Электронная библиотека » Джордж Мартин » » онлайн чтение - страница 8


  • Текст добавлен: 3 мая 2016, 14:00


Автор книги: Джордж Мартин


Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Старк может прекратить его мучения, – сказал Джейме. – Случись это с моим сыном, я поступил бы именно так. И считал бы, что совершил благодеяние.

– Не советую обращаться с подобным предложением к лорду Эддарду, милый брат, – усмехнулся Тирион. – Он воспримет его без должной доброты.

– Даже если мальчишка выживет, он будет калекой. Хуже чем калекой – уродом. Я предпочитаю добрую чистую смерть.

Тирион пожал плечами, что только подчеркнуло их кривизну.

– Кстати об уродах, – напомнил он. – Позволь не согласиться. Смерть окончательна и подводит жуткий итог, в то время как жизнь полна неисчислимых возможностей.

Джейме улыбнулся:

– А ты развратный бесенок, вот что!

– Конечно, – согласился Тирион. – Надеюсь, что мальчик очнется. Я бы хотел услышать, что он тогда расскажет.

Улыбка Джейме свернулась кислым молоком.

– Тирион, мой милый братец, – заметил он мрачно, – иногда мне с трудом удается понять, на чьей ты, собственно, стороне.

Рот Тириона был полон рыбы и хлеба. Глотнув крепкого черного пива, чтобы протолкнуть съеденное в желудок, он ответил Джейме волчьей ухмылкой:

– Зачем же так! О, Джейме, мой милый братец, ты ранишь меня, прекрасно зная, как я люблю свое семейство…

Джон

Джон медленно поднимался по ступенькам, стараясь не думать о том, что, возможно, делает это в последний раз. Призрак безмолвно топал позади него. Снаружи, в воротах замка, кружил снег, во дворе стоял шум и хаос, но внутри толстых каменных стен было тепло и покойно. Слишком уж спокойно – на взгляд Джона.

Поднявшись, он испуганно замер на лестничной площадке. Призрак ткнулся носом в его ладонь, подбадривая. Джон распрямился и вошел в комнату.

Леди Старк находилась возле постели Брана. Она сидела там день и ночь уже почти две недели, ни на мгновение не оставляя Брана. Сюда ей приносили еду, горшок тоже. Спала она на твердой небольшой постели; впрочем, говорили, что она вообще не спала. Кэтлин сама кормила сына медом, поила водой и травяным отваром, поддерживавшими его, ни на миг не оставляя комнату. Поэтому Джон сюда и не приходил, но теперь выхода не было.

Он на миг задержался в двери, боясь заговорить, боясь подойти ближе. Окно было открыто. Внизу завыл волк. Призрак услыхал и поднял голову.

Леди Старк оглянулась. Мгновение она как будто не узнавала его, но наконец моргнула.

– Что ты делаешь здесь? – спросила она странно бесстрастным и тусклым голосом.

– Я пришел повидать Брана, – отвечал Джон. – Попрощаться с ним.

Лицо мачехи не переменилось. Длинные темно-рыжие волосы потускнели и спутались. Казалось, что она постарела на двадцать лет.

– Ты уже попрощался. А теперь уходи.

Часть души его мечтала только о бегстве, но Джон знал, что если поддастся слабости, то никогда впредь не увидит Брана. Он нервно шагнул в комнату и попросил:

– Пожалуйста!

Что-то холодное шевельнулось в ее глазах.

– Я велела тебе уходить. Ты нам здесь не нужен.

Некогда подобные слова заставили бы его бежать. Некогда они могли заставить его плакать. Но сейчас Джон лишь рассердился. Скоро он присягнет на верность Ночному Дозору, и тогда его ждут худшие опасности, чем общество Кэтлин Талли-Старк.

– Он мой брат, – сказал Джон.

– Мне позвать стражу?

– Зовите, – ответил Джон с возмущением. – Но вы не сможете запретить мне попрощаться с ним. – Он вошел в комнату, держась по другую сторону постели от леди Старк, и поглядел на Брана.

