Текст книги "Море Осколков: Полкороля. Полмира. Полвойны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/more-oskolkov-polkorolya-polmira-polvoyny-215532.jpg)
Автор книги: Джо Аберкромби
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
Они сбились в кучу в промозглом подлеске и глядели на хутор.
Одна постройка была каменной и до того древней, что просела глубоко в землю. Над занесенной сугробами крышей вился тонкий гребешок дыма. У Ярви наполнился слюной рот и поползли мурашки, когда воспоминания о тепле и ужине проступили из тумана. Другая постройка, хлев, откуда нечасто и приглушенно блеяли овцы, была, кажется, перевернутым корабельным остовом, хотя как его затащили так далеко в глубь суши, нельзя было и представить. Остальные, сараи из нетесаных бревен, почти целиком скрылись под навалами сугробов, а промежутки меж ними перекрывала изгородь с заостренными кольями.
У самого входа, возле лунки во льду сидел закутанный в мех маленький мальчик, подперев парой палок свою удочку. Время от времени он шумно сморкался.
– Мне не по себе, – шепнул Джойд. – Сколько их там? Мы ничего не знаем о них.
– Зато знаем одно: они люди, а людям верить нельзя, – добавил Ничто.
– Мы знаем, что у них есть одежда, еда и пристанище. – Ярви посмотрел на Сумаэль, сгорбившуюся под всем тряпьем, каким они могли поделиться – довольно немногим. У нее стучали зубы – так сильно ее трясло, губы иссиня-серые, как сланец, веки то поникнут, сомкнутся, то распахнутся и снова поникнут. – У них есть то, без чего нам не выжить.
– Значит, все просто. – Ничто размотал ткань с рукояти меча. – Последнее слово за сталью.
Ярви выкатил на него глаза.
– Ты убьешь этого мальчишку?
Ральф неуютно поерзал плечами. Ничто своими только пожал.
– Если встает вопрос – его смерть или наша, тогда да, я убью и его, и любого, кто там попадется. И пополню ими ряды своих сожалений. – Он приподнялся, но Ярви ухватил мечника за драную рубаху и притянул обратно. И обнаружил, что смотрит в его суровые, бесстрастные, серые глаза. В упор те ничуть не казались менее сумасшедшими. Совсем наоборот.
– То же относится и к тебе, поваренок, – прошептал Ничто.
Ярви сглотнул, но не отвел взгляд и руку не разжал. На «Южном Ветре» Сумаэль рисковала ради него жизнью. Время расплачиваться. Вдобавок он уже устал быть трусом.
– Сперва попробуем поговорить. – Он встал, пытаясь придать себе облик, менее схожий с жалким оборвышем в беспросветном отчаянии – и у него ничего не вышло.
– Как только они тебя кончат, – поинтересовался Ничто. – Слово будет за сталью?
Ярви выдавил пар вместе со вздохом.
– Пожалуй. – И поплелся вниз, навстречу строениям.
Кругом все тихо. Ни одной живой души, кроме этого мальчика. Ярви остановился, не дойдя до него дюжины шагов.
– Эй.
Парнишка подскочил, сбивая удочку. Спотыкаясь, отпрыгнул и чуть не упал, а потом побежал к дому. Ярви оставалось лишь ждать и трястись от холода. От холода и страха перед тем, что будет дальше. Народ, живущий в таком жестоком краю, избытком доброты наверняка не страдает.
Те высыпали из каменного дома, словно пчелы из разрушенного улья. Он насчитал семерых: все закутаны в теплые шубы, и каждый с копьем. У троих, взамен металлических, наконечники из камня, но и эти целят решительно и непреклонно. Без единого звука его проворно обступили полукругом, наставив копья.
Ничего не поделать. Ярви лишь поднял руки, скинув обмотки из замызганной парусины, молча взмолился Отче Миру и сдавленно каркнул:
– Помогите мне.
