Текст книги "Ты свободен, милый!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ty-svoboden-milyy-1580.jpg)
Автор книги: Джейн Фэллон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 8
Каждый день Хелен узнавала о Мэтью много нового. Как правило, открытия не были особенно приятными.
Оказывается, он красил волосы. Честно говоря, она догадывалась об этом, но потом увидела на полочке в ванной бутылочку краски для волос «Для мужчин» и поняла, что он отбросил всякое притворство – во всяком случае, перед ней.
Он носил тапочки. Не шлепанцы и не старые мокасины, а именно тапочки. С меховой опушкой.
Он шумно зевал. Почему она раньше не замечала? Неужели за четыре года он никогда не зевнул при ней? А может, просто сдерживался, подавлял себя, понимая, что подобная невоспитанность раздражает?
По вечерам, прежде чем лечь спать, он готовил себе одежду на завтра. Хелен сама не понимала, почему эта привычка Мэтью так ее бесит. На самом деле, наверное, он поступал вполне благоразумно, но при виде его аккуратно сложенных рубашек ей делалось так… неуютно… как будто его жена обычно делала это для него, или готовить одежду на завтра его научили в частной школе. Хелен так и подмывало измять его завтрашний костюм или подсунуть неподходящую рубашку, чтобы вывести его из равновесия. Раз приготовив одежду на завтра, он неизменно надевал ее. Если, например, накануне вечером было холодно, а утром неожиданно теплело, он все равно носил свитер, приготовленный с вечера.
У его машины было имя. Имя. У его Машины Было Имя. Хелен знала, что в семьях, где есть дети, такое случается часто, но, когда однажды он, забывшись, сказал ей: «Пойдем к Дейле», она вытаращилась на него, разинув рот – Мэтью даже показалось, будто ее хватил удар. Когда Хелен в конце концов взяла себя в руки, то в изысканных выражениях попросила его больше никогда не очеловечивать неодушевленные предметы в ее присутствии. Никогда. Больше. Не. Очеловечивать!!!
– Прости, Хелли, – кротко проблеял он – ну прямо барашек.
– И не называй меня Хелли. Я ненавижу, когда ты меня так называешь.
– Я всегда называл тебя Хелли, – заупрямился он.
– Точно.
На работе никто не обратил внимания на перемены во внешности Мэтью. Ну, разве что рубашки были не такими безупречными. И на утреннем совещании в среду он вдруг всполошился, поняв, что не скопировал из памяти домашнего компьютера бизнес-план, разработанный во время рождественских каникул.
– Я позвоню Софи и попрошу ее скинуть бизнес-план по электронной почте, – с готовностью предложила Дженни.
– Нет!!! Ни в коем случае! Ее… ее нет дома. Дома сейчас никого нет. Не важно, я все помню.
Поскольку он был мастером своего дела, то провел переговоры с клиентом без запинки – придумывал все на ходу. И все же он понимал: Дженни заметила, что с ним неладно. А его попытки подластиться к ней лишь укрепили ее в своих подозрениях.
В тот вечер Хелен оглядела свою когда-то безупречную, чистенькую гостиную критическим взором.
– Ты забыл свой ноутбук?
Она сунула руку в ближайшую коробку.
– Ты не забыл взять… игрушечную машинку… но ты забыл свой компьютер?!
– Она старинная. Коллекционная. Она еще покопалась в коробке.
– Тут их сотни. Сколько тебе лет – восемь?
– Они стоят целое состояние.
– Господи, Мэтью! Что ты собираешься с ними делать, открыть магазин?
Он явно обиделся, и Хелен стало жаль его, но раздражение взяло верх. Крутанувшись на каблуках, она вышла из комнаты. Она приняла долгую ванну, и, когда вышла в гостиную, вещи Мэтью были аккуратно сложены в углу, а сам он стоял на кухне, помешивая что-то на плите. Выглядела его стряпня не слишком аппетитно. Когда она вошла, он радостно улыбнулся и махнул ей лопаткой, словно напрашиваясь на комплимент.
– Почти готово. Любишь китайскую кухню?
– Обожаю.
Он живет у нее всего три дня, а Хелен уже хочется остаться одной – разогревать любимое карри в микроволновке, бродить по дому в пижаме без всякой косметики, есть и смотреть телевизор. Ей хотелось наливать себе вина, сколько хочется, не делая вид, будто она пьет только за компанию: «Не хочешь ли еще?» – «Не знаю, а ты?» – «Я буду, если ты будешь». Ее родители проводили так целые вечера. Вежливость – суррогат великой страсти…
Они сели за стол. Разговор не клеился. О чем они говорили раньше, черт побери? Хелен закатила глаза, демонстрируя, будто в восторге от его стряпни (на самом деле вкус был отвратительный), а Мэтью отважно пытался заполнить тишину беседами о работе, которых они всегда успешно избегали.
