Читать книгу "Большое путешествие в кафе на краю земли. 4 истории в одной книге"

– Думаю, что я немного похож на этого бизнесмена. Я провожу большую часть своих дней на работе, чтобы заработать достаточно денег и уйти на покой.

– Когда-то и я был таким, – кивнул Майк. – Но я пришел к одному очень важному для себя пониманию. «Покой» был для меня тем временем в будущем, когда у меня будет достаточно денег, чтобы заниматься тем, чем я хочу. Я смог бы делать то, что мне нравится, смог бы проводить каждый свой день так, чтобы под вечер испытывать чувство удовлетворенности. А потом как-то раз вечером, после одного особенно неудовлетворительного дня на работе, я пришел к выводу, что должен быть какой-то способ получше. Со временем я понял, что ухитрился каким-то образом запутаться в том, как устроена жизнь. Все было настолько просто, что, казалось, запутаться мог только безумец, но я тем не менее запутался.

Пока Майк говорил, я продолжал расправляться с едой.

– Я понял, – продолжил Майк, – что для меня каждый день – это возможность делать то, что я хочу. Каждый день у меня есть шанс реализовать ответ на вопрос, который вы увидели на обороте меню. Мне не нужно ждать для этого «пенсии».

Я отложил вилку и откинулся на спинку. То, насколько просто все это прозвучало, меня удивило.

– Но это же так просто, – неуверенно проговорил я. – Если все так просто, почему все на свете не занимаются тем, что хотят?

– Ну, – с улыбкой ответил Майк, – боюсь, за всех я не в ответе. Вот вы, Джон, занимаетесь тем, чем хотите?

Не ожидал я, что разговор свернет в эту сторону. Надеялся, что Майк так и будет продолжать говорить, а мне останется просто слушать. Я на секунду задумался над ответом.

– Нет, не совсем, – пришлось признать.

– А почему?

Это был еще один шаг по пути, на который я не рассчитывал.

– Честно говоря, я и сам не знаю. Поступая в колледж, я не очень-то хорошо представлял, чему хочу учиться. Со временем принял решение выбрать специализацию, которая мне вроде как нравилась и которая, как мне говорили очень многие, была хороша для поиска работы после получения диплома. Закончив обучение, я начал работать, а потом фокус моего внимания все сильнее и сильнее стал смещаться в сторону денег. В итоге я стал очень неплохо зарабатывать – и типа как вошел в колею… А еще я не уверен, что когда-нибудь вообще задумывался над этим вопросом, – сказал я и в очередной раз ткнул пальцем в меню. – До сегодняшнего вечера.

– Как я уже говорил, – заметил Майк, – это даже забавно, как и когда этот вопрос настигает разных людей.

– Это просто безумие какое-то, – пожаловался я.

– Что вы имеете в виду?

– То, о чем мы только что говорили. Почему мы тратим столько времени, готовясь к тем временам, когда сможем делать то, что хотим, вместо того чтобы просто заниматься этим прямо сейчас?

– Мне кажется, есть один человек, с которым вам следовало бы познакомиться и который, возможно, сумеет пролить свет на этот вопрос, – сказал Майк. Он поднялся и направился туда, где Кейси разговаривала с посетителями. Я не слышал, что они обсуждали. Но через пару минут из-за стола встала женщина и вместе с Майком направилась в мою сторону.

Глава 12

Дойдя до моего стола, Майк представил меня женщине, которую привел с собой.

– Джон, я хотел бы познакомить вас с моей подругой. Это Энни. Энни, это Джон. Сегодня он впервые в нашем кафе.

Энни улыбнулась, и мы обменялись рукопожатиями.

– Приятно познакомиться, – сказал я. – Я так понял со слов Майка, что вы частенько захаживаете в это кафе.

– Время от времени, – ответила она. – Это одно из тех мест, где вроде как оказываешься тогда, когда тебе это больше всего нужно.

– Я уже начинаю это ощущать, – признался я.

– Мы с Джоном только что обсуждали одну из твоих любимых тем, Энни, – пояснил Майк, – так что я подумал, что нам, возможно, стоит привлечь тебя, чтобы услышать мнение специалиста.

