Текст книги "Случайная невеста"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sluchaynaya-nevesta-6928.jpg)
Автор книги: Джейн Фэйзер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Кейто продолжал тем же властным, не допускающим возражений тоном:
– Значит, вместо того чтобы со временем стать маркизой Гренвилл и жить в довольстве и безопасности, ты решила темной ночью удрать из дома и пуститься в странствие по дорогам разоренной войной страны, где бродят вооруженные бандиты и почти каждый из них в любой момент способен совершить над тобой насилие или убить?
В его голосе вновь звучала насмешка. Он еще глотнул вина и посмотрел на Фиби поверх кружки.
Не желая продолжать разговор в том же духе и крутиться вокруг да около, Фиби решилась спросить:
– Лорд Гренвилл, не будете ли вы любезны сообщить моему отцу, что раздумали на мне жениться? Особенно после того, что от меня услышали.
– Нет! – резко ответил тот. – И не подумаю! Если я был бы тебе неприятен… противен… ну, тогда дело другое. Но когда я слышу слова глупой девчонки о том, что ей вообще не нужен брак, то не вправе выполнить ее неразумную просьбу.
– Я не такая уж неразумная, – негромко произнесла Фиби. – Мои слова обдуманны, и решения я не изменю.
– Весьма мудрое решение! – едко заметил он.
И тут черты его лица смягчились. Ему пришло в голову, что Фиби сейчас почти в том же возрасте, в каком была ее сестра Диана, когда выходила за него замуж. Правда, Фиби более беззащитная, хотя, наверное, сама этого не понимает. Она более уязвима, ранима. Диана, та умела легко скользить по жизни, красивая и невозмутимая, как изящная вещица из фарфора. Грациозная и царственная, как лебедь. У нее не было потребности задавать вопросы себе или окружающим. Ей было все ясно. А что неясно, то неинтересно.
Запутавшаяся в себе, пухленькая сестрица Дианы была птицей другого полета, Кейто Гренвилл прекрасно понимал это. Не величественный лебедь, а… он улыбнулся… взъерошенный воробей. Да-да, именно воробей.
Фиби заметила его несвоевременную улыбку, чему была немало удивлена. Но тут же решила, что ей показалось.
– Ступай в постель. – Кейто протянул ей котомку. – Я ничего не стану рассказывать твоему отцу.
Это звучало как уступка, но Фиби не ощутила благодарности. Ни за обещанное молчание, ни за то, что он выразил намерение сделать ее жизнь легче и уберечь от всевозможных трудностей.
Она присела в легком поклоне и молча отправилась обратно в спальню.
В коридоре она сняла с себя часть одежды, чтобы потом не тревожить Оливию. Если та проснется, придется рассказать ей все, что произошло, а Фиби этого не хотелось. Не хотелось признаваться во всем. Да и как объяснить то, что она испытала почти месяц назад, перед Рождеством.
Фиби сидела тогда на чердаке одного из амбаров, где хранились яблоки и откуда открывался вид на конюшни. Сидела, погруженная в сочинение стихов, глубоко задумавшись, – у нее никак не рифмовались строки, и в это самое время во двор въехал кавалерийский отряд круглоголовых, иначе говоря, пуритан (Сторонники дальнейшей реформации англиканской церкви, противники абсолютизма. Были главной движущей силой во время английской буржуазной революции, вождем которой стал Оливер Кромвель.), во главе с маркизом Кейто. В течение двух лет Фиби неоднократно наблюдала, как маркиз то и дело уезжал по своим делам, а потом возвращался, видела его в доме, но мало обращала на него внимания. Так же, как и он на нее. Однако в тот морозный декабрьский день все вышло по-другому. Случилось что-то странное…
Фиби снова взобралась на постель, с ее стороны та совсем уже остыла, легла рядом с крепко спящей Оливией и прижалась к ней потеснее, стараясь побыстрее согреться. Сон не шел, она лежала с широко открытыми глазами, уставившись на смутный стенной гобелен, на котором была изображена буколическая сценка празднования весны.
