Текст книги "Рыцарь Семи Королевств (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-semi-korolevstv-sbornik-81109.jpg)
Автор книги: Джордж Мартин
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Наконец Дунка повалили, прижав ему руки и ноги. Эйерион поднялся с земли и ощупал разбитый рот.
– Ты расшатал мне зуб, – объявил он. – За это мы выбьем тебе все твои. – Он откинул волосы с глаз. – А ты мне как будто знаком.
– Вы приняли меня за конюха.
– Да, помню. – Эйерион улыбнулся кровавыми губами. – Ты отказался заняться моей лошадью. За что ты так глупо отдал свою жизнь? За эту потаскушку? – Тансель скорчилась на земле, прижимая к груди пострадавшую руку. Принц ткнул ее в бок сапогом. – Она того не стоит, изменница. Дракон не должен терпеть поражение.
Он сумасшедший, подумал Дунк, однако он принц и намерен убить меня. Дунк прочел бы молитву, если бы помнил хоть одну до конца, но времени на это не было. Времени не оставалось даже на то, чтобы испугаться как следует.
– Вам нечего сказать? – продолжал Эйерион. – Скучно с вами, сир. – Он снова ощупал свой рот. – Возьми молоток и выбей ему все зубы, Вейт, – а потом взрежь ему брюхо и покажи, какого цвета у него требуха.
– Нет! – вскричал мальчишеский голос. – Не трогай его!
О боги, это мальчишка, храбрый дурачок мальчишка. Дунк рванулся, но стражники держали крепко.
– Придержи язык, парень. Беги отсюда, пока цел!
– Еще чего. – Эг подошел поближе. – Кто меня тронет, ответит перед моим отцом. И перед дядей. Вейт, Йоркель, вы меня знаете. Отпустите его.
Руки, державшие Дунка, мало-помалу разжались. Он не понимал, что происходит. Стражники пятились от него прочь, а один даже стал на колени. Толпа раздалась, пропустив Раймуна Фоссовея, в кольчуге и шлеме, с мечом на боку. Его кузен сир Стеффон, идущий следом, уже обнажил клинок, и рыцарей сопровождало с полдюжины вооруженных людей со знаком красного яблока на груди.
Принц Эйерион даже не посмотрел на них.
– Наглый маленький проныра, – сказал он, сплюнул кровью под ноги мальчику. – Что такое с твоими волосами?
– Я их сбрил, братец. Не хочу быть похожим на тебя.
* * *
Второй день турнира выдался ненастным, с запада дул резкий ветер. В такой день и народу соберется меньше, размышлял Дунк. Им было бы легче найти место поближе к загородке, чтобы посмотреть на турнир вблизи, Эг мог бы сесть на изгородь, а Дунк стоял бы сзади.
Но нет, Эг будет сидеть в павильоне, разодетый в шелк и меха, Дунк же будет любоваться четырьмя стенами башни, куда заключили его люди лорда Эшфорда. Здесь было окно, смотрело оно не в ту сторону. Однако Дунк, как только взошло солнце, все же устроился на подоконнике и стал глядеть на город, поле и лес. У него забрали веревочный пояс вместе с мечом и кинжалом и все его серебро. Он надеялся, что Эг или Раймун позаботятся о Громе и Каштанке.
– Эг, – прошептал Дунк себе под нос. Его оруженосец, оборвыш, подобранный на улицах Королевской Гавани. Можно ли рыцарю быть таким дураком? Дунк-чурбан, темный, как погреб, и тупой, как зубр.
Ему не разрешили поговорить с Эгом после того, как стража лорда Эшфорда забрала их всех с луга. Ни с кем не дали поговорить: ни с Раймуном, ни с Тансель, ни с самим лордом Эшфордом. Кто знает, увидит ли кого-то из них снова. Похоже на то, что его вознамерились держать здесь взаперти до самой смерти. Ну а ты чего ждал? – горько спрашивал себя Дунк. Не надо было сшибать с ног принца и бить его ногой по лицу.
Под этим серым небом наряды родовитых дворян и знаменитых рыцарей покажутся не столь великолепными, как вчера. Стальные шлемы с отделкой из золота и серебра уже не будут блистать на солнце. И все-таки Дунк жалел, что не увидит турнира. Для межевых рыцарей в простых кольчугах, на конях без брони, такой день как раз хорош.