Фигура посередине воткнула древко копья в снег и медленно подошла к Ярви. Откинула капюшон, явив копну соломенно-серых волос и лицо в глубоких морщинах от бесконечных невзгод и ненастий. С минуту она рассматривала гостя.
А потом ступила вперед и, прежде чем Ярви в страхе успел отдернуться, раскинула руки и крепко его обняла.
– Я – Шидуала, – сказала она на языке моря. – Ты один?
– Нет, – прошептал он, борясь со слезой облегчения. – Со мной мои одновесельники…
В доме у них было тесно, низко и не продохнуть от пота и запаха дыма. И это был настоящий дворец. Из почерневшего деревянного котелка, отшлифованного за годы использования, накладывали жирную тушеную баранину с корешками. Ярви хватал кусочки пальцами – еды чудесней он не пробовал никогда. Вдоль кривых стен шли лавки, по одну сторону от шкворчащего очага сидели Ярви и его друзья, а по другую – хозяева: Шидуала, четверо мужчин – он посчитал их ее сыновьями, и мальчишка с проруби, который пялился во все глаза на Сумаэль и Джойда, словно те – эльфы и вышли прямо из древних сказаний.
В его прошлом, в Торлбю, эти люди жили бы за пределами нищеты. Сейчас же изба ломилась от роскоши. На стенах висели деревянные и костяные орудия, хитроумные и замысловатые приспособления для охоты, рыбной ловли, рытья укрытий и добычи пропитания во льдах. Шкуры волков, медведей, тюленей и козлов лежали повсюду. Один из хозяев, мужик с густой бурой бородой, поковырял в котелке и вручил Джойду миску добавки, на что здоровяк ответил благодарным кивком и тут же принялся уплетать, прикрыв глаза от восторга.
Анкран наклонился к нему:
– По-моему, мы съели весь их ужин.
Джойд застыл, не вынув изо рта пальцы, а бородатый мужик рассмеялся и, свесившись через очаг, хлопнул его по плечу.
– Простите, – сказал Ярви, отодвигая миску.
– По-моему, вы голодней, чем мы, – произнесла Шидуала. На языке моря они говорили немного странно. – И идете на диво окольным путем.
– Мы направляемся в Вульсгард из земель племени баньи, – ответил Анкран.
Женщина обдумала его слова.
– Тогда ваш путь на диво прям, хотя и крайне необычен.
Ярви был с нею согласен.
– Знай мы наперед о том, как он труден, выбрали бы другую дорогу.
– Так и случается, когда выбирать уже поздно.
– А теперь нам остается только идти до конца.
– Так и случается, когда выбирать уже поздно.
Ничто придвинулся к Ярви и зашептал своим хриплым, стертым в песок голосом:
– Не верю я им.
– Он хочет поблагодарить вас за гостеприимство, – поспешно озвучил Ярви.
– Мы все благодарим вас, – сказал Анкран. – И богов вашего жилища.
Ярви смахнул золу со вставленного в очаг молитвенного камня:
– И Ту, Что Выдыхает Метель.
– Хорошо речено и хорошо принято. – Шидуала прищурилась. – Там, откуда ты родом, она – одна из малых богов?
Ярви кивнул.
– Но у вас она – среди высоких?
– Как и многое другое, боги кажутся больше с близкого расстояния. Здесь Та, Что Выдыхает Метель, извечный наш спутник.
– Поутру мы воздадим ей первую молитву, – сказал Анкран.
– Разумно, – сказала Шидуала.
– А вторую – вам, – сказал Ярви. – Вы спасли нам жизнь.
– Здесь все живое обязано стоять друг за друга. – Она улыбнулась, и бороздки на ее лице напомнили Ярви мать Гундринг, и на миг он затосковал по дому. – Любому из нас хватает и одного врага – зимы.
– Мы понимаем. – Ярви поглядел на Сумаэль – ее приткнули поближе к огню. Закрыв глаза, девушка покачивалась под одеялом. На ее лицо вернулись почти все прежние краски.