Она рассмеялась:

– Ну, не знаю уж, какой я там специалист, но за мнением дело не станет. О чем вы говорили?

– Джон спрашивал, почему мы тратим столько времени на подготовку к тому моменту в будущем, когда сможем заниматься тем, что нам нравится, вместо того чтобы просто заниматься этим прямо сейчас.

– А, точно, это одна из моих любимых тем! – кивнула она и снова рассмеялась.

Смеялась Энни заразительно, и я сразу же проникся к ней симпатией.

– Пожалуйста, присаживайтесь, Энни. Я хотел бы выслушать вашу точку зрения. И вы тоже присоединяйтесь, Майк, если у вас есть минутка.

Когда они усаживались на диванчик напротив меня, Майк сказал:

– Прежде чем она начнет, вам следует кое-что узнать об Энни. У нее есть диплом лучшей в мире школы маркетинга, и она много лет была востребованным топ-менеджером в мире рекламы.

– Ого! – заметил я. – Звучит весьма впечатляюще.

– Не всегда, – возразила она с улыбкой, – но, пожалуй, для контекста это важно. Джон, вы ведь смотрите телевизор, читаете журналы, просматриваете Интернет, слушаете радио?

– Иногда, – кивнул я. – А что?

– Часть ответа на ваш вопрос, почему мы тратим столько времени, готовясь делать то, что хотим, вместо того чтобы просто делать это, кроется в сообщениях, которые подсовывают нам под нос изо дня в день, – ответила она. – Видите ли, рекламщикам давно известно, что если эффективно таргетировать людские страхи и стремление к удовлетворенности, то можно мотивировать их к разным поступкам. Иными словами, если сыграть на нужном страхе или нужном желании, можно заставить человека покупать конкретные товары и пользоваться определенными услугами.

– Можете привести пример? – поинтересовался я.

– Ну, вы ведь наверняка слышали или видели рекламу, контент которой сфокусирован на том, что обеспечивает вам возможность счастья или защищенности? Рекламу, главная идея которой такова: «Если вы купите этот товар, ваша жизнь изменится к лучшему»?

– Точно не скажу, – помялся я. – Наверное, да.

– Обычно эта мысль не выпячивается, – заметила Энни. – По большей части компании не высказывают ее прямо в лоб. Но когда знаешь, на что смотреть, или когда участвуешь в создании большого количества рекламы, это заметно. Цель таких сообщений – заставить вас поверить, что можно добиться удовлетворенности благодаря определенному товару или услуге. Например, сев за руль именно этого автомобиля, вы привнесете в свою жизнь смысл; поедание именно этого мороженого равнозначно счастью; покупка вот этого бриллианта будет означать, что в жизни у вас все сложилось. И тут я скажу вам кое-что очень важное. Как правило, одновременно транслируется еще одно более тонкое, но и более влиятельное сообщение. Что эти товары не только дадут вам возможность самореализоваться, если вы их купите, – если у вас их не будет, это помешает вам самореализоваться.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– Энни, вы что же, хотите сказать, что людям вообще не следует ничего покупать? Это уже экстремизм какой-то, да и не слишком практичный совет.

– О нет! – возразила она. – Не перевирайте мои слова. Каждому человеку следует делать все, что он пожелает. Я не говорю: не покупайте машины, не ходите в торговый центр, не ешьте мороженое. Вы спрашивали, почему мы тратим столько времени на подготовку к тому, что хотим делать, вместо того чтобы просто делать это. Отчасти ответ таков: если мы не поостережемся, то поведемся на множество маркетинговых сообщений, воздействию которых подвергаемся ежедневно. И в конечном счете уверуем, что рецепт счастья и самореализации кроется в каком-то товаре или услуге. В итоге это может привести к тому, что мы поставим себя в такое финансовое положение, когда нам будет казаться, что мы должны продолжать заниматься делом, которое не является тем, чем мы хотим заниматься.

– Не уверен, что понимаю, – признался я.