Хелен поняла, что с нее довольно.
– Может, включим телевизор?
– За едой-то? – Он скорчил такую гримасу, будто она только что предложила поставить на стол помойное ведро.
– Просто чтобы помочь нам немного расслабиться. Посмотрим какую-нибудь ерунду, отключимся от работы. Но я не настаиваю.
– Нет, если ты хочешь, то включай.
– Нет, нет, все в порядке. Не будем, если ты не хочешь. – Черт, подумала она, вот и приехали. «Ты первый». – «Нет, ты». – «Нет, ты». – «Нет, в самом деле, ты». Неужели так пройдут следующие сорок лет?
– Ты права, – сказал он. – Что плохого в том, чтобы включить телевизор? Просто мы с Софи не разрешали детям смотреть… – Он осекся, словно сказал слишком много, затем встал и включил телевизор в углу. Они закончили ужин молча, за просмотром канала «Культура». У Хелен не хватило духу сказать: «Переключи. На другом канале может быть что-нибудь получше».
В следующие дни Хелен поняла: как бы нелегко ей ни приходилось, Мэтью физически не способен признать, что принял неверное решение. Ему тяжело, и единственный способ не сорваться – убедить себя в том, что он пошел на этот шаг ради великой любви.
Так что, когда она приготовила на ужин недожаренного цыпленка с пригоревшими овощами, он улыбнулся и сказал:
– Я собираюсь поучить тебя готовить, – так, словно ей было восемь лет.
Когда она рассказала ему, что ей нравится восемнадцатилетний юнец из магазина деликатесов, он так хохотал, что она испугалась, что ей придется его реанимировать.
Когда она брила ноги в душе и оставила крошечные волоски вокруг ободка раковины, она поймала его на том, что он насвистывает, убирая за ней.
И чем больше он трудился, чтобы показать, как сильно ее любит, тем сильнее ей хотелось от него избавиться. Наверное, психологически все вполне объяснимо; может быть, он подсознательно только и ждет, что она оттолкнет его от себя, потому что в детстве его ненавидели собственные родители… А может, она нарочно испытывала его терпение, проверяла его на прочность. Сколько он способен выдержать? А может, она на самом деле хочет от него избавиться, потому что он больше не привлекает ее как мужчина? С последней мыслью трудно было смириться, Хелен и так уже считала себя в достаточной мере стервой – но это опускало ее даже в собственных глазах: увести мужчину из любящей семьи и затем выкинуть на улицу, вытерев об него ноги, как о старую, ненужную тряпку. Ты любишь меня больше всего на свете, я победила – а теперь убирайся.
Так что она пыталась изображать из себя милого, но упрямого ребенка, хотя на самом деле была вовсе не такой.
Она вообще перестала брить подмышки. И линию бикини.
Она сообщила, что однажды заразилась хламидиозом от мужчины, чьего имени даже не спросила.
Она рассказала, что у нее есть усики, которые она удаляет воском каждые шесть недель.
Она говорила, что не расположена к сексу, и он просто сказал: «Хорошо».
Она делала дырки в его одежде.
Она перестала чистить зубы.
И укладывать волосы.
И вырывать седые волоски, которые росли у нее из подбородка.
Она разбрасывала гигиенические прокладки по всей спальне.
Но Мэтью все равно уверял, что любит ее, прибавляя: «Разве это не здорово, что мы, наконец, соединились?», «Теперь мы с тобой навеки вместе» и прочую дребедень.
Глава 9
В пятницу утром Хелен печатала пресс-релиз для Лоры, стараясь не вносить отсебятину там, где, как ей казалось, можно улучшить стиль. Речь в пресс-релизе шла о том, что Дженнифер Спирмэн, игравшая в сериале «Нортхэмптон-парк» (ее недавно уволили, и она страстно нуждалась хоть в какой-то рекламе), обручилась с бывшим героем реалити-шоу Поло (геем, боящимся растерять своих поклонниц – в основном сопливых девчонок). Разумеется, на самом деле между ними ничего не было, и в релизе слухи о помолвке пылко отрицались, но вместе с тем прессе подсовывали удачно снятый «случайный» снимок парочки в интимной позе. Словом, все было рассчитано именно на то, чтобы о парочке заговорили.