Она держала одну из его рук, теперь напоминавшую клешню. Это был не тот Бран, которого помнил Джон: плоть ушла от него. Кожа обтянула кости, подобные палкам. Ноги под одеялом изгибались под таким углом, что Джону сделалось худо. Глаза брата ввалились в черные ямы, они были открыты, но ничего не видели. Падение каким-то образом иссушило Брана. Он казался засохшим листком, и первый порыв ветра мог унести его в могилу. И все же под хрупкой грудной клеткой, под переломанными ребрами вздымалась грудь, опадая с каждым мелким выдохом.

– Бран, – позвал Джон. – Прости, что я не пришел к тебе раньше. Я боялся. – Он ощущал, как слезы катятся по его щекам, но ему теперь было безразлично. – Не умирай, Бран, прошу тебя. Мы все ждем, чтобы ты очнулся. Я, Робб и девочки, все кругом…

Леди Старк неотрывно следила за ним. Она не подняла крик, и Джон принял ее молчание за согласие. Снаружи, за окном, вновь взвыл лютоволк. Тот, которому Бран так и не успел дать имени.

– Сейчас мне надо ехать, – проговорил Джон. – Дядя Бенджен ждет, я поеду на север, к Стене. Мы отправимся сегодня, пока не начались снегопады.

Как ждал Бран предстоявшее ему путешествие! Джону была невыносима сама мысль, что придется оставить брата таким. Он смахнул слезы, нагнулся и легонько поцеловал брата в губы.

– Я хотела, чтобы он остался со мной, – сказала негромко леди Старк.

Джон с опаской повернулся в ее сторону, но Кэтлин даже не глядела на него. Она говорила, словно бы не замечая его.

– Я молилась об этом, – проговорила она тусклым голосом. – Бран был моим любимцем. Я отправилась в септу и семь раз помолилась семи именам бога, чтобы Нед изменил свои намерения и оставил его со мной. Иногда молитвы доходят.

Джон не знал, что сказать.

– Но в этом не было вашей вины, – выдавил он после неловкого молчания. Глаза ее обратились к нему. Взгляд леди Кэтлин был полон яда.

– Я не нуждаюсь в твоих утешениях, бастард.

Джон потупил глаза. Она не выпускала одну из ладоней Брана. Он прикоснулся к другой и пожал пальцы, ставшие похожими на птичьи кости.

– До свидания, – проговорил Джон. Он уже был у двери, когда Кэтлин остановила его.

– Джон, – сказала она. Он ушел бы, но леди Старк никогда не обращалась к нему по имени. Он обернулся и увидел, что она смотрела на него, словно бы впервые заметив.

– Да? – проговорил он.

– На его месте должен был лежать ты, – сказала она. А потом повернулась назад к Брану и зарыдала, сотрясаясь всем телом. Никогда раньше Джон не видел ее слез.

Долог был путь вниз во двор. Снаружи царили шум и смятение. Вовсю кричали люди, грузившие фургоны, запрягавшие и седлавшие коней и выводившие их из конюшен. Пошел легкий снег, и все торопились.

Посреди толпы находился Робб, выкрикивавший распоряжения; брат, казалось, сразу подрос, словно бы падение Брана и несчастье матери каким-то образом прибавили ему сил. Серый Ветер был возле него.

– Дядя Бенджен разыскивает тебя, – сказал Робб. – Он хотел уехать уже час назад.

– Знаю, – отмахнулся Джон. – Уже скоро. – Он оглядел весь этот шум и смятение. – А расставаться труднее, чем я думал.

– По-моему, тоже, – проговорил Робб. Снежинки застревали в его волосах и таяли. – Видел его?

Джон кивнул, не имея силы ответить.

– Он не умрет, – сказал Робб. – Я знаю это.

– Вас, Старков, трудно убить, – согласился Джон голосом усталым и безжизненным. Визит этот отнял у него все силы.

Робб понял, что случилось нечто нехорошее.

– Моя мать… – начал он.

– Она была… очень добра со мной, – перебил его Джон.

Робб улыбнулся с облегчением:

– Хорошо. В следующий раз мы встретимся, когда ты будешь уже в черном.

Джон заставил себя ответить улыбкой:

– Он всегда был мне к лицу. А как ты думаешь, много ли времени пройдет до присяги?

– Не очень, – предположил Робб. Он прижал к себе Джона и крепко обнял его. – Ну а теперь – прощай!

Джон ответил объятием:

– И ты тоже, Старк. Заботься о Бране.