– Давайте я приведу очень общий пример, – начала Энни. – Он применим не ко всем подряд, зато, я надеюсь, поможет объяснить то, о чем мы говорим. С юных лет мы подвергаемся воздействию рекламы, транслирующей, в целом, только одно сообщение: что источник удовлетворенности – вещи. И что же мы делаем? Ну, мы, естественно, покупаем какие-то вещи, чтобы проверить, не врет ли реклама. Загвоздка в том, – продолжила она, – что для покупки этих вещей требуются деньги. Чтобы разрешить проблему, мы устраиваемся на работу. Пусть это не идеальная для нас работа, пусть время, которое мы проводим на этой работе, – не тот способ времяпрепровождения, которого мы бы хотели для своей жизни, но мы беремся за эту работу, чтобы иметь возможность оплачивать то, что покупаем. Мы говорим себе, что это временно. Вскоре мы будем заниматься чем-то другим, чем-то более созвучным тому, что мы на самом деле хотим делать.

Проблема в том, что, поскольку эта работа нас не удовлетворяет и поскольку мы тратим на свою работу так много времени, мы начинаем чувствовать себя все более и более неудовлетворенными и нереализованными. Вокруг нас полным-полно людей, которые твердят, что с нетерпением ждут того дня в будущем, когда выйдут на пенсию, – и вот тогда-то займутся желанными для себя делами. И вскоре мы тоже начинаем воображать это почти мистическое время в будущем. Время, когда мы тоже не будем обязаны заниматься рутинной работой и сможем вместо нее тратить свое время на дела, которые хотим делать. А тем временем, дабы компенсировать тот факт, что мы проводим день за днем, не занимаясь тем, чего хотим, мы покупаем все новые и новые вещи. Мы надеемся, что реклама хотя бы отчасти права и что эти вещи принесут нам удовлетворенность, которую не в силах дать ежедневная трудовая жизнь. Увы, чем больше мы приобретаем, тем больше у нас счетов, а следовательно, тем больше времени нам нужно проводить на работе, чтобы мы могли все это оплачивать. Поскольку трата времени на рабочем месте – это не идеальное времяпрепровождение, которого мы бы хотели для своей жизни, больше часов, отведенных работе, приводит к более сильному чувству неудовлетворенности, потому что теперь у нас еще меньше времени остается на то, чем мы хотим заниматься.

– И поэтому мы покупаем еще больше вещей, – подхватил я. – Кажется, я понимаю, к чему все это идет. Не очень-то позитивный замкнутый круг.

– Позитивный он или нет, – отозвалась Энни, – а конечный результат заключается в том, что люди продолжают подолгу работать над тем, что не обязательно реализует их ЦС. И продолжают трепетно ждать будущего, когда им больше не придется работать и они наконец смогут заняться тем, чем хотят.

– Надо же, я никогда раньше так об этом не думал! – воскликнул я. – Вы точно во всем этом уверены?

Энни и Майк дружно рассмеялись.

– Джон, точно так же, как я рекомендовала вам не принимать рекламу за чистую монету, а просто видеть в ней то, чем она является, я не хотела бы, чтобы вы просто соглашались со всем, что я говорю, – ответила Энни. – Кейси сказала, вы говорили о том, что у каждого из нас есть шанс расширять свой кругозор, и именно таким способом мы познаем то, что существует. То, о чем я рассказала вам, – это всего лишь мнение одного человека. Теперь, когда вы его выслушали, вы можете посмотреть на мир вокруг себя и решить, считаете ли вы это мнение верным отчасти, полностью верным или глубоко ошибочным.

– Ну, оно определенно заставит меня думать о многом по-новому, – заметил я. – А скажите-ка мне, Энни, насчет приведенного вами примера – вы сами прошли через этот цикл?

