Текст книги "Комментарии к жизни. Книга первая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kommentarii-k-zhizni-kniga-pervaya-234151.jpg)
Автор книги: Джидду Кришнамурти
Жанр: Зарубежная прикладная и научно-популярная литература, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Ученик и мастер
«Знаете, мне сказали, что ученик одного мастера», – начал он. «Вы думаете, так и есть? Мне действительно нужно знать, что вы думаете об этом. Я состою в одном обществе, о котором вы знаете. Лидеры внешних дел, которые представляют лидеров внутренних дел, сказали мне, что благодаря моей работе на благо общества меня произвели в ученики. Мне объяснили, что в этой жизни есть возможность получить посвящение первой степени». Все это он принимал близко к сердцу, и мы продолжили разговор.
Награда в любом ее виде очень радует ум, особенно духовная награда, в особенности если личность мало заинтересована в мирских почестях. Или, когда такая личность не делает особых успехов в этом мире, ей доставляет удовольствие принадлежность к группе особо избранных кем-то, кто считается высоко продвинутым духовно. Таким образом, личность становится частью команды, трудящейся на благо великой идеи и, естественно, личность должна быть поощрена за свое послушание, за жертвы, принесенные ради этой цели. Это не в прямом смысле награда, это признание чьего-либо духовного продвижения. Как, например, в эффективно функционирующих организациях чья-либо производительность подтверждается вознаграждением с целью стимулирования личности работать еще лучше.
В мире, где поклоняются успеху, такой способ самопродвижения ценят и одобряют. Но когда вас называют учеником или вы сами так начинаете думать, появляются ужасные формы эксплуатации. К несчастью, и эксплуататор, и эксплуатируемый чувствуют себя окрыленными в своем взаимодействии. Нарастающее мнимое удовлетворение считается духовным ростом. Все это становится особенно отвратительным и ужасным, когда между учителем и учеником есть посредник, когда, например, учитель в другой стране или недоступен по другим причинам, и у вас нет прямого физического контакта с ним. Эта недосягаемость и нехватка прямого взаимодействия открывают двери самообману и великим детским иллюзиям. А уже эти иллюзии используются хитрецами, за которыми стоят слава и сила.
Награда и наказание существуют только тогда, когда отсутствует смирение. Смирение – это не конечный результат духовных практик и отречений. Смирение – это не подвиг, не добродетель, которую нужно взращивать. Добродетель, которая превращается в культ, перестает быть добродетелью, так как она становится очередным видом подвига, рекорда, который нужно достичь. Культ добродетели – это не отречение от своего «я», это негативное восприятие себя.
В смирении нет разделения на высших и низших, на мастера и ученика. Как только появляется разделение «мастер» – «ученик», окружающий мир и свое «я», понимание становится невозможным. В осознании сути нет мастера и ученика, нет продвинутых и отстающих. Суть – это понимание того, что есть, от мгновения к мгновению, без груза и наследства прошлого.
Награда и наказание только укрепляет «я», отрекающееся от смирения. Смирение является частью настоящего, а не будущего. Вы не можете стать смиренным. Само такое становление есть продолжение самомнения, прикрывающегося творением благодетели. Как же сильно наше желание преуспеть, стать кем-то значимым! Как же могут сосуществовать успех и смирение? Тем ни менее, это то, чего добиваются эксплуататор и эксплуатируемый, именно здесь заложено противоречие и страдание.
«Вы имеете в виду, что никакого мастера не существует, и то, что я его ученик, всего лишь иллюзия, выдумка?» – спросил он.
Существует ли мастер или нет, по сути, маловажно. Это важно для эксплуататора, для тайных школ и обществ. Но для человека, который ищет дарующую счастье истину, этот вопрос безразличен. Богач и кули несут в себе тот же смысл, что и мастер и ученик. Существует ли мастер или нет, есть ли различия между посвященными и учениками, и т. п. – не суть важно. Важно лишь понимать себя. Без самопознания ваша мысль, к которой вы пришли в ходе размышления, не имеет основания. Если сначала вы не познаете себя, как можете вы познать суть? Вам не избежать иллюзий без самопознания. Глупо верить словам других, которые вам говорят, что вы то или иное. Берегитесь человека, обещающего вам награду в этом мире или мире ином.