– Можешь не сомневаться! – Они отодвинулись и с неловкостью поглядели друг на друга. – Дядя Бенджен велел, как только я увижу тебя, передать, чтобы ты шел в конюшню, – наконец сказал Робб.

– Мне нужно попрощаться еще с одним человеком, – сообщил ему Джон.

– Тогда я тебя не видел, – ответил Робб.

Джон оставил брата стоящим в снегу, окруженным фургонами, волками и лошадьми. До арсенала было недалеко. Джон прихватил свой сверток и по крытому мостику направился в замок.

Арья находилась в своей комнате, она укладывала вещи в полированный сундук из железного дерева, такой большой, что она сама поместилась бы в нем. Нимерия помогала. Арье нужно было только показать, и волчица бросалась через всю комнату, брала зубами нужное шелковое одеяние и приносила его. Но уловив запах Призрака, она присела на задние лапы и тявкнула на вошедших.

Арья обернулась, заметила Джона и вскочила на ноги. Она обняла его за шею своими тонкими руками.

– Я боялась, что ты уже уехал, – сказала она, дыхание ее перехватывало. – Меня не выпускают, чтобы попрощаться.

– Что ты опять натворила? – Джон развеселился.

Арья отодвинулась от него и скривилась.

– Ничего. Я уже всё собрала. – Она кивнула на огромный сундук, наполненный не более чем наполовину, и вещи, разбросанные по комнате. – Но септа Мордейн сказала, что я сделала всё не так и вещи мои сложены неправильно. Она считает, что настоящая южная леди не бросает свои вещи в сундук, словно тряпки.

– Значит, ты так и поступила, сестренка?



– Но они же все равно перепутаются, – сказала Арья. – Кого волнует, как они сложены?

– Септу Мордейн, – сказал Джон. – И едва ли ей понравится, что Нимерия помогает тебе. – Волчица безмолвно поглядела на него темно-золотыми глазами. – Но ничего. У меня есть кое-что для тебя. Ты возьмешь это с собой и спрячешь подальше.

Лицо Арьи осветилось.

– Это подарок?

– Можешь называть и так. Закрой дверь.

С опаской взволнованная Арья выглянула в коридор.

– Нимерия, сюда! Охраняй. – Она посадила волчицу снаружи, чтобы та помешала нежеланному вторжению, и закрыла дверь. К этому времени Джон уже развернул все тряпки, которыми обмотал свой подарок.

– Вот.

Глаза Арьи расширились… Темные глаза, подобные его собственным.

– Меч, – сказала она негромко.

Ножны из мягкой серой кожи зашуршали вкрадчиво, словно грех. Джон медленно извлек клинок, так чтобы сестра увидела глубокую синеву стали.

– Это не игрушка, – сказал он. – Будь осторожна и не порежься. Лезвием можно даже бриться.

– Девочки не бреются, – заметила Арья.

– Может и зря. Ты когда-нибудь видела ноги септы?

Арья хихикнула.

– Он такой тонкий.

– Ты тоже, – сказал Джон. – Я велел Миккену сделать это для тебя. В Пентосе и Мире и в других Вольных городах такими пользуются брави. Голову им не срубить, но дырок можно наделать изрядное количество – если поторопишься.

– Я умею двигаться быстро, – сказала Арья.

– Тебе придется тренироваться с мечом каждый день. – Джон вложил оружие в ее руки, показал, как держать, и отступил. – Ну, как ты себя чувствуешь? Он тебе по руке?

– По-моему, да, – отвечала Арья.

– Вот первый урок, – сказал Джон, – Коли острым концом.

Арья шлепнула его плоской стороной меча по руке. Удар оказался болезненным, но Джон обнаружил, что ухмыляется как идиот.

– Я знаю, с какого конца им пользуются, – сказала Арья, но тут же сомнение пробежало по ее лицу. – Септа Мордейн отберет его у меня.

– Нет – если не будет знать о нем.

– А с кем мне практиковаться?

– Найдешь кого-нибудь, – пожал плечами Джон. – Королевская Гавань – настоящий город. Он в тысячу раз больше Винтерфелла. Ну а пока не найдешь партнера, наблюдай за тем, как фехтуют при дворе. Бегай, катайся верхом, укрепляй силы. И что бы ты ни делала…

Арья знала, что сейчас последует, и они договорили вместе:

– …не… говори… Сансе!

