Текст книги "Ты свободен, милый!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ty-svoboden-milyy-1580.jpg)
Автор книги: Джейн Фэллон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Софи Шеллкросс сидела в просторной кухне-столовой на первом этаже своего красивого дома в Кентиш-Таун (пять спален, две гостиных). Она смотрела, как Мэтью ест пасту, и терпеливо слушала, как он во всех подробностях рассказывает о прошедшем дне. Недавно, оказывается, он играл в сквош с коллегой Аланом и выиграл. Софи нравилось слушать рассказы мужа о работе и сослуживцах, узнавать последние сплетни и скандалы. Ей самой не хватало времени на внутриофисные драмы, поскольку она работала на полную ставку с девяти до трех, а потом спешила домой, чтобы успеть встретить детей из школы. Она подперла подбородок кулаком и засмеялась, услышав, как Алан оступился и бабахнул кулаком в стенку, а потом зашвырнул ракетку через весь корт, словно она была виновата. После того как дети отправились спать – в полдесятого, не позже, никаких исключений, кроме дней рождения, Рождества и походов в театр, – они налили себе по бокалу вина и сели на диван. Оба очень любили вечера.
Мэтью спокойно продолжал жить с Софи и дочерьми – двенадцатилетней Сюзанной и десятилетней Клодией. Хелен существовала отдельно, в каком-то другом измерении. Никакой вины Мэтью за собой не чувствовал. Более того, возвращаясь домой, он вообще словно забывал о существовании Хелен; он искренне считал, что такая забывчивость делает его хорошим мужем и отцом. Если честно, Мэтью, как и большинство мужчин, был вообще не способен думать о двух вещах одновременно; поэтому он думал о том, что было у него перед глазами, – если перед ним была Софи, он думал о Софи; если перед ним была Хелен, он думал о Хелен; похоже на бутерброд с яйцом – ну, в общем, понять нетрудно. Как-то раз Хелен передала ему тарелку с жареной курицей и сообщила, что беременна. Тогда ему показалось, что мир рушится. Он никак не мог собраться с мыслями… Жизнь кончена… Сознание раздваивалось, как у шизофреника. Конечно, она сделала аборт. Она ведь любовница.
– Почему ты всегда так поздно приходишь домой? – задала вдруг Сюзанна неудобный вопрос. – Ты никогда не приходишь вовремя, чтобы помочь маме приготовить ужин, а ведь она тоже целый день работает.
Сюзанна училась в восьмом классе. Сейчас они как раз проходили по истории движение суфражисток; девочка воспринимала свои уроки всерьез.
– Иди в жопу, – перебила сестру Клодия – явная противница эмансипации, которая только что вернулась с детской площадки, где, как видно, узнала много новых интересных выражений. – Мама всегда готовит.
– Клодия, слово «жопа» за столом не говорят, – вставил Мэтью.
– Вы ведь знаете, – сказала Софи, – я прихожу домой в полчетвертого, а папа никогда не приходит раньше восьми, он работает куда больше, чем я.
– Вот о чем я и говорю, – торжествовала Сюзанна.
Словом, вечер в семье Шеллкросс шел как обычно. Как и многие другие, Шеллкроссы могли играть свои роли на автопилоте.
Хотя Софи исполняла традиционную роль заботливой матери, она была не совсем обычной домохозяйкой. Во-первых, она закончила математический факультет Даремского университета. Мэтью не понимал, чем именно она занимается на работе, но платили ей довольно много, иногда даже больше, чем ему самому. Затем, Софи была настолько организованной, что с легкостью обходилась бы и вообще без него. Правда, она вела дом не из чувства долга, а потому, что ей это нравилось. Как бы много она ни работала и каких бы успехов ни достигла, на первом месте в жизни у Софи всегда была семья. Она вставала в шесть утра, одевалась, собирала дочерей в школу, следила, чтобы они не забыли коробку с завтраком, провожала до конца улицы, а потом спускалась в метро и ехала на работу. Она редко когда, успевала нормально пообедать. Домой Софи возвращалась снова на метро, встречала детей из школы, помогала им делать уроки, готовила ужин из нормальных продуктов (никаких полуфабрикатов!), загружала посудомоечную машину, готовила всем одежду на следующий день. По вечерам она беседовала с мужем и слушала его рассказы о работе. Последние двенадцать лет у нее почти не оставалось времени для себя – никаких занятий шейпингом или посиделок с подругами. Ее огорчало то, что недавно ее обошли с повышением по службе, потому что ее никогда не бывало в офисе, когда туда являлось начальство. Но в ней жила вера в любовь и стабильность в семье. По мнению Софи, ради семьи можно было пожертвовать чем угодно. О боже!