* * *
Зато слышать он по крайней мере мог. Трубили рога герольдов, и рев толпы время от времени говорил ему о том, что кто-то упал, или встал, или совершил нечто выдающееся. Слышался также стук копыт, а порой лязг мечей или треск сломанного копья. Дунк морщился при этом звуке: это напоминало ему об Эйерионе, сломавшем палец Тансель. Были и другие звуки, поближе: шаги за дверью, конский топот во дворе, голоса на стенах замка. Иногда они заглушали шум турнира – возможно, и к лучшему.
«Межевой рыцарь – это самый настоящий рыцарь и есть, – сказал ему когда-то старик. – Другие рыцари служат лордам, которые их содержат или жалуют их землей, а мы служим кому хотим, делу, в которое верим. Каждый рыцарь дает обет защищать слабых и невинных, но мы, сдается мне, исполняем его лучше других». Странная штука память. Дунк совсем позабыл эти слова – да и сам старик скорее всего тоже.
Утро перешло в день, и шум турнира стал слабее. Потом башню наполнили сумерки, а Дунк все сидел у окна, стараясь не думать о пустом желудке.
Но вот послышались шаги и звяканье ключей. Дунк слез, и дверь открылась. Вошли двое стражников, один с масляной лампой. Следом слуга тащил поднос с едой. Замыкал шествие Эг.
– Оставьте лампу, поднос и уходите, – приказал он. Все послушно удалились, оставив, однако, тяжелую дверь приоткрытой. Запах съестного напомнил Дунку, как он проголодался. Здесь был горячий хлеб и мед, миска гороховой похлебки и вертел с жареным мясом и луком. Дунк сел перед подносом, разломил хлеб и запихнул кусок в рот.
– Ножа нет, – заметил он. – Они, видимо, боятся, что я зарежу тебя?
– Мне они этого не говорят. – На Эге был черный облегающий камзольчик с длинными, подбитыми красным атласом рукавами и вышитым на груди трехглавым драконом Таргариенов. – Дядя сказал, что я должен смиренно просить у тебя прощения за свой обман.
– Дядя – это принц Бейелор?
– Я не хотел тебе врать, – с несчастным видом сказал мальчик.
– Однако соврал. Взять хотя бы твое имя. Никогда не слыхивал о принце Эге.
– Это сокращенное от Эйегона. Так меня звал брат Эйерион. Теперь он в Цитадели, учится на лекаря. Дейерон тоже иногда зовет меня Эгом, и сестры.
Дунк взял вертел и впился зубами в мясо. Козлятина с какими-то чудодейственными, незнакомыми ему специями. Жир потек по подбородку.
– Ну конечно, Эйегон. Как тот, Дракон. Сколько Эйегонов были королями?
– Четверо.
Дунк прожевал и отломил себе хлеба.
– Зачем ты это сделал? Хотел подшутить над глупым межевым рыцарем?
– Нет. – Глаза мальчика наполнились слезами, но он мужественно удержал их. – Я должен был служить оруженосцем Дейерону. Он самый старший из моих братьев. Я выучил все, что полагается знать хорошему оруженосцу, но Дейерон – не слишком хороший рыцарь. Он не хотел сражаться на турнире, поэтому мы, выехав из Летнего Замка, оторвались от эскорта, но назад не вернулись. Он поехал дальше на Эшфорд, думая, что там нас не будут искать. Это он обрил мне голову. Он ведь знал, что отец пошлет за нами людей. У Дейерона волосы обыкновенные, темно-русые, а у меня – такие же, как у отца и Эйериона.
– Кровь дракона. Серебристо-золотые волосы и лиловые глаза – это всем известно. – Темен ты, Дунк, как погреб.
– Ну да. Вот Дейерон меня и обрил. Он хотел, чтобы мы скрывались, пока турнир не кончится. А потом ты принял меня за конюха, ну и… – Эг опустил глаза. – Мне очень хотелось стать оруженосцем. У Дейерона или у кого-то другого, мне все равно. Я сожалею, сир. Правда сожалею.
Дунк задумчиво посмотрел на него. Он знал, что это такое, когда хочешь чего-то так сильно, что готов лгать напропалую.
– Я думал, ты такой же, как я. Может, так оно и есть – только по другой причине.
– Мы ведь правда оба из Королевской Гавани, – с надеждой сказал мальчик.
Дунк не удержался от смеха.
– Да, только ты с вершины Эйегенского холма, а я снизу.
– Не такое уж это большое расстояние, сир.
Дунк набил рот жареным луком.