Поскольку Хелен была всего-навсего личным помощником, отдельный кабинет ей не полагался, и она вынуждена была сидеть в общем зале с двумя другими личными помощниками – черноволосой тонкогубой Дженни и Джейми – вполне безобидным, хотя и слабохарактерным парнем. В общем-то словосочетанием «личный помощник» называли обыкновенных секретарш, печатающих документы. Сейчас такие личные помощники есть у каждой фотомодели; когда клиент достигает звездного статуса, помощники становятся довольно значимыми фигурами.
Дженни была ядовитая штучка. Несмотря на молодость – ей было всего двадцать шесть лет, – она очень задирала нос, потому что работала с самим Мэтью. Она разговаривала детским голоском, чуть-чуть шепелявя, что слегка портило ее образ свирепой и властной стервы. Она дралась зубами и ногтями за то, чтобы ее имя стояло первым в общем списке, чтобы ее рабочий стул стоил на пять фунтов дороже, чем стулья Хелен и Джейми, чтобы именно она выдавала канцтовары. Ходили слухи, что однажды ее поймали за измерением длины столов – она хотела убедиться, что ее стол самый большой. Словом, Дженни была задирой и, поскольку Джейми был слаб, а Хелен не заботилась тем, чтобы вступать в борьбу, она стала самопровозглашенной королевой офиса.
Из общего зала был виден вестибюль. Около одиннадцати, когда Хелен начала гадать, чем заполнить долгие часы до обеда, ее глаза остановились на стойке у входа, где какая-то женщина терпеливо ждала, пока Энни, администратор «Глобал», закончит говорить по телефону. Женщина сжимала в руках сумку, похожую на сумку для ноутбука. Тут Хелен увидела ее лицо и омертвела. Это была Софи.
Хелен спряталась за монитор и украдкой выглянула из-за него, как из-за раскрытой газеты. Что, черт побери, она здесь делает? Паника совершенно лишила ее возможности мыслить логически, и она решила, будто Софи явилась разобраться с ней, разлучницей, женщиной, оставившей детей сиротами, – в общем, стервой. Ей представилась сцена из сериала: все сотрудники жадно наблюдают за тем, как брошенная жена шумит, плачет и угрожает. Может быть, она даже ударит ее… Хелен поняла: необходимо защитить себя морально и физически, попытаться овладеть ситуацией, так чтобы увести мужчину от жены и детей казалось чем-то приемлемым. Мэтью выходит и видит, как бывшая жена дружески болтает с нынешней подружкой, – ну и сцена! У сослуживцев челюсти отвиснут. Ужас, стыд, смехотворная ситуация. Она дошла до того, что представила, как ее выгоняют с работы без надежды на восстановление, пока смотрела на сумку за плечами Софи. Компьютер, конечно, она принесла Мэтью его компьютер. Теперь Хелен немного успокоилась и смогла припомнить, что Мэтью не рассказал Софи о том, кто та женщина, ради которой он ее покидает. Хелен вздохнула снова. Она не на крючке.
Пока.
Позже страх сменился любопытством. Взяв папку со стола, она направилась в архив, который находился рядом со стойкой администратора. Энни как раз положила трубку и поздоровалась с Софи. Притворившись, что роется в разбросанных бумагах, она услышала, как Энни сказала, что сейчас позовет Мэтью. Софи заметно дернулась.
– Нет, не надо его звать. Я спешу. Просто передайте ему компьютер.
Голос у нее оказался приятный. Дружелюбный. Хелен украдкой разглядывала ее. Софи выглядела так, как на фото, что неудивительно, но успела похудеть – и вообще, фигура у нее неплохая. Хелен все ждала, когда же ее охватит отвращение. Вот она перед ней во плоти – враг, точка приложения огромного количества негативной энергии за последние четыре года, такая подлинная, словно вышла на сцену! Как часто Хелен представляла себе их встречу! Как жадно она мечтала увидеть Софи во плоти! Сейчас она испытала даже своего рода разочарование, потому что Софи оказалась совершенно обыкновенной женщиной. Ее слегка трясло от напряжения, но она пыталась овладеть собой. Было очевидно, что сегодня ей пришлось сделать над собой усилие, на случай, если она столкнется с мужем, но никакая косметика не могла скрыть темных кругов под глазами. Интересно, где Мэтью? Хелен решила позвонить ему и велеть держаться подальше от стойки, но Софи уже собралась уходить, обмениваясь с Энни банальными любезностями. Она стояла на пороге, когда Мэтью вышел из конференц-зала напротив и едва не столкнулся с ней.