Богатые и бедные
Было сыро и душно, и шум огромного города наполнял воздух. С моря дул теплый ветер, принося запах смолы и бензина. Даже на закате солнца, красневшем в воде за горизонтом, жара все еще не спадала. Большая группа, наполнявшая комнату, покинула ее, и мы вышли на улицу.
Попугаи, похожие на большие ярко-зеленые огни света, возвращались домой на ночлег. Рано утром они улетали на север, где раскинулись фруктовые сады, зеленые лужайки и открытый простор, а вечером возвращались, чтобы провести ночь среди деревьев большого города. Их полет был неровным, всегда небрежным, шумным и ярким. Они никогда не летели прямо, как другие птицы, а виляли справа налево или неожиданно обрушивались на дерево. В полете они самые суетливые птицы, но как они прекрасны: красные клювы и золотистая зелень пели гимн цвету. Грифы, громоздкие и ужасные, усаживались на ночь на пальмах.
Вот приближался человек, играющий на флейте. Он был каким-то слугой. Продолжая играть, он взобрался на холм, и мы последовали за ним. Ни на миг не прекращая игру, он свернул в одну из примыкающих улиц. Было странно слышать звук флейты в шумном городе. Звук ее проникал в глубь сердца. Музыка была прекрасной, и мы шли за играющим еще какое-то расстояние. Мы пересекли несколько улочек и вышли на более освещенную и широкую улицу. Далее играющий на флейте присоединился к группе людей, сидевших со скрещенными ногами на обочине у дороги. Мы последовали его примеру. Мы все сидели вокруг него, пока он играл. Большинство сидящих были прислугой, водителями, ночными сторожами, было еще несколько детей и одна или пара собак. Мимо проезжали машины. В одной из них горел свет. Там за рулем сидела женщина, прекрасно одетая, но одинокая. Одна из машин подъехала, водитель вышел и сел рядом с нами. Все они разговаривали и радовались, смеялись и жестикулировали, но песнь флейты ни разу не дрогнула, и это вызывало восторг.
Немного времени спустя мы ушли оттуда и отправились дорогой, ведущей к морю, мимо хорошо освещенных домов состоятельных людей. Богатых окружает какая-то своя особая атмосфера. Как бы ни были они образованны, любезны, родовиты и изысканны, в них есть непроницаемая и надменная отчужденность, та нерушимая самоуверенность и твердость, которую трудно разрушить. Они не владельцы богатств, наоборот, богатства владеют ими, что хуже смерти. Благотворительность – их тщеславие. Они считают себя попечителями собственного богатства, они организуют благотворительные фонды, пожертвования, они – творцы, строители, дающие. Они строят церкви, храмы, но их бог – бог золота. Там, где существует такая бедность и деградация, надо было родиться толстокожим, чтобы стать богатым. Многие из них начинают задавать себе вопросы, спорить и искать истину. Бедные жаждут стать богатыми и наделенными властью, а богатые уже поймались в ловушку собственных поступков. И все же они верят и рискуют дальше. Они спекулируют не только на рынке, но и на основе основ. Они играют и там, и тут, но преуспевают только в делах, которые ближе их сердцам. Их верования и обряды, их страхи и надежды ни имеют никакого отношения к действительности, так как их сердца пусты. Чем напыщеннее показное представление, тем больше внутренняя бедность.
Отказаться от мира богатства, комфорта и положения в обществе сравнительно простое дело. Но чтобы избавиться от хотения быть, стать богатым, требуется значительная сообразительность и усилие рассудка. Власть, обретаемая с богатством, – это препятствие к пониманию реальности, так же как власть одаривать и власть иметь возможность. Это особая форма самоуверенности, это продукт нашего «я». Хотя это и трудно, эту самоуверенность можно преодолеть. Но что еще более изощренное и скрытое – это сила и задор, основа которых страстное стремление стать кем-то. Самовозвеличивание в любом его проявлении, будь то богатство или добродетель, – это процесс противопоставления, порождающий противоречия и суматоху. Ум, обремененный задачей стать кем-то, никогда не будет спокоен, так как спокойствие не наступает в результате тренировок или истечения времени. Спокойствие – это состояние понимания, а желание стать кем-то отвергает понимание. Желание стать кем-то дает ощущение времени, что в действительности есть откладывание понимания на потом. «Я стану» – это иллюзия, порожденная самоуверенностью.