Мыслями она все еще пребывала в том зимнем дне перед Рождеством, когда к ней пришло… на нее свалилось это чувство. Любовь? Или, может, страсть? Как назвать то удивительное, странное ощущение, которое она тогда испытала к маркизу Кейто, годящемуся ей в отцы?
Не однажды на ее глазах он въезжал во двор замка на гнедом боевом коне, но в тот раз все выглядело по-иному. Для нее. Она знала, что он командует конным отрядом ополченцев, была знакома и с его помощником Джайлсом Кремптоном – сейчас они с ним о чем-то оживленно говорили.
Маркиз был с непокрытой головой, его короткие темно-каштановые волосы блестели под лучами солнца. Он приветственно приподнял руку в боевой рукавице, и этот жест заставил трепетать сердце Фиби. Обычно такое случалось с ней при сочинении стихов: какая-то мысль, какой-то внезапный образ вызывали целую бурю эмоций, что выливалось на лист бумаги.
Однако здесь было нечто другое. Фиби сидела на чердаке с пером в одной руке и яблоком в другой, и ей было страшно. Жар охватил все ее тело.
Маркиз Кейто уже сошел с коня, а она как завороженная не отрываясь смотрела на его чеканный профиль, замечая то, на что не обращала ровно никакого внимания раньше: горбинку носа, упрямый рот, чувственные губы. И его движения – такие естественные, уверенные…
Фиби тряхнула в темноте головой, чтобы избавиться от наваждения. Может, она сходит с ума? Становится лунатиком? Освобождения не наступало. Ей слышался его голос, звук шагов. Не только сейчас, это продолжается уже месяц. Когда он входит в комнату, у нее подгибаются ноги, она боится чем-либо выдать свои чувства.
Все это глупо, она прекрасно понимала, но ничего не могла с собой поделать. Для такого разумного земного существа, каким она себя считала, все это было неуместным, непростительным. Да и вообще несправедливым, если уж говорить о судьбе.
Вдобавок ко всему два дня назад отец объявил ей, что она просто обязана – в этом ее долг – сменить свою умершую сестру, став супругой лорда Гренвилла. Сделавшись леди Гренвилл.
На миг ей показалось тогда, что ее подхватил и понес какой-то бешеный вихрь. Ведь то, о чем она втайне мечтала уже около месяца, каким-то волшебным образом претворяется в жизнь! Становится явью! Любовь и страсть, пробудившиеся в ней с такой силой, обретают реальность! О Боже!..
Маркиз Кейто стоял рядом с отцом, когда тот произнес свои знаменательные слова.
Маркиз кивнул ей. Кивнул, но не произнес ни слова, лишь слегка наклонил голову.
После объявления о браке отец сразу начал обговаривать детали – ее приданое, свадебные приготовления. Кейто выслушал все очень спокойно, без особого интереса. Видимо, обо всем этом они уже говорили раньше. У Фиби сложилось впечатление, что разговор вызывал у маркиза только скуку. За отсутствием желания и времени. Впрочем, насколько она знала, Кейто действительно был очень занят. Как раз в эти дни он руководил осадой одной из крепостей роялистов где-то в долине Темзы, а в свободное от ратных дел время встречался с Оливером Кромвелем (Оливер Кромвель (1599-1658) – деятель английской буржуазной революции. Провозгласил в Англии республику.) и другими генералами парламентской армии «нового образца» в их штабе неподалеку от Оксфорда. Там они составляли свои стратегические планы.
Оливия и Фиби редко видели маркиза, поскольку обитали здесь, в одном из его владений, Вудстоке, в восьми милях от Оксфорда, куда он перевез свою семью из Йоркшира вчера после того, как военные действия между армией короля и парламентской переместились с севера на юго-запад страны.
Кончина жены Дианы, долго до этого болевшей, не внесла, как могла заметить Фиби, видимых изменений в жизнь Кейто. А вот сами Фиби и Оливия, избавленные от ее тиранического надзора, почувствовали себя свободными как птицы, и Фиби наверняка сохранила бы это ощущение и до сей поры, если бы не объявленная отцом два дня назад помолвка. А вернее, если бы не тот гром среди ясного неба, оглушивший ее незадолго до Рождества.