Вечер начался как обычно. Оставалось две недели до Рождества, и Мэтью с Софи предстояло решить, что подарить дочкам – разумеется, совсем не то, что они просили: косметику, туфли на высоком каблуке, собаку, мини-юбки. Затем был вопрос о том, кто, когда приезжает и кто где будет спать. На Рождество к Шеллкроссам всегда съезжалась родня: мать и сестры Мэтью, а также мужья и дети сестер.
– Может, купим Клодии мышку? – предложила Софи, заранее зная, каким будет ответ.
– Нет.
– Хомяка? Морскую свинку? Крысу?
– Нет, нет и нет. Никаких животных, мы договорились.
– Ну, хорошо. Что-нибудь придумаю. Кстати, пора снести сверху коробку с елочными украшениями.
– В выходные займусь.
– И елку.
– В выходные.
– И заказать индейку.
Примерно в пол-одиннадцатого, после того, как они допили бутылку «Сансерре», Мэтью вдруг испытал прилив нежности к Хелен. Как с ней просто – ведь с ней он не связан никакими обязательствами! Он ускользнул из столовой в кабинет – на время Рождества здесь, как и в детской, можно разместить двоих – и набрал ее номер. Хелен уже спала и ответила довольно равнодушно, хотя вечерний звонок был настоящим событием. Мэтью неожиданно, для себя обещал Хелен, что приедет к ней не в четверг, а во вторник, хотя во вторник Клодия выступала в школьном спектакле. Хелен поначалу ссылалась на какие-то дела, но быстро сдалась. Все было решено быстрее, чем за три минуты – к их обоюдной радости.
Софи сидела в гостиной, обставленной со вкусом – все выдержано в темно-красной гамме, оригинальный сводчатый потолок. Увидев входящего мужа, она зевнула, потянулась и собрала в стопку списки, которые составляла. Она провела рукой по широкой спине Мэтью и поцеловал его в шею, ее любимое место, где седые тонкие волосы завивались, словно у ребенка.
– Во вторник нас приглашают Аманда и Эдвин. Сумеешь выдержать предрождественскую выпивку в их обществе?
Аманда была старшей и самой занудной из двух сестер Мэтью.
– Если надо. – Мэтью повернулся и поцеловал ее в затылок.
– Я сказала, что мы будем в семь. Сможешь освободиться пораньше?
– Нет проблем, – ответил он, совершенно позабыв об обещании, данном Хелен совсем недавно. – Я заеду за тобой домой.
Глава 3
Лежа в постели, Хелен вспоминала недавний разговор с Мэтью. Что бы это значило? За несколько лет, что они вместе, Мэтью лишь несколько раз нарушал график и приезжал в неурочное время. Интересно, что сейчас стряслось? Вдруг он поссорился с Софи? Хелен нарисовала мысленную картинку: вот Мэтью возвращается домой с кейсом в руках, усталый после рабочего дня (и кое-чего еще). Вот он целует детей… Жена ворчит: опять явился домой поздно! Ужин остыл; взаимные упреки переходят в ссору, супруги срываются на крик. Хотя Хелен никогда не видела Софи, дурой она не была. Она понимала, что Софи вряд ли некрасивая старая карга, у которой все в прошлом, хотя иногда, по понедельникам, средам и четвергам, после того, как Мэтью уходил от нее домой, ей очень хотелось так думать. Если бы Софи была такой, вряд ли Мэтью женился бы на ней. Более того, вряд ли он сейчас каждый раз мчался бы домой, чтобы Софи не заподозрила, что он не так уж долго засиживается в офисе или играет в сквош с одним из своих коллег. Если бы он на самом деле предпочел жене Хелен, о чем он всегда говорил, тогда почему бы ему не остаться на ночь? Черт бы побрал Софи! Если бы только…
Стоп! Хелен одернула себя, прервав привычный ход мыслей, и заставила себя встать. Надо отвлечься. Она натянула мешковатые пижамные штаны и футболку, прошлепала в гостиную и сняла трубку. Надо посоветоваться с Рейчел – устроить обычный «разбор полетов». На Рейчел всегда можно положиться. Где бы подруга ни находилась – даже в пабе или на свидании – она всегда готова была отвлечься ради нее, Хелен. Для этого и существуют друзья. Правда, Хелен никогда не признавалась Рейчел в том, что дружба с ней буквально поддерживает ее на плаву. Карьера у Рейчел складывалась успешнее, чем у Хелен, она была красивее и богаче. И лишь в одном Рейчел уступала. У нее не было мужчины – даже приходящего, как у Хелен. Поэтому Хелен, хотя и не признавалась в том даже самой себе, невольно смотрела на подругу сверху вниз. Каждая женщина нуждается в подруге, по отношению к которой она могла бы чувствовать свое превосходство. Их беседа обычно проходила в таком духе:
– Ты думаешь, он все еще спит с ней?