– Как же мне теперь тебя называть – ваша милость или ваше высочество?
– Только при дворе; а в другое время зови меня Эгом, если хочешь… сир.
– Что со мной сделают, Эг?
– Мой дядя хочет тебя видеть. Когда покушаете, сир.
Дунк отодвинул поднос и встал:
– Я уже поел. Одного принца я уже пнул в лицо, незачем заставлять ждать другого.
* * *
Лорд Эшфорд предоставил свои покои принцу Бейелору. Туда-то Эг – нет, Эйегон, надо привыкать – и препроводил Дунка. Бейелор читал при свете восковой свечи, и Дунк опустился перед ним на колени.
– Встаньте, – сказал принц. – Хотите вина?
– Как будет угодно вашему высочеству.
– Налей сиру Дункану сладкого дорнийского, Эйегон, – распорядился Бейелор. – Да не пролей на него – ты и так уже много ему навредил.
– Он не прольет, ваше высочество, – вступился Дунк. – Он хороший мальчик и славный оруженосец. Я знаю, он не хотел причинить мне вред.
– Не обязательно хотеть – довольно и того, что он это сделал. Эйегон должен был прийти ко мне, когда увидел, что его брат вытворяет с теми кукольниками. А он побежал к вам, и ничего хорошего из этого не вышло. На вашем месте, сир, я, возможно, поступил бы так же… но я принц, а не межевой рыцарь. Не стоит бить королевского внука, каким бы праведным ни был ваш гнев.
Дунк угрюмо кивнул. Эг подал ему серебряный кубок, полный до краев, и он отпил большой глоток.
– Ненавижу Эйериона, – с жаром произнес Эг. – Мне поневоле пришлось бежать к сиру Дункану, дядя, – замок слишком далеко.
– Эйерион – твой брат, – твердо сказал принц, – а септоны учат, что мы должны любить наших братьев. Оставь нас теперь, Эйегон, я хочу поговорить с сиром Дунканом наедине.
Мальчик поставил штоф с вином и церемонно поклонился:
– Как угодно вашему высочеству. – Он вышел и тихо прикрыл дверь за собой.
Принц Бейелор пристально посмотрел Дунку в глаза:
– Сир Дункан, позвольте спросить вас, насколько вы хороший рыцарь? Насколько искусно владеете оружием?
Дунк не знал, что ему сказать.
– Сир Арлан научил меня владеть мечом и щитом, а также попадать копьем в кольца и щиты на кинтанах.
Бейелора, видимо, не совсем удовлетворил этот ответ.
– Мой брат Мейекар вернулся в замок несколько часов назад. Своего наследника он нашел пьяным в некой гостинице, в одном дне езды к югу отсюда. Мейекар никогда бы в этом не сознался, если бы не надеялся втайне, что его сыновья на турнире перещеголяют моих. Вместо этого они оба его опозорили, но что ему остается делать? Родная кровь. Мейекар сердит, ему нужно на кого-то излить свой гнев, и он выбрал вас.
– Меня? – сокрушенно отозвался Дунк.
– Эйерион уже успел напеть отцу в уши. И Дейерон тоже хорош. Чтобы оправдать собственную трусость, он сказал отцу, что будто Эйегона похитил какой-то здоровенный рыцарь-разбойник. Боюсь, что он имел в виду вас. По словам Дейерона, он все эти дни разыскивал похитителя, чтобы вернуть брата.
– Но Эг должен сказать им правду, то есть Эйегон.
– Эг-то скажет, в этом я не сомневаюсь, но он уже один раз солгал, в чем вы имели возможность убедиться. Которому из сыновей поверит мой брат? Что до кукольников, то Эйерион представил их чуть ли не изменниками. Дракон – эмблема королевского дома, и представлять, как его убивают, как из него сыплются красные опилки… все это, конечно, совершенно невинно, но весьма неразумно. Эйерион выдает это за подспудные намеки на дом Таргариенов, за подстрекательство к бунту, и Мейекар скорее всего согласится с сыном. Брат раздражителен по натуре и все свои надежды возлагает на Эйериона, поскольку Дейерон горько его разочаровал. – Принц отпил глоток вина и отставил кубок. – Но поверит мой брат или не поверит, одно остается бесспорным. Вы подняли руку на отпрыска дракона, и за это вас следует судить, приговорить и покарать.
– Покарать? – Дунку очень не понравилось это слово.
