Текст книги "Осторожный убийца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ostorozhnyy-ubiyca-54209.jpg)
Автор книги: Джеймс Чейз
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Прекрати! – рассердился я. – Прекрати так говорить. Я не могу получить лучшую работу. Если я даже закончу книгу и ее опубликуют, это не принесет больших денег, я уж не говорю о том, что должен был бы работать месяцы, даже если бы корпел над ней изо дня в день по двадцать четыре часа в сутки. Как это ты могла вообразить себя официанткой?
– Но ведь мы должны найти какой-то выход, Дэвид.
Я вылил воду.
– Есть у тебя какие-нибудь сбережения?
– Нет. Конечно, я могла бы продать свои драгоценности. Мы могли бы жить на вырученные деньги какое-то время. Это поддержало бы нас, пока ты не станешь больше зарабатывать.
– Почему мы говорим об этом? Ведь оба прекрасно знаем, что не сможем жить подобным образом. Я скорее вообще откажусь от тебя, чем позволю тебе опуститься до моего уровня. Да ты и сама вскоре возненавидела бы меня, Лаура. Вся любовь бы закончилась, когда кончились бы твои деньги. Деньги кончатся, и ты больше не сможешь покупать себе новые платья, у тебя не будет драгоценностей, чтобы выглядеть так, как ты выглядишь сейчас, и ты возненавидишь меня.
Она коснулась меня рукой:
– Нет. Я повторяю, я была бы счастлива с тобой и в пещере.
– Прошу тебя, поговорим хотя бы минуту серьезно, – попросил я. – Есть только один выход.
Она смотрела на меня внимательно, настороженными глазами, спрятав в рукава тонкие руки.
– Какой?
– Я должен попытаться найти работу около Лаго. Поговорю со своим приятелем Джузеппе, у него много друзей. Попытаюсь найти работу на лодочной пристани. Тогда мы сможем встречаться чаще. Тебе не нужно будет тратить столько времени на поездки в город, ведь ты могла бы незаметно исчезать с виллы на часок. Никто бы ничего и не заметил.
Из ее глаз исчезло напряжение, руки расслабились.
– Тебя это устроило бы, Дэвид? – спросила она, открыв сумочку и доставая сигареты. – Тебе бы это понравилось?
– Это все-таки лучше, чем то, что я пережил за последние три дня. Наконец, время от времени я мог бы мельком тебя видеть. Ты могла бы покидать виллу ночью, когда все спят?
– Да, – сказала она ровным, усталым голосом, – это было бы возможно.
– Ты говоришь как-то странно, без радости, – сказал я, внимательно глядя на нее. – Тебе не нравится мое предложение?
– Я думаю, что это будет очень опасно. Ты не знаешь озеро так, как знаю его я. Там так много людей. Наши встречи были бы в секрете недолгое время. Я должна быть осторожной. Бруно разведется, если узнает, что я изменила ему. Когда он умрет, мне достанутся все его деньги. Если я сделаю сейчас неверный шаг, то потеряю все.
– Да… – сказал я и запустил пальцы в волосы. – Я как-то и не подумал о том, что ты его наследница. Это еще увеличивает пропасть между нами, не так ли?
– Это уменьшает ее, Дэвид.
– Ты воображаешь, что я буду жить на твои деньги?
– Нет, я знаю, что на мои деньги ты не стал бы жить. Но ведь это не мои деньги, это деньги Бруно. К тому же допустим такой вариант: ты берешь их у меня в долг, вкладываешь в дело, а потом возвращаешь.
– Ты долго думала об этом? – спросил я. – Но если Бруно прожил четыре года, что заставляет тебя думать, что он не проживет еще много лет? Или ты думаешь, что мы могли бы подождать четыре года, а то и больше?
– Дэвид, мы сейчас поссоримся, – сказала она серьезно. – А в ссоре ты теряешь все свое обаяние…
– Извини, Лаура, но я не хотел, чтобы повторились такие дни, как эти, последние. Знаешь, что я собирался сделать перед тем, как вошел и увидел тебя?
– Да, знаю, ты уже говорил. Должна сказать, что мужчины обычно поступают так, когда что-нибудь причиняет им боль. Не думай, что ты такой единственный! – Она стряхнула пепел с сигареты в камин. – Кстати, ты обещал не звонить мне, помнишь?
