Текст книги "Грешные удовольствия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/greshnye-udovolstviya-11785.jpg)
Автор книги: Джессика Трапп
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Дыхание застряло у нее в горле. Холодный металл вокруг шеи и конечностей лишит ее движений. Она не сможет ни сбежать, ни потянуться, ни даже подняться по лестнице, не причинив себе страданий.
А что хуже всего – она никогда больше не сможет заниматься живописью. Даже если бы ей удалось взломать замки на сундуке, цепь не даст ей свободно пользоваться красками. Да и краски все прольются и смешаются, а цепь будет царапать холст.
Она станет рабыней в полном смысле этого слова.
– Незачем…
– Я не желаю, чтобы ты выпрыгнула из окна, или ждать, что ты можешь напасть на меня из-за любого угла, – ответил он, и цепь зазвенела, между его длинными пальцами.
Бренна вздрогнула.
Матрас скрипнул и прогнулся, когда он присел на край кровати.
– Давай, пленница-жена, – Джеймс похлопал себя по коленям, – положи сюда голову и вытяни шею, чтобы я смог надеть твое новое ожерелье.
Положить голову ему на колени и позволить ему защелкнуть вокруг своей шеи ошейник, как у собак Адели?
Какое унижение!
– Если только ты не предпочитаешь опять положить голову на колоду, – Монтгомери произнес эти слова так вежливо, словно предлагал ей выбор между куском хлеба и бисквитом.
– Я не боюсь смерти, – неуверенно произнесла Бренна. Разве не она всего несколько минут назад решила убить себя?
– В таком случае мы можем распять тебя на спицах колеса.
Бренна задохнулась. Кровь застыла у нее в жилах. Она однажды видела, как колесовали одного человека. У жертвы были переломаны руки и ноги. Потом его конечности продели сквозь спицы огромного колеса, поднятого на самый верх длинного шеста. Колесо крутилось, а вороны отрывали куски с окровавленного тела человека.
Девушка непроизвольно сжала рукой горло и посмотрела в лицо Монтгомери в надежде, что он просто блефует, чтобы напугать ее.
Но его подбородок был как каменный. В его глазах не было ни намека на сострадание, и он смотрел на нее так, будто был убежден, что уже выиграл битву и просто ждет, чтобы она это признала.
Он перебирал длинными пальцами звенья цепи, словно пересчитывая их.
Несчастная внутренне содрогнулась. Этот человек, несомненно, приговорил к смерти через колесование многих людей и ничуть не чувствовал вину за те страдания, которые они испытывали.
– Вы именно таким способом умертвили свою последнюю жену?
Его пальцы замерли.
– Нет.
– Но вы убили ее, не так ли?
В глазу появилось красное пятнышко.
– Кое-кто так и говорит. Не самые умные.
В комнате повисла гробовая тишина. И она поняла, что выиграла битву.
Стерев с лица слезы, она опустилась на колени. Кровь прилила к ее лицу при мысли о том, что он сейчас сделает.
– Это подло – так обращаться со своей женой, – сказала она, не удержавшись.
Джеймс опустил голову на грудь, и она знала, что под рубашкой у него длинный красный рубец и небольшая дырочка над сердцем, где его настиг t'occhio del diavolo.
У нее вдруг так сильно задрожали колени, что она едва удержалась, чтобы не упасть. Дело в том, что на самом деле они были смертельными врагами, связанными церковью в брачный союз.
Страшный союз.
Если бы только она успела уйти в монастырь, как и хотела! Там жизнь была монотонной и скучной, но она, по крайней мере, смогла бы добиться какого-то положения и использовала бы свободное время для того, чтобы заниматься живописью. Писать кресты и нимбы было бы тоже своего рода пыткой, но все же это было увлечением. И у нее появились бы послушницы, которые смешивали бы краски.
Что толку сейчас сожалеть обо всем этом, подумала она, и, опершись ладонями о постель, так что кончики ее пальцев почти касались его бедра, она легла ему на колени, вытянув шею. От этого движения кровать покачнулась. Его бедра были твердыми и теплыми, и она ощутила, как в них пульсирует горячая кровь. На нем были мягкие дорогие лосины, и под ними четко вырисовывались все мускулы. От него пахло сандаловым мылом, мужчиной и чем-то еще непонятным.