– Можете перезимовать вместе с нами, до наступления тепла.
– Я не могу, – хрипло произнес Анкран, на его лице набухли желваки. – Я должен попасть к семье.
– А я – к своей, – добавил Ярви, пусть его и подгоняла нужда не спасти, а убить своих родичей. – Мы продолжим путь. Правда, у вас есть много вещей, без которых нам будет худо…
Шидуала оценила их печальный расклад и заинтересованно приподняла брови.
– Есть, есть. Можем с радостью их обменять.
При слове «обменять» ее сыновья заулыбались и согласно кивнули.
Ярви бросил взгляд на Анкрана, и тот развел пустыми руками:
– Нам нечего дать взамен.
– Вон там у вас меч.
Ничто насупился мрачнее прежнего, приобнял оружие и чуточку приблизил к себе. Ярви до боли ясно сознавал, что еще несколько минут назад тот с радостью убил бы всех этих людей.
– Он не расстанется с ним, – сказал Ярви.
– Есть еще одна штука – и будь она наша, я бы ей попользовался всласть. – Мужик с бурой бородой с другой стороны огня пристально уставился на Сумаэль.
Джойд оцепенел, Ральф зарычал от негодования, а когда заговорил Анкран, его голос кромсал, как секира:
– Мы не продаем своих. Ни за какую цену.
Шидуала рассмеялась.
– Вы не так поняли. У нас почти нет металла. – Она обогнула очаг, выгибая бедра, коснулась сверкавшего сталью ошейника Сумаэль и вытянула из-под ворота кусок ее изящной цепи. – Вот что мы хотели бы взять.
Ярви почувствовал, как на лице расплывается улыбка. Давненько она там не появлялась, и расставаться с ней не хотелось.
– В таком случае… – Он размотал платок из истрепанной парусины и выудил собственную цепь, потяжелее. – Может быть, заберете и эту?
Глаза бородатого загорелись, когда он взвесил цепь в руке, а потом у него отвалилась челюсть: Ничто настеж рванул свой воротник.
– Вот, как-то так, – произнес он, вытягивая наружу громадные звенья.
И вот теперь уже улыбались все. Ярви подсел поближе к огню и потер ладони, как это делала мать.
– Ну а сейчас – давайте меняться.
Ничто прошептал ему на ухо:
– Я ж тебе говорил – последнее слово будет за сталью!
Хрустнув напоследок, отвалилась проржавелая заклепка, и ошейник Ничто распахнулся.
– Этот упрямый попался, – отметил бородатый, глядя на подпорченное зубило.
С некоторой запинкой Ничто привстал с колоды, дотронулся дрожащей ладонью до шеи – ее огибал мозолистый след, там, где железо много лет натирало кожу.
– Двадцать лет я носил этот ошейник, – тихо вымолвил он, и на глазах заблестели слезы.
Ральф похлопал его по плечу.
– Свой я носил только три, а все равно без него стал легким, как ветер. Тебе-то, небось, вообще мнится, что сейчас ты полетишь вдаль.
– Да, – прошептал Ничто. – Полечу.
Ярви рассеянно ковырял застарелые ожоги там, где прежде сидел его собственный ошейник, и наблюдал, как Анкран складывает вещи, за которые они уплатили оковами. Удочку и приманку. Лопату, сделанную из лопатки могучего лося. Бронзовый нож, по виду – эпохи, последовавшей за Сокрушением Божиим. Девять стрел для Ральфова лука. Деревянную миску. Сухой мох для растопки. Свитую из шерсти веревку. Овечий сыр, баранину и сушеную рыбу. Меховые одежды, наволочки из грубо тканного полотна и невыделанную шерсть для набивки. Кожаные мешки, чтобы все туда запихнуть. И даже дровни – чтобы было на чем тянуть это добро.
В прежние дни эти вещи считались бы жалким хламом, сплошной нищенской рухлядью. Теперь они представали горою сокровищ.