Море было таким же беспокойным, как и город, но его беспокойность имела глубину и содержание. На горизонте появилась вечерняя звезда. Назад мы возвращались по улице, наводненной автобусами, машинами и людьми. На тротуаре лежал голый спящий человек. Он был попрошайкой и был смертельно истощен недоеданием, но его разбудить было трудно. Вдали простирались зеленые лужайки и виднелись пестрые цветы городского сада.
Обряды и посвящения
Окрженная большой оградой, среди деревьев, стояла церковь. Белокожие и смуглолицые люди входили и выходили из нее. Внутри нее света было больше, чем в европейских церквях, но обстановка была такая же. Церемония шла своим чередом, и она по-своему была красива. Когда она окончилась, мало кто из белых вступал в разговор со смуглолицыми и наоборот. Все мы вышли и пошли своими дорогами.
На другом материке стоял храм. В нем пели песнь на санскрите. Исполнялся пуйа, обряд Хинду, а сами прихожане принадлежали иной культуре. Тональность слов санскрита очень экспрессивна и проникновенна, она обладает необычайной глубиной и значением.
Вы можете быть обращенным из одной религии в другую, поменять одну догму на другую, но нельзя стать посвященным в познание действительности. Вера не есть действительность. Можно изменить мнение, решение, но истина или бог – это не убеждение, это переживание, не основанное на вере, догме или прошлом опыте. Если у вас есть опыт религиозного переживания, то ваш опыт – это условный отклик той веры. Если ваше переживание неожиданно и спонтанно, и вы формируете ваш дальнейший опыт на его основе, тогда ваши переживания – это всего лишь продолжение памяти, которая реагирует при взаимодействии с настоящим. Память всегда мертва, возвращаясь к жизни только в соприкосновении с переживаемым настоящим моментом.
Обращение – это смена одной формы веры на другую, одного вида обряда на другой более удовлетворяющий, но это не открывает дверь в реальность, наоборот, удовлетворение – это помеха на пути к реальности. И, тем не менее, это то, что устоявшиеся религии и религиозные группировки пытаются сделать: заставить вас верить в более-менее разумную догму, религиозное суеверие или надежду. Они предлагают вам клетку получше. Она может быть, а может и не быть удобной, в зависимости от вашего характера. Но в любом случае это тюрьма.
На религиозном или политическом уровнях, при разных культурных этапах развития это обращение в веру происходит всегда. Организации со своими лидерами буйно процветают, удерживая человека в рамках идеологии, будь то политической или религиозной, которую они предлагают. В этом процессе заключена взаимная эксплуатация. Истина за пределами всяких рамок, страхов и надежд. Если вы ощутите радость познания истины, я уверен, вы отбросите соблюдение всех церемоний и идеологических традиций. Ум находит безопасность в религиозных и политических рамках, и это то, что дает жизненную силу организациям. Всегда существуют консерваторы и новички. Они поддерживают жизнедеятельность организаций благодаря своим вложениям и собственности. Сила и престиж организаций привлекают тех, кто боготворит успех и обывательский здравый смысл. Когда ум не находит удовлетворения и жизненной силы в старых рамках, он обращается к другим, более крепким и успокаивающим учениям и догмам. Таким образом, ум – это продукт жизнедеятельности окружающей среды, подстраивающийся и поддерживающий себя на чувствованиях и отождествлениях. Поэтому ум цепляется за нормы поведения, шаблоны мышления и т. п. Пока ум будет принадлежать прошлому, он никогда не сможет обнаружить истину или впустить ее. В своем стремлении удержаться в организациях он отбрасывает поиск истины. Очевидно, что ритуалы предлагают своим участникам обстановку, в которой они чувствуют себя комфортно. Оба вида ритуалов, коллективные и одиночные, дарят уму покой, они – существенный контраст скучной повседневной жизни. В церемониях есть некая доля красоты и порядка, но в целом они действуют как стимулирующее средство. И как все стимуляторы они вскоре отупляют ум и сердце. Оны становятся привычкой, необходимостью, без которой не обойтись. Считается, что эта необходимость есть духовное возрождение, накопление жизненных сил, еженедельная или ежедневная медитация и т. п. Но если вникнуть глубже в этот процесс, то можно увидеть, что ритуалы – это повторяемое действие, предлагающее превосходный и приемлемый уход от самопознания. Без самопознания действие малозначительно. Повторение молитв, слов или фраз усыпляет ум, хотя какое-то время они служат стимуляторами. В этом сонном состоянии действительно происходят переживания, но они самоспроецированы. Как бы они ни удовлетворяли, такие переживания иллюзорны. Переживание действительности происходит не путем повторения, не путем тренировки. Истина – это не следствие, не результат, не цель. Ее нельзя заманить, так как она не творение ума.
