Текст книги "Почти прекрасны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pochti-prekrasny-266007.jpg)
Автор книги: Джейми Макгвайр
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ну скажи.
– У нас совместная машина – все будто по-настоящему, понимаешь?
Он улыбнулся, поглаживая мои плечи.
– Я думал о том же.
– Правда? – спросила я, подавшись вперед.
Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, но так и не ощутила прикосновения губ Трэвиса. Он смотрел в сторону квартиры, я повернулась и увидела то, что так огорчило его.
– Это, должно быть, какая-то шутка, – сказал Трэвис.
Я закрыла пассажирскую дверцу и обхватила себя руками.
На нашем крыльце стояли Джесс, Америка и Шепли. Джесс подошел ко мне, Америка следовала за ним.
– Я пыталась сказать ему, чтобы он ушел, – сказала Америка.
– Привет, Эбби, – не обращая на нее внимания, проговорил Джесс. Его глаза сверкали, а присутствие Трэвиса рядом со мной его нисколько не смутило.
– Джесс, что ты здесь делаешь? – спросила я.
Он посмотрел на мою левую руку, схватил ее и поднял, будто свидетельство чему-то.
– Должен был убедиться лично.
Я вырвала руку из его хватки.
От Трэвиса исходила волна ярости. Когда он шагнул вперед, Шеп положил руку ему на грудь.
Я встала перед мужем.
– Да, я замужем. Ты проделал этот путь, чтобы посмотреть на кольцо? Нельзя было просто позвонить?
Джесс пожал плечами.
– У меня нет твоего номера. Как и у Мика.
– Есть соцсети, – равнодушно проговорила Америка.
– Мик тоже знает? – спросила я.
– Что вы поженились? – усмехнулся Джесс. – Да. Как и твоя мама.
Я сглотнула ком в горле.
– Откуда?
Он снова усмехнулся:
– Разве что-то может произойти в Вегасе без осведомленности Бенни Карлизи?
Я осмотрелась. Такое скопление людей на улице привлечет ненужное внимание.
– Джесс, так зачем ты приехал?
– Бенни знает и про пожар. Меня отправили передать тебе, что он с радостью поможет.
– С чем поможет? – спросила Америка.
Я сощурилась.
– Так ты теперь бегаешь по поручениям для Бенни? Ты в своем уме, Джесс?
Парень продемонстрировал мне свою фирменную обворожительную улыбку, из-за которой я много лет назад влюбилась в него. Будто бы в другой жизни.
Когда мы были детьми, Джесс хотел стать баптистским священником. А в итоге стал распорядителем казино в Вегасе и, очевидно, по уши увяз в делах мафии. Бенни не отправлял со своими посланиями первого встречного.
Снова посыпал дождь, капли коснулись моих губ, а затем покрыли волосы и футболку. Америка взволнованно осмотрелась и побежала к лестнице, топая тяжелыми сандалиями, чтобы спрятаться от дождя.
Шепли остался позади, возможно, чтобы Трэвис не убил Джесса прямо здесь и сейчас.
– При всем уважении мы вынуждены отклонить предложение, – сказала я.
– Предложение не для тебя, – сказал Джесс и посмотрел на Трэвиса. – Еще одно одолжение тебе, Мэддокс. Он может сделать тебя богатым, все твои проблемы исчезнут…
– И кто ты сейчас? – с отвращением спросила я.
– Ты больше не дерешься, – сказал Джесс, не обращая внимания на мои слова. – Ты женатый мужчина. Тебе нужно оплачивать счета. Бенни может помочь со всеми твоими заботами, Мэддокс. Тебе лишь нужно делать то, что ты умеешь лучше всего.
– Я больше этим не занимаюсь, – сказал Трэвис. В его голосе сквозила ярость.
– Что ж, – сказал Джесс, передавая ему карточку. – Дай знать, если передумаешь, но лучше принимать решение быстро. Наши источники в ФБР говорят, что у тебя не так уж много времени. – Он посмотрел на меня, его решимость поугасла, приобретая нотки грусти. – И у тебя тоже.
– У нее? – спросил Трэвис. – Почему у нее?
Джесс переключил внимание на Трэвиса, в его глазах больше не осталось жалости.
– Решай поскорее. Бенни не станет ввязываться в это, когда вам предъявят обвинения. – Джесс отступил на несколько шагов назад и посмотрел на Америку. – И будьте начеку. У вас тут повсюду жучки.
– С каких это пор? – спросила я.
– Мне позвонили, когда я ехал сюда. Вы были в автомобильном салоне.
– Они приезжали? – спросила я, указав на квартиру. – Пока нас не было полтора часа, внутри установили приборы слежения?
– Так обычно и поступают эти ребята в костюмах. У них не задержится.
– Мы сами справимся, – сказала я, глядя на Трэвиса. – И у нас есть план, где заработать денег. Нам не нужна помощь Бенни. – Я развернулась к Джессу: – Не нужна.
– Он поступает так не по чистоте душевной, Эбби. У вас есть то, что ему нужно. У вас обоих. Но он готов помочь даже ради того, что предложит Трэвис. Эбби, – сказал Джесс, подойдя ко мне.
Трэвис сделал шаг вперед, прижимаясь грудью к моей спине.
– Только тронь ее… – пригрозил муж.
Джесс поднял руки.
– Я тоже забочусь о ней, Трэвис, и даже дольше, чем ты. Мы тратим время впустую. Вы оба в беде. Эбби… – Он снова посмотрел на меня. – Что бы ты ни думала сейчас о Бенни или отце, я бы на твоем месте согласился. Возможно, это твой единственный шанс.
Джесс развернулся и пошел прочь, останавливаясь возле блестящего черного «МакЛарена».
– Черт побери, это же тачка за триста тысяч долларов, – сказал Шепли, не в силах сдержать эмоции. Когда Джесс завел машину и отъехал, Шепли будто бы очнулся. – Стой, так у тебя проблемы с федералами? Из-за пожара? Трэв, ты теперь попадешь в тюрьму?
Трэвис провел рукой по влажным волосам, а потом посмотрел на меня.
– Нет, – сказала я. – Мы найдем другой способ.
Трэвис кивнул и переключил внимание на кузена:
– Больше ни слова, Шеп. Не будем это обсуждать.
– С тобой все будет хорошо?
– Шеп, послушай меня. Я тоже боюсь, но тебе нужно держаться от этого подальше. Ты ничего не знаешь. Больше ни о чем меня не спрашивай. Тебе не захочется с этим связываться.
– Трэв, ты моя семья. Я не могу стоять в стороне!
– Черт побери, Шеп! Ты мне не поможешь! – прокричал он, стараясь отдышаться, прежде чем снова заговорить. – Сделай для Америки то, что я не сделал для Эбби. Держи ее в безопасности.
Я схватила его за руку, злясь, что он в принципе испытывал подобные чувства.
После затянувшейся паузы Шепли кивнул, его лицо омрачилось тревогой.
Глава 5
Что осталось от правды
Трэвис
Ладонь Эбби казалась такой маленькой в моей руке, пока мы шли по промокшему тротуару, минуя желтую ленту, что огораживала Китон Холл.
Большим пальцем я то и дело теребил ее обручальное кольцо: сомнения никак не хотели утихать в моей голове. Прикосновение к кольцу странным образом успокаивало мои страхи.
Кирпичное здание и размешанная в грязь земля вокруг него стали местом преступления. В дело вмешалось ФБР, расследуя гибель ста тридцати двух студентов, большинство из которых не были достаточно взрослыми, чтобы купить себе пиво.
Я несколько дней пытался понять, стоит ли рассказать все отцу, как он воспримет новости о том, что его младший сын причастен к самому трагическому событию за историю университета Истерн, и что он на это скажет.
Я представлял, как увижу разочарование в его глазах, тревогу, которая будет терзать его, даже после того, как федералы заберут меня в тюрьму.
Отец обещал маме на ее смертном одре, что он уйдет из полиции и не позволит никому работать в правоохранительных органах. Поздние смены и срочные вызовы, которые длились годами, сказывались на ней и на их браке, и она не хотела того же для сыновей.
Когда я объявил, что выбрал курс по уголовному праву, то ожидал, что он придет в бешенство, но он лишь мягко напомнил о своем обещании маме, надеясь, что я найду какое-то занятие, которое поможет ему сдержать слово.
Нет, я не вынесу его укоризненного взгляда, если он узнает о чем-то столь же постыдном, как и о нарушенном предсмертном обещании.
Оконные проемы здания, где Адам устроил мой последний бой, почернели от дыма. В ушах все еще стояли ужасающие крики с недавней ночи, и мне вспомнился страх, который охватил меня, когда я в отчаянии искал Эбби среди темных лабиринтов подвальных помещений. И вместе с тем меня захлестнула паника, когда я понял, что Трентона нет среди спасшихся.
Таким я всегда представлял себе ад: визги, осязаемый страх и невозможность сбежать. Даже от одной мысли по позвоночнику пробежал холод.
Но это и рядом не стояло с той скорбью, что испытывали многие родители с того самого момента, как о пожаре сообщили по новостям. Хотя Эбби все время повторяла, что в произошедшем нет моей вины, я все равно чувствовал ответственность.
Я остановился перед импровизированным мемориалом в память о погибших: здесь сложили груду записок, лент, цветов, фотографий и мягких игрушек.
Эбби потянула меня за руку, молча ведя за собой. Она знала, что я изводил себя этим, но не догадывалась, что я был на грани прийти в полицию с повинной. Единственное, что останавливало меня, это мысль хотя бы на день расстаться с женой.
– Трэв? – сказала Эбби.
– Да, детка?
– Больше мы об этом не будем говорить в нашей квартире.
– Знаю.
– И не только в квартире. Наши телефоны, машина. Мы можем обсуждать что-то связанное с пожаром только вне квартиры, на улице, и уж точно не по телефону. И не в сообщениях.
– Голубка, так только в голливудском кино бывает.
– А чем вдохновлялись в Голливуде? Поверь мне на слово.
– Хорошо, но…
– Привет, ребятки, – раздался из-за наших спин голос Финча, и парень положил руку нам на плечи. – Как вы?
Эбби повернулась и обняла его. Он крепко обнял ее, подмигивая мне с улыбкой.
Знал ли он кого-то, связанного с этим мемориалом, и знал ли о моей причастности. В любом случае он не был зол.
– Так здорово встретить тебя, – сказала Эбби, смахивая с глаз слезы. – Рада, что тебя там не было.
– Меня? В пыльном подвале с этими пещерными парнями из братства? Похоже на место, где я точно мог бы быть, но нет. Моему отцу исполнилось пятьдесят девять, и мы были на праздничном ужине.
– Точно, как все прошло? – спросила Эбби, и на ее лице отразилось удивление. Финч вытер у нее под глазом смазавшуюся тушь.
– Вот что скажу тебе, конфетка. Пора мне вернуться на занятия, да и тебе тоже, поэтому давай запасемся кофе, и я все расскажу тебе про дурацкий день рождения отца, а также мое новое увлечение – высокое, темноволосое и симпатичное, а ты посвятишь меня в свои новости… – Он осмотрел меня с ног до головы. – Что значит быть замужем за бешеным псом.
В глазах Финча горел огонек.
Я тряхнул головой и отвел Эбби в сторону.
– Стой, у тебя кто-то появился? Кто? – выкрикнула она.
– Позже, милая, все позже.
– Всегда рад повидаться с тобой, Финч, – сказал я, махнув ему рукой.
Я проводил Эбби до здания, где у нее начинались уроки, и поцеловал так, чтобы все понимали: это моя жена. Потом проводил ее взглядом: она поднялась по ступенькам и исчезла за стеклянными двойными дверьми.
Шепли похлопал меня по плечу:
– Они так быстро растут.
Я отмахнулся от него:
– Да пошел ты, придурок!
Шепли усмехнулся:
– Одна из сестер Сиг Капы спросила у Америки, верны ли слухи.
– Какие слухи? – нахмурился я.
Шепли посмотрел на меня как на идиота:
– Что ты больше не холостяк.
– Я перестал быть холостяком, когда встретил Эбби, – проворчал я.
Шепли сказал это так, будто наши одинокие сокурсницы искали подтверждения слухам, но, скорее всего, люди просто не могли поверить, что Эбби так рискнула и вышла за меня замуж.
Конечно, в студенческом городке у меня было достаточно девушек, но вряд ли кто-то из них расценивал меня кандидатом в мужья. Я бы ни за что не признался, но меня смущал тот факт, что все кругом считали меня недостойным моей жены, и хотя я не мог отрицать правды, это все же задевало.
Я прикурил, поправил рюкзак и пошел вперед, чувствуя, как прохладный воздух этого пасмурного утра просачивается сквозь кофту.
Шепли старался не отставать, иногда переходя на бег. Мы шли молча, пока не добрались до здания гуманитарных наук, где у нас обоих были занятия. Я взобрался по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, наконец вынудив Шепли застонать:
– Черт подери, Трэв. Мы горим?
Я повернулся к кузену, стиснув челюсть.
– Да что с тобой не так? – выдохнул я.
Шепли побледнел.
– Прости, приятель. Неправильно подобрал слова. Мы не опаздываем. Занятия начнутся только через пятнадцать минут. Куда ты так бежишь?
– У меня столько всего в голове, – сказал я, потянув за ручку двери.
В холле толпились студенты, которые обтекли нас со всех сторон, как и стеклянный куб на подиуме в центре. Внутри него хранился бюст Джеральда П. Стайми, бывшего президента Истерна и бывшего члена Сиг Тау.
Доктор Стайми руководил Сиг Тау вместе с моим отцом и дядей Джеком, и у меня сохранилось множество воспоминаний о том, как он заезжал к нам домой, пока я рос. Он был и на семейных торжествах, и на похоронах мамы.
Он умер четыре года спустя после выхода на пенсию, за шесть лет до моего первого курса в колледже. Был бы он разочарован тем, что я помог организовать самую огромную трагедию в Истерне, или тем, что не сознался в участии?
Сейчас царила совсем другая атмосфера, чем обычно за неделю до весенних каникул, когда все улыбались и чуть ли не подпрыгивали от предвкушения. Теперь в коридорах повисла тишина, даже воздух стал густым и тяжелым. Девушки смахивали с глаз слезы, парни прижимали подруг к себе. Все вдруг поняли, что они тоже смертные, а некоторые задумались об этом впервые.
– Слишком много в голове, значит? – переспросил Шепли, заходя в здание следом за мной. – Например? Ты говоришь о том, чего я не знаю? Или сейчас вдруг понял, что женитьба – это навсегда?
Я схватил Шепли за воротник и прижал к стене. У кузена перехватило дыхание, он поднял руки, широко распахнув глаза.
– Эй! – воскликнул он, сердито глядя на меня. – Я же на твоей стороне!
Я медленно отпустил его, понимая, что на нас с любопытством смотрят прохожие. Поправил Шепли рубашку и похлопал его по плечу, извиняясь, а потом сделал глубокий вдох.
– Шепли, все это совсем не весело. И я держусь на волоске. Дай мне немного времени, хорошо?
Шепли огляделся по сторонам, потом подался вперед, заговорив тихим голосом:
– Ты прав. Прости меня. Просто хотел поднять тебе настроение. Трэвис, но тебе нужно сидеть и не высовываться. Сейчас не время привлекать к себе внимание.
Я оглянулся, посмотрев на однокурсников. Эти парни были так же молоды и глупы, как и я, но без жены, счетов или детективов, которые стучали бы к ним в дверь. Самой их большой бедой были оценки и объяснения перед родителями, куда они потратили деньги с кредитки.
Всего несколько дней назад мы с Эбби переживали о том же. Свадьба помогла забыть, что пожар все-таки случился, но его последствия теперь были у меня перед носом. Казалось, что я в какой-то другой жизни приревновал Эбби к Паркеру. А я ведь мог лишиться ее навсегда… и по-настоящему.
– Ты прав, – сказал я и пригладил его рубашку, потом похлопал по щеке, продемонстрировав улыбку. – Ты прав, друг. Прости меня.
– Давай в класс, болван, – сказал Шепли, поправляя рюкзак, после чего свернул за угол и поднялся по лестнице.
Я прошел до конца коридора и нырнул в класс, кивнул профессору по гуманитарным наукам и занял свое место.
Несколько студентов с прошлой лекции все еще стояли возле его стола, задавая вопросы по промежуточным экзаменам.
Я посмотрел на часы, потом достал телефон и улыбнулся, увидев засветившийся экран. Там красовалась Эбби с потрясающей улыбкой: жена смеялась над чем-то из нашей прошлой обыденной жизни. Но сердце мое подпрыгнуло, стоило увидеть сообщение:
«Приветик <3»
Я улыбнулся, печатая ответ.
«Я уже скучаю!»
Появились три точки, в которые я с предвкушением всматривался.
«И я».
Я усмехнулся. Эбби оставалась для меня загадкой. Я знал, что она меня любит. Черт, да она вышла за меня замуж. Но короткие ответы и нежелание становиться слишком эмоциональной, разве что выражать раздражение или злость, заставляли меня задуматься. И мне это в ней нравилось.
Нравилось, насколько она была упрямой, а еще какой красивой. Из-за нее я мог слететь с катушек, но и становился неуверенным в себе, боязливым. Нет, это не было похоже на здоровые отношения. Ну и плевать. Никто еще не вызывал во мне подобных чувств – по крайней мере, не намеренно.
Я написал «Эбби Мэддокс» в своем блокноте. С сердечками. Разве я не жалок?
На моем лице засияла улыбка. Наконец.
«Странное чувство?»
«Нет. Пора идти. <3 тебя».
Профессор Халси поднялся с кресла и обошел стол, присаживаясь на край деревянной столешницы. Он был таким долговязым: длинные руки, ноги, даже нос. Черные лоснящиеся волосы были кое-как уложены набок, чтобы скрыть залысину. Он растопырил ладони и свел их вместе домиком, поднося руки к губам.
– Уверен, все вы знаете, что на прошлой неделе школа понесла огромную потерю.
Аудиторию заполнила неприятная тишина, студенты заерзали на стульях. Я съехал вниз по стулу.
– Я должен проинформировать вас о бесплатной психологической помощи на территории студгородка, которая полагается каждому студенту Истерн Стейт. Исходя из количества учащихся, уверен, что в этом классе у каждого кто-то да пострадал или выжил, или стал жертвой в подвалах Китона. Для всех это может стать пугающим опытом, с которым сложно совладать эмоционально, были ли вы близки с жертвами или нет. Поэтому прошу вас… не игнорируйте чувства, чтобы пережить горе. Мы рядом и готовы помочь.
Он замолчал, позволяя всем переварить услышанное, а потом перешел к уроку.
Пара девчонок всхлипнули, но в остальном мы продолжили обычное занятие, делали конспекты и задавали вопросы.
Когда он закончил урок, я помчался к двери, чтобы поскорее вырваться наружу, и перешел на бег, чтобы успеть к окончанию занятия Эбби. Она только вышла из дверей и остановилась, увидев меня. Я подхватил ее, она обняла меня за талию, ведя меня вниз по лестнице и заворачивая за угол здания.
– Что случилось? – сказала она тихим спокойным голосом.
Грудь моя вздымалась, пока я пытался выровнять дыхание. Я тряхнул головой, не в силах ответить.
– Трэвис, посмотри на меня, – сказала она, обхватывая мое лицо ладонями и поднимая голову так, чтобы наши взгляды встретились. – Рассказывай.
– Они все мертвы. Столько людей ходит мимо нас, они потеряли друзей, соседей по комнате… членов семьи. – Я указал на себя: – Это я сделал.
– Нет. Все не так. – Она обернулась, а потом снова посмотрела на меня. – Это не твоя вина. Той ночью каждый сам сделал свой выбор. Это был несчастный случай. Кошмарный, отвратительный несчастный случай. Но… – Эбби сильнее стиснула мою челюсть, заставляя смотреть ей в глаза. – Посмотри на меня. Тебе нужно это пережить, Мэддокс. Если люди увидят тебя в таком состоянии и расскажут копам…
– Может, так и надо поступить. Может, мне надо сдаться, – сказал я, не в силах вздохнуть полной грудью. Чем больше воздуха я набирал в легкие, тем хуже становилось.
– О чем ты таком говоришь? – спросила она, впервые пытаясь сохранить на лице свое фирменное бесстрастное выражение. – Лучше слушайся меня. – Она подцепила край моей футболки. – Я не позволю им тебя забрать, а ты так просто меня не оставишь, слышишь?
– Думаешь, я этого хочу? – выпалил я.
– Да, они погибли, это ужасно, но ты не обязан теперь бросать меня. С этого момента ты будешь ставить свою жену и брак выше всего остального. Ты выберешь нас, а не это чувство вины, не свою чертову мораль, и даже не то, как правильно было бы поступить! Пусть я буду эгоистичной или плохой, я это принимаю. Пусть будет так, черт подери! Они не поймут, что ты не хотел причинить никому вреда. Не станут смотреть на то, что здание выбирал не ты и не зажигал те фонари. Трэвис, тебя просто арестуют. Арестуют, наденут на тебя наручники, заберут далеко от меня и…
Ее нижняя губа задрожала.
Я прижал ее, трясущуюся, к груди.
– Детка, – удивленно сказал я. Еще никогда не видел ее такой разбитой.
Она оттолкнула меня, все еще удерживая мою футболку в кулаке.
– Не совершай глупостей, Трэвис. Даже не смей!
Она сжала вторую руку в кулак и в отчаянии ударила меня в грудь.
Мне не было больно, но тем самым она хотела подчеркнуть свои слова.
В ее глазах стояли слезы.
– Ты единственная моя семья. Слышишь? Если я тебя потеряю, то потеряю все остальное.
– Но есть еще папа и мои братья, Шеп и Америка. Марк и Пэм. Финч. Голубка, ты не одна.
– Ты, Трэвис, – сказала она, указывая мне на грудь, – мне нужен только ты. Ты самый важный человек в моей жизни. – Она покачала головой и пожала плечами. – Не хочу жить без тебя. Больше никогда ничего подобного не говори, слышишь? Ты не можешь пойти и сдаться. Не можешь так со мной поступить.
– Хорошо, – заморгал я и снова притянул ее к себе, покачивая и пытаясь успокоить. Поцеловал ее в висок, злясь на самого себя.
Я знал, что не могу бросить Эбби, даже ради того, чтобы поступить по совести. Просто хотел, чтобы она остановила меня. Тревожить ее тем, что я не собирался делать, было, конечно, подло.
– Ты права, я не… я не хочу, чтобы меня арестовали. Мне просто нужно было услышать от тебя эти слова.
– Вот и хорошо. Я буду повторять это столько, сколько нужно. По десять раз на день. Возьму вину на себя, буду шантажировать тебя угрызениями совести, умолять тебя, что угодно, но не бросай меня.
Я вздохнул и потер загривок.
– Господи, не могу поверить, что я только что поступил так с тобой. Прости, я запаниковал.
Она подняла голову, а по ее щеке скатилась слеза.
– Я понимаю. Это слишком тяжело. Не виню тебя за то, что случаются моменты слабости. Только пообещай, что будешь бороться за то, чтобы остаться со мной. Что никогда не перестанешь бороться за нас.
Я подавил волну эмоций и стиснул челюсти. Она любила меня так же сильно, как и я ее. Даже не знал, что такое возможно.
– Хорошо, голубка. Хорошо… обещаю.
Она прижалась лбом к моей груди, тяжело вздохнула и кивнула. Собравшись с мыслями, она перевела взгляд на землю, будто решилась довериться мне, принять, что я не разрушу ее жизнь. Эбби смахнула с глаз слезы, развернулась на пятках и ушла в направлении своего класса.
В воздухе все еще висел запах дыма. Эбби шла все дальше, скрываясь из виду, оставляя за собой лишь пепел от моей совести.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?