– Эйерион потребует вашей головы, с зубами или без оных. Ее он не получит, это я вам обещаю, но в суде над вами я ему отказать не могу. Поскольку мой августейший отец находится за сотни лиг отсюда, судьями будем мы с братом, а также лорд Эшфорд, ибо это его владения, и лорд Тирелл из Хайгардена, как его вассал. В последний раз человека, которого судили за нанесение побоев члену королевского дома, приговорили к отсечению преступной руки.
– Так мне отрубят руку? – в ужасе вскрикнул Дунк.
– И ступню тоже. Вы ведь и ногой его ударили, верно?
Дунк онемел.
– Я, конечно, приложу все усилия, чтобы склонить суд к милосердию. Я десница короля и наследник трона, так что мое слово имеет некоторый вес. Но и слово моего брата тоже – вот в чем опасность.
– Я… ваше высочество, я… – «Никакая это не измена, а просто деревянный дракон, и никакого намека на королевский дом в нем никогда не содержалось», – хотел сказать Дунк, но слова не шли на язык. Он никогда не отличался красноречием.
– Однако есть и другой выбор, – сказал принц Бейелор. – Не знаю уж, что для вас лучше, но позволю напомнить вам, что любой рыцарь, обвиненный в преступлении, вправе требовать испытания поединком. Поэтому я снова спрашиваю вас, сир Дункан Высокий – насколько вы хороший рыцарь? Если по правде?
* * *
– Битва семерых, – с улыбкой произнес принц Эйерион. – Полагаю, я в своем праве.
Принц Бейелор хмуро забарабанил пальцами по столу. Лорд Эшфорд слева от него медленно кивнул, а принц Мейекар спросил сына:
– Но почему? Ты боишься встретиться с этим межевым рыцарем один на один и предоставить богам рассудить вас?
– Боюсь? Это его-то? Полно, отец. Просто я подумал о моем возлюбленном брате. Сир Дункан причинил вред и Дейерону, который также вправе требовать его крови. В испытании семерых мы могли бы оба сразиться с обидчиком.
– Обо мне не хлопочи, брат, – пробормотал Дейерон Таргариен. Вид у старшего сына Мейекара был еще хуже, чем когда Дунк видел его в гостинице. Теперь он, видимо, протрезвел, и на черно-красном камзоле не было винных пятен, но его глаза налились кровью, и лоб блестел от испарины. – Я охотно ограничусь зрелищем того, как ты убьешь негодяя.
– Ты слишком добр, дорогой брат, – все так же с улыбкой ответил Эйерион, – но я проявил себялюбие, лишив тебя права доказать на деле правдивость твоих слов. Я настаиваю на испытании семерых.
– Ваше высочество, господа судьи, – растерянно обратился Дунк к сидящим на помосте, – я не понимаю. Что это за испытание семерых?
Принц Бейелор беспокойно шевельнулся на стуле.
– Разновидность испытания поединком, старинная и редко применяемая ныне. Она пришла к нам через узкое море с андалами и их семью богами. Во всяком единоборстве обвинитель и обвиняемый просят богов рассудить их. Андалы верили, что если с той и другой стороны сразятся семь бойцов, боги будут более милостивы и уж верно вынесут справедливый приговор.
– Может статься, они просто были охотники до драки, – с язвительной улыбкой вставил сир Лео Тирелл. – Однако сир Эйерион в своем праве. Семеро так семеро.
– Так я должен сражаться против семерых? – в отчаянии спросил Дунк.
– Не в одиночку, сир, – нетерпеливо бросил Мейекар. – Не разыграйте дурака, это вам не поможет. Вы сразитесь всемером против семерых. Вам нужно найти еще шесть рыцарей, которые будут биться на вашей стороне.
Шесть рыцарей. С тем же успехом с него могли потребовать собрать шесть тысяч. У него нет ни братьев, ни кузенов, ни старых друзей, которые сразились бы с ним бок о бок. Разве согласятся шестеро незнакомых людей поддержать межевого рыцаря против двух принцев, рискуя при этом жизнью?
– Ваше высочество, господа судьи, а что, если никто не захочет выйти на поле вместе со мной?
Мейекар Таргариен смерил Дунка холодным взглядом.
– Если дело ваше правое, сторонники найдутся. Если же вы не сумеете собрать таковых, то лишь потому, что виновны, – это как будто ясно.