Сумаэль под самый подбородок завернули в толстую белую шубу. Она прикрыла глаза, на лице проступала редкая для нее довольная улыбка, сквозь рассеченную губу просвечивал белый зуб.
– Ну как, получше? – спросил ее Джойд.
– Мне тепло, – прошептала она, не размыкая глаз. – Если я сплю, не буди, ладно?
Шидуала бросила раскрытый ошейник Ничто в бочонок, куда уже сложили прочие цепи.
– Если примете совет…
– Непременно, – отозвался Анкран.
– Идите к северо-западу. Через два дня вы попадете в страну, где из-под земли пышет жаром огонь. По краю тех земель бегут теплые ручьи – они изобилуют рыбой.
– Мне рассказывали об этой стране, – проговорил Ярви, вспоминая плывущий над очагом голос матери Гундринг.
– К северо-западу, – подтвердил Анкран.
Шидуала кивнула.
– И пусть вам сопутствуют боги. – Она повернулась, чтобы уйти, но тут Ничто неожиданно упал на колени, взял ее руку и прижался к ней растрескавшимися губами.
– Вашей доброты я никогда не забуду, – сказал он, утирая слезы.
– Никто из нас ее не забудет, – сказал Ярви.
С улыбкой она помогла Ничто подняться и потрепала его по щеке.
– И другой мне награды не надо.
ПравдаРальф с огроменной ухмылкой выскользнул из-за деревьев. На одно плечо он повесил лук, с другого свисал убитый олень. Чтобы его умение обращаться с луком ни у кого не вызывало сомнений, он не стал вытаскивать стрелу из сердца животного.
Сумаэль удивленно приподняла бровь.
– Так от тебя, выходит, есть прок, помимо милой мордашки?
Тот подмигнул в ответ:
– Коли ты лучник, со стрелами дела идут совсем по-другому.
– Освежуешь сам, поваренок, или мне? – Анкран с ехидцей на перекошенных губах протягивал нож. Будто бы знал, что Ярви не согласится. Да, он не дурак. Когда Ярви вытаскивали на охоту, его рука не позволяла ему держать копье или натягивать лук, а когда добычу забивали, его тошнило. В те несколько раз отец пылал гневом, брат сыпал насмешками и даже их люди едва ли утруждались скрывать презрение.
В общем-то, как и в другие дни его детства.
– В этот раз можешь освежевать сам, – заявил Ярви. – Я тебе подскажу, если начнешь портачить.
После еды Джойд протянул босые ноги к огню и принялся втирать жир между толстых пальцев. Ральф выбросил последнюю косточку и обтер сальные руки о свой овчинный тулуп.
– Да, с солюшкой было б совсем по-другому.
Сумаэль покачала головой.
– У тебя вообще в жизни было что-нибудь такое, на что ты ни разу не жаловался?
– Коль никак не найдешь на что жаловаться, значит, ты плохо ищешь. – Ральф откинулся, подперся локтем и, улыбаясь в темноту, почесывал буйно разросшуюся бороду. – Правда, вот женкой своей я всегда был доволен. Так-то, решил, на весле проклятом и сдохну. Но раз покамест тень еще отбрасываю, надумалось мне снова ее повидать. Хоть сказать ей – здравствуй. Хоть знать, что жива.
– Если есть у нее хоть капля разума, она продолжит жить дальше, – проговорила Сумаэль. – Ей досталась в удел немалая доля. Слишком большая, чтобы растрачивать жизнь, глядючи в окошко.
Ральф шмыгнул носом и харкнул в огонь.
– А мужиков получше меня сыскать не так уж и трудно.
– С этим мы все согласны. – Ничто сидел вплотную к огню, повернувшись к остальным прямою спиной, и начищал тряпицей обнаженный клинок у себя на коленях.
Ральф лишь свысока улыбнулся.