Монтгомери приподнял платок на ее шее и надел петлю. Его движения были такими уверенными, будто он делал это сотни раз. Бренна поморщилась от прикосновения холодного металла. Ее гордость была уязвлена, но она стиснула зубы, чтобы не заплакать.
Бренна лихорадочно размышляла. Надо найти способ повернуть обстоятельства в свою пользу. Кузнец наверняка сможет сделать ключ. Или она напишет письмо своему брату Натану, и он что-нибудь придумает.
Потом она услышала, как щелкнул замок. После этого ей было позволено поднять голову. Кольцо было широким и не сжимало ей горло, но его тяжесть давила на ключицы.
– Сядь, – скомандовал он и взял в руки кольцо поменьше.
Она повиновалась, но все еще прикидывала в уме, как сбить его с толку и застать врасплох.
– Дай руку.
Она протянула руку, позволив ему защелкнуть наручник.
– Никаких жалоб?
Слегка наклонив голову, она взглянула на него сквозь ресницы.
– Нет, милорд, – ответила она, стараясь придать своему лицу выражение покорности.
– Хорошо.
Негодяй. Его высокомерный тон возмутил ее, но она решила промолчать.
Он взял другую руку, и она с трудом удержалась от того, чтобы не отдернуть ее. Это была правая рука, и теперь не получится как следует держать кисть. Сердце сжалось. Что, если ей никогда не удастся освободиться? Что, если наручники изуродуют руки?
Но Бренна заставила себя оставаться послушной. Если она начнет сопротивляться, он наверняка опять выпорет ее, а потом все равно закует в кандалы. А если она признается, как важна ей живопись, он, чего доброго, сломает ей пальцы.
Она найдет способ выйти на свободу. И снова заняться живописью. Она должна. Живопись – это ее убежище. Ее святилище.
– Встань и разведи руки в стороны.
Кровь прилила к лицу, когда она поднялась. Кольцо вокруг шеи соскользнуло вниз к ключицам. Все еще не запертые кольца для ног болтались у щиколоток.
Монтгомери посмотрел на плоды своей работы и потрогал все кольца.
– Неужели трех колец не достаточно? Зачем вам пять?
– Поставь ногу на кровать.
– Нет необходимости… – начала она.
– Есть, – отрезал он, не дав ей закончить. – Ставь ногу.
Она чувствовала себя как кобыла, которую тренируют на манеже.
– Прошу вас, – тихо сказала она, дотронувшись до цепи, – у меня и так уже путы на руках.
Красное пятно в глазу исчезло, но выражение его лица было непроницаемым. Его хорошо выбритый подбородок не напрягся от раздражения, но и не смягчился от сочувствия.
Она задержала дыхание в надежде, что он обдумывает ее просьбу.
Он покачал головой и похлопал ладонью по кровати, показывая, куда она должна поставить ногу.
Она поняла, что помилования не будет.
– Держись за мое плечо, если надо.
Самодовольный тип.
Сердито взглянув на него, она перенесла тяжесть тела на одну ногу и немного согнула колени, чтобы не потерять равновесие и не висеть на его плече, пока он будет заковывать ее, и поставила ногу на кровать. Потом выпрямилась, чтобы показать, что может обходиться без его помощи.
У него дернулись губы. Это было первым выражением каких-либо эмоций за все то время, пока длился этот позорный ритуал.
Неужели он над ней смеется, или ей показалось?
Кольцо защелкнулось, и она немного пошатнулась. Затем опять согнула ногу в колене. «Не падай», – приказала она себе.
– Другую ногу.
Бренна с усилием подняла ногу, гордясь тем, что не надо было держаться за него, будто какая-то неживая кукла. Она перенесла центр тяжести на уже закованную ногу и начала поднимать другую.
Как она его ненавидела! Если бы можно было придумать способ ударить его по голове, она бы, не раздумывая, это сделала.
Он вдруг посмотрел так, будто прочитал ее мысли, девушка отвела взгляд.
«Только не упади. Не упади».