* * *
Дунк никогда еще не чувствовал себя таким одиноким, как в тот миг, когда вышел из ворот Эшфордского замка и решетка со скрежетом закрылась за ним. Шел легкий дождь, мягкий, как роса, но Дунка от него пробирала дрожь. За рекой светились яркими красками те немногие шатры, где еще горел огонь. Время, по расчету Дунка, перевалило за полночь. Через несколько часов придет рассвет – а с ним и смерть.
Ему вернули меч и серебро, но Дунк перешел через брод в самом мрачном настроении. Может, они думают, что он сядет на коня и сбежит? Он мог бы, если б захотел. На этом его рыцарству, конечно, настал бы конец – он превратился бы в человека вне закона, и наконец какой-нибудь лорд схватил бы его и отсек ему голову. Лучше уж умереть рыцарем, чем жить отверженным, твердил себе Дунк. Мокрый до колен, он побрел через пустое турнирное поле. В большинстве шатров было темно – их хозяева давно спали, – но кое-где еще горели свечи. Из одной палатки слышались тихие стоны и вскрикивания. А вот ему, видно, суждено умереть, так и не познав женщины.
Потом фыркнула лошадь – и Дунк почему-то сразу понял, что это Гром. Он пустился бегом – и точно. Гром вместе с Каштанкой стояли привязанные у круглого шатра, откуда шел мягкий золотистый цвет. Намокший флаг вяло свисал с шеста, но Дунк все-таки различил на нем темный круг фоссовеевского яблока. Это было как надежда.
* * *
– Испытание боем, – тяжело выговорил Раймун. – Помилуй нас боги, Дункан, но ведь это острые копья, булавы, боевые топоры… и мечи не будут затуплены, понимаешь?
– Раймун Боязливый, – с насмешкой произнес его кузен сир Стеффон. Его желтый плащ скрепляла застежка в виде яблока из золота и гранатов. – Можешь не опасаться, кузен, – это поединок рыцарей, а ты не рыцарь, стало быть, твоей шкуре ничего не грозит. Ничего, сир Дункан, один Фоссовей у вас уже есть – притом спелый. Я видел, как Эйерион поступил с кукольниками, и стою за вас.
– Я тоже, – сердито бросил Раймун. – Я хотел только…
– Кто еще будет сражаться за нас, сир Дункан? – перебил Стеффон.
Дунк беспомощно развел руками:
– Я больше никого здесь не знаю. Кроме разве что сира Манфреда Дондарриона, но он не захотел даже поручиться за меня, а жизнью и подавно рисковать не станет.
Сира Стеффона это не слишком обеспокоило.
– Тогда нам нужны еще пятеро бойцов. К счастью, друзей у меня гораздо больше. Лео Длинный Шип, Смеющийся Вихрь, лорд Карон, Ланнистеры, сир Ото Бракен… ага, и еще Блэквуды, хотя Блэквуд и Бракен сроду не сражались на одной стороне. Пойду потолкую с ними.
– Они не обрадуются, если ты их разбудишь, – возразил Раймун.
– Вот и хорошо. Чем больше они обозлятся, тем лучше будут биться. Можете положиться на меня, сир Дункан. Кузен, если я не вернусь до рассвета, возьми мои доспехи и позаботиться, чтобы Гнева оседлали и одели в броню. Встретимся на месте для рыцарей-охотников. Думаю, этот день надолго запомнят, – засмеялся Стеффон и вышел прочь почти веселый.
С Раймуном дело обстояло по-иному.
– Пять рыцарей, – молвил он мрачно, когда кузен ушел. – Не хотелось бы лишать тебя надежды, Дункан, но…
– Если твой кузен сможет привести тех, о ком говорил…
– Лео Длинного Шипа? Бестию Бракена? Смеющегося Вихря? – Раймун встал. – Он-то их знает, не сомневаюсь, но я не столь уверен в том, что кто-то из них знает его. Стеффон видит в этом случай прославиться, но речь-то идет о твоей жизни. Лучше бы ты сам поискал себе сторонников. Я тебе помогу. Пусть у тебя лучше будет избыток бойцов, чем недостача. – Тут снаружи раздался шорох. – Кто идет? – окликнул Раймун, и в шатер нырнул мальчик, а за ним – худощавый мужчина в промокшем черном плаще.
– Эг? – Дунк поднялся на ноги. – Что ты тут делаешь?
– Я ведь твой оруженосец. Должен же кто-то помочь вам вооружиться, сир.
– А знает ли принц, твой отец, что ты ушел из замка?
