отвечает он. – Они оба его учили, чтобы в детстве разговаривать с бабушкой по материнской линии. Она только эмигрировала и тут же вышла замуж за ирландца. – В качестве доказательства он демонстрирует кладдахское кольцо[15]15
Кладдахское кольцо – традиционное ирландское кольцо, которое преподносится в знак дружбы, а также в качестве обручального кольца.
[Закрыть] на левой руке. Такое же я видела у Авы. – Теперь они пользуются этим языком, чтобы их не подслушивали, пока он в тюрьме. Ну прямо американская мечта.
– По крайней мере, она добилась успеха в жизни, – говорю я, указывая на дорогой интерьер вокруг нас.
– Она похожа на свою мать. Слишком умная, чтобы держать свой коэффициент интеллекта в тайне, но недостаточно умная, чтобы избавиться от мужчин в семье прежде, чем они утянут ее за собой на дно. – Он горько улыбается, но влюбленное выражение так и не сходит с его лица. – Думаешь, похищение твоей сестры связано с убийством Сары Кетчум? – спрашивает он.
– Пока не знаю, – отвечаю я. – Сходство определенно есть. Особенно в географии. Но промежуток между этими случаями слишком велик.
– Ага, об этом Ава мне тоже рассказала, – говорит Тед. – Честно признаться, я в это не очень верю. Ну, во всяком случае, не так, как она.
Собираюсь спросить, почему, но тут возвращается Ава. Плюхнувшись на диван рядом с Тедом, она кладет его руку себе на плечи.
– Ну, – говорит она, переводя слегка настороженный взгляд с меня на него и обратно, – о чем это вы тут беседуете?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?