– Конечно, помню и искренне прошу прощения. Но ты не представляешь, в каком я был состоянии. Я был на грани сумасшествия.
– Теперь ты понимаешь, какому мы подвергнемся риску, если ты будешь работать на Лаго. Тебе понадобится всякий раз искать новый предлог, чтобы прийти на виллу! Неужели ты не понимаешь, Дэвид, что это не выход?
– Тогда что же нам делать?
Она помолчала и наконец сказала:
– Есть выход, Дэвид.
Неожиданно я подумал, что в ее красивой головке был заготовлен план. Она только ждала, когда я, истощив все свои бредовые идеи, пойму, что иногда выхода, чем тот, который предлагает она, у нас нет.
– Что это?
– Целый день Бруно проводит в специальном кресле-каталке, – сказала она, не поднимая глаз от своих рук, сложенных на коленях. – Вечером его переносят из кресла в кровать. Сестре Флеминг одной с этим не справиться, поэтому у нас нанят для этого специальный человек. Кроме того, он же смотрит за автомобилем и катером. Бруно платит ему семь тысяч лир в неделю и плюс бесплатное питание.
– Почему ты мне это говоришь? При чем тут я?
– В конце недели этот человек увольняется.
Меня бросило сначала в жар, потом в холод.
– Ты хочешь, чтобы я занял его место?
Лаура не поднимала глаз.
– В нашей ситуации это единственный выход, Дэвид.
– Вижу. – Я с трудом сдерживался. – Ты предлагаешь мне стать сиделкой при твоем муже, да? Утром я буду перетаскивать его из постели в кресло, а вечером забавляться с его женой? За это я буду получать семь тысяч лир в неделю и бесплатное питание. Заманчивое, просто прекрасное предложение!
Ее глаза гневно блеснули.
– Это все, что ты можешь сказать, Дэвид?
– Нет, это далеко не все, что я могу сказать. Большего лицемерия трудно представить: я буду входить каждое утро в комнату и встречаться глазами с человеком, который не двигается, ничего не говорит, с женой которого я только что провел ночь в любовных утехах. Это будет достойное испытание даже для таких шатких жизненных устоев, как мои. Я не только ворую его жену, наслаждаюсь его столом, но за все это еще и получаю деньги! Безусловно, очень заманчивое предложение!
Лаура тряхнула головой, поднялась, подошла к комоду, взяла сумочку и шляпу.
Я вскочил:
– Подожди минутку, Лаура, не уходи, мы должны поговорить.
– Нет, Дэвид, я ухожу, я переночую в отеле. Прощай.
Я вскочил, загородил дверь спиной и сказал:
– Неужели ты не понимаешь, что твое предложение абсурдно?
– Ну еще бы, разумеется, понимаю. Пропусти меня, пожалуйста.
– Не спеши! Ты приехала, чтобы остаться у меня, и мы собирались найти какой-нибудь выход из создавшегося положения. Давай сядем и подумаем.
Она повернулась ко мне, побледневшая, лицо искажено болью и гневом.
– Нам нечего обсуждать, – заявила Лаура. – Я только высказала предложение. Ты такой гордый. Такой правильный, такой, черт побери, глупый. Я не хочу с тобой разговаривать. Я не собираюсь больше здесь оставаться. Какая я идиотка, что позволила себе влюбиться в тебя. Ты сначала разжег во мне огонь, потом задумался, а теперь тебя гложут твои моральные принципы. – Ее голос поднялся еще на одну ноту. – Думай о чем хочешь, когда я уйду. Я не собираюсь больше обсуждать эту тему.
Я схватил ее за плечи и встряхнул:
– Это ты не хочешь подумать о нас! Ты даже не понимаешь, какое сделала мне позорное предложение! Мы будем заниматься любовью в его доме! Ты считаешь, что он ни о чем не догадается? Как ты себе это представляешь? Он что, слепой?
Сумочка выпала из рук Лауры, она обвила руками мою шею.