Знание
Мы ждали поезд, а он опаздывал. Платформа была шумной и грязной, а воздух едким. Там было много ожидающих подобно нам. Плакали дети, мать кормила грудью малыша, торговцы трезвонили о своем товаре, продавался чай и кофе – в общем, это было беспокойное и оживленное место. Мы прохаживались туда-сюда по платформе, наблюдая за собственными шагами и движением жизни вокруг нас. К нам подошел мужчина и заговорил на ломаном английском. Он сказал, что присматривался к нам и почувствовал побуждение сказать нам кое-что. С величайшим чувством он пообещал вести правильную жизнь и с этого момента больше не курить. Он признался, что он всего лишь необразованный рикша, но у него были выразительные глаза и приятная улыбка.
Через некоторое время подошел поезд. В вагоне нам представился один мужчина. Он был известным лингвистом, владел многими языками и свободно цитировал на них. Он был в возрасте, много знал и был состоятелен и амбициозен. Он рассказывал о медитации, но создавалось впечатление, что он говорит, не основываясь на собственном опыте. Его бог – бог книг. У него было традиционное и устоявшееся отношение к жизни, и он верил в ранний и заранее спланированный брак и в строгие нормы жизни. Он чувствовал принадлежность к своей касте или классу и осознавал разницу интеллектуальных способностей каст. Его переполняла гордость за свои знания и положение.
Садилось солнце, поезд мчался по прекрасной сельской местности. Домашние животные возвращались домой, и в воздухе кружилась золотая пыль. На горизонте виднелись огромные черные тучи, а в вдалеке слышались раскаты грома. Сколько радости вмещает в себя зеленый луг, и как мила эта деревня в обрамлении извивающейся горы. Наступала темнота. Большой голубой олень пасся на лугу, и он даже не поднял голову, когда поезд прогрохотал мимо.
Знание – это вспышка света в промежутках между тьмой. Но знание не может подняться над тьмой или выйти за ее пределы. Знание имеет значение для техники, как топливо для машины, но оно не может проникнуть за пределы неизвестного. Неизвестное нельзя поймать в сеть известного. Знание нужно отодвинуть в сторону, чтобы возникло неизвестное, но как же это трудно сделать!
У нас есть память о нашем прошлом, наши мысли основаны на прошлом. Прошлое – это известное, отголосок прошлого вечно отбрасывает тень на настоящее, на неизвестное. Неизвестное относится не к будущему, а к настоящему. Будущее есть результат того, как прошлое прокладывает свое путь сквозь неясное настоящее. Этот промежуток, этот интервал наполнен скачкообразными вспышками знаний, прикрывающих пустоту настоящего. Но в этой пустоте содержится чудо жизни.
Привязанность к знаниям схожа с любой другой привязанностью. Она предлагает уход от страха перед пустотой, одиночеством, разочарованием, страхом быть ничем. Свет знаний – это покрывало, под которым темнота, непостижимая для ума. Ум пугается неизвестного, поэтому он прибегает к знаниям, теориям, надеждам, воображению. Все эти знания – это препятствие для понимания неизвестного. Избавиться от знаний означает впустить страх, а не отречься от ума, который является единственным инструментом восприятия у человека, означает стать уязвимым для грусти и радости. Но отстраниться от знаний непросто. Быть невеждой – это не означает быть свободным от знаний. Невежество – это нехватка знаний о себе самом, неосведомленность. А знание – это невежество из-за отсутствия понимания путей, проходимых собственным «я». Понимание своего «я» – это ключ к свободе от знания.
Свобода от знаний возникает тогда, когда понят процесс собирания информации и желания вобрать в себя информацию. Желание накопить в себе есть желание безопасности, уверенности. Такое желание определенности через отождествление, через осуждение и оправдание – это причина страха, разрушающего общность. Когда есть общность, нет необходимости накопления. Накопление – это замкнутое в себе противостояние, усиленное знаниями. Преклонение перед знаниями – это лишь способ идолопоклонства, оно не избавит от страдания и противоречий в жизни. Покров знаний скрывает, но никогда не избавляет нас от усиливающихся сомнений и печали. Пути ума не приведут к истине и счастью. Знать значит отрицать неизвестное.
Уважение
Он утверждал, что не жаден, что довольствуется малым и что жизнь была благосклонна к нему, хотя и на его долю выпадали обыкновенные человеческие страдания. Он был человеком скромным, спокойным и надеялся, что его не потревожат на жизненном пути. Он сказал, что не был честолюбив, что в своих молитвах благодарил бога за все, что есть в его жизни, за семью, за уклад его жизни. Он был благодарен за то, что не погряз в конфликтах и проблемах, как его друзья и родственники. Очень быстро он стал уважаем и был счастлив, что был одним из «избранных». Его не влекло к другим женщинам, наоборот, у него была спокойная семейная жизнь, хотя не без обычных пререканий между мужем и женой. Не было у него и особых пороков, он много молился и восхвалял бога. «Что со мной не так», спросил он, «у меня же нет проблем?» Не дожидаясь ответа, он удовлетворенно улыбнулся и как-то мрачно продолжил рассказ о своем прошлом: чем он занимался, какое образование он дал своим детям. Он продолжил, сказав, что не был расточителен, а давал понемногу там и здесь. Он был уверен, что каждый должен бороться, чтобы занять свое место в этом мире.
Уважение – это проклятие, разъедающее ум и сердце. Оно подкрадывается незаметно и разрушает любовь. Быть уважаемым значит уметь успех, обеспечить себе положение в этом мире, выстроить вокруг себя стену одобрения, той уверенности, которая приходит с деньгами, властью, успехом, возможностями или благодетелью. Эта исключительная уверенность взращивает в обществе ненависть и противостояние человеческих отношений. Уважаемые – всегда сливки общества, поэтому они являются причиной споров и несчастья. Уважаемые, как и презираемые, всегда в зависимости от милости обстоятельств. Для них очень важно влияние окружающего мира и имеют значение традиции, поскольку они скрывают их внутреннюю бедность. Уважаемые всегда боятся, подозрительны и готовы защищаться. В их сердцах страх, а в их добродетели – злость. Их благие дела и набожность – это их защита. Они словно барабаны, пустые внутри, но звонкие, если по ним ударить. Уважаемые, как и презираемые, никогда не в состоянии открыться реальности, они замкнулись в уверенности в собственном совершенстве. Им не дано счастье, так как они избегают истины.
«Быть неалчным» и «быть нерасточительным» имеют тесную взаимосвязь. Оба эти процесса есть замкнутось в себе, сконцентрированность на себе с отрицательной частицей «не». Чтобы быть жадным, нужно быть активным. Направлять свою деятельность вовне. Вы должны бороться, соперничать, быть агрессивным. Если у вас нет такого побуждения, это не означает, что вы свободны от алчности, просто она у вас спрятана внутри. Ваша внешняя деятельность – это расстройство, болезненная борьба. Проще скрыть это в себе, прикрывшись словом «неалчный». Быть щедрым на руку – это одно, но быть щедрым от сердца другое. Щедрость от руки ясна и проста и зависит от условий культурного достижения. А вот щедрость от сердца имеет гораздо более широкое и глубокое значение, требуя расширенного осознания и понимания. Быть нерасточительным – опять же приятно, но это слепая замкнутость в себе, внешняя бездеятельность. В этом состоянии поглощения собой есть внутренняя деятельность, как у спящего, но она никогда не пробудит вас. Процесс пробуждения болезненный, поэтому молоды вы или стары, вы предпочитаете быть наедине с собой, чтобы стать уважаемым, чтобы умереть.
Как и щедрость сердца, щедрость руки – это поступок, направленный вовне, но часто он болезненный, обманчивый, саморазоблачающий. Щедрость руки легко доступна, а щедрость сердца непросто взрастить, это свобода от накопления. Чтобы простить, должна быть нанесена обида, чтобы оказаться обиженным, надо скопить в себе гордыню. Щедрость сердца отсутствует, пока память тихо шепчет «мне» и «мое».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?