Джон потрепал ее по волосам.

– Мне будет не хватать тебя, сестренка.

Внезапно ему показалось, что она сейчас заплачет.

– Жаль, что ты не едешь с нами.

– В один и тот же замок нередко ведет множество дорог. Кто знает? – Джон чувствовал себя теперь увереннее. Он не хотел допускать печаль в свое сердце. – Ну а теперь мне пора. Если я заставлю дядю Бена ждать, весь первый год на Стене мне суждено выносить ночные горшки.

Арья побежала к нему для последнего объятия.

– Сперва положи меч, – предостерег ее со смехом Джон.

Застенчивым движением отставив оружие, она покрыла лицо брата поцелуями.

Джон повернулся назад к двери, Арья взяла меч, взвешивая его в руке.

– Чуть не забыл, – сказал Джон. – У всех хороших мечей есть имена.

– Например, Лед. – Она поглядела на клинок в своих руках. – Неужели у него уже есть имя? Ну говори же.

– Разве ты не догадываешься? – поддразнил Джон. – Назови свою самую любимую вещь.

Арья сперва удивилась, а потом поняла. И они хором произнесли:

– Игла!

Воспоминание это долго потом согревало его в дороге на север.

Дэйнерис

Свадьбу Дэйнерис Таргариен с кхалом Дрого, страшную и варварски великолепную, сыграли на поле возле стен Пентоса, потому что дотракийцы верили, что все важные события в мире и в жизни человека должны совершаться под открытым небом.

Дрого созвал свой кхаласар, и они пришли, сорок тысяч воинов-дотракийцев, вместе с несчетным количеством женщин, детей и рабов. Они остановились вместе со своими стадами у городских стен, воздвигли жилища из спряденной травы и съели все, что можно было найти вблизи. Добрый народ Пентоса с каждым днем проявлял все большее беспокойство.

– Мои друзья-магистры удвоили численность городской стражи, – говорил Иллирио, сидя ночью за блюдом с уткой в меду и оранжевым хрустящим перцем во дворце, что принадлежал Дрого. Кхал отправился к своему кхаласару, предоставив дом в распоряжение Дэйнерис и ее брата до дня свадьбы.

– Лучше бы нам выдать принцессу Дэйнерис замуж скорее, пока они не отдали половину всего добра Пентоса наемникам и головорезам, – пошутил сир Джорах Мормонт. Изгнанник предложил ее брату свой меч в ту самую ночь, когда Дэни продали кхалу Дрого, и Визерис охотно принял его. С той поры Мормонт сделался их постоянным спутником.

Магистр Иллирио беспечно расхохотался сквозь раздвоенную бороду, но Визерис даже не улыбнулся.

– Он может получить ее хоть завтра, если захочет, – сказал брат, поглядев на Дэни. Она опустила глаза. – Пусть только выплатит цену.

Иллирио вяло махнул рукой в воздухе, кольца блеснули на толстых пальцах.

– Я сказал вам, что все улажено. Доверьтесь мне. Кхал обещал вам корону, и вы ее получите.

– Да, но когда?

– Когда кхал решит, – ответил Иллирио. – Сначала он получит девицу, а после того, как они вступят в брак, ему нужно будет совершить шествие через равнины и представить ее Дош Кхалину в Ваэс Дотрак. После этого, быть может, все и решится. Если предзнаменования будут благоприятными для войны.

Визерис кипел нетерпением:

– Клал я на дотракийские предзнаменования! Узурпатор сидит на троне моего отца. Долго ли мне ждать?

Иллирио пожал жирными плечами:

– Вы ждали всю свою жизнь, великий король. Что для вас еще несколько месяцев или даже несколько лет?

Сир Джорах, который в своих странствиях заходил так далеко на восток, что бывал даже в Ваэс Дотрак, согласно кивнул:

– Я советую вам проявить терпение, ваша светлость. Дотракийцы верны своему слову, но поступки они совершают, когда настает их время. Тот, кто ниже кхала, может просить о милости, но не вправе корить его.

Визерис ощетинился:

– Последите за своим языком, Мормонт, или я вырву его. Я не ниже кхала; я – законный владыка Семи Королевств. Дракон не просит!