И вот теперь она должна… ее заставляют выходить замуж за человека, который готов жениться на ком угодно – на любой здоровой и породистой свиноматке. Фу! На какие же адские мучения – такое и не снилось героям «Божественной комедии» Данте – будет она обречена! Подумать только, провести весь остаток жизни с человеком, кого любишь, кого желаешь больше всего на свете и кто едва ли замечает тебя!
И что еще хуже – ей некому излить свою несчастную душу. Ведь не расскажешь Оливии о ее собственном отце! Да и какими словами все это выразить…
Порция… та бы, наверное, сумела понять. Но она сейчас в Йоркшире и, дай ей Бог, счастлива со своим Руфусом. Если бы Кейто не страдал сегодня бессонницей, Фиби уже была бы сейчас на пути в Йоркшир, к Порции.
Она со стоном повернулась на бок и закрыла глаза.
У себя в комнате Кейто задул все свечи, кроме одной, взял кочергу, подвинул одно из поленьев в глубь камина, затем выпрямился и некоторое время задумавшись глядел на догорающее пламя.
Только сейчас он полностью осознал, насколько безумен был поступок Фиби. Кто еще из женщин решился бы на такое? В морозную ночь, совершенно одна, без защиты, не думая об опасностях, которые подстерегают со всех сторон… Куда она собиралась податься? И главное – зачем? По какой причине?
В ее-то возрасте, с ее происхождением и воспитанием и не желать выйти замуж?! Отказать мужчине ее же круга! Маркизу! У нее просто с головой не все в порядке! Понятно, если бы отец понуждал ее выйти за какого-нибудь монстра. За дряхлого старца…
«Надеюсь, Фиби не считает меня таковым? Хотя кто ее знает».
Эта мысль уколола его, засела в голове. Но ведь это абсурд! Он в самом расцвете сил – всего тридцать пять. Что ж, ему действительно не везло с женами, это чистая правда. Впрочем, с усмешкой поправил он себя, возможно, это им, его трем женам, с ним не везло.
Да, он был трижды женат и трижды овдовел, что, конечно, весьма необычно для мужчины тридцати пяти лет и, естественно, наводит на подозрения. А также внушает страх юной девице, которой предстоит стать его четвертой женой.
Но насколько он понял, к нему у Фиби претензий нет, она совершенно не настроена на брак. Отрицает его. Что само по себе дико! Неприлично!
Быть может, она и вправду немного не в своем уме? Или просто истеричка? Тоже хорошего мало. Тогда ему надо очень и очень подумать, связывать ли с ней свою жизнь и годится ли она в матери его будущим детям.
В этом, собственно, и весь вопрос. Ему нужен законный наследник, родной, а не приемный. Дочери, конечно, тоже неплохо, но они не вправе наследовать ни титул, ни поместье.
Если у него наконец не появится наследник, сын, то все богатство рода Гренвиллов перейдет к пасынку, ребенку его первой жены, которого он усыновил когда-то, посчитав делом чести. Случилось это во времена его юности, ему тогда и в голову не могло прийти, что у него не будет своего сына и законного наследника. Усыновляя ребенка, он просто хотел избавить мальчика от лишних тягот в будущем.
Однако для Кейто все обернулось не лучшим образом. Если бы он только знал…
Рот его сурово сжался, когда он вспомнил о сыне своей первой супруги, который давно уже не ребенок и кому уже давно нет доверия. Вообще-то Брайан Морс довольно привлекательный и любезный молодой человек, но в его маленьких глазках таится угроза, а язык не слишком правдив. Кроме того, и это главное, Брайан Морс принял сторону короля в разразившейся гражданской войне, а маркиз Гренвилл стал сподвижником Кромвеля, потому что давно уже считал: король Карл должен прислушаться к мнению своих подданных, к мнению парламента и пойти на уступки, вместо того чтобы разорять страну жестокой войной. Уж если такие преданные короне люди, как он, маркиз Кейто, приняли сторону парламента и отступились от своего монарха, значит, тому есть о чем поразмыслить, и нужно, не теряя времени, идти на попятный, восстанавливая мир и справедливость в Англии.
Тем более пора понять, что дело его проиграно: армия Кромвеля во много раз сильнее, у нее больше оружия, лучше дисциплина.