Произошло короткое замешательство, которое длилось не более десяти секунд, но показалось, что прошла целая вечность. Оба молчали, а затем неловко поздоровались. Хотя Софи пыталась притвориться, что ничего не происходит, слеза скатилась из уголка ее глаза и потекла по щеке. Энни, обладавшая сверхъестественным чутьем на сенсации, даже не пыталась сделать вид, будто работает.
Софи отдала Мэтью его ноутбук: – Вот, возьми. Наверное, он тебе нужен. Он понизил голос, но не настолько, чтобы Энни его не расслышала. – Как девочки?
Черт тебя побери, Мэтью, подумала Хелен, отведи ее в свой кабинет, не заставляй ее унижаться на людях.
– Скучают по тебе, конечно, – дрожащим, едва слышным голосом ответила Софи.
– Передай им, что я тоже по ним скучаю, – сказал он, и Хелен почти вспыхнула от унижения, которое, должно быть, чувствовала в этот момент Софи.
– Позвони им и скажи об этом сам.
Софи развернулась и вышла; ее достоинство не было задето – почти.
За несколько минут потрясающая новость обежала весь офис. Хелен не отрывалась от монитора, но почти чувствовала мексиканскую волну шепотков, обегавшую комнату.
Явилась Дженни и уселась за стол.
– Ты слышала?
На мгновение Хелен захотелось встать во весь рост и прокричать: «Да, и это все из-за меня! Я причина того, что его жена плачет, и что его рубашки не выглажены, и что его дети растут без отца!» Но она сдержалась.
– Что я должна была слышать?
– Мэтью расплевался с женой и уехал из дому – никто не знает куда.
Дженни сделала драматическую паузу в ожидании реакции. Хелен изобразила на своем лице вежливое удивление.
– Как грустно.
– Я знала, что с ним что-то не так. О боже! – Театральный шепот Дженни достиг небывалой высоты. – Как ты думаешь, у него другая?
– Откуда, черт побери, мне знать? – сухо парировала Хелен.
– Просто невероятно… Он такой… старик. И надо же, изменил жене! Энни передернуло.
– Ужас какой! Он ведь такой… обрюзгший.
– И у него, наверное, седые волосы на лобке, – походя, добавила другая девушка, Лайза из отдела техподдержки, которую Хелен терпеть не могла, – и член не стоит.
Вот тебе раз, подумала Хелен. Раньше ей казалось, что все девицы считают Мэтью вполне привлекательным мужчиной. Просто отлично, черт побери.
– Никто не должен знать про меня!
Хелен и Мэтью ужинали на кухне. Сегодня была ее очередь готовить; она подала рыбные палочки, чипсы и разогрела в микроволновке замороженные бобы, втайне надеясь, что полуфабрикаты заставят его с нежностью вспоминать домашнюю еду, которую готовила Софи.
– Мэтью, мы не будем никому рассказывать о нас на работе.
Он посмотрел на нее, словно обиженный щенок. От этого взгляда Хелен захотелось пнуть его.
– Ты меня стыдишься?
– Конечно нет, просто мне кажется, огласка не принесет нам обоим ничего хорошего.
– Но я хочу, чтобы все знали о наших отношениях. Я хочу, чтобы все знали, как мы любим друг друга.
Ее замутило.
– Вот что я тебе скажу. Давай подождем немного. Мы объявим, что живем вместе, когда ты официально разведешься с Софи. Так будет яснее. В противном случае меня сочтут настоящей стервой.
– Хорошо, – нехотя согласился он. – Полагаю, месяц мы можем подождать.
– Месяц, два. – Она положила руку ему на плечо и ласково улыбнулась, думая: «Двух месяцев вполне хватит на то, что я собираюсь сделать».
Прошло примерно две недели с тех пор, как Мэтью съехал, С тех пор Софи видела его всего однажды, когда привезла ему на работу ноутбук. Поскольку она знала Энни, то понимала, что теперь весь «Глобал» перемывает им косточки, и у нее сводило живот, когда она представляла себе их фальшивое сочувствие и издевательские замечания. Сейчас она очень злилась на Мэтью – как он посмел так ее унизить? Более того, почему он сам не заехал за своим ноутбуком? Строго говоря, его вещи – его проблемы. Когда Мэтью позвонил и заявил, что ему нужны еще кое-какие его вещи, она еле удержалась, чтобы не сказать, куда он может себе их засунуть. Но грубость была ей не свойственна. Наоборот, она всегда старалась сгладить противоречия – вот и сейчас держалась так, чтобы всем было хорошо. Кроме нее самой. Мэтью спросил, когда ему можно приехать повидаться с девочками. Софи выделила ему время в воскресенье после полудня. Тогда она уйдет за покупками и сведет свое общение с ним к минимуму. Мысль о новой ссоре или даже разговоре с ним была невыносима.