Энни рассмеялась:

– Еще бы! Теперь я могу над этим посмеяться, но в то время мне было не до смеха. Я была по-настоящему несчастна, и мне казалось, что я не властна над собственной жизнью. Каждый день я работала по многу часов, а потом пыталась наверстать отсутствие свободного времени, балуя себя. Мне казалось, что это очень рациональный подход к жизни. Проработав все выходные, я говорила себе: значит, я заслуживаю того, чтобы побаловать себя новым нарядом, новейшим электронным гаджетом или каким-нибудь новым предметом домашней обстановки. Проблема заключалась в том, что, поскольку я работала постоянно, у меня редко находилось время, чтобы воспользоваться тем, чем я себя баловала. Люди приходили ко мне домой и говорили, как им все нравится, но я редко проводила время в собственном доме, чтобы успеть насладиться им.

Однажды вечером, разобравшись с огромной стопкой счетов, которым предстояло в очередной раз пожрать бÓльшую часть моего месячного дохода, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Это был единственный способ не дать себе разразиться слезами. Я осознала, что жизнь проходит мимо меня. Я проводила ее на работе, которую на самом деле не любила, и пыталась компенсировать это покупкой вещей, до которых мне, честно говоря, тоже не было никакого дела. Что еще больше усугубляло ситуацию – мой план по возвращению к приятным для меня занятиям требовал, чтобы я работала до шестидесяти лет, после чего смогла бы выйти на пенсию. Это было ужасное чувство.

– Похоже, тогда у вас был совершенно иной образ мыслей, чем теперь, – заметил я. – И что же случилось?

Энни улыбнулась и ответила:

– Случился иной образ мыслей. В тот вечер, полежав на кровати, уставившись в потолок и пытаясь понять, как я дошла до жизни такой, я решила пойти прогуляться. Я жила в большом городе, и на улицах было полно людей. Я смотрела на каждого прохожего, гадая, испытывает ли кто-нибудь из них те же чувства, что и я. Счастливы ли они? Занимаются ли тем, чем хотят заниматься? Чувствуют ли себя удовлетворенными? Под конец я зашла в маленькую кофейню, которую несколько раз видела, но ни разу не бывала внутри. К моему удивлению, там сидел один мой знакомый. Я встречалась с ним несколько раз, и мне нравилась его всегдашняя непринужденность. Он пригласил меня за свой столик, и три следующих часа, перемежаемые множеством чашек кофе, мы обменивались теориями о жизни. Когда я объяснила ему свою ситуацию, он улыбнулся и предположил, что я, возможно, слишком начиталась собственных рекламных материалов. Я сказала ему, что не очень понимаю, что он имеет в виду, и он объяснил про тот замкнутый круг, о котором я вам уже говорила. А потом сказал кое-что еще, и его слова я храню в памяти до сих пор.

«Трудность, – сказал он, – в том, чтобы осознать, что нечто удовлетворяет нас потому, что мы лично определяем это нечто как удовлетворительное, а не потому, что кто-то нам об этом сказал».

В тот вечер, добравшись до дома, я села и стала размышлять о том, что меня удовлетворяет и почему. Поставила перед собой задачу подумать о том, как я хочу проводить каждый день. А вскоре уже задавалась вопросом, почему я хочу проводить каждый день именно так. Со временем этот образ мыслей и привел меня сюда, – закончила она.

Я перевел взгляд на стол. Энни указывала на меню.

Почему вы здесь?

– А потом? – спросил я.

Энни снова рассмеялась.

– Ну, Кейси, наверное, уже объяснила вам, что, как только задаешься вопросом «почему я здесь», все меняется. Не вдаваясь в мучительные подробности, могу сказать вам, что с того вечера я стала другим человеком. Это начиналось медленно, с того, что я каждую неделю стала тратить немного больше времени на себя. Я перестала баловать себя «вещами» в качестве компенсации за упорный труд – и вместо этого начала баловать себя, занимаясь тем, чем хотела заниматься. Каждый день я непременно старалась хотя бы один час заниматься тем, что мне по-настоящему нравилось. Иногда это было чтение романа, который приводил меня в восторг. Иногда – долгая прогулка или спортивные игры. В конце концов один час стал двумя, а два разрослись до трех. Не успела я оглянуться, как уже полностью сфокусировалась на тех делах, какими хотела заниматься, на занятиях, которые реализовали мой ответ на вопрос «Почему я здесь?».