Сир Джорах с почтением потупил взгляд. Иллирио, загадочно улыбаясь, отодрал крылышко от утки. Мед и жир стекали по его пальцам, капали на бороду, зубы впились в нежное мясо.

«Драконов больше не существует», – подумала Дэни, глядя на своего брата, хотя и не осмелилась высказать свою мысль вслух.

Но той ночью ей приснился дракон. Визерис бил ее нагую, млевшую от страха, делая ей больно. Дэни побежала от брата, но тело сделалось непослушным. Он вновь ударил ее, она споткнулась и упала.

– Ты разбудила дракона, – вскрикнул Визерис, ударяя ее. – Разбудила дракона, разбудила дракона. – Бедра ее увлажняла кровь. Она закрыла глаза и заскулила. И словно бы отвечая ей, послышался жуткий хруст, затрещал великий огонь. Когда она поглядела снова, Визерис исчез, вокруг поднялись великие столбы пламени, а посреди него оказался дракон. Он медленно поворачивал свою огромную голову. А когда огненная лава его глаз коснулась ее взгляда, она проснулась, сотрясаясь в холодном поту. Ей еще не случалось так пугаться…

…до дня, когда наконец свершился ее брак.

Обряд начался на рассвете, продолжался до сумерек; бесконечный день заполняли пьянство, обжорство и сражения. Посреди травяных жилищ была возведена высокая земляная насыпь, откуда Дэни наблюдала за происходящим, сидя возле кхала Дрого над бурлящим морем дотракийцев. Ей еще не приводилось видеть столько людей вокруг себя, тем более людей столь странных и страшных. Табунщики, посещая Вольные города, наряжались в самые богатые одеяния и душились благовониями, но под открытым небом они сохраняли верность старым обычаям. И мужчины, и женщины надевали на голое тело разрисованные кожаные жилеты и сплетенные из конского волоса штаны в обтяжку, которые удерживались на теле поясами из бронзовых медальонов. Воины смазывали свои длинные косы жиром, взятым из салотопных ям. Они обжирались зажаренной на меду и с перцем кониной, напивались до беспамятства перебродившим конским молоком и тонкими винами Иллирио, обменивались грубыми шутками над кострами; голоса их звучали резко и казались Дэни совсем чужими.

Облаченный в новую черную шерстяную тунику с алым драконом на груди, Визерис сидел ниже ее. Иллирио и сир Джорах находились возле брата. Им предоставили весьма почетное место, как раз чуть ниже кровных всадников кхала. Однако Дэни видела гнев, собирающийся в сиреневых глазах брата. Визерису не нравилось, что Дэни сидит выше, и он кипел уже оттого, что рабы предлагали каждое блюдо сначала кхалу и его невесте, а ему подавали лишь то, от чего они отказывались. Тем не менее ему приходилось скрывать свое раздражение, и оттого Визерис впадал во все более мрачное настроение, усматривая все новые и новые оскорбления собственной персоне.

Дэни никогда еще не было так одиноко, как посреди этой громадной толпы. Брат велел ей улыбаться, и она улыбалась, пока лицо ее не заболело и непрошеные слезы не подступили к глазам. Она постаралась сдержать их, понимая, насколько сердит будет Визерис, если заметит, что она плачет, и опасаясь того, как отреагирует кхал Дрого. Ей подносили еду: дымящиеся куски мяса, черные толстые сосиски, кровяные дотракийские пироги, а потом фрукты, отвары сладких трав и изысканные пентошийские лакомства, но она отмахивалась от всего. В горле ее словно встал ком, и она понимала, что не сумеет ничего проглотить.

Поговорить было не с кем, кхал Дрого обменивался распоряжениями и шутками со своими кровными, смеялся их ответам, но даже не глядел на Дэни, сидевшую возле него. У них не было общего языка. Дотракийского она не понимала, а сам кхал знал лишь несколько слов на ломаном валирийском Вольных городов, и ни одного на общем языке Семи Королевств. Дэни была бы даже рада беседе с Иллирио и братом, однако они находились слишком далеко внизу, чтобы слышать ее.