Он прибыл ровно в два и замешкался на пороге, не зная, отпереть ли дверь своим ключом или все-таки позвонить. Софи видела его сквозь венецианское стекло кухонного окна: он стоял, чуть сутулясь, сунув руки в карманы – как всегда, когда ему бывало не по себе. Вид у него был усталый. Софи крикнула Сюзанне, чтобы та впустила Мэтью в дом, и тут же вышла из дома. Ей не хотелось даже здороваться с ним.
Хелен казалось, что на пару часов вернулась ее прежняя жизнь. Она лежала на диване и читала книжку, наслаждаясь тишиной. Она знала, что должна расчистить место для вещей Мэтью, но ей не хотелось двигаться. Она безразлично подумала, как он там, затем отбросила эту мысль так же быстро, как она пришла.
Примерно в пять часов она услышала снаружи шуршание шин – подъехала его машина. Она с трудом заставила себя дойти до входной двери и замерла, заслышав голос Мэтью. С кем он, интересно, разговаривает? Она отодвинула занавеску и задернула ее снова, когда увидела, что Мэтью болтает с двумя маленькими девочками, еще не вошедшими в подростковый возраст. Каждая из них держала под мышкой коробку. Только этого не хватало! Притащил сюда Клодию и вторую… как там ее зовут? Хелен бросилась к зеркалу и принялась судорожно причесываться, одновременно пытаясь стереть вчерашнюю размазавшуюся тушь.
Как он мог так поступить? Даже не предупредил! Разве он не понимает, что маленькие девочки ценят внешность больше всего на свете? Она заранее продумала, как оденется на их первую встречу – модные джинсы с логотипом FCUK, высокие коричневые ботинки от Альдо, голубой свитерок с капюшоном от Пола Франка – она понимала, что уже вышла из возраста, когда носят такую одежду, но надеялась, что дочери Мэтью оценят ее «клевый прикид» и модные дизайнерские бренды. Она решила вести себя с ними, как старшая сестра. Признаться честно, для старшей сестры она несколько старовата – совсем как в старом фильме «Что случилось с Бэби Джейн?» с Джоан Кроуфорд и Бэтт Дэвис. А, плевать! Сейчас же из чистого у нее имелась только вполне соответствующая ей по возрасту светло-серая толстовка, которую она надевала на работу, но и она сойдет. Она торопливо переодевалась в чистую майку, когда услышала, как в замке поворачивается ключ. Напустив на себя вид, который, как она полагала, выражает изощренное безразличие, она умудрилась встретить девочек с вполне невозмутимым видом, как будто, так и надо.
Мэтью был в отличном настроении.
– Смотри, кого я к тебе привез, – сказал он.
– Какой замечательный сюрприз. – Хелен почти убедительно изобразила радость.
– Они умирали от любопытства, хотели тебя увидеть лично, разве не так, девочки?
Судя по выражению лица его дочерей, любой идиот мог бы сказать, что это ложь.
– Это Сюзанна. – Он указал на ту, что повыше, несколько менее угрюмую, чем вторая. – А это Клодия.
Клодия оглядела Хелен с головы до ног, словно измеряла соперницу.
Хелен улыбнулась, как ей казалось, молодо и задорно.
– Очень рада познакомиться с вами. Ваш папа все время рассказывает о вас, так что мне кажется, будто я вас уже давно знаю. Надеюсь, мы с вами типа подружимся.
Девочки посмотрели на нее без выражения.
– Вы в курсе, что надели толстовку наизнанку? – спросила Клодия и тут же повернулась к отцу: – Пожалуйста, отвези нас домой!
– Нет, Клодия. Будь умницей, поздоровайся, как следует с Хелен.
Сюзанна пробормотала почти неслышное «здрасте», а Клодия уставилась на Хелен пустым взглядом.
– Им понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к тебе, – извиняющимся тоном произнес Мэтью. – Идите в гостиную, девочки, и пообщайтесь с Хелен, а я налью вам попить.