– А ты-то как, а, Ничто? Ты годами скоблил палубу, а теперь остаток лет будешь скоблить этот свой меч? Что будешь делать ты, когда мы доберемся до Вульсгарда?
До Ярви дошло, что с тех самых пор, как «Южный Ветер» поглотили волны, кто-то из них впервые заговорил о том, что будет после. Только сейчас, впервые, им показалось, что это «после» и в самом деле наступит.
– Мне надо свести кое с кем счеты. И, вот тебе и вот: двадцать лет, а они свежи – все никак не засохнут. – Ничто вновь принялся неистово тереть меч. – Того и жди – прольются кровавым дождем.
– Все, что не снег, – погоду улучшит, – заметил Джойд. – А я поищу проезд на юг, к себе в Каталию. Моя деревня зовется Нэйджит, и там, в колодце, самая вкусная вода на свете.
Он сложил руки на животе и улыбнулся так, как обычно улыбался, вспоминая родные места.
– И я снова вволю оттуда напьюсь.
– Пожалуй, и я отправлюсь с тобой, – промолвила Сумаэль. – Мне почти по пути.
– По пути куда? – решил спросить Ярви. Хоть они не один месяц спали, почитай, бок о бок, он не узнал о ней ничегошеньки, а ему, как оказалось, этого бы очень хотелось. Она ответила насупленным взглядом, видно, ей пришлось не по нраву отворять запечатанную надолго дверь, но потом пожала плечами.
– В Первый Град. Я там выросла. Мой отец был в своем роде знаменит. Корабельщик императрицы. А брат его, быть может, до сих пор им и служит. Надеюсь. Если не умер. Пока меня нет, все могло поменяться.
Она смолкла и уставилась в пламя, уставился вместе с нею и Ярви. Его тоже снедала тревога о том, что могло измениться в Торлбю без него.
– Что ж, от твоей компании не откажусь, – высказался Джойд. – Та, кто на деле знает, где она… находится, будет большим подспорьем в долгом пути. А ты, Анкран?
– На площади Ангульфа, в Торлбю, есть работорговая лавка, – прохрипел над огнем Анкран, и его костлявое лицо заливали тени. – Та самая, где меня купила Шадикширрам. У одного человека по имени Йоверфелл.
При звуках этого имени он передернулся. Небось так же, как Ярви, когда вспоминал имя Одема.
– У него моя жена. У него мой сын. Я должен их вернуть.
– И как ты собираешься за это взяться? – спросил его Ральф.
– Отыщу какой-нибудь способ. – Анкран сжал кулак и вмял его себе в колено, потом снова, сильней и сильней, пока не отрезвел от боли. – Обязательно.
Ярви растерянно хлопал глазами через костер. Поначалу он возненавидел Анкрана с первого взгляда. Перехитрил его, довел до падения и побоев и занял его место. Потом согласился взять его в попутчики, прошагал вместе с ним много миль, принимал то, чем Анкран бескорыстно делился. Стал на него полагаться. А теперь же случилось прежде непредставимое. Он начал им восхищаться.
Все, что бы ни делал Ярви, он делал для себя. Его свобода, его месть, его престол. Анкран же поступался всем – добром и честью – ради своей семьи.
– Может быть, я смогу помочь.
Анкран пристально посмотрел на него:
– Ты?
– У меня есть друзья в Торлбю. Могущественные друзья.
– Тот повар, у которого ты служил? – прыснул со смеху Ральф.
– Нет.
Ярви и сам не понял, отчего выбрал именно эту минуту. То ли каким-то чудом в нем уцелел обломок гордости и некстати кольнул изнутри. То ли чем сильней он привязывался к этой шайке отбросов, тем тяжелее на него давила ежедневная ложь. То ли счел, что Анкран все равно дознается до правды. А может, он просто сглупил.
– Лайтлин, – произнес он. – Супруга покойного короля Атрика.
Джойд одышливо вздохнул и опустился на шкуры. Ральф даже не потрудился хихикнуть.