Так сидела она в своих брачных шелках, с чашей подслащенного медом вина, не в силах поесть, безмолвно уговаривая себя. «Я от крови дракона, – говорила она про себя. – Я Дэйнерис Бурерожденная, принцесса Драконьего Камня, от крови и семени Эйгона Завоевателя…»

Солнце поднялось вверх по небу лишь на четверть пути, когда Дэйнерис впервые в жизни увидела смерть человека. Били барабаны, женщины плясали перед кхалом. Дрого бесстрастно следил за ними, провожая взглядом движения и время от времени бросая вниз бронзовые медальоны, за которые женщины принимались бороться. Воины тоже наблюдали. Один из них вступил в круг, схватил плясунью за руку, кинул на землю и взгромоздился на нее, как жеребец на кобылу. Иллирио предупреждал ее о том, что подобное может случиться. «Дотракийцы спариваются как животные в своих стадах. В кхаласаре нет уединения, они не знают ни греха, ни стыда в нашем понимании».

Осознав происходящее, Дэни в испуге отвернулась от совокупляющейся пары, но тут шагнул в круг второй воин, за ним третий, и скоро глаза некуда было прятать. Потом двое мужчин схватили одну женщину. Она услыхала крик, увидала движение, и в одно мгновение они обнажили аракхи: длинные и острые, как бритва, клинки, смесь меча и косы. Смертельная пляска началась, воины сходились, рубились, прыгали друг вокруг друга, махали клинками над головой, выкрикивали оскорбления при каждом ударе. Никто не сделал даже попытки вмешаться.

Схватка завершилась так же быстро, как и началась. Аракхи замелькали быстрее, чем Дэни могла уследить, один из мужчин споткнулся, клинок другого описал широкую плоскую дугу. Сталь впилась в плоть как раз над поясницей дотракийца и развалила его тело от позвоночника до пупка, внутренности вывалились наружу. Когда побежденный умер, победитель схватил ближайшую женщину – даже не ту, из-за которой они поссорились, – и немедленно взял ее. Рабы унесли тело, пляска возобновилась.

Магистр Иллирио предупреждал Дэни и об этом. Свадьбы хотя бы без трех смертей кажутся дотракийцам скучными, сказал он. Ее свадьба оказалась особо благословенной: прежде чем день окончился, погибла дюжина мужчин.

Шли часы, и ужас все сильнее овладевал Дэни; наконец она едва могла сдерживать крик. Она боялась дотракийцев, чьи обычаи казались ей чудовищными и чуждыми, словно бы они были зверями в человеческом обличье. Она боялась своего брата, того, что он может сотворить, если она подведет его. Но более всего она боялась того, что случится ночью под звездным небом, когда брат отдаст ее этому великану, который сидел возле нее и пил, храня на лице жестокий покой бронзовой маски.

«Я от крови дракона», – сказала она себе снова.

Когда наконец солнце опустилось к горизонту, кхал Дрого хлопнул в ладони, и все барабаны, пир и крик вдруг остановились. Дрого встал и поднял Дэни на ноги. Наступило время свадебных подарков.

Она знала, что после подарков, когда опустится солнце, настанет время для первой езды и осуществления брака. Дэни попыталась отогнать эту мысль, но не смогла. Она обняла себя, чтобы не дрожать.

Братец Визерис подарил ей трех служанок. Дэни знала, что подарок ничего не стоил ему. Вне сомнения, девиц предоставил Иллирио. Меднокожих дотракиек с черными волосами и миндальными глазами звали Ирри и Чхики, светлокожую и синеглазую лиссенийку – Дореа.

– Это не обычные служанки, милая сестрица, – сказал брат, когда девушек поставили перед ней. – Мы с Иллирио специально выбирали их для тебя. Ирри научит тебя верховой езде, Чхики – дотракийскому языку, а Дореа наставит в женственном искусстве любви. – Он тонко улыбнулся. – Она очень хороша в нем, мы с Иллирио оба можем это подтвердить.

Сир Джорах Мормонт извинился за свой подарок.

– Это пустяк, моя принцесса, но большего бедный изгнанник не может себе позволить, – проговорил он, положив перед ней небольшую стопку старинных книг. Это были истории и песни Семи Королевств, написанные на общем языке. Дэни поблагодарила рыцаря от всего сердца.