Последнее, что услышала Хелен, были слова одной из девочек – скорее всего, Клодии:
– Какой бардак!
Когда Софи вернулась домой с Сюзанной из родильного отделения, Мэтью сказал, что видит в этом свой второй шанс доказать, что он – хороший отец. Его отношения с сыном, которому на тот момент уже исполнилось двадцать шесть, всегда были довольно натянутыми – Мэтью с трудом привыкал к своему отцовству и всегда немного побаивался осуждающего взгляда своего старшего ребенка. Впрочем, после того как Мэтью бросил мать Лео, отношения с сыном отошли на второй план. Странно, но Лео всегда хорошо относился к Софи, в которой видел – пусть подсознательно, не отдавая себе в том отчета – еще одну потенциальную жертву отцовского эгоизма. Он возложил вину за разрыв на Мэтью и, хотя отец с сыном никогда не обсуждали подробности развода Мэтью с матерью Лео, между ними словно выросла стеклянная стена, не дающая сблизиться. Так что Мэтью общался со своим единственным сыном с помощью второй жены – ситуация, в общем, вполне нормальная. Через какое-то время общение почти прекратилось, что тоже вполне объяснимо.
Сюзанна, таким образом, знала Мэтью только как преданного, нежного, слепо любящего ее отца. Вынужденная исполнять роль «умницы» после появления на свет более хорошенькой сестры Клодии, она старалась оправдывать свою репутацию, но похвалы и подарки, которыми осыпал ее Мэтью в награду за успешно сданные экзамены, льстили ее самолюбию. Из-за отца она делала вид, что ей не стоит никаких усилий хорошо учиться. С виду она была спокойным, легким ребенком, но внутри ее бушевали страсти.
Клодия, в свою очередь, злилась от навязанной ей роли «красотки», потому что она полагала, и не без оснований, что реальность состоит в том, что она также и самая умная из них двоих. Она знала все о тайной зубрежке Сюзанны, но никогда об этом не рассказывала, и чем больше трудилась Сюзанна, тем более Клодия утверждалась во мнении, что ей не следует так убиваться в школе. Вела она себя из рук вон плохо – педагоги со свойственным им оптимизмом называли ее закидоны «переходным возрастом». Но Клодия просто выражала так свое отношение к царящей в классе скуке. Дело в том, что по умственному уровню она обогнала большинство одноклассников года на два, что без труда определил бы даже начинающий психолог. Впрочем, в нужный момент психолога рядом не оказывалось.
В общем, посторонним казалось, что у обаятельного папаши Мэтью на редкость противные дочки.
Пока Мэтью доставал чай и диетическую колу, Хелен решила заговорить с Сюзанной – та держалась менее враждебно.
– Понимаю, как вы переживаете. Мне очень жаль.
Клодия исторгла из себя нечто среднее между вздохом и хмыканьем и одновременно закатила глаза. Интересно, что она о себе воображает? Сюзанна не сводила с нее взгляда. Она ломала пальцы, наматывая на них свои рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, и Хелен видела, что она делает над собой усилие, чтобы не расплакаться.
– Я хочу, чтобы он вернулся домой.
– Я знаю. Может быть, он так и поступит, – Хелен рассмеялась, как ей казалось, в подкупающей скромной манере, – когда я ему надоем. – О, отлично, подумала она, теперь я шучу, как дура. Не только это, дурацкие шутки об их отце были достойны престарелого дамского угодника. – Я хочу сказать, когда он поймет, как сильно по вас всем скучает.
– Вы так думаете? – Наивный возглас Сюзанны заставил Хелен почувствовать себя еще большим дерьмом, если это было еще возможно, но, прежде чем она смогла перейти к чему-то такому же успокоительному, в разговор вмешалась Клодия.
– Не будь дурой, – авторитетно заявила она. – Конечно, она так не думает. Лично я в любом случае не хочу, чтобы он возвращался домой сейчас.
Сюзанна расплакалась в тот момент, когда в гостиную, широко улыбаясь, вошел Мэтью, неся поднос с напитками. Веселое выражение сползло с его лица, и он обвиняюще воззрился на Хелен, словно заподозрив ее в том, что она начала лупить его девочек линейкой по пальцам в ту же минуту, как он покинул комнату. Она в ответ пожала плечами.
– Ну, а теперь нам можно поехать домой, папа? – спросила Клодия.
– Да, – сказал Мэтью. – Думаю, это будет лучше.
Когда девочки уходили, Хелен показалось, будто Клодия процедила сквозь зубы:
– Сука!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?