– Нет, конечно, нет.
– Как ты можешь быть уверена? Она ему уже давно неинтересна как женщина, разве он не говорил тебе об этом сотни раз?
– Да, но ты думаешь, он имел в виду именно секс? Тогда почему он все еще с ней?
Затем Рейчел повторяла давно запасенные ответы:
– Может быть, она угрожает покончить с собой, если он ее бросит. Или у нее неизлечимая болезнь, и он считает, что ему нужно просто подождать. Или она при деньгах, и ему нужно найти способ разбогатеть, прежде чем он сможет уйти. Или она психопатка, и он боится того, что она может натворить.
Их разговоры всегда кончались ничем. И конечно, Рейчел никогда не говорила подруге того, что в самом деле думала: «Ну и дура! Понятно ведь, он все еще любит ее, а ты понапрасну теряешь время». В результате после беседы с Рейчел Хелен укреплялась в чувстве, что Мэтью действительно оказался в ловушке, что он просто тянет лямку и ждет нужного момента, чтобы бросить жену и переехать к ней.
Когда у Хелен разыгрывалось воображение, она представляла: однажды Софи узнает, как именно ее муженек проводит вечера. И вот обезумевшая от горя (и, прямо говоря, уродливая) Софи выбрасывает Мэтью на улицу без всякой надежды на воссоединение, но Мэтью вовсе не расстраивается. Наоборот, он испытывает облегчение оттого, что, наконец, получил возможность жить той жизнью, к которой стремился последние четыре года. Все мечты заканчивались тем, что Мэтью покупал большой красивый загородный особняк, а ей, Хелен, приобретал маленькую компанию по производству керамики (в своих фантазиях Хелен всегда была профессионалом в вещах, которыми в реальности даже не пробовала заниматься). А еще Мэтью без труда забывал о своих дочерях…
Как выяснилось позже, Хелен ошибочно предполагала, будто Софи уже за пятьдесят. Она знала, что жена Мэтью работает, и ей нравилось думать, что, как у нее самой, у Софи скорее работа, чем карьера. Она должна заниматься чем-то очень нудным – например, работать в комиссионном магазине и разбирать чужие старые вещи.
На самом деле Софи было сорок пять. Темноволосая, темноглазая, она чем-то неуловимо походила на Хелен. Конечно, она была старше – непростительная оплошность! Они могли бы даже подружиться, если бы не одна маленькая деталь…
В последние годы Хелен одну за другой теряла подруг. Они меняли пабы на спокойные семейные вечера и ужины вдвоем, а стопки водки – на бокалы «Пино-гри». Примерно раз в год Хелен устраивала званый ужин, на который приглашались четыре – шесть подружек (вернее, две-три подружки и их спутники жизни, потому что, нравилось ей это или нет, теперь они приходили парами). Она вежливо слушала разговоры о детях и кухонных приспособлениях и притворялась, будто ей интересно («Мой-то уже научился ходить в туалет». – «Надо же!» – «Сам надевает штанишки? Ух ты!»). На самом деле она задыхалась от скуки. Она старательно уклонялась от вопросов о Мэтью и Софи; сказать по правде, иногда бывало даже приятно, что он не всегда рядом. В последнее время она начала чувствовать, что подруги начинают осуждать ее, видя в ней потенциальную разлучницу. Как будто ей интересны их противные мужья!
Она редко получала ответные приглашения – одинокая женщина, в отличие от одинокого мужчины, часто не вписывается в компанию, даже если речь идет о подругах. Попробуйте пригласить к себе пару случайных знакомых. Замужней женщине практически не о чем говорить с одинокой гостьей. Если же вдруг окажется, что гостья – любовница женатого мужчины, вечер вообще пойдет наперекосяк. Так что однажды вместо очередных домашних посиделок Хелен и Рейчел выбрались в паб. Они напились, танцевали и напропалую флиртовали с мужчинами, как будто им опять по двадцать лет. Только вот им на самом деле было далеко уже не двадцать, и от этого обеим сделалось грустно.
Хелен налила себе вина и нажала кнопку быстрого набора на трубке радиотелефона. Телефонов, которые можно было набрать одним нажатием, у нее набралось всего шесть: номер один – мобильный Мэтью; номер два – родители; номер три – Рейчел; номер четыре – мобильный Рейчел; номер пять – мамин мобильный; номер шесть – работа. Господи Иисусе, как грустно! Послышались длинные гудки. Рейчел не подходила так долго, что Хелен уже приготовилась повесить трубку. Наконец, подруга все-таки ответила. Голос у нее был какой-то расстроенный.
– Алло.
– Рейч, это я. Представляешь…
– А, Хелен. Привет. Знаешь что… давай я завтра перезвоню. Я сейчас не могу говорить. У меня Нил.
Вот так номер! С Нилом Рейчел познакомилась пару недель назад в клубе. Вроде ничего, работает в сфере информационных технологий. Симпатичный. Хелен знала, что Рейчел с Нилом начали встречаться; подруга все ей подробно рассказывала. Один раз пообедали вместе. Пару раз выпили в пабе. На третьем свидании переспали. На четвертом свидании он остался на ночь. Обычная история с Рейчел. Через неделю он ей надоест. Через две недели она забудет о его существовании.
На памяти Хелен у Рейчел было много таких Нилов – по крайней мере, так она думала. Если Хелен беспомощно вязла в отношениях с Саймоном и Мэтью, романы Рейчел редко превышали пару недель. В последние несколько месяцев она успела бросить пожарного Мартина (слишком старомодный), Йена, владельца книжного магазина (тупой). Ник, двадцатитрехлетний парикмахер, сам бросил ее ради девятнадцатилетнего мальчика. С Нилом наверняка все сложится по испытанному сценарию.
– Да брось! – возразила Хелен. – Он не станет возражать, если ты немного поболтаешь.
– Не могу. Завтра созвонимся, ладно?
– Мэтью только что звонил мне. В половине одиннадцатого вечера, представляешь? Сказал, что приедет в четверг. Избавься от Нила, выпей чайку или сделай себе коктейль, и мы вместе все обсудим. Интересно, что произошло у него дома, чтобы он вдруг так круто все поменял?
– Говорю тебе, я сейчас не могу разговаривать. Послушай, мне с ним хорошо, и я не хочу портить настроение, ясно? Не хочу, чтобы он маялся, пока я болтаю с тобой. Был бы вопрос жизни и смерти, тогда ладно, но ведь это не так. В общем, подожди до завтра. Пока-пока.
Рейчел положила трубку. Хелен в полном замешательстве сжимала в одной руке бокал с вином, в другой – радиотелефон. Впервые за десять лет у Рейчел не нашлось для нее времени. Ни разу ни один мужчина не помешал Рейчел беседовать с Хелен о ее личной жизни! Это могло означать только одно. Нил не такой, как все. Нил собирается избавить Рейчел от клейма одиночества. Хелен больше не сможет жалеть подругу за то, что ей ни с кем не удается наладить отношения. Теперь она ни в чем не превосходит Рейчел! Рейчел более хорошенькая, более успешная, у нее больше денег, чем у Хелен, а теперь у нее есть и мужчина – вдобавок собственный: насколько было известно Хелен, у Нила не было ни жены, ни детей. Рейчел выиграла.
Хелен поняла: конец.
Она посмотрела на часы и решила отправиться спать. В конце концов, сейчас уже без четверти одиннадцать, по телику показывают всякую чушь, а ей утром вставать на работу.
Когда Мэтью и Хелен на следующий день мельком увиделись в офисе, она испытала прилив нежных чувств. Ради того, чтобы повидаться с ней, он изменил свои планы, потому что он любит ее, потому что он нарушил график свиданий на следующую неделю, потому что ей удалось не сорваться – это всегда приятно. Оба закончили рабочую неделю с радостью.
Хелен удалось умыкнуть Рейчел у Нила, и в субботу днем они прогулялись по магазинам. Несмотря на то, что Хелен пришлось выслушать подробнейший рассказ об истинной любви, они вместе посмеялись, и ей удалось обсудить с подругой новый поворот в развитии своих отношений с Мэтью. Вечер субботы и воскресенье ей пришлось провести в одиночестве, но она заполнила время, обходя магазины и бродя по Интернету в поисках великолепного рождественского подарка для мужчины, у которого все есть – в том числе жена, способная поинтересоваться, где он раздобыл новый кашемировый джемпер. Непросто отыскать такой подарок, какой Мэтью с удовольствием купил бы себе сам. При этом подарок должен был быть таким, чтобы Мэтью все же не купил его сам до Рождества – ну, в общем, дело непростое… Она остановилась на кейсе от Пола Смита.
В понедельник Мэтью целый день был на совещании, как и Лора, так что Хелен провела день неплохо: печатала дурацкие документы, читала журналы и слушала радио. Она решила, было позвонить Рейчел узнать последние сплетни, но потом передумала.
Мэтью пришел к ней, как обычно, в полседьмого. Принес бутылку вина и ведерко мороженого. Все шло как всегда – быстрый обмен репликами о том, как идут дела на работе, выпивка, затем вялые объятия в постели и – с облегчением – сон.
В пять минут девятого Мэтью посмотрел на часы у прикроватного столика и начал подниматься.
– Увидимся утром, – сказал он, выключая будильник, не успевший прозвенеть.
Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, Хелен обвила его шею руками.
– Может быть, завтра вечером освободишься пораньше? Я ужин приготовлю. Или ты собираешься, есть дома?
Мэтью явно смутился.
– Завтра? – Он медленно соображал, что к чему. – Разве мы договаривались на завтра? – Он стряхнул с пиджака пылинку. – Знаешь, завтра не получится… кое-что случилось.
Все ее надежды рушились.
– Что ты хочешь сказать?
– Да так, всякие семейные дела, понимаешь…
– Ты позабыл обо мне, разве не так? Сам обещал приехать, а потом договорился о чем-то с женой! Черт!
– Успокойся, – снисходительно сказал он.
– Успокоиться?! Тебе плевать, что я все вечера просиживаю дома одна?!
– В таком случае продолжай. Я тебя не останавливаю.
– Мне даже в свет выйти не с кем! Подруг растеряла! Никто не хочет дружить с любовницей женатого мужчины.
– Значит, я во всем виноват? Мне приходится постоянно лгать, чтобы быть с тобой. Ты хоть представляешь, как это трудно?
– Я не прошу тебя лгать.
– Нет, просишь. Постоянно. Ты просишь меня прийти, ты хочешь видеть меня за обедом. Господи, я сбился со счета, сколько раз ты пыталась убедить меня сказать Софи, что я уезжаю на конференцию, чтобы я мог провести с тобой выходные.
– Верно, но ты ни разу меня не послушал.
– Потому что я не хочу, чтобы нас засекли. Мы ведь договорились…
– Черт бы побрал все договоренности. Меня уже просто тошнит! Я постоянно на втором плане, мной постоянно пренебрегают…
– Извини, что так получилось – насчет завтра. Мне, правда, очень жаль. Но ведь ты и сама, наверное, поняла, что я просто перепутал…
– Ничего подобного, – вызывающе сказала Хелен. – Я не шучу.