Магистр Иллирио пробормотал приказ, и пятеро крепких рабов вышли вперед с огромным кедровым сундуком, окованным бронзой. Открыв его, она обнаружила груды лучших бархатов и дамастов, которые умели делать только в Вольных городах; поверх мягкой ткани лежали три огромных яйца. Дэни охнула. Она не видела ничего прекраснее, каждое отличалось от других и переливалось невероятно богатыми красками; сначала ей даже показалось, что они украшены драгоценностями. Яйца были такими большими, что их пришлось брать обеими руками. Дэни поднимала их бережно, предполагая, что они изготовлены из тонкого фарфора, хрупкой эмали или даже дутого стекла, но они оказались гораздо тяжелее, как если бы были сделаны из цельного камня. Поверхность скорлупы была покрыта крошечными чешуйками, которые, если покрутить яйцо в руках, отливали полированным металлом в лучах заходящего солнца. Одно яйцо было темно-зеленое с бронзовыми крапинками, которые появлялись и исчезали в зависимости от того, как она его поворачивала. Другое оказалось бледно-желтым с золотыми прожилками. Последнее было черным, как полночное море, но со множеством алых завитков и волн.



– Что это такое? – спросила она негромким, полным удивления голосом.

– Драконьи яйца, привезенные из Края Теней за Ашаем, – отвечал магистр Иллирио. – Время обратило их в камень, и все же они горят красотой.

– Я буду хранить это сокровище! – Дэни слыхала рассказы о подобных яйцах, но никогда не видела ни одного и не думала, что увидит. Это был действительно роскошный дар. Впрочем, она знала, что Иллирио может позволить себе расточительность: он получил целое состояние лошадьми и рабами за посредничество в ее продаже кхалу Дрого.

Кровные всадники кхала поднесли ей, как требовал обычай, три вида оружия, и всё оружие было превосходным. Хагго подарил ей огромный кожаный кнут с серебряной рукоятью. Кохолло – великолепный аракх, украшенный золотом, а Квото – лук с двойным изгибом из драконьей кости, выше, чем она сама. Магистр Иллирио и сир Джорах научили ее подобающему отказу от подобных приношений. «Сей дар достоин великого воина, о кровь от крови моей, а я всего лишь женщина. Пусть мой господин и муж носит это оружие вместо меня». Так и кхал Дрого получил свои брачные дары.

Дотракийцы подарили ей множество всяких вещей. Мягкие туфли и драгоценные камни, серебряные кольца для волос и пояса из медальонов, раскрашенные жилеты и мягкие меха, песочный шелк, горшочки с благовониями, иголки, перья и крошечные бутылочки пурпурного стекла, наконец, мантию, сшитую из шкурок тысячи мышей.

– Щедрый дар, кхалиси, – оценил магистр Иллирио последнюю вещь, объяснив ей, что это такое. – Сулит счастье.

Дары складывали вокруг Дэйнерис в огромные груды, их было больше, чем она могла представить себе, больше, чем ей было нужно, больше, чем она могла использовать.

Наконец, кхал Дрого преподнес ей собственный дар. Когда он оставил ее, выжидательное молчание волной прокатилось от центра стана и постепенно охватило весь кхаласар. Когда Дрого вернулся, плотная толпа подносящих дары дотракийцев расступилась, и кхал подвел к ней коня. Это была молодая кобылица, бойкая и великолепная. Дэни достаточно разбиралась в конях, чтобы понять, насколько это необыкновенная лошадь. Было в ней нечто такое, от чего захватывало дыхание. Шкура напоминала зимнее море, а грива курилась серебряным дымом. Дэни нерешительно прикоснулась к ней, погладила конскую шею, провела пальцами по серебристой гриве. Кхал Дрого сказал что-то по-дотракийски, и магистр Иллирио перевел:

– Серебро к серебру ваших волос, говорит кхал.

– Она прекрасна, – пробормотала Дэни.

– Она – гордость всего кхаласара, – сказал Иллирио. – Обычай требует, чтобы кхалиси ездила на коне, достойном ее места возле кхала.

Дрого шагнул вперед и взял ее за талию. Он поднял Дэни так легко, словно бы она была ребенком, и усадил в тонкое дотракийское седло, намного меньше тех, к которым она привыкла. Дэни застыла, растерявшись на миг: никто не предупредил ее об этом.

– Что мне делать? – спросила она Иллирио.

Ответил ей сир Джорах Мормонт:

– Берите поводья и поезжайте. Но недалеко.