– Не надо все усугублять. Обопрись на мое плечо, – приказал Джеймс. – Тебе будет только больно, если ты упадешь из-за того, что твоя гордость не позволяет тебе ко мне прикасаться.
С каменным лицом она положила руку ему на плечо, а потом натянуто улыбнулась, правда, улыбка была больше похожа на гримасу. Если она сейчас споткнется, от ее гордости не останется и следа, так что уж лучше опереться на его плечо.
Это плечо было самым твердым, самым мускулистым, какое она когда-либо видела или к которому прикасалась. Не то чтобы у нее был большой опыт в этом деле, но она не раз изображала такие плечи на своих картинах. Мускулы образовали тугой узел под рубашкой. Никаких подложенных подушечек, как того требовала мода.
Защелкнув ножные кандалы, он позволил ей опустить ногу на пол. От его прикосновения кожа начала гореть и покалывать. Она внутренне содрогнулась. Это был дьявол, и это был ад.
– Ходить можешь?
Бренна взглянула на цепи, которые образовали большую металлическую паутину. Протянула вперед руки, и вся конструкция издала тихий звон. Две пары цепей шли от наручников на запястьях. Еще одна пара цепей шла через кольцо на шее, так что она могла полностью вытянуть либо одну, либо другую руку, но не обе одновременно. Другая пара цепей соединяла наручные кандалы с металлическим кольцом на уровне ее пупка. Это кольцо также соединялось цепью с ошейником. Через него же проходили и цепи к кандалам на ногах, поэтому она могла поднять руки только в том случае, если ее ноги касались пола.
Когда до нее дошло, что она была полностью закована, сердце защемило.
Теперь она беспомощна. Шансов сбежать нет.
– Подойди к камину, пленница-жена, – сказал он и, взяв ее за плечи, повернул в сторону очага в другом конце комнаты.
Его слова прозвучали как приказ и болью отозвались в ее душе. Она обязательно найдет способ освободиться.
– Если ты не можешь ходить, я увеличу длину цепей. Она смерила его гневным взглядом:
– Вам безразлично, могу я ходить или нет, так что не разыгрывайте комедию и не пытайтесь казаться снисходительным.
Он взял ее за подбородок.
– Не тебе говорить мне, что мне безразлично, а что нет.
Вырвавшись из его пальцев, она повернулась и направилась к камину. Цепь тихо звенела, и было странно, что она не может полностью вытянуть ногу. Но двигаться не составляло труда, если только не пытаться спешить или бежать, У камина она обернулась и, уперев руки в бока, спросила:
– Вы удовлетворены?
– Очень хорошо. Теперь иди обратно.
Когда она подошла к нему, он с довольным видом кивнул. С каким удовольствием она обмотала бы эти цепи вокруг его шеи и задушила!
– Мне что, в этих цепях оставаться всю жизнь?
Он усмехнулся и провел пальцем по ее ключице с видом собственника.
– Да, если я так захочу.
Бренна прикусила язык, чтобы удержаться от едкого замечания. У нее руки чесались залепить ему такую же пощечину, как в церкви, но, пошевелив рукой, она поняла, что, даже если бы осмелилась это сделать, физической возможности у нее не было. Она не могла поднять руку так, чтобы дотянуться до его щеки.
– Мне остается лишь сожалеть, что вчера мне не отрубили голову.
– Мне тоже, – он привязал ключ от кандалов к кожаному ремешку на шее. – Вместо этого мы обречены быть вместе, пока смерть не разлучит нас.
Она смотрела на него и думала, что же он сделает дальше? Швырнет ее на кровать и заявит о своих супружеских правах? Все, что ему придется сделать, – это привязать цепи к столбикам кровати, и тогда он сможет делать с ней все, что захочет. Сопротивляться она не сможет. Боже, как это будет унизительно! Бренна дала себе слово, какое бы зло он против нее ни замыслил, она встретит его с достоинством.
– Если вы намерены меня изнасиловать, я не стану сопротивляться…
– Вот и хорошо.
– …но не воспринимайте это как согласие.
Он спустил ремешок с ключом под рубашку и внимательно на нее посмотрел, будто решая, что ему с ней делать.