– О, Дэвид, я так люблю тебя, что готова отдаться тебе даже в его комнате. Неужели ты не понимаешь: Бруно ничего не значит для меня, абсолютно ничего. Он никогда ничего для меня не значил. Я никогда не любила его. Я могла бы не выходить замуж, но, когда он сделал мне предложение, я была так беззащитна, так одинока, что подумала, он сделает меня счастливой, но я ошиблась. Я страдала все это время. Мне не жаль его. Он не жалел меня, когда был здоров, и относился ко мне как к красивой игрушке; ты не представляешь, как унизительно снисходителен он был ко мне. Я не считаю, что изменяю ему, потому что никогда его не любила. Сделай так, как я тебя прошу, Дэвид. Если не сделаешь, я тебя больше никогда не увижу. Мне будет так же плохо, как было плохо тебе, когда ты решил, что я не позвоню тебе. – Ее голос задрожал. – Я не перенесу дней, подобных тем, что мы пережили. Ты сделаешь, как я тебя прошу, Дэвид, или между нами все кончено!
Я отстранился. Посмотрел на ее лицо, бледное и напряженное.
– Поцелуй меня, Дэвид.
Наши губы соединились, и мое сопротивление было сломлено.
Я вздрогнул и проснулся. Рука Лауры нежно трясла меня.
– Поднимайся, Дэвид. – Лаура склонилась надо мной. – Я сварила кофе. Через несколько минут я должна уходить.
– Как, ты уже одета! Сколько времени?
– Начало седьмого. Ты так сладко спал! Мне было жалко будить тебя. День обещает быть прекрасным. – Она налила мне чашку кофе. – День уже прекрасен, правда, Дэвид?
– Надеюсь, – сказал я, вспомнив о том, что пообещал ей ночью. – Надеюсь, что нам не придется потом раскаиваться, Лаура.
– Мы ничего не сможем сделать другого. – Она присела на кровать и была такой же свежей и прелестной, как и вечером. – Я должна бежать, но, прежде чем уйду, давай договоримся окончательно. Ты приедешь на виллу в воскресенье вечером. Я буду ждать тебя в Стрезе. Перевезу через озеро. Из Милана есть шестичасовой поезд. Сегодня утром ты должен зайти в магазин к Нервини на Виа Боккаччо, скажешь, что будешь работать у синьора Фанчини и что тебе нужно прилично выглядеть. Они знают, как должны выглядеть люди, работающие у синьора Фанчини.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, пожалуйста, дорогой, не упрямься. – Она ласково положила свою руку на мою. – Ты не можешь появиться на вилле в своей одежде. Ты должен быть одетым прилично и с достоинством.
– Какие такие приличные вещи? – спросил я, ставя чашку с кофе на пол.
– Ну, белый плащ, униформа, в которой ты будешь водить машину, комбинезоны…
Я почувствовал, как перехватило горло и краска стыда залила лицо.
– Ах, униформа? Вот оно что…
– Но, дорогой…
– Все, хватит. Мне не нравится твоя идея. Я совсем потерял голову. Я что же, буду лакеем?
Она развела руки:
– Ну хорошо, любимый, забудь о том, что я сказала. Если ты не в силах переступить через свои принципы и не хочешь сделать это ради меня, видя, на какой риск я иду, тогда забудем все.
– Хорошо, – через силу сказал я и попытался улыбнуться. – Я все понял. Почему бы, черт возьми, не стать лакеем у богатого человека, чем отличается работа гида-частника возле кафедрального собора? Это очень большое продвижение по социальной лестнице. Это, прямо скажем, карьера.
Она испытующе смотрела на меня.
– Решать тебе, Дэвид. Если ты собираешься и дальше злословить и обижаться на подобные пустяки, то повторяю: мы ничего этого можем не затевать. Лично я не могу придумать ничего лучшего.
– Хорошо! Что будет входить в мои обязанности?
– Ты должен будешь переносить Бруно утром из постели в кресло-качалку, а вечером – из кресла в кровать. Обслуживать машину. Возить меня в Милан или Лавено, когда мне понадобится проехать по магазинам. Следить за катером. Если на виллу приедут гости, а это бывает редко, помогать накрывать стол и подавать выпивку. Большую часть дня ты будешь свободен. У тебя будут две хорошие комнаты над лодочным ангаром, на берегу Лаго. Ты там будешь один. Когда я смогу выйти из дому, я буду приходить к тебе. Думаю, безопаснее всего это делать ночью. Вот и все обязанности, Дэвид. Если тебе не нравится мое предложение, пожалуйста, скажи об этом сейчас, и мы забудем о наших планах.
Я пристально посмотрел на нее. Никогда не встречал женщины, хоть сколько-нибудь похожей на Лауру. Одно только то, как сидела она, сложив руки на коленях, глядя на тебя в упор своими фиалковыми глазами, живыми и горящими, как раскаленные угли, могло свести с ума любого мужчину.