Но все это благие пожелания, а война, как чума, расползается по стране. Тут Кейто вновь вернулся мыслями к своему пасынку.
В жизни все бывает, и уж тем более на войне: засада, выстрел из мушкета, удар шпагой, падение с коня… Случись такое сегодня – и Брайан Морс возглавит род Гренвиллов. Вот почему Кейто должен как можно скорее жениться и завести детей. Сына!..
В общем Фиби вполне устраивает его. Если, конечно, отбросить ее дурацкие мысли о ненужности брака. Ей всего восемнадцать, она здорова, у нее хороший цвет лица, широкие бедра. Видимо, вполне способна рожать детей. И за ней нет необходимости ехать на край света – она здесь, под рукой.
Нет сомнения, эта девчонка будет хорошей женой. Уж он постарается, чтобы так оно и было.
К последнему заключению маркиз пришел, уже выходя в коридор со свечой в руке.
Фиби проснулась с первым лучом солнца, ощутив на плече руку Оливии.
– Фиби, почему твои вещи валяются на полу?
– Что? – Она с трудом приподнялась на локте и, моргая, воззрилась на подругу. – Который час? Наверное, полночь!
Ей почему-то казалось, что утро еще не наступило.
– Скоро шесть, Фиби.
Темные глаза Оливии смотрели на нее с подозрением. Она не сразу продолжила расспросы и, лишь набрав побольше воздуха в легкие, решила уточнить:
– Т-твоя одежда. Отчего она на полу? Ее там не было, когда мы ложились.
– Я не могла уснуть и решила погулять, – сказала Фиби.
– На свежем воздухе? Ты выходила из дому?
Фиби покачала головой:
– Нет. Сначала хотела, но было так холодно, темно. И я вернулась в постель.
«Все-таки я не совсем солгала, – утешила она себя, – а только немножко».
Однако Оливию это не убедило.
– Не выдумывай, – заявила она.
Фиби опять откинулась на подушку и закрыла глаза. Потом снова открыла и принялась усердно продирать их.
Оливия уселась на кровати, подтянув колени к худосочной груди. Она яростно хмурилась, от чего темные широкие ее брови сошлись в одну линию над длинноватым, типичным для рода Гренвиллов носом.
– Я знаю, – решительно сказала она, – ты не хочешь замуж за моего отца. Я бы на твоем месте тоже…
Ох, если бы все было так просто, с горечью подумала Фиби. Но что ей ответить?
– Я вообще не хочу замуж, – отозвалась она. – Ты ведь знаешь. Помнишь нашу клятву в лодочном сарае четыре года назад? С нами тогда еще была Порция.
– Ой, это было так д-давно. С тех пор все изменилось. А Порция… Что ж, она первая нарушила клятву. Могла ли ты подумать, что она возьмет и выйдет замуж?
– Порция сама себе хозяйка, Оливия. И сама за себя решает. Не то что мы. Я тоже бы так хотела!
Оливия с грустью взглянула на Фиби.
– Знаю. Но мы не можем… Одно хорошо, – добавила она, – если отец женится на тебе, мы будем все время вместе.
– Да, до тех пор, пока тебя не выдадут замуж.
– Я не пойду!
Это все слова, Оливия. Если так уже случилось с Порцией… и со мной… Неужели ты всерьез думаешь, что тебе удастся избежать этого?
Бледные щеки Оливии порозовели, она поджала губы.
– Никто не заставит меня насильно! – негромко произнесла она.
– Говоришь и сама не веришь, – сказала Фиби, снова приподнимаясь на подушке. – Разве нас спрашивают? Знаешь ведь, как поступили со мной: собрались твой и мой отец, позвали меня и объявили свое решение. Хоть волосы на себе рви – ничего не изменишь. Таков порядок вещей в нашем мире – Она помолчала. – А что будет после свадьбы? Просто подумать страшно. Брр! – Она вздрогнула всем телом, покачала головой и задумалась. Но, не дождавшись ответа от Оливии, продолжила: – И что всего оскорбительнее, твой отец вовсе не жаждал жениться именно на мне. С чего бы? Погляди на меня – один жир! Диана по крайней мере была стройная, изящная. А я как пышка!