Глава 13

Энни повернулась к Майку.

– Вы уже обсуждали вопрос о смерти?

– Вопрос о чем? – переспросил я, внезапно ощутив неслабую такую тревогу.

Энни улыбнулась и снова указала на меню:

– Второй вопрос.

Я опустил взгляд.

Боитесь ли вы смерти?

Я уже почти забыл о том, что в меню были еще вопросы. После того как меня столкнули с первым, я не был уверен, что готов размышлять об остальных.

– Они связаны друг с другом, – пояснил Майк.

Опять он читает мысли! И как раз тогда, когда я начал думать, что это место – нормальное кафе. Хотя, догадываюсь, на самом деле я ни разу такого не подумал.

– Что вы имеете в виду под словом «связаны»? – спросил я.

– Боитесь ли вы смерти? – подхватила Энни. – Большинство людей боятся. Между прочим, это один из самых распространенных человеческих страхов.

– Не знаю, – пожал я плечами. – В жизни многое надо сделать, и я не хочу умирать до того, как мне представится возможность испытать все, что я хочу. Но смерть – не то, о чем я думаю каждый день.

– Люди, которые ни разу не задавались первым вопросом и не предпринимали шагов к реализации своей ЦС, занимаясь тем, чем они хотят заниматься… – Энни на миг замолкла и поглядела на меня. – Эти люди боятся смерти.

Настала моя очередь помолчать. Я переводил взгляд с Энни на Майка и обратно.

– Вы хотите сказать, что большинство людей каждый день думают о смерти? Не уверен, что это так. В смысле, я уж точно не каждый день о ней задумываюсь.

Майк улыбнулся.

– Нет, это не совсем так. То, о чем мы говорим, имеет место главным образом на подсознательном уровне. У большинства людей концепция смерти не маячит на переднем плане мыслей. Но подсознательно они понимают, что с каждым прошедшим днем становятся ближе к моменту, когда у них больше не будет возможности заниматься тем, чем они хотят заниматься в жизни. Поэтому они страшатся того дня, который существует где-то в будущем, когда у них уже не будет этого шанса. Они страшатся того дня, когда умрут.

Я задумался над тем, что он сказал.

– Но ведь это не обязательно должно быть так, верно? Я имею в виду, если человек спрашивает себя, почему он здесь, выбирает те дела, которыми хочет заниматься и которые реализуют его ЦС, и на самом деле занимается ими, то с чего бы ему бояться смерти? Нельзя же бояться, что у тебя не будет возможности заниматься чем-то, если ты и так занимаешься этим каждый день?

Энни улыбнулась.

– Действительно, нельзя, – мягко проговорила она и встала из-за стола. – Приятно было познакомиться с вами, Джон. Боюсь, мне нужно вернуться к моему другу, но я получила удовольствие от нашего разговора.

Я привстал, и мы снова пожали друг другу руки.

– Я тоже рад. Спасибо, что поделились со мной своими прозрениями.

Она развернулась и пошла к дальнему столу, а я сел обратно на диванчик. Мои ощущения изменились. Я не очень понимал, как именно, но чувствовал, что только что узнал нечто такое, что еще долго не утратит своей ценности.

– Вы в порядке, Джон? – спросил Майк. – Вид у вас несколько ошеломленный.

– Просто думаю, – отозвался я. – То, что говорили вы и Энни, обладает глубоким смыслом. Меня удивляет, что я не слышал этого раньше и сам об этом не думал.

– Всему свое время, Джон. Может быть, вы и думали об этом раньше, но в тот момент не были готовы прислушиваться или действовать в соответствии с этими мыслями.

Майк встал и забрал со стола две пустые тарелки.

– Давайте-ка я уберу часть посуды. Хаш-брауны будете доедать?

– Как ни удивительно, да, – кивнул я, выныривая из своих мыслей и возвращаясь к стоявшей передо мной еде. – Они слишком хороши, а я слишком голоден, чтобы от них отказываться.