– Я готов сделать все, что угодно, но только ради тебя.
Глава 3
Я спускался от лодочной станции в Стрезе вниз по вымощенной булыжником улице, ведущей к берегу Лаго-Маджоре. Был восьмой час, но солнце все еще очень жгло. Улица заполнена открытыми экипажами, развозившими новоприбывших гостей по отелям.
Я увидел Лауру. Она сидела на пирсе, укрывшись в тени. Глаза ее закрывали темные очки, и опять лицо Лауры поразило меня: лист белой бумаги. Рядом стояли две крестьянки в черных платьях. Пока я переходил улицу, направляясь к ней, женщины сверлили меня взглядами, способными воспламенить даже сырые дрова.
Заметив меня, Лаура встала и начала спускаться к кромке воды. Она не улыбнулась, не помахала рукой, даже не бросила мимолетного взгляда в мою сторону.
Я шел за ней к месту, где был причален катер длиной футов в двадцать: впечатляющая масса блестящей меди и полированного красного дерева. Она взошла на катер и села на мягкое, как подушка, сиденье возле штурвала.
Женщины подошли к перилам и, облокотившись, открыто разглядывали нас.
Я спустился в катер следом за Лаурой и закинул два чемодана с вещами на заднее сиденье.
– Вы умеете управлять катером? – не поворачиваясь ко мне, спросила Лаура.
– Да. – Я отдал швартовы и, упираясь багром в дно озера, начал отталкивать катер от причала.
– Запуск мотора схож с тем, как заводят машину, – громко сказала Лаура и добавила тихим шепотом: – Очень рада видеть тебя, дорогой! Ты обратил внимание, что эти две стервы пытались подслушать, о чем мы говорим?
Я нажал кнопку стартера, и мотор ожил. Потом включил скорость, зафиксировал штурвал.
– Здесь все шпионят друг за другом, – продолжала она, вставая за штурвал, – так что теперь ты сам понимаешь, почему я говорила, что слишком опасно было бы работать где-нибудь, кроме виллы.
Я был встревожен и раздражен. Я был зол на неприветливую встречу, за попытки оправдаться за то, что позволил себе разозлиться!
– В какую сторону идти? – спросил я отрывисто.
– Через озеро, направо. Виллу можно увидеть отсюда: вон тот белый дом посередине склона холма.
Я всего один раз был на Лаго-Маджоре – шесть лет назад, когда впервые приехал в Италию, – и уже тогда был очарован и пленен его красотой. Прежнее обаяние этих мест вновь охватило меня, и мое настроение сразу же улучшилось.
Слева от катера – остров Изола-Белла, впечатляющий своими классическими садами, сооруженными архитектором Борромини в XVII веке. Позади Изола-Белла – остров Пескатори. Еще дальше виднелись белые виллы Палланцы, о которой Хемингуэй писал в своем романе «Прощай, оружие».
Впереди по курсу поднимался ряд покрытых деревьями холмов; внизу холмов – крошечная деревенька Ароло с домами под красными крышами, а рядом Алберго – другая деревенька, немного побольше.
Вилла, на которую показала мне Лаура, стояла отдельно от остальных, посередине склона холма, спускавшегося прямо к кромке воды. Это было прекрасное здание с темно-зелеными ставнями, защищавшими от жгучего солнца, и длинной верандой, затененной навесом. От виллы к самому морю террасами спускался пышный сад, сверкающий многоцветьем оттенков.
– Ну как, Дэвид? – вдруг спросила Лаура.
Я с улыбкой повернулся:
– Прекрасно. Меня просто дрожь пробирает. Прости и забудь. Теперь все хорошо. Великолепный катер.
– Я рада. Кстати, все, что принадлежит Бруно, прекрасно: он любит все лучшее, что можно купить за деньги!
– А тебя сейчас дрожь не пробирает? Не остановить ли мне катер и не поцеловать ли тебя?
Она засмеялась:
– Нам нельзя этого делать, я уверена, за нами с берега или с лодки обязательно кто-нибудь наблюдает в подзорную трубу! Обитатели вилл так развлекаются! Ты получил, что заказывал у Нервини?
– И даже больше! Они настойчиво убеждали меня купить в запас материал!
– Ну, в этом нет необходимости! Дэвид, неужели это не сон, я никак не поверю, что все это происходит с нами?! Я глаз не сомкнула всю прошедшую ночь, все думала о нас с тобой!
– Я тоже не мог спать, – сказал я, но не признался, что причиной моей бессонницы был ее муж. – Расскажи мне о вилле: кто там живет, кроме тебя и… и его?
– Мария, кухарка. С ней будь особенно осторожен. Она служит у Бруно многие годы и работала у него еще до того, как я вышла замуж за Бруно. Она недолюбливает меня и, мне кажется, всегда следит за мной. Не проговорись и постарайся не давать ей никакого повода для подозрений!
– Мария остается на ночь на вилле?
– Нет. Она занимает отдельный коттедж недалеко от виллы. Приходит к семи утра и уходит после девяти.
– Кто еще?
– Сиделка, медицинская сестра Флеминг. Она вообразила, что Бруно собирается оставить ей кое-что по завещанию, и оберегает его так, будто он ее личная собственность. Она к тому же очень любопытна, думаю, если у нее появится шанс, то она с удовольствием поссорит нас с Бруно. Ты должен быть очень осторожным и с ней тоже. Ее комната следующая за комнатой Бруно, и дверь в нее почти никогда не закрывается. Сегодня у нее выходной. Она вернется во вторник утром, по понедельникам я дежурю возле Бруно, а Мария подменяет меня, когда мне нужно отлучиться.
Мне это не понравилось, но я промолчал.
– Джулио, садовник, – продолжала Лаура. – Он старый и глуховатый, о нем ты не беспокойся. Во всяком случае, он никогда не входит в дом. Доктор Перелли. Дважды в неделю он приходит осматривать Бруно. Они с Бруно старые друзья, и Перелли тоже меня недолюбливает. Он из числа тех ограниченных людей, которые уверены, что все красивые женщины уже рождаются аморальными. Думаю, тебе лучше не попадаться ему на глаза. Перелли хороший психолог. Если он увидит нас вместе, немедленно сделает выводы. Его не проведешь.
Я повертел сигарету в пальцах, закурил и выбросил спичку в золу.
– Звучит так, будто я попал в змеиный гадючник!
– Я живу в нем уже пятый год. И повторяю, нам надо быть очень осторожными. И вот о чем еще я должна тебя предупредить особо, Дэвид! Я буду обращаться с тобой как со всеми, как со слугой. Ты никогда не должен заговаривать со мной при людях. Постарайся сдержаться. И пусть это тебя не оскорбляет. Я буду приходить к тебе, может быть, не так часто, как хотелось бы. Пожалуйста, не страдай, что я не всегда смогу говорить так, как мне хотелось бы. Ладно?
Я был шокирован. Такое мне не приходило в голову.
– Хорошо, – согласился я, совершенно не уверенный, что это действительно хорошо. А что оставалось делать? Если требуется такая осторожность, значит, так и надо!
– Ты сможешь? – спросила она с тревогой.
– Конечно! – ответил я, хотя и не был уверен, что это так.
– Я так поступаю только ради тебя, – сказала она, глядя мне в глаза. – Потерпи. Я тебе дам больше. Ты ни о чем не пожалеешь.
Она говорила все это спокойно, видимо считая, что нет в этом ничего плохого, а во мне поднималось отвращение к предстоящей жизни! В глубине души я понимал, что совершаю безумство, но власть Лауры надо мной была всепоглощающей! Я мучился, как насекомое, наколотое на булавку, но отказаться от нее не мог, это было выше моих сил!
– Пирс за этими ивами, – сказала Лаура. – Там лодочный ангар, а над ним, как бы на втором этаже, – твои комнаты.
Я увидел среди скал небольшое двухъярусное здание с большим стеклянным «фонарем», из которого обозревалось все Лаго-Маджоре, а ниже петляла широкая дорога к воротам. По обе стороны здания росли ивы, которые скрывали, как я узнал позже, плавательный бассейн, выдолбленный в скалах. Длинный марш каменных ступеней вел вверх от пирса в сад виллы.
– Этой дорогой я буду приходить к тебе, – сказала она, указывая на каменную лестницу.
– В темноте это может быть опасно!
Она засмеялась:
– Не для меня, Дэвид; я знаю здесь каждый дюйм. Когда мне становится невмоготу и я не выдерживаю домашней атмосферы, то спускаюсь вниз, в лодочный ангар. Я сама обставила квартиру. Уверена, тебе понравится.
Я заглушил мотор и направил катер в небольшую бухточку под ивы.
– Здесь я оставлю тебя, Дэвид, – сказала Лаура, спрыгивая на пирс. – Мне нельзя стоять рядом с тобой на виду у всех. Когда разберешь свои вещи, приходи на виллу. Я скажу Марии, чтобы она оставила тебе ужин. Потом спросишь меня, а я отведу тебя к Бруно.
– Хорошо. – Я выбрался из катера.
– Вот ключ от лодочного ангара и твоих комнат. И еще, Дэвид, это очень важно: никогда не оставляй дверь незапертой. Ни одна женщина, кроме меня и старухи уборщицы из деревни, не должна приходить сюда. Никто не должен заглядывать внутрь. Порядки на вилле известны всем, и никто не будет удивлен, что ты сам будешь убирать свои комнаты. За порядком в комнатах тебе придется следить самому!
– Конечно, я могу все делать сам.
– Старуха уборщица приходит раз в неделю и вычищает здесь все до блеска. Я доверяю ей, она не из болтливых! Я предупрежу тебя, когда она должна будет прийти.
– Зачем столько таинственности?
Она засмеялась:
– Подожди, скоро сам все увидишь и поймешь!
Взяв меня за руку, она подняла лицо. Я обнял ее и прижал к себе. Губы Лауры были горячими и сухими, словно ее снедала лихорадка. Она крепко вцепилась пальцами в мои плечи.
Несколько секунд так и стояли мы у кромки воды, бьющейся о пирс, скрытые ивами. Потом она отстранилась, быстро взбежала по каменным ступенькам и скрылась из виду.
Привязав катер и внимательно осмотрев лодочный ангар, я по узким ступенькам втащил свои чемоданы наверх.
Отперев дверь и распахнув ее пошире, я шагнул через порог и замер. Я оказался в огромной, богато обставленной комнате с большим выступающим окном, тем самым «фонарем» с видом на озеро. Первой мыслью было, что я попал в чужие апартаменты!
Осмотревшись, убедился, что больше идти просто некуда, и тогда медленно закрыл дверь и сел на чемодан. В комнате примерно двадцать на тридцать футов был мозаичный паркет, застланный тремя прекрасными бухарскими коврами. Стены обиты шелковой гобеленовой тканью с веселым бело-розовым рисунком. В большой оконной нише стоял восьмифутовый диван-кровать, покрытый белым шелковым покрывалом с красной обшивкой. Четыре глубоких кресла, большой диван, занимавший большую часть комнаты. У одной из стен – радиола и шкафчик с пластинками. Там же – вмонтированный в стену коктейль-бар, полный напитков. В одном из углов комнаты – вращающийся книжный шкаф, заполненный книгами, и встроенный стенной шкаф для одежды. Я просмотрел книги и плотно захлопнул дверцы бара. В противоположной стене оказалась еще одна в дверь, я открыл ее. Там оказалась небольшая гардеробная с двумя вмонтированными во всю стену зеркалами и двумя платяными шкафами, которые освещались изнутри, когда вы отодвигали зеркальные дверцы. За гардеробной еще дверь вела в ванную комнату с утопленной в пол ванной и ливневым душем. На стенах из черного мрамора – зеркала.
Я вернулся в большую комнату, открыл бар и плеснул себе большую порцию виски. Мне просто необходимо было выпить! Теперь я понял, почему Лаура советовала закрывать комнату на замок.
Кухарка Мария была полной пожилой женщиной, с открытым приятным лицом и добрыми глазами. Когда я вошел в кухню, она как раз накидывала шаль, собираясь уходить домой.
– Добрый вечер, – сказал я. – Меня зовут Дэвид Чизхольм. Синьора Фанчини сказала, что я буду здесь ужинать.
Она внимательно осмотрела меня. Три или четыре секунды она, не скрывая, изучала меня. От меня не ускользнули подозрение и страх, мелькнувшие в ее глазах, пока она рассматривала каждую черту моего лица.
– Вас наняли присматривать за синьором Бруно?
– Не совсем. Как мне объяснила синьора Фанчини, в мои обязанности входит только понимать его.
– Синьора не сказала, что вы американец!
– Это дело хозяйки, – равнодушно заметил я, садясь за стол.
– Ваш ужин в духовке, – сказала Мария, справившись наконец со своей шалью. – Синьора распорядилась, где вы будете спать?
Вопрос был задан как бы между прочим, но я знал, что он был для Марии наиболее важным – где я буду спать!
– Мне предложено жить в комнатах над лодочным ангаром, – ответил я, не глядя на нее.
– Над ангаром? – удивилась Мария. – А что, другой человек уехал?
Я достал из духовки блюдо с телятиной и спагетти. Поставив тарелки на стол, коротко ответил:
– Именно поэтому я здесь.
Она кивнула, словно отвечая самой себе на какой-то вопрос, еще раз поправила накинутую на плечи шаль и, тяжело ступая, пошла к двери.
– Вы должны быть очень осторожны, поднимая синьора Бруно, – уже стоя у двери, предупредила она, пристально глядя на меня. – Тот человек плохо выполнял свои обязанности. – Она сделала сердитую гримасу. – Он всегда думал о посторонних вещах.
Я поймал ее прямой, многозначительный взгляд:
– Я буду осторожен.
Она кивнула и открыла дверь. Я заметил, что она колеблется, оставлять ли меня здесь. Чтобы наконец избавиться от нее, я сказал:
– Спокойной ночи!
– Почему ваша жена не приехала с вами? – спросила она, уже взявшись за дверную ручку.
– Я не женат.
– Для такого человека, как вы, лучше было бы быть женатым, – заявила Мария.
– Я подумаю над вашим советом, – не сдержав улыбки, ответил я. – Доброй ночи.
Она не улыбнулась мне в ответ.
– Тот мужчина тоже был не женат.
– Какой мужчина?
– Беллини. Он работал у нас три месяца. Бездельник и хам. Целыми днями сидел и курил свои вонючие сигары. И он был очень невнимателен к синьору Бруно, поднимая его.
– Вы, должно быть, спешите домой, – сказал я. – Извините, что задержал вас. До свидания.
Мария еще немного постояла в нерешительности, потом вышла из кухни и закрыла за собой дверь.
Я некоторое время сидел, прислушиваясь к ее тяжелой шаркающей поступи, пока она спускалась по тропинке к дороге. Когда ее шаги окончательно стихли, я облегченно вздохнул. Разговор с Марией вогнал меня в пот, а мои нервы натянулись как струны!
Интуиция подсказывала мне, что старая женщина была более чем подозрительна: она прекрасно поняла, почему я оказался здесь!
Лаура ожидала меня на веранде. Она стояла, облокотившись на колонну, поддерживающую украшенную орнаментом кровлю, и смотрела на озеро. Услышав мои шаги, она повернула голову:
– Мария ушла?
– Да.
Она повернулась ко мне, осмотрела с ног до головы и улыбнулась:
– Теперь мы одни, кроме Бруно. Сегодня я буду сидеть с ним, Дэвид, а завтра ночью приду в ангар. Ты доволен?
– Все замечательно! Но не опасно ли заходить сюда? Если кто-нибудь увидит нас здесь, не догадается ли он, какие нас связывают отношения?
– В это время здесь уже никого не бывает, так что нам нечего бояться. Тебе понравились комнаты, Дэвид? Я их обставила по своему вкусу. Представляю, как через несколько часов мы будем счастливы! О, Дэвид!
– Да, там намного лучше, чем в пещере!
Она засмеялась:
– И я предпочитаю ангар. Что скажешь о Марии?
– Мне кажется, она обо всем догадалась!
Лаура внимательно посмотрела на меня:
– Почему тебе так показалось?
– Предчувствие. Мой предшественник Беллини тоже жил в комнатах над ангаром?
– Конечно же нет! – Она с подозрением посмотрела на меня. – Что наговорила тебе эта старая гадина? Почему ты спросил об этом? Беллини был просто наемным слугой. Он снимал комнату в деревне.
Подозрение, охватившее меня, отступило.
– Мне показалось, что она хотела сказать, что Беллини жил в квартире над лодочным ангаром.
Лаура положила ладонь на мою руку:
– Ты не должен обращать никакого внимания на то, что говорит Мария. Лодочный ангар принадлежит мне. И только я им распоряжаюсь. Беллини не жил в нем, он даже никогда не был внутри.
– А где он теперь?
– Не знаю. Может быть, уехал обратно в Милан. А почему ты им интересуешься?
– Нет, он меня не интересует. Это Мария сделала меня любопытным.
Ее рука скользнула вниз, потом накрыла ладонь.
– Мария – известная сплетница! Не слушай ее, Дэвид. Пойдем, я представлю тебя Бруно. Будь с ним осторожен. Не думай, что, если он смотрит мимо, он ничего не видит. Не смотри на меня так, как сейчас, и будь настороже.
– Как мне не хочется встречаться с ним, Лаура!
– Я прекрасно понимаю тебя, но чем быстрее ты с ним познакомишься, тем лучше. – Тонкими пальцами она легко коснулась моего лица. – Пожалуйста, запомни, Дэвид, – он ничего не значит в моей жизни, и думаю, что я тоже ничего для него не значу.
Она пошла вдоль веранды, и я неохотно последовал за ней. Свернула за угол, и мы почти сразу же натолкнулись на длинное кресло на колесиках, стоявшее в полутени и развернутое в сторону озера. Я увидел контуры худого тела под пледом, большая ваза с цветами на столике скрывала лицо Бруно.
Лаура жестом велела мне оставаться на месте и подошла к креслу.
– Бруно, новый человек пришел. Его зовут Дэвид Чизхольм. Он американец, живет в Милане. Изучает итальянскую архитектуру. Его рекомендовало агентство Донетти. – Она повернулась и подозвала меня.
Я на негнущихся ногах подошел к инвалидному креслу и остановился так, чтобы на меня падал свет. К горлу подкатила легкая тошнота, а руки конвульсивно сжались. Я боялся встретиться глазами с Бруно.
Бруно Фанчини на вид было лет сорок пять. У него были пышные пепельные волосы. Его красивое, аристократическое бледное лицо с правильными чертами казалось высеченным из мрамора. Его глаза были живы, более живы, чем у многих здоровых: большие, выразительные черные глаза, которые говорили, что этот человек выдающихся способностей, обладающий проницательным и доброжелательным характером, не лишенный чувства юмора, но который мог быть безжалостным, когда необходимо.
Было жутко стоять и смотреть в эти живые умные глаза, зная, что он ничего не может сказать и что он беспомощен, как мертвец. Я кожей чувствовал, как он разглядывает меня с дружеским интересом, и этот интерес меня смутил. Чтобы скрыть охватившее меня волнение, я неловко поклонился и отступил в тень.
– Не отвезти ли синьора Бруно в дом, синьора? – спросил я.
Лаура сообразила, что опасно позволять Бруно и дальше изучать меня. Она прошла между креслом и мной.
– Тебе будет лучше в доме, Бруно. Ты уже давно находишься на воздухе!
Когда она отвернулась от него, я поймал взгляд, которым Бруно окинул жену. Этот взгляд поверг меня в шок. В глубине глаз таился гнев, презрение и… даже ненависть. Взгляд был мимолетным, я даже сказал себе, что мне все показалось, но в глубине души понимал – я не ошибся.
Я подошел к изголовью кресла.
Лаура повернулась ко мне:
– Отвезите синьора Бруно в дом. Только осторожно, не трясите кресло.
Я вкатил кресло в огромную спальню и включил неяркий свет.
В центре комнаты стояла громадная кровать. Богатые персидские ковры покрывали мозаичный пол. Стены были увешаны гобеленами. Дорогое убранство комнаты говорило не только о богатстве хозяина, но и хорошем вкусе.
Я развернул кресло и поставил его вдоль кровати.
Лаура стояла рядом, наблюдая за мной. Она не сделала ни единого жеста, не сказала ни единого слова, чтобы помочь мне, не посоветовала, как лучше обращаться с Бруно.
Они оба наблюдали за моими действиями, и я занервничал. Наконец справившись с собой, отвернул одеяло, потом снял тонкий плед, укрывавший длинное, истощенное тело, облаченное в серую шелковую пижаму. Из брюк пижамы торчали длинные, узкие, как у скелета, ступни. Я просунул одну руку под лопатку Бруно, другую под колени и поднял его. Я ожидал ощутить тяжесть, но тело оказалось таким легким, что я едва не потерял равновесие. Я неловко положил его на постель, прикрыл одеялом и отступил. Разволновавшись, я даже запыхался и покрылся испариной.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?