– Помилуй нас боги – надеюсь, что нет, – сказал Дейерон Таргариен, расстегнув плащ и сбросив его с худых плеч.
* * *
– Вы? Рехнулись вы, что ли, раз вздумали прийти сюда? – Дунк выхватил нож. – Ткнуть бы вам в живот, и вся недолга.
– Возможно, так было бы лучше, – согласился Дейерон. – Но я предпочел бы чашу вина. Поглядите на мои руки. – Он вытянул одну вперед – она дрожала.
Дунк гневно шагнул к нему.
– Плевать мне на ваши руки. Вы меня оболгали.
– Надо же мне было сказать что-то, когда отец спросил, куда подевался мой младший брат. – Принц сел, не обращая внимания на Дунка и его нож. – По правде говоря, я даже не знал, что Эг сбежал. На дне моей чаши его не было, а поскольку я никуда больше не смотрел… – Дейерон вздохнул.
– Сир, мой отец намерен присоединиться к семи обвинителям, – вмешался Эг. – Я умолял его не делать этого, но он не послушал. Сказал, что это единственный способ обелить честь Эйериона и Дейерона.
– Я никого не просил защищать мою честь, – уныло молвил Дейерон. – По мне, так пусть ее забирает кто угодно. Но делать нечего. Скажу сразу, сир Дункан: меня вы можете не бояться. Единственное, что я люблю еще меньше лошади, – это меч. Они такие тяжелые и ужасно острые. Во время первой атаки я постараюсь выказать храбрость, но потом… можете стукнуть меня как следует по шлему. Так, чтобы зазвенело, но не слишком громко – понимаете? Мои братья превосходят меня во всем – в бою, в танцах, в учености, но никто из них не сможет так красиво повалиться без чувств в грязь.
Дунк смотрел на него во все глаза, подозревая, что принц над ним насмехается.
– Зачем вы пришли сюда?
– Предостеречь о том, что вас ожидает. Мой отец приказал королевским рыцарям участвовать в бою.
– Королевским рыцарям? – ужаснулся Дунк.
– Да – тем троим, что находятся здесь. Благодарение богам, остальных четырех дядя Бейелор оставил в Королевской Гавани у короля, нашего деда.
– Сир Роланд Кракехолл, сир Доннел из Синего Дола, сир Биллем Уайлд, – перечислил Эг.
– У них нет выбора, – пояснил Дейерон. – Они поклялись защищать короля и его семью, а мы с братьями в нее входим, помоги нам боги.
Дунк сосчитал по пальцам:
– Получается шесть. Кто же седьмой?
– Эйерион найдет кого-нибудь, – пожал плечами Дейерон. – Если надо будет, то и за деньги. Золота у него хватает.
– А на вашей стороне кто? – спросил Эг.
– Кузен Раймуна, сир Стеффон.
– И все? – поморщился Дейерон.
– Сир Стеффон пошел договариваться со своими друзьями.
– Я могу достать людей, – сказал Эг. – Рыцарей. Правда могу.
– Эг, я буду драться с твоими братьями, – напомнил Дунк.
– Ну, Дейерону ничего не будет. Он ведь сказал, что упадет сам. А уж Эйерион… когда я был маленький, он приходил по ночам ко мне в спальню и тыкал меня ножом между ног. Говорил, что у него слишком много братьев и когда-нибудь он сделает из меня сестричку – тогда он сможет жениться на мне. И это он бросил моего котенка в колодец. Сказал, будто не он, но это ложь.
– Эг правду говорит, – устало пожал плечами Дейерон. – Эйерион – настоящее чудовище. Считает себя драконом в человеческом образе. Потому он так и накинулся на этих кукольников. Жаль, что он не родился Фоссовеем – тогда он считал бы себя яблоком и всем было бы намного легче. – Дейерон, нагнувшись, поднял свой плащ и отряхнул его от влаги. – Надо пробраться обратно в замок, пока отец не хватился, почему я так долго точу меч, но прежде я хотел бы перемолвиться с вами словом наедине, сир Дункан. Выйдем?
Дунк посмотрел на принца с подозрением и убрал кинжал в ножны.
– Как будет угодно вашему высочеству. Мне все равно нужно забрать свой щит.
– А мы с Эгом пойдем собирать рыцарей, – объявил Раймун.
Дейерон завязал плащ вокруг шеи и натянул капюшон. Дунк вышел за ним под моросящий дождь, и они двинулись к повозкам торговцев.
– Я видел вас во сне, – сказал принц.
– Вы уже говорили. В гостинице.
– Вот как? Ну что ж. Мои сны не такие, как у вас, сир Дункан. Мои сбываются. Они пугают меня. Как и вы. Мне снились вы и мертвый дракон – здоровенный змей, с крыльями такими широкими, что они могли бы покрыть этот луг. Он рухнул на вас – однако вы были живы, а он мертв.
– Я убил его?
– Этого я не могу сказать – однако вы были там оба. Когда-то мы, Таргариены, повелевали драконами. Теперь их больше нет, но мы остались. Мне все равно, умру я сегодня или нет. Одни боги знают почему, но мне все равно. Однако вы уж сделайте мне одолжение и убейте лучше моего брата Эйериона.
– Я тоже готов умереть, – сказал Дунк.
– Ну, я-то вас убивать не стану, сир. Кроме того, я откажусь от своего обвинения, но это не поможет, ибо Эйерион от своего не откажется. – Дейерон вздохнул. – Быть может, я уже убил вас – своей ложью. Если так, то простите. Я все равно обречен попасть в ад – в такой, где не дают вина. – Он содрогнулся, и они с Дунком расстались под легким прохладным дождем.
* * *
Торговцы поставили свои повозки на западном краю луга, у рощи, где росли береза и ясень. Дунк стоял под деревьями и беспомощно озирался, глядя на пустое место, где недавно стоял фургон кукольников. Уехали. Этого он и боялся. Я бы тоже уехал, не будь я таким тупицей. Как же ему быть теперь без щита? Деньги еще есть – можно купить новый, если у кого-то найдется щит на продажу…
– Сир Дункан, – позвал кто-то из мрака, и Дунк, оглянувшись, увидел Железного Пейта с фонарем. Оружейник накинул короткий кожаный плащ прямо на голое тело. Его широкая грудь и могучие руки поросли густым черным волосом.
– Если вы за щитом, то она оставила его у меня. – Он смерил Дунка взглядом. – Руки-ноги на месте – я сосчитал. Стало быть, будет поединок?
– Семеро против семерых. А вы откуда знаете?
– Вас, конечно, могли расцеловать и сделать лордом, но я подумал, что вряд ли такое случится. А если бы приговор был другой, вы бы недосчитались пары конечностей. Пойдемте со мной.
Фургон Пейта легко было отличить по мечу и наковальне, нарисованными сбоку. Дунк вслед за Пейтом вошел внутрь. Оружейник повесил фонарь на крюк, скинул плащ и натянул через голову холщовую рубаху. Потом откинул от стены доску на петлях, служившую столом, и сказал, кивнув на низкий табурет:
– Садитесь.
Дунк сел.
– Куда она уехала?
– В Дорн. Ее дядя умный человек. С глаз долой – из сердца вон. А останешься – глядишь, дракон и припомнит. Потом, он не хотел, чтобы она видела, как вы умрете. – Пейт прошел в дальний конец повозки, порылся там в темноте и достал щит. – Его обод был из старой дешевой стали, хрупкой и проржавевшей. Я сделал вам новый, вдвое толще, да и сзади щит укрепил. Теперь он будет тяжелее, зато крепче. А девушка его расписала.
Она сделала это даже лучше, чем Дунк надеялся. Яркие краски заката даже при свете фонаря радовали глаз, а дерево вышло высоким, стройным и очень внушительным. Падающая звезда прочертила яркий след по дубовому небу. И все же Дунк, взяв щит в руки, подумал, что выбрал себе плохую эмблему. Звезда-то падает – что же это за девиз? Не суждена ли ему такая участь? А закат предвещает ночь.
– Надо было оставить чашу, – посетовал Дунк. – У нее хотя бы крылья были, а сир Арлан говорил, что она наполнена верой, дружескими чувствами и другими хорошими вещами. Прямо надгробие какое-то, а не щит.
– Но вяз-то живой, – заметил Пейт. – Видите, как зелены его листья? Такие бывают только летом. Мне доводилось видеть щиты с черепами, волками и воронами, даже с повешенными и с кровавыми головами. Однако служили они исправно, вот и ваш послужит. Знаете старую присказку? «Дуб и железо, храните меня…»
– «…От смерти и адова огня», – закончил Дунк. Он совсем позабыл этот стишок, которому научил его старик. – Сколько хотите за новый обод и все остальное?
– С вас-то? – Пейт почесал бороду. – Давайте грош.
* * *
Дождь почти перестал, когда на востоке занялся рассвет, но он успел сделать свое дело. Люди лорда Эшфорда убрали барьеры, и турнирное поле представляло собой сплошную бурую топь из грязи и вывороченной травы. Туман стлался по земле белыми змейками, когда Дунк направился обратно к ристалищу. Железный Пейт пошел с ним.
Павильон понемногу заполнялся. Лорды и дамы кутались в плащи на утреннем холоде. Простой народ тоже собирался – вдоль изгороди стояло уже несколько сот человек. Сколько народу пришло поглазеть, как я умираю, подумал Дунк, – но оказался не прав. Какая-то женщина пожелала ему удачи. Старик вышел вперед, чтобы пожать ему руку, и сказал: «Пусть боги придадут вам сил, сир». Нищенствующий монах в потрепанной бурой рясе благословил его меч, девушка поцеловала в щеку. Они все за меня.
– Почему? – спросил Дунк Пейта. – Что я для них?
– Рыцарь, который помнит свои обеты, – ответил кузнец. Раймуна они нашли на южном конце поля – он ждал там с конями своего кузена и Дунка. Гром беспокойно переминался под тяжестью подбрадника, намордника и кольчужной попоны. Пейт осмотрел конские доспехи и похвалил их, хотя и не он их ковал. Дунк был благодарен тому, кто ссудил ему эту броню.
Потом он увидел остальных: одноглазого воина с бородой цвета соли с перцем и молодого рыцаря в полосатом черно-желтом камзоле и с ульями на щите. Робин Раслинг и Хамфри Бисбери, с изумлением узнал их Дунк. И сир Хамфри Хардинг тоже. Хардинг сидел на рыжем коне Эйериона, облаченном теперь в красно-белые бубны нового хозяина.
– Сиры, я ваш должник, – сказал Дунк.
– Это Эйерион наш должник, – ответил сир Хамфри Хардинг, – и мы получим свой долг сполна.
– Я слышал, у вас нога сломана.
– Верно, сломана. Ходить мне нельзя, но коли я могу сидеть на коне, то и драться могу.
Раймун отвел Дунка в сторону.
– Я надеялся, что Хардинг захочет еще переведаться с Эйерионом, – так оно и вышло. А другой Хамфри, как оказалось, его шурин. Эг привлек сира Робина, которого знает по другим турнирам. Так что вас теперь пятеро.
– Нет, шестеро, – удивленно произнес Дунк. К ним шел еще один рыцарь, и оруженосец вел за ним коня. – Смеющийся Вихрь! – Сир Лионель, на голову выше Раймуна, почти с Дунка ростом, явился в парчовом камзоле с коронованным оленем Баратеонов на нем, а под мышкой нес свой рогатый шлем. Дунк поймал его руку. – Сир Лионель, не могу выразить, как я благодарен вам за то, что пришли, – и сиру Стеффону за то, что привел вас.
– Сир Стеффон? – удивился рыцарь. – Ко мне пришел оруженосец – мальчик, Эйегон. Мой парень хотел его прогнать, но тот прошмыгнул у него между ног и опрокинул штоф с вином мне на голову. – Сир Лионель рассмеялся. – Известно ли вам, что битвы семерых не назначали уже сто лет? Не могу упустить случая сразиться с королевскими рыцарями и расквасить нос принцу Мейекару в придачу.
– Шесть, – радостно сказал Дунк Раймуну, когда сир Лионель присоединился к остальным. – Уверен, твой кузен приведет последнего.
Толпа взревела, и на северном конце показались из речного тумана рыцари. Первыми ехали трое королевских гвардейцев, похожие на призраков в своей белой эмалевой броне и длинных белых плащах. Даже щиты у них были белые, пустые и чистые, как свежевыпавший снег. За ними следовали принц Мейекар и его сыновья. Эйерион сидел на сером в яблоках коне, сквозь броню которого сквозили оранжево-красные цвета. Гнедой конь его брата, чуть пониже ростом, был одет в черную с золотом чешую. На шлеме у Дейерона трепетал зеленый шелковый плюмаж. Но наиболее грозным выглядел их отец. На его плечах, на шлеме и на спине торчал гребень из черных драконьих зубов, а у седла висела огромная, утыканная шипами булава – самое смертоносное оружие, какое Дунк когда-либо видел.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?