Когда Майк отошел, я снова сосредоточился на том, что мы только обсудили с ним и с Энни. Переварить предстояло немало. Я размышлял об истории Энни и о воздействии рекламы. В какой степени мое определение успеха, счастья и удовлетворенности на самом деле определялось другими людьми, а не мною самим? Разобраться было непросто.

Я решил, что впредь постараюсь лучше осознавать идеи, стоящие за словами со стороны.

Но вопрос о смерти – совсем иной коленкор, здесь требовался более глубокий уровень понимания. Нельзя сказать, что я жил в состоянии эмоционального отчаяния, только и делая, что тревожась о смерти, но я все же думал о ней, хотя и нечасто. Однако сама концепция – жить так, чтобы реализовать свое собственное предназначение, оценивая каждый прожитый день именно под таким углом зрения, – вызывала во мне более чем живой отклик.

«Нельзя бояться, что у тебя не будет возможности делать что-то, если ты уже сделал это или делаешь это каждый день», – сказал я сам себе.

Я пожалел, что не додумался до этого раньше.

«И все же, – размышлял я, – недостаточно быть просто знакомым с этой концепцией. Еще раз: смысл в том, чтобы действительно заниматься тем, чем хочешь заниматься».

Глава 14

Я снова вгляделся в меню.

Почему вы здесь?

Боитесь ли вы смерти?

Удовлетворены ли вы?

Эти вопросы уже не казались такими странными, как тогда, когда я в первый раз прочел их. Теперь они имели гораздо большее значение.

Удовлетворены ли вы?

«Пока не пойдешь дальше простого знания, почему ты здесь, и не начнешь работать в этом направлении, не думаю, что можно достичь удовлетворенности», – сразу пришло в голову.

– Но сделать это не всегда просто, верно? – спросила Кейси.

Я поднял взгляд. Она протягивала руку за пустым стаканом, чтобы подлить воды.

– Очень даже непросто, – согласился я. – Я тут думаю о своей собственной ситуации. Каждый день я делаю то, что умею делать. Мне за это платят. А что будет, если я спрошу себя, почему я здесь, определю, чем хочу заниматься, а потом пойму, что не умею этого делать? Или не смогу найти работу, занимаясь этим делом? Чем я буду зарабатывать на жизнь? Как я буду содержать себя, смогу ли откладывать деньги на ту же пенсию? Что, если у меня не хватит таланта на эти новые занятия, какими бы они ни были? Или если эти занятия будут вызывать у других людей только смех или неуважение?

Кейси дождалась, пока я закончу.

– Джон, как вы думаете, когда человек пройдет все этапы, стараясь выяснить, почему он здесь, и найдет верный ответ, взволнует ли его то, что он обнаружит?

Я пару секунд помолчал, стараясь представить, как это будет.

– Надеюсь, что так, – ответил я. – Если человек по-настоящему поймет, для чего он существует, думаю, это будет для него очень волнующе.

– А будет ли так же волнующе заниматься вещами, которые помогают реализовать причину существования?

Я снова помолчал. Вопросы Кейси казались мне слишком легкими. «Должно быть, я что-то упускаю», – подумал я.

– Конечно, – сказал я. – А почему нет? У человека такие занятия должны вызывать большое воодушевление, даже страсть.

– Тогда почему же вы думаете, что этот человек может потерпеть неудачу?

Я посмотрел на нее. Не успел я открыть рот, как она продолжила:

– Вы когда-нибудь встречали человека, который был бы беспредельно влюблен в то дело, которым занимается каждый день? Казалось ли вам, что ему повезло заниматься тем, чем он по-настоящему наслаждается?

Я еще немного помолчал, потом сказал:

– Встречал, хоть и нечасто. Но я действительно знаю пару-тройку людей, которые подходят под это описание.

– Хороши ли они в своем деле? – поинтересовалась Кейси.

– О да! – ответил я не без сарказма. – Учитывая, сколько времени они тратят на свое дело, еще бы они не были в нем хороши! Я имею в виду, что они читают о предмете своей страсти в свободное время, смотрят телепрограммы на соответствующие темы, ездят на всякие съезды и конференции… При таком массированном воздействии они просто обязаны быть настоящими профи.

– А разве они не устают от того, чем занимаются? – задала она вопрос.

– Нет, – помотал я головой. – Такое впечатление, что их за уши от любимого дела не оттащишь. Они словно заряжаются, занимаясь им, и… – Я запнулся на середине предложения.

Кейси улыбнулась, глядя на меня.

– И как, им действительно очень трудно найти работу?

Еще одна пауза.

– Тем, кого я знаю, – нет. Они обладают таким запасом знаний и относятся к своим занятиям с такой страстью, что все обращаются к ним за советом, а то и стремятся вовлечь их в собственные начинания.

– Я бы еще предположила, что это очень позитивные и энергичные люди, – добавила она. – Вероятно, им совершенно не нужно сбегать в отпуск, чтобы «перезарядиться».

Я помолчал, переваривая замечания Кейси. Интересный способ смотреть на вещи! Какой была бы жизнь, если бы я всегда делал то, что хотел делать? Если бы всегда тратил свое время на то, чем страстно увлечен?

– А как же деньги? – спросил я. – То, что ты хорош в какой-то сфере или много о ней знаешь, не означает, что ты будешь много за это получать. Положим, найти работу ты сможешь всегда, но хорошо ли она будет оплачиваться? – Я даже немного воспрянул духом, придумав следующий аргумент: – В конце концов, кто знает, какого рода занятия конкретный человек сочтет удовлетворительными!

– Понимаю, – кивнула Кейси. – Что ж, давайте подумаем о наихудшем возможном сценарии в том, что касается денег. Человек мог бы жить жизнью, в которой он каждый день делает то, что определил как дело, помогающее реализовать цель его существования. Однако он не зарабатывает «много» денег. Бог ты мой, какая это была бы трагедия! Вообразите себе последствия. Вы обнаруживаете, что вели такой образ жизни, который всегда реализовывал вашу ЦС. Вы провели всю свою жизнь, занимаясь тем, что хотели делать, – это следствие того, что вы выяснили для себя, почему вы здесь. Но вот вы достигаете возраста 65 лет – и не имеете достаточных сбережений… И что же тогда делать? – вопросила она, и голос ее был полон насмешливого драматизма. – Полагаю, вам все равно пришлось бы заниматься тем, чем вы хотите заниматься. Точно так же, как и раньше. Вот уж трагедия так трагедия!

Я рассмеялся.

– Кейси, когда вам того хочется, вы умеете быть неотразимо саркастичной!

Она вернула мне улыбку:

– Я просто стараюсь убедиться в том, что полностью понимаю вашу линию мышления.

– Понял, понял. Это в пару к истории про рыбака, которую поведал мне Майк. Зачем дожидаться возможности делать, что хочешь, если можно заниматься этим прямо сейчас?

– И это, и кое-что еще. Помните свой разговор с Энни о том, почему некоторые люди покупают вещи?

– Конечно, мы говорили, что некоторые люди стремятся заработать больше денег, чтобы иметь возможность купить больше вещей. Они надеются, что приобретенные вещи удовлетворят их, поскольку они не занимаются каждый день тем, что хотели бы делать. Но опасность заключается в том, что, чем больше они покупают, тем больше им приходится работать, чтобы оплачивать свои покупки. Если не проявить осторожность, это превращается в порочный круг.

Я умолк. Было такое ощущение, что я что-то упустил. Я взглянул на Кейси, но она лишь ответила мне прямым бесхитростным взглядом.

– Это как-то связано с наихудшим возможным сценарием, верно? – спросил я. Кейси кивнула.

Я на мгновение задумался.

– Полагаю, первый вывод – человек в наихудшем возможном сценарии всегда мог бы выбрать какое-то другое занятие.

Кейси лишь снова кивнула, так что я продолжил:

– Это ведь наихудший возможный сценарий, но, очевидно, есть и сценарий получше. Человек может зарабатывать много денег, занимаясь тем, чем хочет заниматься, и реализуя причину, по которой он здесь.

И снова Кейси кивнула.

Я все еще не добрался до звена, которого, по моим ощущениям, недоставало. Откинулся на спинку диванчика и отпил воды. Я уже был готов попросить о намеке, как тут до меня дошло:

– Может быть, деньги становятся менее значимыми? Я имею в виду, это, конечно, зависит от человека и от обстоятельств, но возвращаясь мысленно к разговору, что состоялся у нас с Энни, я вспоминаю, как недоумевал, почему люди вообще работают. Когда мы с Энни разговаривали, мы говорили о том, что отчасти причины, по которым люди работают, заключаются в поисках удовлетворенности.

– Можете привести пример? – поинтересовалась Кейси.

– Ну, причина, по которой работаю я, – это чтобы зарабатывать деньги. Деньги мне нужны, чтобы платить за то, что я покупаю. Когда я думаю обо всех тех вещах, которые покупаю, мне кажется, что я самую малость похож на тех людей, о которых говорили мы с Энни. Многое из того, что мне принадлежит, – это вещи, которые помогают мне на некоторое время сбежать от реальности, вещи, которые помогают мне расслабиться и начать лучше относиться к своему окружению. Но вот что мне интересно: сколько из них мне понадобилось бы, не будь у меня необходимости «сбегать» или «сбрасывать стресс»? Если бы я всегда занимался тем, чем хочу заниматься, то в моей жизни должно было бы быть меньше того, от чего хочется сбежать, – и, вероятно, куда меньше стресса, который надо сбрасывать. Я не говорю, что ушел бы жить в хижину в лесах, но мне интересно, варьируется ли представление человека о категории «много денег» в зависимости от того, в какой степени он живет жизнью, реализующей его ЦС.

Кейси снова кивнула:

– Так вы предполагаете, что людям следовало бы перестать хотеть больше денег?

– Нет, – помотал я головой, пытаясь найти подходящие слова, чтобы объяснить свою мысль. – Я не это имею в виду. Я просто говорю, что лично мне кажется, если бы я выяснил, почему я здесь, и занимался бы теми делами, которые, по моему убеждению, способны реализовать цель моего существования, то я, вероятно, меньше беспокоился бы о деньгах, чем сейчас. Вот и все, что я пытаюсь сказать.

Кейси поднялась из-за стола и забрала две пустые тарелки. Улыбнулась.

– Интересные мысли, Джон.

Я смотрел ей вслед, пока она шла к кухне.

– А это интересное место, Кейси.

Глава 15

Вернувшись, Кейси снова подлила мне воды и уселась напротив меня.

– Джон, когда я отнесла ваши тарелки в кухню, Майк напомнил мне о том, что может показаться вам интересным. Это связано с нашим прежним разговором о трудностях, с которыми могут столкнуться люди, пытаясь реализовать свою ЦС.

– Вы имеете в виду – с моим вопросом насчет того, как им зарабатывать на жизнь?

– Отчасти да, но не только.

Я взглянул на Кейси.

– С удовольствием послушаю.

– Чтобы все получилось, – начала она, – мне нужно, чтобы вы подумали о тех людях, о которых мы только что говорили.

– Вы имеете в виду моих знакомых, которые буквально живут своим делом? – уточнил я. – Тех людей, которые каждый день занимаются тем, что приносит им радость?

– Именно их. Вы замечали в них что-нибудь особенное?

– Ну, одна такая женщина занималась продажами в…

– Нет, Джон, – перебила Кейси, – подумайте о том, чем они занимаются, в более широком контексте. Что интересного в целом вы в них заметили? Что общего?

Я откинулся на спинку и на мгновение смежил веки. Мысленно представил тех людей, о которых думал.

– Ну, как я и говорил, все они кажутся неподдельно счастливыми. Похоже, то, что они делают, доставляет им удовольствие. Они также очень уверены в себе. И это не кажется фальшивой бравадой. Просто такое ощущение, что они знают: все будет так, как они хотят. Это может прозвучать странно, но еще одной их характеристикой является то, что все они удачливы. Я имею в виду, с ними просто случаются всякие хорошие события, неожиданные события.