– Почему же? – Оливия считала, что подруге в любом случае следует говорить только хорошее. – Ты очень женственная. Порция тоже так считает.
– Твоему отцу нужен сын, – напрямую заявила Фиби. – Я – подходящее средство, и ничего больше.
Оливия молча взглянула на нее. Что ж, против этого не возразишь.
– Ты наверняка родишь здорового ребенка, – тут же заключила она.
– Но я не хочу спешить!
Подруга взглянула на нее почти с ужасом:
– Тут уж ничего не поделаешь. Ведь у всех рождаются дети.
Потупившись, Фиби сказала:
– Есть способы, чтобы их не было.
– Кого? Детей? – Оливия еще больше расширила глаза. – Как? Что ты выдумываешь!
– Знаешь, есть такая женщина, зовут ее Мег. Она живет тут, в деревне. Я с ней хорошо знакома.
Оливия кивнула. Мег была травницей, здешние жит считали, что ей не чуждо колдовство.
– Так вот, – продолжала Фиби. – Мег рассказывала мне, что есть такие травы, которые могут остановить беременность.
Не всегда и не у всех, но могут.
Удивленное выражение не сходило с лица Оливии.
– Но почему, – спросила она, – ты не хочешь родить ребенка моему отцу? Если все равно уж ты будешь замужем?
Фиби снова устремила взгляд в пространство.
– Потому что… Потому что я тебе уже сказала, он женится на мне только оттого, что я случайно оказалась поблизости. Стоит лишь протянуть руку… И вот что еще: до тех пор пока он не переменит своего отношения, я и не подумаю рожать. Так и знай! – Теперь она смотрела в лицо Оливии с таким видом, словно та была виновата в том, что у нее такой отец. – Если он получит то, что получают все мужчины… и не захочет понять меня… увидеть, какая я там, в душе… он тогда очень пожалеет. Ты понимаешь меня, Оливия?
– Я?.. Д-да, н-наверно.
Но Фиби уже закусила удила.
– Я хочу быть с ним на равных, понятно? А не той, кто во всем от него зависит.
– Жены всегда з-зависят от мужей. Тут уж ничего не поделаешь. Правда, м-может быть, Порция не такая?
– Вот и я буду как Порция.
Фиби вскочила с постели и, ежась от холода, начала одеваться.
Оливия беспомощно пожала плечами:
– Н-не знаю, что и ответить.
– И не надо. Я не переменю своих взглядов, будь уверена! Хотя и не стану давать клятву на крови, как мы тогда, помнишь? – Она вдруг понизила голос: – Во всяком случае, я постараюсь сделать все, что смогу…
Глава 2
– О, стойте спокойно, леди Фиби! Как я могу закалывать все эти булавки, если вы вертитесь, как на муравьиной куче? И не хватайте руками за материю! Она белая, а руки у вас… как бы сказать… не совсем чистые. Могут остаться пятна…
Фиби вздохнула и покорно сжала кулаки, стараясь держать свои перепачканные руки подальше от платья и от портнихи. Она только что вернулась из деревни, где помогала молодой вдове убираться на конюшне, и не успела умыться, как ее спешно позвали для примерки: времени остается в обрез, свадьба уже на носу.
– Как ты думаешь, Оливия, Порция успеет к свадьбе?
Сидя с книгой в руках у окна, Оливия покачала головой:
– Отец г-говорит, чтобы сейчас доехать, ей понадобится не меньше трех недель, а приглашение послали две недели назад.
Фиби задумалась. Ей позарез нужна была сейчас Порция с ее трезвым умом и опытом семейной жизни.
Брачная ночь. Вот о чем думала Фиби все последние дни. У нее было весьма смутное представление об этом таинстве, но при одной только мысли о том, что она окажется в одной постели с Кейто, ее бросало в жар. Что бы ни делали они в этой постели, их тела будут соприкасаться. И губы, наверное, тоже… Она сможет гладить его по коротко стриженным, жестким волосам, прижиматься губами к кадыку, вдыхать мужской запах – эту смесь запахов ременной кожи, мускуса, лаванды, которой надушены его рубашки, и полевой свежести.
– Ну же, леди Фиби, не двигайтесь! – воскликнула портниха, но Фиби уже соскочила со стула и, отстранив женщину и подхватив подол платья, подбежала к большому настенному зеркалу.
– Хочу посмотреть, – сказала она без особого воодушевления, – на кого я похожа. Ага, случайное платье на случайной невесте, – негромко заключила она и добавила с печальной усмешкой: – И кто это вообразил, что фасон свадебного наряда Дианы будет к лицу и мне?
На Фиби было украшенное жемчугом платье цвета слоновой кости из узорчатой шелковой ткани, перехваченное под грудью высоким пояском и плетением из серебряных нитей. То самое платье, в котором четыре года назад выходила замуж за маркиза Кейто Гренвилла ее сестра и на подол которого она неосторожно наступила. Диана в нем тогда выглядела изумительно, а вот Фиби казалась в нем бесцветной и совсем унылой.
– Никто не спросил моего мнения, – продолжала она вслух. – Отец, наверно, решил, что так обойдется дешевле, а лорд Гренвилл вообще не обратил внимания на подобную мелочь.
– Напрасно ты так думаешь, – возразила Оливия. – Мой отец все видит и замечает, насколько я знаю. А что касается платья, думаю, он согласился с твоим отцом, потому что новое наверняка стоит столько, сколько амуниция трех воинов его отряда.
– Возможно, и так, – хмыкнула Фиби, с неодобрением рассматривая себя в зеркале, – но готова спорить, что, если бы даже не было войны, отец все равно пожалел бы денег на платье.
– Ох, перестаньте выдумывать, леди Фиби! – всплеснула руками портниха. – Вы очень даже смотритесь в нем. У вас приятная полнота и все при всем. Мужчинам нравятся пухленькие женщины. Разве вы не знаете? Чтобы было за что ухватить.
– Правда? – с надеждой спросила Фиби.
Неужели и Кейто надо, как вульгарно выразилась эта женщина, чтобы было за что ухватить? И это после такой-то стройной и красивой жены, как Диана? Нет, не может быть!
Вырез платья оказался намного глубже, чем во всех других нарядах, и ее полуобнаженная грудь была прикрыта лишь легким покрывалом, спускавшимся с плеч. Нет, все равно плечи у нее чересчур толстые, а груди бесформенны и напоминают двух зобастых голубей.
Портниха перехватила ее недовольный взгляд в зеркале и возмущенно прикрикнула:
– Хватит пенять Господу за то, чем он вас наградил! И позвольте мне наконец управиться с подолом. А потом можете снять платье.
– Хорошо, Эллен, – со вздохом согласилась Фиби.
– Знаешь что, – проговорила Оливия, снова отрываясь от книги. – Если бы ты раньше сказала моему отцу, что тебе не нравится это платье, он наверняка купил бы тебе новое.
– Если бы у меня были деньги, я бы сама себе все покупала, – не сдавалась Фиби. – Кстати, черт возьми… – Она внезапно подпрыгнула на месте, чем снова вызвала недовольство портнихи. – У меня ведь есть деньги! От моей матери. Только разве мне позволят ими пользоваться?
– Наверное, они часть твоего приданого? – предположила Оливия.
– Да, и будут отданы супругу, ибо разве имеет право глупая женщина распоряжаться ими?
– Советую тебе, – раздумчиво произнесла Оливия, – показать отцу свои стихи. Пускай он увидит, к-какая ты умная.
– Мужчины не интересуются поэзией, – отрезала Фиби.
– Как же так? Ведь большинство поэтов – мужчины, – возразила подруга. – И в древности тоже так было.
– Значит, те мужчины, которые воюют, не интересуются поэзией, – поправилась Фиби.
– Но ты ведь не бросишь писать стихи из-за того, что в-вышла замуж? – с испугом спросила Оливия. – Или если кто-то не интересуется?
– Конечно, нет. В них – моя жизнь. Я вообще не стану ни в чем меняться. Так же буду ходить в деревню к знакомым и помогать им. И учиться у Мег разбираться в травах.
– Тогда зачем вообще выходить замуж, Фиби? Это все равно что не выходить.
Фиби кинула на нее быстрый взгляд. Подруга, пожалуй, совершенно права. Но ведь не может же она признаться Оливии, что готова целыми днями находиться рядом с ее отцом – в доме, в поле, в постели, даже на войне, которой он отдает столько времени и сил, рискуя жизнью. Да, жизнью, упаси его Господи! Но только если она будет уверена, что нужна ему не только для деторождения.
– Я бы так не смогла, – произнесла Оливия. «И я так не могу. И я тоже…» – Но, наверное, все будет совсем не так, – мудро предположила она. – Или не совсем так.
Фиби промолчала.
Утром свадебного дня Фиби проснулась измученная, как если бы совсем не сомкнула глаз. В голове мелькали обрывки ночных мыслей, видений: мешанина из страха, надежд, волнений и почему-то дурного предчувствия. К тому же за окном шумел ливень, хлеща в стекла, вода проникала даже в печные трубы, и капли ее с шипением исчезали в пламени камина.
– Жуткая погода! – с содроганием произнесла Оливия. – Во дворе ничего не удастся устроить для деревенских жителей. Придется перенести в амбар.
– Вот и хорошо, там теплее, – отозвалась Фиби. Погода полностью соответствовала ее настроению, и она была рада, что природа разделяла ее душевное состояние. – Наверное, я насквозь промокну, когда пойду в церковь, – добавила она, – и мое противное платье совсем испортится. Вернее, платье Дианы.
Свадебное торжество обещало быть скромным, не в пример тому, что было, когда замуж выходила Диана – в день казни по приказу парламента одного из королевских фаворитов, графа Страффорда. Тогда печальные события, получившие сейчас бурное развитие, были еще в самом зародыше, и почти ничто не омрачало праздника. Сегодня же многие из тех, кто присутствовал в тот день на бракосочетании маркиза Гренвилла, готовы были скорее встретиться с ним на поле брани, чем преломить хлеб в пиршественном застолье. А иные из тех, прежних, гостей полегли на полях сражений, защищая короля или атакуя его сторонников.
И еще, свадьба будет непышной оттого, что лорд Карлтон, отец Фиби, не любит тратить деньги понапрасну. Довольно и того, что он разгулялся тогда, выдавая замуж старшую дочь. Но та по крайней мере была бриллиантом чистой воды, отцовской гордостью, а эта… Да и война сейчас в самом разгаре.
Примерно так, по мнению Фиби, рассуждал ее отец.
– Отец не допустит, чтобы ты промокла, – вдруг решительно заявила Оливия.
– Вряд ли он сумеет мановением руки остановить дождь, – с присущей ей подчас иронией отозвалась Фиби.
Однако Оливия оказалась права. Еще на рассвете, взглянув на небо, сплошь затянутое тучами, Кейто решил отменить пешеходную часть церемонии до кладбищенской церкви. По его распоряжению десятки солдат начали укладывать охапки соломы на размытую дождем дорогу, с тем чтобы тяжелые, обитые железом колеса экипажей не увязали в грязи.
Гостей решено было отправить к церкви постепенно в нескольких экипажах, а последними туда прибудут невеста со своим отцом и Оливией. Экипажи подвезут гостей к кладбищенским воротам, а оттуда до входа в храм все пройдут под навесом, тоже специально сооруженным в этот день.
Кейто сам проверил исполнение своих распоряжений, вымокнув при этом до нитки и вернувшись в дом к завтраку, и стал отряхиваться в холле, как искупавшаяся в реке собака.
Фиби и Оливия уже сидели за столом в дальней квадратной комнате дома, называемой дамской гостиной. Оливия, как всегда, почти не отрывалась от книги и лишь временами что-то брала с тарелки. Фиби беспрерывно вскакивала со стула подбегала к окну, смотрела на хмурое небо, а в перерывах между своими странствиями по комнате отщипывала кусочки булки и делала один-два глотка из чашечки с чаем.
Постучав в дверь и не дожидаясь ответа, Кейто вошел к ним в комнату. Оливия отложила книгу и встала со стула. Фиби, которая и так была на ногах, смотрела на вошедшего с волнением и некоторым испугом, словно ожидая любых неприятностей.
Она еще не сняла старого халата, который был ей мал, чересчур натягивался на груди и не прикрывал икры, а они, по мнению Фиби, были слишком толстыми и неизящными. Ко всему прочему на халате не хватало нескольких пуговиц, меховая отделка вытерлась, он был весь в пятнах.
Конечно, Кейто и раньше бросался в глаза ее довольно неряшливый вид, но в утро перед свадьбой это, наверное, выглядело хуже, чем всегда, просто кошмарно. Так она думала.
– Милорд, – проговорила она, с трудом подбирая слова, видеть свою невесту в день свадьбы… до свадьбы… считается дурным предзнаменованием.
– Это все бабушкины сказки, Фиби, – сказал он с легким раздражением. – Я заглянул, чтобы вас успокоить. Всех повезут в экипажах, так что наряды не размокнут.
– Благодарю вас, милорд. А теперь, пожалуйста, покиньте комнату.
Он коротко кивнул и недовольно удалился.
– О Боже, я совсем не прибрана, – простонала Фиби. – Зачем ему понадобилось врываться к нам?
Оливия уставилась на нее с удивлением:
– Ты всегда так выглядишь по утрам. Что т-такого? И отец уже сто раз, если не больше, видел тебя такой.
– Ты права, Оливия. Я ужасно нервничаю сегодня. И вообще, какое значение имеет, на кого я похожа?
– Все-таки пойди прими ванну и причешись, тогда будешь чувствовать себя лучше, – посоветовала Оливия, снова уткнувшись в книгу.
Как сейчас завидовала ей Фиби! Никакого беспокойства, никаких забот, если не считать волнения за судьбы героев, живущих под обложкой очередной книги. Если там кто-то выходит замуж, то Оливия даже может мысленно давать советы.
Внезапный стук в дверь предшествовал появлению миссис Биссет, экономки.
– Господи, леди Фиби! – воскликнула она, всплеснув руками. – Все еще в халате? Идемте скорее, ванна готова.
Продолжая ворчать, она повела Фиби в туалетную комнату при спальне, где служанка уже приготовила большую лохань с горячей водой, куда добавила сейчас сушеную лаванду и лепестки розы.
В последующий час Фиби безропотно отдалась на волю служанки, экономки и портнихи, пребывая в полной прострации, чувствуя упадок сил и удивительное безразличие ко всему происходящему. Как сквозь сон слышала она женские голоса, ощущала чьи-то руки, укладывающие волосы и наряжающие ее.
Когда служанка принялась за ее густые каштановые волосы, ей показалось, по крайней мере у нее мелькнула надежда, что все будет хорошо: она узнает то, что ей надлежит узнать, и проникнется еще большим чувством к тому, кто станет вскоре называться ее супругом, а он той же ночью откроет в ней то, чего всю жизнь тщетно искал в других, и тогда… Она прогнала эти мысли прочь, упрекнув себя в пустых мечтаниях: все останется, как прежде, только ее плоть претерпит некоторые изменения, о которых она уже наслышана и которые беспокоят ее, по правде говоря, куда меньше, чем состояние души.
– Ну вот, леди Фиби, поглядите на себя! – Экономка застегнула у нее на шее жемчужное ожерелье, принадлежавшее ее матери – позже его носила Диана, – и отступила на несколько шагов. – Посмотрите же в зеркало! – повторила она. – Вы не туда повернулись!
Фиби мельком взглянула на свое отражение. Она не хотела вглядываться и придирчиво изучать себя, чтобы не вселять в душу еще больше беспокойства и разочарования. Сразу же отвернувшись от зеркала, она направилась к двери.
– Пора спускаться? Я готова. А где Оливия? – В ее голосе звучали панические нотки.
– Я здесь, – услышала она спокойный голос подруги. – Я все время была здесь. Где же еще?
– Ой, никуда не отходи от меня, ладно? – испуганно произнесла Фиби, хватая Оливию за руку. – Если бы ты могла быть со мной до самого Конца! А не все эти женщины, которые будут перед… перед… С тобой я бы не чувствовала себя жертвой!
Оливия ободряюще сжала ей руку.
– Ничего не поделаешь, ритуал есть ритуал. Слава Богу, все это н-недолго.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?