– И кем ты приходишься Золотой Королеве Гетланда?
Ярви сдержал голос, хотя сердце внезапно заколотилось с грохотом:
– Ее младшим сыном.
От этого все на какое-то время затихли.
И Ярви смолк первым, ибо до него дошло, что можно было оставаться поваренком и отправиться куда угодно. Последовать за Ральфом, чтобы сказать его жене здравствуй, или пойти за Ничто, какое бы безумие ни созревало в его чокнутой башке. Уплыть с Джойдом и испить из колодца в дебрях Каталии. Или поехать еще дальше, любоваться вместе с Сумаэль на чудеса Первого Града. Он и она, вместе…
Но теперь идти было некуда – его путь упирался в Черный престол. Впрочем, еще можно отправиться в Последнюю дверь.
– Мое настоящее имя не Йорв. Меня зовут Ярви. И я – законный король Гетланда.
Наступила долгая тишина. Даже Ничто бросил натирать меч и, не вставая с камня, повернулся с лихорадочным блеском в глазах.
Анкран негромко прочистил горло.
– Поэтому ты так херово готовишь еду.
– Ты что же это? Не шутишь? – спросила Сумаэль.
Ярви ответил ей долгим и ровным взглядом.
– Слышишь мой громкий смех?
– Тогда соблаговолите ответить, с какого ляда короля Гетланда привязали к веслу гнилой торговой галеры?
Ярви потуже натянул на плечи овчину и всмотрелся в огонь. Языки пламени оборачивались ликами прошлого и былыми поступками.
– Из-за своей руки или из-за того, что у меня ее нет, я хотел отречься от наследования и вступить в Общину служителей. Но моего отца, Атрика, убили. Его предал Гром-гиль-Горм со своей служительницей, матерью Скейр. Так мне сказали. И я повел двадцать семь кораблей в набег. Дядя мой, Одем, вынашивал свои планы. – Его голос вдруг задрожал. – Среди которых было: прикончить меня и самому сесть на трон.
– Принц Ярви, – проурчал Анкран. – Атриков младшенький. У того рука была искалечена.
Ярви протянул руку к свету, и Анкран убедился воочию, пристукивая себя по свернутому носу.
– Да, когда мы шли через Торлбю, бродила молва о его кончине.
– Они чуток поспешили о ней объявлять. Я упал с башни, и Матерь Море вынесла меня прямо в руки Гром-гиль-Горма. Я притворился поваренком, а он нацепил на меня ошейник и продал в Вульсгард, в рабство.
– И там-то мы с Триггом тебя и купили, – вполголоса протянул Анкран, со всех сторон обкатывая его рассказ – так купец мог бы осматривать кольцо у ювелира перед покупкой, пытаясь взвесить, сколько в этом сплаве настоящего золота. – Потому что ты, по твоим словам, умел грести.
Ярви пожал плечами и втянул увечную руку обратно в теплый рукав.
– Как видишь, я способен еще и не на такое вранье.
Джойд пшикнул сквозь губы.
– Кто бы спорил, у каждого есть свои тайны, но эта – из ряда вон.
– И явно опаснее обычных, – сказала, прищурившись, Сумаэль. – Зачем прервал молчание?
Ярви на миг задумался.
– Вы заслуживаете правду. А я заслужил эту правду рассказать. А она – заслуживает быть услышанной.
И опять тишина. Джойд втер в ступни еще жира. Анкран и Сумаэль обменялись долгими взглядами. А потом Ральф просунул язык меж губами и похабно забекал.
– И че, кто-нибудь поверил в эту чушь?
– Поверил я. – Ничто, с громадными черными глазами, встал и воздел над головой меч. – И теперь я приношу клятву. – Он всадил меч в костер, по спирали взмыли искры, и все оторопело отпрянули. – Клянусь солнцу и луне. Да будет клятва на мне ярмом и во мне стрекалом. Да не знать мне покоя, покуда законный государь Гетланда снова не сядет на Черный престол.
Все замолкли на куда дольший срок, и ни один не был так потрясен, как Ярви.
– У кого-нибудь из вас было такое, когда вам казалось, что вы живете во сне? – пробурчал Ральф.
Джойд лишь снова вздохнул.
– Частенько.
– В кошмарном, – добавила Сумаэль.
Поутру нового дня они перевалили подъем, и вид, который их встретил, точно был порожден сновидением. Может быть, и кошмарным. Впереди вместо белых холмов стояли черные, и сквозь клубы дыма и пара вдалеке зыбко маячили горы.
– Жаркие земли! – провозгласил Анкран.
– Место, где боги льда и пламени объявили друг другу войну, – прошептал Ничто.
– С виду терпимо, – сказал Ярви, – для поля-то боя.
Между белым и черным протянулась полоса зеленой листвы. Ветерок колыхал поросль, в небе вились стаи птиц, под размазанным солнцем поблескивала вода.
– В царстве зимы прорубили весеннюю просеку, – сказала Сумаэль.
– Не верю я этому, – сказал Ничто.
– Чему же ты веришь? – спросил его Ярви.
Ничто приподнял меч и не столько улыбнулся, сколько приоткрыл щербатые зубы.
– Одному ему.
Пока они, оступаясь, брели туда, никто не упомянул вчерашнее откровенничанье. Словно сами не знали, стоит ли ему верить, и что делать дальше, если все-таки стоит, и поэтому решили притвориться, что ничего не было, и относиться к нему как прежде. В общем, Ярви все это устраивало. Он всегда чувствовал себя скорее поваренком, нежели королем.
Снег под его стоптанными сапогами сперва поредел, потом начал подтаивать и просачиваться сквозь подошвы, потом сделался скользким пополам с грязью, а потом совсем исчез. Земля сперва затянулась заплатками мха, потом поросла высокой травой, потом запестрела полевыми цветами, которым даже Ярви не знал названий. Наконец они вышли на бережок широкого пруда, оттуда, из молочно-мутных вод, вытекал ручей. Кривое дерево раскинуло над их головами свою крону цвета оранжевой ржавчины.
– Последние несколько лет, а особенно в последние дни я гадал, что же я натворил, чтобы заработать такое наказание, – произнес Джойд. – А теперь мне не ясно, чем же я заслужил такую награду.
– Жизнь воздает не по заслугам, – сказал Ральф, – а по тому, сколько ты сумел ухватить. Где там наша удочка?
И старый разбойник принялся таскать из взбаламученной воды рыбу – и так быстро, что только успевал насаживать наживку. Снова пошел снег, но на прогретую землю снежинки не оседали, а сухих веток кругом было навалом, поэтому путники развели костер, и Анкран устроил им пиршество, поджарив рыбу на плоском камне.
После еды Ярви развалился, положив руки на набитый живот, опустил ноги отмокать в теплую воду и задумался, когда и где в последний раз был так счастлив? Конечно, не на боевой пощадке, после очередных позорных тумаков. Точно не прячась от отцовских затрещин и не раскисая под сердитым материнским взглядом. И даже не подле очага матери Гундринг. Он поднял голову, разглядывая своих разномастных одновесельников. Станет ли хуже, если он так и не вернется домой? Ведь неисполненная клятва далеко не то же самое, что нарушенная…
– Пожалуй, неплохо бы нам остаться здесь, – лениво пробормотал он.
Сумаэль насмешливо подернула губами.
– Кто же тогда поведет народ Гетланда в счастливое завтра?
– У меня такое ощущение, что они доберутся туда и сами. Лучше я стану королем этого озера, а ты – моей служительницей.
– Матерью Сумаэль?
– Ты всегда знаешь верный путь. Будешь вести меня к меньшему злу и наибольшему благу.
Она фыркнула.
– Этих мест нет ни на одной карте. Надо отлить.