– Мы отложим эту дискуссию до ночи. У нее внутри все сжалось.
Его взгляд остановился на лифе ее платья. Казалось, что он видит, что под ним. Когда он увидел пятна от краски и старые кружева, его губы слегка скривились.
Пусть. Как он смеет смотреть с презрением на ее одежду, если сам он всего лишь варвар?!
Монтгомери медленным движением обхватил ее за шею и наклонился так низко, что его дыхание защекотало ей ухо и она почувствовала его запах.
Какой-то странный жар разлился по всему ее телу. Точно так же, как это было в церкви во время брачной церемонии. Ей пришлось встряхнуться. Неужели она так долго жила взаперти в своей башне, лишенная человеческого внимания, что ее взволновало даже такое грубое животное, как он?
– Ты и вправду решила, что больше не будешь со мной воевать? – прошептал он.
– Нет… да… нет, – заикаясь, начала Бренна, но вовремя остановилась. Она ведет себя как дура.
Джеймс провел губами по ее уху, и ей опять стало жарко. Бренна начала отодвигаться от него, вспомнив, что будет сохранять достоинство и не станет вести бессмысленную борьбу. Она на минуту просто замерла, пока он проводил губами по мочке ее уха. Волоски на шее ниже затылка встали дыбом.
Предательское желание окатило ее. Еще ни один мужчина не проделывал с ней такое.
Она ожидала, что он задерет ей юбки и войдет в нее, сделает что-то такое, от чего она одним усилием воли сможет отключить свой мозг. Но то, что он делал, было таким интимным. Это были нежные, теплые поцелуи.
У нее застучали зубы.
Он резко отодвинулся. На его лице появилась улыбка, и она опять была поражена тем, как он красив. Бренна подняла руку и дотронулась до слегка влажного места на мочке, где только что были его губы. Водоворот гнева и смущения захлестнул ее.
– Вам не следовало это делать.
– Почему?
Она зарделась, но спряталась за свой гнев.
– Потому что я в цепях, как какое-нибудь животное.
– Но только так я могу ходить, есть и спать, не думая, из-за какого угла меня снова ударят кинжалом. Если не считать этих оков, мы можем попытаться вести себя как псе женатые пары.
– Да ведь я даже не могу двигаться!
Он пожал плечами.
– Оковы легкие и гладкие. Со временем ты привыкнешь и даже перестанешь их замечать.
– Перестану замечать?
– Я много езжу по свету и не раз видел женщин в таких путах.
Она была в шоке, но не позволила себе грубить.
– Вы видели в цепях леди?
– Нет, рабынь.
– Я не рабыня, сэр.
– Женщины учатся двигаться так, что цепи не мешают им выполнять свои обязанности, – продолжал он, не обращая внимания на то, что она сказала.
Обязанности? Неужели он имел в виду супружеские обязанности?
– Я не стану вашей девкой.
Он громко рассмеялся, и этот смех еще больше ее разозлил.
– Станешь, если я того пожелаю.
– Ах, ты, чер…
Прежде чем она смогла выговорить ругательство, его губы закрыли ей рот. Требовательно. Полностью подчинив своей воле. Потом его язык проник внутрь.
Бренна уже плохо соображала. Его язык двигался внутри ее рта, а она колебалась между желанием укусить его и желанием уступить его ласкам.
Когда он отпустил ее, она схватилась за сердце, которое бешено колотилось. В голове был полный хаос, она тяжело дышала то ли от злости, то ли от какого-то другого совершенно непонятного чувства.
Ей надо было срочно увеличить хотя бы немного расстояние между ними и прийти в себя, чтобы подумать.
Он, видимо, почувствовал ее смущение и сжалился над ней. Он взял ее за запястье и потянул за собой к выходу.
– Пошли, пленница-жена. Я тебя представлю.
– Представите?
– Да. Представлю тебя своим людям и их женам. Гордость заставила ее выпрямить спину.
– Я не ярмарочная обезьянка, чтобы показывать меня публике.
– Нет, ты моя жена. И поэтому обязана мне повиноваться.
– Но я в цепях!