– По-твоему, мне нужно объявить жене и дочкам, что я не прихожу домой пораньше, потому что провожу время с подружкой?
– Почему бы и нет?
– Ты что, спятила?
– Нет, не спятила. Я просто не понимаю, что такого, черт возьми, ужасного в том, чтобы через четыре года сказать, наконец, своей паршивой безупречной жене правду!
Молчание.
Эту тему Хелен и Мэтью всегда избегали обсуждать, кроме тех случаев, когда они ссорились. Почему Мэтью не бросает жену и не уходит к ней? Теперь Хелен поставила вопрос ребром, и отступать было уже поздно.
– Оставь Софи в покое, черт возьми!
– Почему ты всегда ее защищаешь?
– Потому что она моя жена, и она ни в чем не виновата. Кстати, ты ведь знала, что я женат, когда связывалась со мной. – Мэтью надел пиджак. – Я опаздываю. Мне пора идти, а то она забеспокоится.
Но Хелен не собиралась уступать.
– Скажи ей обо мне, ради бога. Понимаешь, с меня хватит! Просто скажи Софи обо мне, вот и все. Причем сегодня. Иначе между нами все кончено.
– Вот и отлично.
На прощание он громко хлопнул дверью.
Глава 4
Софи никогда не призналась бы в этом, но она страшилась Рождества.
Она не могла точно вспомнить, как зародилась традиция того, что к ним съезжается вся родня и на несколько дней она превращается во всеобщую рабыню. Сейчас она уже плохо помнила, как все началось; вроде бы когда-то они с Мэтью решили пригласить всех родственников на Рождество к себе, но в следующие годы гостей по очереди должны были принимать его сестры. Таким образом, все несли бы равную нагрузку—по справедливости.
В первый год Софи и Мэтью с удовольствием предложили себя на роль хозяев; они ездили за едой и украшениями, придумывали игры и шуточки. Сюзанне и Клодии было тогда восемь и шесть лет, и они еще верили в магию Рождества. Сестры Мэтью, Аманда и Луиза, вздохнули с облегчением, будучи избавлены от домашних хлопот, и во всем положились на организаторские способности Софи. Зятья Мэтью, Эдвин и Джейсон, с аппетитом поглощали ее соусы, восхищались домашним апельсиновым тортом и бормотали, что их собственные жены не слишком обременяют себя готовкой, а дети Аманды Джокаста и Бенджи веселились вовсю и разносили дом в щепки – они были уверены, что никто их не одернет, ведь родители на пару дней сняли с себя обязанности взрослых. Софи и Мэтью то и дело подносили гостям напитки и закуски, вытирали пятна, стирали полотенца… В общем, они едва не умерли но, в конце концов, они были уверены, что такое будет происходить только раз в три года.
Они ошиблись.
На следующий год Аманда, которая должна была принимать их на Рождество, заявила, что ждет еще одного ребенка и потому не справится с хлопотами. Луиза заявила, что у нее в доме ремонт, все вверх дном. Все было тихо до тех пор, пока Софи не заявила, что они с Мэтью с радостью примут всю родню у себя – в том числе и овдовевшую мать Мэтью, Шилу. В тот раз к ним приехали еще и родители Софи, Билл и Алиса. К счастью, ее старший брат, ее единственный брат, каждый год проводил Рождество в Испании с детьми, а с недавних пор и с внуками. Ему и в голову не приходило пригласить к себе Софи и Мэтью или, наоборот, напроситься в гости к ним. В общем, Софи ладила с братом, даже дружила, только вот дистанция между ними все увеличивалась. То, второе Рождество им портила только Аманда – ее постоянно рвало. Приступы рвоты одолевали ее всякий раз, как нужно было почистить картошку.
На следующий год Аманда возилась с новорожденным, а Луиза, наоборот, ждала пополнения в семье.
В общем, Софи снова пришлось приглашать всех к себе. Только вот терпения на все уже не хватало.
В прошлом году ни одна из сестер даже не притворилась, будто обстоятельства мешают ей пригласить родню к себе. Обе просто спросили, когда им приехать, и попросили отвести им комнаты с ванной – когда у тебя маленький ребенок, близость ванны особенно важна. Поскольку Аманда снова была беременна, она потребовала, чтобы их разместили на первом этаже. Как только гости приехали, они без конца требовали принести им то чаю, то бутербродов. Атмосфера накалялась. Скандал разгорелся из-за пульта от телевизора; Сюзанна заявила, что это было худшее Рождество в ее жизни. В общем, расклад следующий: пятеро взрослых и четверо детей, не считая хозяев – двух взрослых и двух детей, плюс еще два гостя в день Рождества. Ситуация осложнялась тем, что кормить всех надо было по-разному. Софи надо было помнить о том, что одна из сестер Мэтью строгая вегетарианка, двое гостей – просто вегетарианцы, у кого-то аллергия на молочные продукты, кто-то не переносит клейковины, один гость пьяница, а другой – алкоголик «в завязке». Всего пятнадцать человек.
О, и еще шестимесячный ребенок Аманды, так что получается шестнадцать. Но была надежда, что брак Луизы и Джейсона не протянет до Рождества, так что, может быть, в конце концов, их останется пятнадцать.
– Может быть, просто сказать им, что мы уезжаем? – предложил Мэтью пару дней назад. На него тоже давила неотвратимость праздника – обилие гостей, ссоры, скандалы, пьянка, слезы… – Хоть раз проведем Рождество, как сами хотим – переедем в отель, и пусть делают что хотят! Софи рассмеялась. Если бы они могли!
– Ты ведь знаешь, что мы не можем, – сказала она.
После ссоры Хелен и Мэтью избегали друг друга, не считая тех случаев, когда их пути пересекались на работе. На следующий день, во вторник, Мэтью отправился выпить у Аманды и Эдвина и принял участие в оживленном споре насчет запрета лисьей охоты (Мэтью и Софи за, Эдвин и Аманда против) и выходных с гольфом в Португалии (Эдвин за, Мэтью, Софи и Аманда против). Эдвин, как обычно, перепил и попытался затеять ссору с Амандой, которая собралась подарить трехлетней Джокасте сумку от Прада. Трехлетняя Индия ухитрилась изрисовать шариковой ручкой дорогущий пиджак Мэтью от Теда Бейкера, за что ее выгнали из комнаты, а малышка Молли вылила на белый диван стакан «Мерло». А Хелен сидела дома, уверенная, что Мэтью вот-вот позвонит в дверь – раскаявшийся, с цветами в руках. Разумеется, ее надежды не оправдались.
В среду Мэтью не было в офисе, он целый день провел в обществе одного важного клиента, телефон был выключен. Хелен, как обычно, вернулась домой с работы, проследила, как часовая стрелка переползла через цифру 7, а потом 8, смыла макияж, влезла в пижаму и проплакала, пока не уснула.
В четверг был день рождения Клодии. Хелен вначале подумывала, не послать ли Мэтью письмо по электронной почте – вдруг он все-таки придет к ней, как обычно? Но у него такая стервозная секретарша Дженни – ей всего двадцать шесть, и она имеет обыкновение просматривать всю почту шефа. Кроме того, Дженни отвечает на все его телефонные звонки. В общем, Хелен и Мэтью давным-давно договорились, что они звонят друг другу на работу только в самом крайнем случае. Она немного постояла у дверей зала совещаний, где, как она знала, у него будет еженедельное собрание по стратегии планирования, но вокруг было слишком много народу. Она увидела его, но сказать ничего не успела – только криво улыбнулась ему. В тот вечер она снова напрасно прождала его. Горели свечи, в ведерке охлаждалось вино. Он так и не пришел. Хелен решила, что он обиделся и просто хочет ее помучить.
В школьном спектакле Клодия играла волхва; на ней была борода и длинный балахон с сандалиями, открывавшими пальцы. Когда она подошла, чтобы вручить Деве Марии свой подарок – мирру, – то указала на колыбельку младенца пальцем и сказала очень громко:
– Фигня!
Пятница была последним рабочим днем перед двухнедельными рождественскими каникулами. Хелен убедила себя, что Мэтью уже насытился местью, и теперь в любой момент можно ожидать, что он найдет повод заглянуть к ней в кабинет, чтобы договориться о встрече. Она собиралась подарить ему кейс вчера вечером, но теперь он стоял, завернутый в серебряную бумагу и обвязанный лентами, под ее столом. Она понимала, что сильно рискует, вручая ему подарок прямо на работе, но у нее не было выбора.
На ежегодном рождественском ленче секретарей она немного выпила, и ей стало грустно. На одну короткую секунду она подумала, не закрутить ли ей роман с Джейми, единственным помощником-мужчиной в компании, но ему едва исполнилось двадцать семь, и он даже не был хорош собой. В общем, Хелен решила, что игра не стоит свеч. Она исподволь расспрашивала всех о Мэтью, стараясь по возможности не привлекать к себе внимания, но умудрилась только узнать, что он купил Софи серьги от Тиффани на Рождество и что один раз, уезжая в командировку, он попросил Дженни купить ему трусы (Кельвин Кляйн, черные, размер 37 XXL). Кроме того, ему частенько звонит Лора – приглашает вместе пообедать. Иногда он соглашается. Новости только усугубили уныние Хелен.
Часа в четыре она все-таки набрала номер его рабочего телефона, но наткнулась на автоответчик, который сообщил, что «Мэтью Шеллкросс уехал на рождественские каникулы и будет на работе 4 января». Она позвонила ему на мобильный, но услышала, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
В тот вечер Хелен отправилась в паб с Рейчел и Нилом. Она вынуждена была признать, что Нил на самом деле милый, с ним приятно общаться – и он явно без ума от Рейчел. Более того, когда Рейчел упоминала в разговоре названия ее любимых рок-групп или клубов, он не считал, что это повод для веселья, и не задавал издевательские вопросы типа: «Это что, новый бренд каши?» Когда Рейчел поведала, как когда-то давно танцевала брейк-данс в мини-юбке, он не сказал: «У меня была семья и ребенок, о которых я должен был заботиться, так что я пропустил все эти развлечения восьмидесятых». (Софи, между прочим, была второй женой Мэтью. Когда он с ней познакомился, у него уже был сын от первого брака с Ханной. Сейчас Лео уже тридцать девять – по возрасту, он годился в отцы своим сводным сестрам Сюзанне и Клодии. Впрочем, и сам Мэтью годится в отцы ей, Хелен. Думать о разнице в возрасте было неприятно; родной отец Хелен всего на пять лет старше Мэтью.)
Более того, Нил никуда не спешил – ведь у него не было жены. Весь вечер он находился в безраздельном владении Рейчел.
С горя Хелен здорово набралась. Вернувшись домой, она долго рыдала, а после той вылазки целых два дня не выходила из дому.
Последние несколько лет Хелен встречала Рождество одна в своей квартирке. Можно было, правда, съездить к родителям, но при одной мысли об этом ей делалось не по себе. Ей под сорок, а она по-прежнему одинока. Так что она всякий раз объясняла маме с папой, что уговорилась провести Рождество с бойфрендом – не с Мэтью, родители, наверное, отказались бы от нее, узнав, что она встречается с женатым мужчиной, – а с воображаемым бойфрендом, Карло. Хелен давным-давно придумала его. Глупость, конечно, зато вымышленный бойфренд Карло – удобный повод не ездить к родителям на Рождество. Мама, конечно, огорчалась, зато не жалела дочь за то, что та – старая дева. Однажды, придя в ужас при мысли о том, что придется провести еще одно жуткое Рождество наедине с телевизором и наггетсами из индейки, Хелен все-таки решила съездить к родителям. Она наврала, что Карло уехал навестить своих родителей в Испании. Хелен уже сама не помнила, почему вдруг решила сделать своего вымышленного приятеля испанцем. За годы вранья его образ делался все рельефнее. Он оказался не только иностранцем, но и богачом. Однажды Хелен даже намекнула, что у себя на родине он человек известный – правда, теперь она уже сама не помнила почему. Во время обеда мама удивлялась: почему Карло не позвонил, чтобы пожелать Хелен счастливого Рождества. Вечером Хелен вынуждена была набрать несуществующий номер на своем мобильнике, и, зная, что мама подслушивает из гостиной, смеялась, шутила и признавалась в любви телефонной трубке. В общем, такого Рождества врагу не пожелаешь!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?