Ярви наблюдал, как она скрывается в высокой траве.
– У меня ощущение, что она тебе нравится, – протянул Анкран.
Ярви тряхнул головой.
– Ну… она нам всем нравится.
– Само собой, – подтвердил Джойд, широко ухмыляясь. – Без нее нам жизни нет. В буквальном смысле.
– Но тебе, – хрюкнул Ральф и закрыл глаза, подкладывая руки под голову, – она нравится.
Ярви кисло пошевелил губами, но возразить не смог.
– У меня искалечена рука, – обронил он. – Все остальное пока что при деле.
Анкран изобразил нечто, похожее на смех.
– И есть ощущение, что ты нравишься ей.
– Я? Да со мной она самая нелюдимая!
– Вот именно. – Улыбнулся и Ральф, вольготно поелозив по траве плечами. – Ах, я ведь помню, каково это: быть молодым.
– Ярви, – Ничто, высок и тверд, стоял на валуне неподалеку от раскидистого дерева. Совершенно не интересуясь, кто кому нравится, он изучал дорогу, по которой они пришли. – Мои глаза стары, а твои – молоды. Это дым?
Ярви, почитай обрадованный, что его отвлекли, взобрался к Ничто, вглядываясь на юг. Но долго продлиться его радости было не суждено. Как обычно.
– Трудно сказать, – ответил он. – Наверно.
Почти наверняка. Он разглядел прозрачные кляксы на фоне блеклого неба.
К ним присоединилась и Сумаэль. Прикрыв глаза ладонью, она не подавала и намека на то, что ей кто-либо нравится. Ее скулы отвердели:
– Он поднимается со стороны двора Шидуалы.
– Может, они разожгли костер, – предположил Ральф, но улыбка его померкла.
– Или костер разожгла Шадикширрам, – сказал Ничто.
Толковый служитель всегда уповает на лучшее, но готовится к худшему.
– Нам надо подняться в гору, – сказал Ярви. – Посмотреть, идет ли кто за нами.
Ничто вытянул губы и легонько сдул пылинку со своего сверкающего клинка.
– Сами знаете, идет.
И она шла за ними.
Всмотревшись сквозь странное круглое оконце трубы Сумаэль с каменистого склона над прудом, Ярви различил на снегу точки. Черные точки ползли вперед и надежда вмиг вытекла из него, как вино из проколотого меха. Когда дело касалось надежды, его обшивка давала течь уже с давних пор.
– Я насчитала две дюжины, – сказала Сумаэль. – Видимо, баньи с моряками «Южного Ветра». У них собаки и сани, и они, скорее всего, вооружены до зубов.
– И настроены нас уничтожить, – пробормотал Ярви.
– Ну, либо так, либо они очень, очень хотят пожелать нам доброго пути на прощание, – отозвался Ральф.
Ярви опустил трубу. Трудно представить, что какой-то час назад они веселились. Лица друзей опять вытянулись в привычной, до невыносимости надоевшей тревоге.
Само собой, исключая Ничто, чей взгляд, как всегда, горел безумием.
– Как далеко они от нас?
– Вроде бы милях в шестнадцати, – ответила Сумаэль.
Ярви свыкся принимать ее догадки за истину.
– Сколько времени у них займет покрыть эти мили?
Она провела подсчет, беззвучно шевеля губами.
– Если подналягут на санях, то завтра с ранней зарей уже могут быть здесь.
– Тогда лучше бы нас здесь не было, – произнес Анкран.
– Ага. – Ярви оторвал глаза от своего безмятежного королевства и посмотрел наверх – на голую щебнистую осыпь и расколотые валуны. – В жаркой стране от их саней никакого толку.
Ничто нахмурился на белесое небо и грязными ногтями поскреб шею.
– Рано или поздно последнее слово будет за сталью. Это – закон.
– Тогда пускай поздно, – ответил Ярви, взваливая на себя поклажу. – А сейчас – бежим отсюда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?