– И это, как я уже тебе объяснил, – сказал он таким тоном, будто говорил с ребенком, – не помешает тебе выполнять свои обязанности.
Он подчеркнул слово «обязанности», и она поняла, что именно он имел в виду. Джеймс помолчал.
– Тебе, может быть, захочется продолжить то, что мы уже здесь начали. Я потребую от своей жены выполнять и другие обязанности, кроме знакомства с моими людьми.
Бренна сглотнула, почувствовав, что к горлу подступает тошнота. Ей не хотелось спрашивать, какие именно обязанности он имеет в виду. Быть представленной, пусть даже в цепях, было все-таки лучше, чем оставаться в спальне и быть изнасилованной.
Пленница осторожно передвигала ноги, боясь споткнуться. Он не дал ей времени надеть туфли. Скорее всего он даже не заметил, что она босая. Проклятый варвар.
Когда они вышли в коридор, у нее защемило сердце от того, что ей предстояло. В воздухе стоял аромат розмарина, свежего сена и зажженных свечей. Ей никогда не нравились светские развлечения, которыми так увлекалась Гвинет, к тому же она уже целый год не ходила по замку.
Как она сможет появиться на глаза слугам замка униженная и в таком виде? Оковы мешали идти. Лицо горело, сердце отчаянно билось. На нее будут смотреть с любопытством и жалостью. Как выдержать эти взгляды?
Бренна шла медленно, стараясь оттянуть момент позора. Она очень хорошо знала, что у рыцарей был обычай представлять своих пленников связанными и покорными, но считала это непристойным и унизительным.
– Идемте, миледи.
Она стиснула зубы и решила, что ни за что не покажет ему всю глубину своего унижения.
– Да, милорд.
Как-нибудь каким-нибудь способом она непременно от него освободится.
Глава 7
Стараясь сдерживать охватившую ее дрожь, Бренна спускалась по узкой винтовой лестнице башни. Монтгомери крепко держал ее за запястье. Цепи звякали так, будто с каждым шагом вбивали кол в ее гордость.
Она как можно ниже натянула на лицо платок, высматривая из-под него что-нибудь, что могло пригодиться, чтобы отпереть замок кандалов. Годятся ли для этого, например, декоративные металлические украшения на канделябрах, если их оторвать?
Они спустились вниз и пошли по коридору. Монтгомери ни разу не посмотрел на нее, а шел так, будто ведет военнопленного. Его сапоги блестели, ни одно пятнышко не нарушало их безупречно начищенную поверхность, а рубашка была отглажена так, словно у него был целый штат прислуги, который должен был следить за тем, чтобы его одежда была безупречно чистой. Она представила армию женщин, сгорбленных от того, что они часами разглаживали его одежду горячими плоскими камнями.
Девушка поклялась себе, что, когда сможет сбежать, украдет одну из его рубашек и с превеликим удовольствием втопчет ее в свиной навоз.
Он шел медленно, чтобы она успевала идти за ним, хотя почти желала, чтобы он тащил ее и показал всему миру, какой он негодяй. Они завернули за угол, и стал слышен шум празднества, доносившийся из большого зала.
На их пути в одной из ниш стояли дочь пекаря Исанна и Джейн, хозяйка пивной, и, прикрыв рты ладонями, тихо переговаривались. Бренна еще больше замедлила шаг, чтобы привлечь их внимание и каким-то образом дать им знак, чтобы они передали одной из ее сестер, где ее искать.
– Она всегда была скверной девчонкой. Все рисовала свои картинки, вместо того чтобы помогать отцу, – услышала она шепот Джейн.
Бренна не на шутку рассердилась. Как смеют они злословить и смотреть на нее с презрением! Если бы она не пожертвовала собой, Монтгомери сжег бы замок дотла.
Проходя мимо женщин, она прошипела:
– Я этого не заслуживаю. Идите к Алели, и приведите ее ко мне.
Исанна злобно усмехнулась.
Боль пронзила Бренну. От этих женщин ей, видимо, помощи ждать не приходится.
Монтгомери дернул ее вперед, и кандалы впились ей в запястья.
– Никаких разговоров с прислугой, – прорычал он. Бренна стиснула зубы и уставилась на t'occhio del diavolo diavolo за поясом Монтгомери, будто одним взглядом она могла приказать кинжалу оказаться у нее в руке. Даже зная, что грубой силой ничего от мужа не добьешься, она не могла избавиться от желания завладеть его кинжалом. Но по мере того как они проходили мимо рядов вооруженных воинов, она с растущей болью в сердце понимала всю бесполезность сопротивления. Огромные мужчины в сверкающих доспехах и с мечами за поясом либо стояли в проемах всех дверей, либо подпирали стены. Когда Монтгомери проходил мимо них, они вытягивались в струнку. Ее муж, должно быть, богат и обладает огромной властью, раз мог позволить себе иметь личную охрану, сопроводившую его на свадьбу.
В горле пленницы застрял ком. До нее сейчас с предельной ясностью дошло, что она всецело принадлежит Покорителю. Он волен бить ее кнутом. Наказывать. Насиловать. Держать в цепях.
Она игрушка в его руках.
Военный трофей. Какая жуткая роль!
И она бесконечно далека от той жизни на свободе, которую воображала себе, если станет монахиней в монастыре.
– Шлюха, – с усмешкой сказал какой-то солдат, когда она проходила мимо, но Монтгомери посмотрел на него так, что тот быстро опустил взгляд.
На смену гневу пришло отчаяние.
Что, если она никогда не сможет сбежать? Бренна заставила себя не думать об этом. Она найдет способ либо открыть кандалы отмычкой, либо украсть ключ. Она должна.
Главное – быть готовой, когда настанет нужный момент. Договоренность о переезде в Италию уже есть. Теперь надо успеть добраться до порта, пока корабль не отплыл. Даже если по дороге к дому брата ее убьют, это будет лучше, чем быть игрушкой в руках Покорителя.
Они уже подходили к большому залу. Бренна плелась за мужем. Лязг цепей действовал ей на нервы. Она содрогалась от размеренности его шагов, от уверенного разворота его плеч. Он был человеком порядка и формы. А ее жизнь – от безалаберной живописи до неопрятных кружев на платье – воплощением безрассудства и хаоса.
На их пути везде были рассыпаны листья мяты и розмарина. В воздухе стоял приятный аромат этих растений, оттого что Монтгомери топтал листья своими огромными сапогами. По сравнению с ними ее босые ноги выглядели почти крошечными и уязвимыми.
Он сжал ее руку, но не больно. В его огромной руке ее рука казалась маленькой и хрупкой.
Ее оружие – ум и храбрость. Этого должно быть достаточно.
Бренна постаралась не покраснеть, когда они проходили мимо Дженнет, их прачки, которая стояла на ступенях, ведущих в большой зал. Дженнет когда-то была ее подругой, но сейчас она, наверное, презирает ее так же, как Исанна и Джейн.
– Миледи, – сказала Дженнет, – я приведу вам вашу сестру. Это она во всем виновата.
Оказывается, не все от нее отвернулись, подумала Бренна и шепотом поблагодарила Дженнет.
Стук кружек и мужской смех становились все громче. В воздухе стоял запах жареного мяса и свежеиспеченного хлеба.
Они проходили мимо рядов слуг, выстроившихся вдоль стен коридора. Пленница улавливала обрывки их разговоров.
– Так ей и надо, – сказал один, глядя на оковы. – Зачем она ударила его кинжалом?
– Ослушалась отца и мужа ослушалась.
– Стыдно, как сегодня ведут себя женщины.
– Кончится тем, что из-за них погибнет Англия, вот увидишь.
Бренна глубоко вдохнула. Она никому не покажет, что чувствует. Пока они проходили мимо все новых любопытных глаз, у нее на верхней губе выступили капельки пота, а унижение от того, что ее связали и ведут в кандалах, становилось невыносимым.
Какая-то женщина увидела кандалы и вскрикнула. Кружка, которую она держала в руках, с грохотом упала на пол, расплескав по полу эль.
Бренна вздрогнула. Ей хотелось, чтобы она могла смотреть на всех этих людей с презрением или каким-то образом укрыться от того, что она связана, словно дворняжка, которую тащит за собой ее хозяин. Ей казалось, что даже кости ее лица могут расплавиться от того, что оно горело от стыда. Чтобы не видеть устремленных на нее взглядов, она расправила плечи и стала смотреть на незажженные канделябры.