Волнуясь, Дэни собрала в руках поводья и вставила ноги в короткие стремена. Она была весьма посредственной наездницей; ей гораздо чаще доводилось путешествовать на кораблях, в повозках и паланкинах, нежели верхом. Помолившись о том, чтобы не упасть и не опозориться, Дэни легко, едва ли не застенчиво прикоснулась к лошади и коленями послала ее вперед.

И впервые за последнее время совсем забыла об испуге. А быть может, и вообще впервые в жизни.

Серебристо-серая кобыла взяла с места гладко и плавно, толпа расступилась, не отводя от Дэни глаз; она обнаружила, что несется быстрее, чем хотела, но скорость лишь обрадовала ее, а не испугала. Лошадь перешла на рысь, Дэни улыбнулась. Дотракийцы торопливо давали дорогу. Лошадь откликалась даже на легкое прикосновение ног, на малейшее напряжение удил. Она послала ее в галоп, и теперь дотракийцы с улюлюканьем, хохотом и криками отпрыгивали с ее пути. Когда Дэни повернула обратно, прямо перед ней возник костер. Их сжимали с обеих сторон так, что не было места остановиться. Неведомая доселе отвага охватила Дэйнерис, и она отпустила поводья. Серебряная лошадь перелетела пламя словно бы на крыльях.

Когда она остановилась возле магистра Иллирио, Дэни проговорила:

– Скажите кхалу Дрого, что он подарил мне ветер. – Жирный пентошиец, поглаживая свою желтую бороду, перевел ее слова на дотракийский, и тут она впервые увидела улыбку своего мужа.

Последний осколок солнца исчез за высокими стенами Пентоса на западе, но Дэни потеряла счет времени. Кхал Дрого велел кровным всадникам привести своего собственного коня, стройного рыжего жеребца. Пока кхал седлал его, Визерис скользнул поближе к серебряной кобыле, впился пальцами в ногу Дэни и сказал:

– Порадуй его, милая сестрица, или клянусь, ты увидишь такого дракона, какого еще не встречала.

С этими словами брата страх опять вернулся к ней. Дэни вновь ощутила себя ребенком, тринадцатилетней одинокой девочкой, не готовой к тому, что ожидало ее.

Они оставили позади кхаласар и травяные жилища, они мчались, и звезды высыпали на небо. Кхал Дрого не говорил ей ни слова, но гнал своего жеребца крупной рысью в собирающейся тьме. Крошечные серебряные колокольчики в его длинной косе тихо позвякивали при езде.

– Я от крови дракона, – громко прошептала Дэни, чтобы поддержать в себе отвагу. – Я от крови дракона. Я от крови дракона. Я от крови дракона. Дракон никогда не боится!

Потом она не могла вспомнить, сколько времени это длилось, но когда они остановились у заросшей травой низинки возле небольшого ручья, совсем стемнело. Дрого соскочил с коня и снял Дэни с кобылы. В его руках она ощущала себя хрупкой, как стекло, а руки и ноги сделались слабыми, как вода. Беспомощная и жалкая, она дрожала в своих свадебных шелках, пока Дрого привязывал коней, а когда кхал обернулся к ней, заплакала. Кхал Дрого поглядел на ее слезы со странно бесстрастным лицом.

– Нет. – Он поднял руку и стер слезы с ее лица грубым мозолистым большим пальцем.

– Ты говоришь на общем языке? – с удивлением спросила Дэни.

– Нет, – отвечал он опять.

«Наверное, он знает только это слово», – подумала Дэни, но это было на одно слово больше, чем, как ей казалось, он знал, и от этой мысли она почему-то вдруг приободрилась. Дрого легким движением прикоснулся к ее волосам, пропустив серебристые пряди между пальцами, тихо бормоча что-то на дотракийском. Дэни не понимала слов, но в голосе мужа слышались тепло и нежность, которых она не ожидала от этого человека.

Взяв за подбородок, он приподнял ее голову, и она заглянула в его глаза. Дрого возвышался над ней, как и над всеми остальными. Взяв Дэни под руки, он посадил ее на круглый камень у воды. Потом сел на землю перед ней, скрестив ноги. Их лица наконец оказались на одной высоте.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | Следующая
  • 3.2 Оценок: 12

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации