Текст книги "Потерянный Ван Гог"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poteryannyy-van-gog-283788.jpg)
Автор книги: Джонатан Сантлоуфер
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
9
На следующее утро мы с Аликс сидели бок о бок на потертом кожаном диванчике в офисе Смита, который состоял из единственной комнаты в офисном здании на Таймс-сквер, с подмокшими стенами, потрескавшимся линолеумом на полу и окном, из которого открывался вид на рекламные щиты и мигающую вывеску «Кока-Колы» высотой в пять этажей. Выглядело это явно хуже, чем работа в отделе краж произведений искусства в Интерполе, но я знал, что Смита там недооценивали, и понимал, почему он оттуда ушел. В последний раз мы общались по телефону с год назад, когда он только обосновался в Нью-Йорке. Разговор получился каким-то неловким, мы закончили тем, что надо бы как-нибудь встретиться и выпить пивка, но так и не собрались. Слишком тяжелые воспоминания были связаны с нашим знакомством, да и знакомство было вынужденным, так что не было смысла притворяться старыми приятелями. Хотя только его имя пришло мне на ум, когда я стал искать, к кому обратиться.
По дороге я перечислил Аликс все плюсы и минусы этого варианта, и она решила, что попробовать стоит. Так что мы рассказали Смиту, как картина попала к Аликс, как мы обнаружили второй слой и как у Аликс ее отняли. Она показала Смиту фотографии на мобильном телефоне, сделанные во время удаления верхнего слоя, и Смит быстро просмотрел их.
– Я отправляю это на свой телефон, – сказал он и сделал это, не дожидаясь согласия Аликс, затем вернул ей телефон. Мы еще ни о чем не договорились, и его самонадеянность уже начинала меня раздражать.
Рассказывая о нападении, Аликс сняла темные очки.
– Ну и фингал, – проговорил он, знакомым жестом сдвинув на переносицу свои темные очки в тонкой серой оправе. Да и очки были все те же. Смит по-прежнему выглядел так, словно проводил все свободное время в спортзале: бычья шея, закатанные рукава рубашки открывали мощные бицепсы. Стрижка тоже не изменилась, только морщин на лице, кажется, прибавилось.
– Вы можете описать грабителей? – поинтересовался он.
– Один белый, другой черный, оба молодые, хотя все произошло так быстро… Они подошли ко мне сзади и схватили сумку. Я не отпускала ее, и один из них меня ударил.
Меня передернуло, а Смит спросил, говорили ли они что-нибудь, и Аликс ответила, что нет, но потом вспомнила:
– Подождите, когда я упала, они, должно быть, подумали, что я отключилась, и один сказал: «Пошли к миссии».
– Миссия, – задумчиво повторил Смит.
Единственной миссией, которая пришла мне в голову, было здание Миссии Бауэри, через дорогу от моего лофта, и Смит сделал себе пометку.
– Ну что ж, – подытожил он, когда мы закончили рассказ. – Имеется несколько очевидных вещей, заслуживающих внимания. Во-первых, эта миссия, потом антикварный магазин на севере штата, хотя я не уверен, что это нам о чем-то скажет, потому что парень явно не знал, что продает, иначе он никогда бы это не продал. Во-вторых, женщина в аукционном доме. Нам нужно узнать, кому она рассказала о том, что Алексис придет с картиной. Она знала, что именно вы принесете?
– Нет, – ответила Аликс, но Смита этот ответ не устроил.
– Что-то же вы сказали?
– Только то, что это картина по ее специальности.
– Итак, вы не сказали, чья это картина, но вы сузили область предположений. – Смит сделал еще одну пометку, затем спросил, сколько всего было постимпрессионистов, хотя после двадцати лет работы арт-аналитиком в Интерполе он и сам должен был знать.
– В принципе пять, – ответила Аликс. – Ван Гог, Гоген, Сезанн, Сера и Тулуз-Лотрек.
– Все это известные художники, их работы стоят очень дорого. – Смит сунул в рот сигарету.
– До сих пор не бросил? – Я живо вспомнил, как он чадил в номере парижского отеля.
– Бросал. Не возражаете? – Он закурил, не дожидаясь ответа. – Итак, те хулиганы, которые на вас напали… Вероятно, им заплатили, чтобы они отняли картину, и я надеюсь, что это так. Если же это просто пара случайных бродяг, то открыв пакет и увидев, что это какая-то дурацкая картина, они разозлились и выбросили ее. Она могла уже сгореть с прочим мусором на перерабатывающем заводе.
– Господи! – воскликнула Аликс.
– Не хотел вас пугать, но это не исключено.
– Итак, что ты предлагаешь? – спросил я.
– Пока что я исхожу из предположения, что этим ребяткам велели забрать сумку, и тот, кому они ее отдали, и есть тот, за кем мы охотимся, хотя он – или она – могли давно скрыться.
– То есть мы останемся ни с чем? – Голос Аликс дрожал.
– Нет. Может, они и скрылись, но все мы оставляем после себя какой-то след, – философски заметил Смит и попросил Аликс рассказать историю нападения еще раз, но начать пораньше. И она начала с того момента, как забрала картину из лофта, и еще раз повторила, как хулиганы забрали картину у нее. Смит сделал себе еще несколько пометок и несколько раз останавливал ее, уточняя, где именно она была, когда они напали, и заметила ли она кого-нибудь до или после. Сперва Аликс ничего не могла вспомнить, потом ей вспомнился мужчина перед нашим домом в Бауэри.
– Он нажимал на кнопку звонка или собирался это сделать. Я спросила, не нужна ли ему помощь. Не помню, что он сказал, и вообще не обратила на него внимания. Все мысли были о предстоящей встрече в аукционном доме.
– Можете его описать? – Смит объяснил Аликс, как правильно представить себе тот момент, когда она выходила из дома.
Она закрыла глаза.
– Да, я вижу его… лет под сорок, в темных очках. Он был какой-то невзрачный… Подождите, у него были усы, я вижу, как он их поглаживает и… Подождите, на нем были перчатки. Перчатки из латекса!
– Итак, он хорошо подготовился, – хмыкнул Смит.
– Но ведь о картине никто не знал! – воскликнула Аликс. – Она была скрыта под другой картиной, пока мы ее не обнаружили.
– Это еще не значит, что об этом никто не знал. – Смит сцепил руки на столе. – Ну что ж, можно попытаться найти этого парня. Кроме того, есть смысл поговорить с антикваром и специалисткой из аукционного дома и, может быть, получится найти хулиганов, укравших картину. Если они околачивались перед Миссией Бауэри, то это был не первый и, вероятно, не последний раз. Итак… – Он нацарапал что-то у себя в блокноте и показал нам его. – Моя дневная ставка плюс расходы.
Я был ошеломлен. Не ценой – цена-то была честной – а скоростью, с которой он принял наше дело. Но ведь именно за этим я к нему и пришел?
– Какого рода расходы? – поинтересовался я.
– Поездки. Еда. Лабораторные анализы.
– У тебя что, своя лаборатория?
– Я знаю, к кому обратиться. – Смит посмотрел на меня поверх очков и спросил, устраивают ли меня условия; в его голосе звучала ирония.
Мне уже хотелось отказаться от его услуг. Я вспомнил, каково было работать со Смитом. Хотя тогда он не оставлял мне выбора, угрожал уничтожить меня, если я не буду сотрудничать. Теперь выбор был за мной. Мы могли бы, например, уйти и сделать вид, что я к нему не обращался. Я посмотрел на Аликс, спрашивая взглядом ее мнение о цене, которую запросил Смит за свои услуги, и она ответила взглядом: «Почему бы и нет?»
Я мог бы придумать дюжину причин, почему нет; но Смит заговорил раньше меня, обращаясь к Аликс.
– Перроне говорил, что вы искусствовед и эксперт в этой области?
– Пока учусь, – ответила она.
– Так, навскидку, где, по-вашему, можно найти максимум информации о картинах Ван Гога?
– Навскидку – музей Ван Гога в Амстердаме.
Смит повернулся к своему компьютеру и начал печатать. Я спросил, не ищет ли он кураторов музея.
– Нет. Смотрю рейсы на Амстердам. Эконом или бизнес-класс?
Аликс, вытаращив глаза, посмотрела на меня, затем снова на Смита.
– Вы серьезно?
– А вы? – парировал он.
Она спросила, когда поедем, и Смит принялся перечислять на пальцах:
– Сначала нужно съездить в этот ваш пригород, потом проверить Миссию Бауэри и попытаться разыскать грабителей и этого вашего незнакомца в перчатках. Итого пять или шесть дней, ну, для верности, неделя. Начиная, скажем, со вторника. Ну, как, готовы? – Его пальцы застыли над клавиатурой, было видно, что ему не терпится. Но почему? У него что, других дел нет?
– А как же твои прочие дела?
– Только что закончил одно, а следующее пришлось отложить на три недели. Времени должно хватить. – лицо Смита было непроницаемым, а вот он меня, кажется, видел насквозь. – Я не обязан этим заниматься, Перроне. Я делаю это по дружбе.
Вот как? Не знал, что он так хорошо ко мне относится…
– У меня аспирантура, – произнесла Аликс, – и работа.
Я добавил, что тоже преподаю и рисую картины для выставки.
– Итак, ни один из вас не хочет взять отпуск на несколько дней, чтобы заняться делом, которое, как вы только что сказали, может оказаться одним из величайших художественных открытий в мире? – Смит сцепил пальцы и откинулся на спинку стула. – Ну, я и один могу съездить, если хотите.
Нет, мне этого не хотелось. Если Смит что-нибудь раскопает, мне хотелось при этом присутствовать, и Аликс, конечно, относилась к этому так же. Мы с ней обменялись взглядами.
– Ну, сейчас я для Эстель практически все делаю на удаленке, – сказала она, имея в виду арт-дилера, у которой подрабатывала. – И занятия в аспирантуре почти все самостоятельные… Так что, даже если мы ничего не узнаем об этой картине, я смогу повидать места, где жил и работал Ван Гог, а это не помешало бы для диссертации… – Она снова посмотрела на Смита. – Как думаешь, сколько мы пробудем в Амстердаме?
– Зависит от обстоятельств.
– От каких? – спросил я.
– Смотря что найдем. Может, найдутся ниточки, которые нужно будет отследить.
– Что думаешь? – обратилась ко мне Аликс, хотя уже было ясно видно, что она рвется в Амстердам.
Я взял небольшой тайм-аут, чтобы все взвесить: лекции и предстоящая выставка с одной стороны, экскурсия в музей Ван Гога с другой – и нужна ли мне она. Мы уже решили не обращаться в полицию, а в одиночку нам не справиться. Я посмотрел на Смита: он откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой, и сидел с видом полнейшего равнодушия. Но я чувствовал, что он ждет и хочет, чтобы мы сказали «да», но что-то меня останавливало. Затем Аликс сжала мою руку и кивнула, и я подумал, какого черта, ну слетаем в Амстердам. Что в этом плохого?
10
Ощущая прилив адреналина, Смит ухватил гантель и сделал несколько упражнений, попутно обдумывая то, что Перроне и его девушка только что ему рассказали.
Всего несколько лет назад был найден очередной «потерянный» шедевр, «Сальватор Мунди» Леонардо, и, хотя в подлинности этой картины имеются сомнения, она все равно была продана на аукционе за колоссальные 450 миллионов долларов. И о том, что эта картина прошла мимо них, сожалели теперь все коллекционеры произведений искусства, и даже Интерпол, независимо от того, подлинник это или нет.
Теперь вот потерянный Ван Гог. Сказочная фантазия? Не совсем. Каждый аналитик из отдела искусства в Интерполе знал историю о том, что похожая картина была на похоронах художника, а затем исчезла, хотя это так и не было доказано.
Смит опустил гантель, у него появилась идея. Вернувшись к своему компьютеру, он проверил реестр утрат произведений искусства, на сей раз на предмет Ван Гога. Сообщений о пропаже картин не поступало, но небольшой рисунок из частной коллекции был идентифицирован как подлинник Ван Гога, а две картины, ранее считавшиеся подделками, были недавно аутентифицированы. Имелась также история о картине Ван Гога «Сбор оливок», которая якобы была продана тайно авторитетным нью-йоркским музеем искусств Метрополитен. Сделка состоялась в семидесятых годах, но всплыла эта история лишь недавно. Наследники владельца картины утверждают, что музей продал картину тайком, потому что его сотрудники знали о незаконных обстоятельствах, связанных с ее приобретением: она была украдена у еврейского коллекционера. Как и к большинству предметов искусства, похищенных нацистами, имелась купчая на 50 тысяч рейхсмарок, которые поступили на банковский счет коллекционера (но счет затем был заблокирован, а средства конфискованы).
Смит сделал себе пометку, затем просмотрел фотографии с телефона Алексис Верде и поместил их в файл. Он заархивировал файл, зашифровал его и отправил своему начальству электронным письмом.
Ему перезвонили меньше чем через минуту.
11
Мы решили разделять и властвовать. Вернее, разделиться, а там как получится. Аликс отправилась в «Антикварный амбар» и к своей подруге Шэрон, а мы со Смитом направили стопы в аукционный дом Нижнего Ист-Сайда. Присутствие Смита рядом вызывало в памяти наши парижские злоключения, хотя здесь не было запаха свежеиспеченных багетов и приглушенного звона церковных колоколов. Здесь скрежетали мусоровозы, гремели крышки канализационных люков, двигались толпы людей: старые, молодые, черные, белые, латиноамериканцы, азиаты, рабочие, пешеходы и бегуны, некоторые изобиловали татуировками и пирсингом.
Наша первая цель, Миссия Бауэри, располагалась сразу за современным Новым музеем со стеклянным фасадом, единственным институтом современного искусства на Манхэттене, детищем мечты Марсии Такер, бывшего куратора музея Уитни, которую когда-то уволили за ее радикальное мышление: выставлять женщин и цветных на музейных выставках! Я познакомился с ней на одной вечеринке в Сохо, когда только окончил художественную школу. Я был дерзким двадцатилетним юнцом, готовым покорять мир искусства. Марсии тогда было за шестьдесят, она была легендой, безумно харизматичной, блестящей, забавной и кокетливой. Я заметил ее татуировки и, по пьяной лавочке, недолго думая, задрал на себе рубашку, чтобы показать ей свою Мону Лизу. Неделю спустя она прислала мне книгу «Сильно татуированные мужчины и женщины», для которой написала введение. Это была первая серьезная книга о татуировках как искусстве, которая, возможно, послужила причиной повального увлечения татуировками, вскоре охватившего мир искусства, а вскоре и весь остальной.
Ее уже не было на свете, но я часто вспоминал о ней, готовясь к своей выставке, и жалел, что не могу с ней посоветоваться.
Смит обернулся и вывел меня из задумчивости, хлопнув по плечу. Миссия Бауэри находилась всего в нескольких шагах от нас, ее красные двойные двери были недавно выкрашены, а кирпичный фасад казался выскобленным дочиста. У входа стояли несколько пожилых мужчин и была припаркована машина «скорой помощи»; больше никого.
Я оглядел улицу в поисках молодых людей, которые подходили бы под описание нападавших на Аликс. В этот момент двери здания открылись, и вышел представительный мужчина с темной кожей и серо-стальными волосами. Он оказался местным пастором.
Смит спросил, не известно ли пастору о каких-нибудь наркоторговцах, которые могли бы использовать окрестности миссии в качестве места встречи.
– Наркотики? Здесь? Перед миссией? – пастор рассмеялся. Когда я рассказал ему, что на Аликс напали неподалеку и один из нападавших упомянул его заведение, его смех стих, но, когда я описал парней, он сказал: – Это может быть кто угодно.
– То есть вообще без понятия? – спросил Смит, и пастор обиженно промолчал.
Я попробовал другой подход: расспросил его о делах Миссии и о том, долго ли он там работает, и пастор рассказал о христианских ценностях и служении голодным и бездомным, и мы вместе посмеялись над тем, что раньше в этом здании располагалась фабрика гробов. Потом Смит снова стал наседать на него, предъявив свое удостоверение частного детектива, и на этом разговор закончился.
– Это мог быть кто угодно, – повторил пастор и исчез за красными дверями, не проронив больше ни слова.
– Похоже, терпение и доброжелательность не вписываются в его христианские ценности, – сказал Смит, но я предположил, что пастор оберегал свою паству так же, как организация анонимных алкоголиков защищает своих участников. Его можно было понять.
Мы немного побродили вокруг, посмотрели, не появится ли кто-нибудь из юнцов, подходящих под описание Аликс, но окрестности миссии пустовали, как будто слухи нас опередили, и вероятно, так оно и было. Окончательно осознав, что найти двух случайных парней в Бауэри практически невозможно, я сказал это Смиту. Смит согласился и предложил выпить кофе, поэтому мы сделали небольшой крюк до Мотт-стрит, сердца «маленькой Италии»: кафе, рестораны, песни Дина Мартина прямо на улице. Мы купили по стаканчику «эспрессо» и выпили его, шагая по Бауэри к Манхэттенскому мосту. Я сказал, что арки и колоннада моста схожи с архитектурой площади Святого Петра в Ватикане, за что Смит обозвал меня профессором.
Перейдя Канал-стрит и преодолев несколько полос встречного движения, мы направились в Чайна-таун – еще один мир рынков, ресторанов, овощных и фруктовых киосков и еще большего количества музыки, но здесь воздух сотрясала китайская попса.
Вычурный, в мавританском стиле, фасад синагоги на Элдридж-стрит здесь выглядел какой-то величественной ошибкой. На мгновение я словно вернулся во Флоренцию, где искал дневник своего прадеда. Я взглянул на Смита, пытаясь понять, почувствовал ли он то же самое, но он уже прошел мимо синагоги и искал взглядом аукционный дом.
Мы нашли его, только подойдя поближе и прочитав надпись: «Аукционный дом Нижнего Ист-Сайда», выгравированную на маленькой медной табличке. Это простое низкое здание напоминало гараж – одноэтажный, с двойными стальными дверями. Я нажал кнопку домофона, назвал свое имя, посмотрел в камеру наблюдения и услышал, как двери со щелчком открылись.
Приемная резко контрастировала с фасадом: белые стены и полированный бетонный пол, стулья-тюльпаны Ээро Сааринена, письменный стол из толстой плиты белого мрамора. Единственным цветным пятном в комнате были алые ярко накрашенные губы сидевшей за столом молодой женщины в сером костюме. Она спросила у нас документы. Я дал ей свои водительские права, а Смит, к моему удивлению, показал свое старое удостоверение сотрудника Интерпола.
Служащая напомнила, что мы пришли на полчаса раньше и что мисс Ван Страатен сейчас занята. Тогда я решил убить время в синагоге по соседству. Смит уже устроился в кресле-тюльпане, тычась в своем телефоне, и отказался ко мне присоединиться.
На улице у меня возникло знакомое ощущение, что за мной следят, и я на мгновение остановился и оглядел улицу. Но вокруг были только быстро идущие прохожие – большинство в наушниках или уткнувшись в мобильники – так что мне оставалось лишь присоединиться к ним.
12
Старый дом Шэрон в викторианском стиле был прекрасен, но, усаживаясь за деревянный стол и глядя на свою подругу, Аликс подумала, что никогда не смогла бы жить одна в такой глуши.
Она уже успела побывать в «Антикварном амбаре» и поговорить со старым хиппи, который помнил ее и картину. Аликс разговорила его, и он рассказал ей о мужчине, который хотел что-нибудь точно такое же, и продавец поведал ему не только о продаже картины, но и о Шэрон, и о том, где она живет, и устроил им встречу!
– Ну, да, мы говорили о декорировании, – объяснила Шэрон. – Он недавно купил дом и занимается его отделкой, приятный мужик. Хотя он с тех пор не давал о себе знать, но еще напишет, надеюсь.
Так вот в чем дело, Шэрон понравился этот тип. Аликс хотелось крикнуть: «Шэрон, ты живешь у черта на куличках и впустила в свой дом незнакомого мужчину?» Вместо этого она рассказала своей подруге правду, по крайней мере, частично – что синяк под глазом был не «несчастным случаем», а что на нее напали, а картину украли.
– О боже, какой ужас! Слава богу, что ты жива осталась!
Аликс перевела разговор на того мужчину, который собирался обставлять свой дом, и он, по описанию Шэрон, да и Кэла, оказался похож на того типа, с которым Аликс чуть не столкнулась у подъезда.
– Кому понадобилась картина из антикварного магазина? – спросила Шэрон, пристально глядя на Аликс. – Ты ведь о чем-то не договариваешь?
Аликс не терпелось рассказать подруге всю правду, но она сдержалась. Чем меньше людей будет знать о картине, тем лучше.
– Должно быть, что-то в ней такое было, – проронила она, а потом вновь заговорила о мужчине, который так непринужденно выудил из Кэла сведения о них обеих.
– Он подарил мне вот это, – призналась Шэрон, указывая на зеленоватую вазу, стоявшую на шкафу в столовой.
– Ты к ней прикасалась?
– Да почти нет. А что?
Аликс попросила одолжить ей вазу на время, и Шэрон, снова заподозрив неладное, спросила, что происходит.
– Тебе лучше не знать, – произнесла Аликс, но пообещала потом все рассказать. Она завернула вазу и сунула ее под мышку.
На улице, садясь в машину, Аликс сказала, как бы невзначай:
– Если он с тобой свяжется, дай мне знать.
– Мне уже начинать бояться? – спросила Шэрон.
– А, нет, – ответила Аликс, заводя машину. – Ничего страшного.
На шоссе Таконик машин было не слишком много, и Аликс возвращалась в хорошем настроении, поглядывая на только что распустившиеся деревья, окаймлявшие шоссе, и слушая музыку – подаренный Люком микс. Аликс даже начала напевать, когда зазвонил ее сотовый телефон. Настроение сразу испортилось, едва она увидела номер.
– Мне казалось, мы договорились, когда мне можно звонить.
– Ты так на это смотришь? Договор – это я люблю.
Аликс вздохнула. Не ошиблась ли она, когда пошла на это? Ее уже давно мучил этот вопрос.
– Любишь договоры – так соблюдай их. Как ты себя чувствуешь, лучше?
– Не так чтобы очень… Я просто хотел сказать: можешь на меня рассчитывать.
– Я позвоню тебе завтра… как договорились. – Аликс нажала «отбой» и, смахнув выступившие слезы, постаралась сосредоточить внимание на дороге. Плакать глупо. Нельзя давать волю эмоциям.
«Можешь на меня рассчитывать».
Она подумала, что сказал бы Люк, если бы узнал, представила себе осуждающее выражение его лица. Ну почему она не рассказала ему, ведь хотела же. Да хоть бы и сейчас…
Аликс нажала автоматический набор номера, послушала мелодию звонка и прервала вызов. Нет, сейчас она не готова.
Через пару секунд Люк перезвонил.
– Ты мне звонила только что?
– Нет… Кажется, села на телефон случайно…
– Так это твоя попка мне звонила? Как это мило с ее стороны! Да и сама она…
– Ой, перестань, пожалуйста.
– У тебя все нормально? – спросил Люк. – Голос какой-то напряженный.
Люк слишком хорошо ее знает. Надо было все ему рассказать. Она обязательно расскажет. Потом.
– У меня все хорошо. Я за рулем, вот и все.
Он спросил, как продвигается дело, и Аликс поведала ему про вазу.
– Расскажу подробней, когда встретимся.
– Я люблю тебя, – сказал Люк.
– Я тоже тебя люблю, – ответила она, задрожав от чувства вины, что не сказала ему. Но ведь это ради его блага, чтобы его уберечь…
Эта мысль тут же вызвала в памяти события прошлого года. Она и тогда думала, что оберегает Люка, и из-за этого их обоих чуть не убили.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?