Она сумеет обрести свободу и уедет в Италию. Она окунется в мир живописи и забудет о том, что существует такой человек, как Покоритель.
Если это возможно.
Она сомневалась, что ей удастся забыть унижение, которое она испытала по его милости. И, наверное, не забудет его поцелуя. И то, как его губы касались мочки ее уха.
Эта мысль, от которой закружилась голова, ужаснула ее.
Если бы она лучше прицелилась в его сердце. Если бы она не колебалась. Она кляла себя за это и за то, что была женщиной. Если бы она была мужчиной…
Может ей удастся украсть нож со стола и попытаться еще раз?
Они переступили порог большого зала. Бренна на секунду задержалась, удивившись тому, как все здесь изменилось. Уже год не видела она этого зала.
Солдаты сидели, развалившись, на лавках вдоль длинных столов, между которыми сновали слуги. У окна сидела Адель с Дунканом на руках. Пантос лежал у ее ног. Гвинет не было видно, и ее отсутствие удивило Бренну.
Если ей повезет, она сможет поговорить с Адель, прежде чем окончится торжество.
Бренна отметила, что на одной из стен отсутствовал ее любимый гобелен с изображением охоты на лис. Этот гобелен был в их семье уже три поколения, и без него стена выглядела голой.
На большом столе, стоявшем на возвышении, хлеб лежал прямо на досках, на которых обычно режут хлеб, а не в серебряных хлебницах. Исчезли удобные мягкие стулья, которые раньше стояли возле камина, где она провела много приятных часов, играя в шахматы. Вместо них стояли обычные стулья с прямыми спинками.
Монтгомери ничего не знал о том, что она провела целый год взаперти, но ему незачем знать об их семейных неурядицах. И сейчас ей нечего показывать ему свое недоумение.
И все же она оглядела зал.
Неужели солдаты Монтгомери уже начали грабить имущество ее семьи? Это казалось невероятным – ведь прошло так мало времени.
– Идемте, миледи, – тихо скомандовал Монтгомери. Его камзол немного распахнулся, и на солнце, льющемся из окон, блеснул l'occhio del diavolo. Этот кинжал был свидетельством ее неудачи и молчаливым предупреждением на будущее. У нее опять зачесалась ладонь от желания его выхватить.
Усилием воли она отвела взгляд от кинжала и вошла в зал. Глупыми действиями она ничего добьется. Надо ждать и наблюдать.
Монтгомери потащил ее вслед за собой на возвышение.
На свадебное пиршество были приглашены все обитатели замка, и в зале было шумно и весело. В этом шуме потонуло звяканье ее кандалов.
На другом конце зала она увидела кузнеца Эгмонта, который пил из кружки эль. У Бренны забилось сердце. Они с Эгмонтом в прошлом всегда были друзьями. Что, если ей удастся заручиться его помощью и он снимет с нее кандалы? Но Эгмонт даже не посмотрел в ее сторону.
– Жена! – услышала она возглас одного из приспешников Покорителя.
Бренна сжалась. Если она не сбежит, отныне это будет ее судьба: ею будет командовать мужчина.
– Разве я не велел тебе не покрывать волосы? – продолжал орать этот воин.
Подняв глаза, Бренна увидела, как огромный, весь в шрамах урод сорвал зеленый шелковый платок с головы хрупкой прелестной беременной женщины. Копна темно-рыжих волос рассыпалась по плечам и спине молодой леди.
– Милорд, – возразила женщина, протягивая руку за своим платком. Ее зеленые глаза сверкнули от раздражения. – Этот платок мне совсем недавно сшили, и он стоил денег! К тому же мы здесь гости!
Мужчина бросил взгляд на Бренну и Монтгомери и швырнул платок в огонь. Пламя в очаге вспыхнуло, и платок моментально сгорел.
– Ах! – воскликнула леди.
Вот она, судьба замужней женщины – зависеть от капризов мужа. Именно поэтому она хотела уйти в монастырь – чтобы стать независимой. Она взглянула на мужскую руку, державшую ее за запястье, и сжала кулак, вдавив наручники в свою руку. Отвращение и ненависть переполнили ее душу.
Между тем леди, с которой муж сорвал платок, встала на цыпочки, чтобы посмотреть в глаза громиле, и схватилась кулачками за его голубую рубашку.
– Вы самый несносный муж, какой только может быть у женщины. Высокомерный, тупоголовый негодяй.
Бренна вздрогнула и хотела закрыть глаза в ожидании того, что непременно должно случиться, но не могла отвернуться. Сейчас этот негодяй ударит ее за дерзость.
Но вместо этого его губы искривились в улыбке, отчего сморщился белый шрам на его щеке. Его глаза загорелись. Он шлепнул жену по мягкому месту, но совсем не сильно. Его рука даже немного задержалась в нежной и слишком знакомой ласке. При всей его явной грубости было очевидно, что он с большой осторожностью относится к своей беременной жене.
– Мне нравятся твои волосы, – просто сказал он. Женщина вздохнула, прижала его к себе и поцеловала.
– Варвар, – сказала она после поцелуя, но посмотрела на мужа таким взглядом, что Бренна заподозрила, что леди специально надела злополучный платок.
А «варвар» провел рукой по ее длинным волосам, вынул застрявшую в них шпильку и бросил ее на разбросанную по полу солому.
Бренна провела пальцем по своим наручникам. Интересно, можно их отпереть с помощью шпильки?
Стоявший рядом Монтгомери откашлялся. А Бренна постаралась запомнить место, куда упала шпилька.
– Пошли, жена, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты познакомилась с моим братом Годриком и его прелестной женой Мейрионой, лордом и леди Уайтстоун.
Он потащил ее за собой, и шпилька затерялась в куче соломы.
Черт побери.
Раздраженная потерей шпильки, девушка хмуро взглянула на новых знакомых.
Так вот они какие – эти легендарные лорд и леди Уайтстоун. Она была наслышана об их великой любви, но в этом зале было бы, наверное, неприлично выставлять ее напоказ.
Бренна перевела взгляд с мужа на его страшноватого родственника. Очевидно, именно этого человека видела ее сестра на турнире. Они с Монтгомери были похожи, но лицо его брата было обезображено шрамами, а лохматые волосы не были подстрижены так коротко, как у Монтгомери. В отличие от строгого черного камзола ее мужа на Годрике был надет голубой камзол, красиво расшитый умелой и, по всей вероятности, любящей рукой.
Монтгомери схватил Бренну за руку.
– Я тебя представлю.
Когда они подошли, Годрик взял руку жены. Надо отдать должное леди Уайтстоун – у нее хватило такта выглядеть немного смущенной. Она заправила за ухо выбившуюся из прически прядь волос и протянула руку Бренне.
Девушка неловко ответила на рукопожатие. Длинные каштановые волосы леди доходили ей почти до пят. Зеленое платье с завышенной талией было явно очень дорогое. Шею украшало ожерелье из сверкающих изумрудов.
Это была одежда женщины, которую обожает муж.
В ее браке все совсем не так. Бренна незаметно пошевелила пальцами ног в надеже нащупать в соломе шпильку.
– Поздравляю вас с браком и объединением наших семей, – сказала леди, словно между их семьями не возникло никакой вражды. Может, она просто глупа, подумала Бренна.
– С-спасибо, – запнувшись, ответила она.
– Я Мейриона Уайтстоун, а этот варвар – мой муж Годрик.
Бренна подалась вперед, пытаясь определить, есть ли в длинных волосах женщины шпильки. Они могли бы ей пригодиться, чтобы открыть замок кандалов.
– Ну что, брат! – Годрик притянул Монтгомери к себе в медвежьи объятия и начал так похлопывать его по спине, что у обычного человека остались бы синяки. Взглянув на Бренну, он кивнул: – Она тебе подходит. – Когда он повернул голову, Бренна вспомнила, где видела его раньше. Это он пытался осадить брата во время вчерашней экзекуции. – А свадебное ожерелье просто прелестно, – добавил он, глядя на кандалы.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?