Текст книги "Рыцарь Семи Королевств (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-semi-korolevstv-sbornik-81109.jpg)
Автор книги: Джордж Мартин
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Да ведь их только шесть, – внезапно воскликнул Раймун.
Верно, убедился Дунк. Трое черных рыцарей и трое белых. У них тоже недостает одного. Возможно ли, чтобы Эйерион не нашел седьмого? И как же быть теперь – сражаться вшестером против шести?
К озадаченному Дунку подбежал Эг:
– Сир, пора надевать доспехи.
– Хорошо, оруженосец. Приступим.
Железный Пейт пришел на подмогу. Кольчуга, воротник, наголенники, перчатки, чепец, щиток, прикрывающий пах, – Дунка облекли в сталь, трижды проверив каждую застежку. Сир Лионель точил меч о брусок, оба Хамфри тихо переговаривались, сир Робин молился, а Раймун расхаживал взад-вперед, недоумевая, куда подевался его кузен.
Дунк был совсем готов, когда наконец появился сир Стеффон.
– Раймун, – позвал он, – мою кольчугу, будь любезен. – На нем был стеганый камзол, какой надевают под доспехи.
– Сир Стеффон, – сказал Дунк, – а что же ваши друзья? Нам нужен еще один рыцарь.
– Боюсь, что вам нужны еще два, – сказал Стеффон. Раймун застегивал на нем кольчугу.
– Как то есть – два? – не понял Дунк. Стеффон надел перчатку из тонкой стали, сгибая и разгибая пальцы.
– Я насчитал пятерых. – Раймун застегнул на нем пояс с мечом. – Бисбери, Раслинг, Хардинг, Баратеон и вы.
– Вы шестой.
– Нет, седьмой, – улыбнулся Стеффон, – только для другой стороны. Я буду сражаться за принца Эйериона.
Раймун, собравшийся подать кузену шлем, остановился как вкопанный.
– Нет.
– Думаю, сир Дункан меня поймет, – пожал плечами Стеффон. – Долг обязывает меня повиноваться принцу.
– Ты сказал Дункану, что он может положиться на тебя, – побледнел Раймун.
– Разве? – Стеффон взял шлем у него из рук. – Что ж, тогда я, несомненно, говорил искренне. Подай мне коня.
– Сам возьми. Если ты думаешь, что я буду тебе помогать, ты столь же туп, сколь и низок.
– Низок? Придержи язык, Раймун. Мы с тобой – яблочки с одного дерева, и ты мой оруженосец. Или ты забыл свою клятву?
– А ты, часом, не забыл свои рыцарские обеты?
– К концу дня я стану из рыцаря лордом. Лорд Фоссовей! Мне нравится, как это звучит. – Улыбаясь, он натянул вторую перчатку и зашагал к своему коню. Другие защитники провожали его презрительными взглядами, и никто не попытался остановить.
Дунк, глядя, как сир Стеффон ведет коня в другой конец поля, сжал кулаки. В горле так пересохло, что Дунк не мог говорить. Впрочем, разве такого проймешь словами?
– Посвяти меня в рыцари. – Раймун взял Дунка за плечо и повернул к себе. – Я займу место моего кузена. Посвятите меня в рыцари, сир Дункан. – Он преклонил колено.
Дунк нерешительно взялся за рукоять меча.
– Лучше не надо, Раймун.
– Надо. Без меня вас будет только пятеро.
– Парень прав, – сказал сир Лионель. – Сделайте это, сир Дункан. Любой рыцарь может посвятить в рыцари кого угодно.
– Ты сомневаешься в моем мужестве? – спросил Раймун.
– Нет, дело не в этом, но…
В тумане протрубили фанфары. Подбежал Эг:
– Сир, лорд Эшфорд зовет вас.
Смеющийся Вихрь нетерпеливо тряхнул головой.
– Ступайте, сир Дункан. Я сам посвящу оруженосца Раймуна в рыцари. – Он вынул меч из ножен и отодвинул Дунка в сторону. – Раймун из дома Фоссовеев, – начал он торжественно, коснувшись клинком правого плеча оруженосца, – именем Воина обязую тебя быть храбрым. – Меч лег на левое плечо. – Именем Отца обязую тебя быть справедливым. – Снова на правое. – Именем Матери обязую тебя защищать юных и невинных. – Левое плечо. – Именем Девы обязую тебя защищать всех женщин…
Дунк ушел, испытывая облегчение, смешанное с чувством вины. И все-таки одного не хватает, подумал он, когда Эг подвел ему Грома. Где же его взять? Он медленно поехал к павильону, где стоял в ожидании лорд Эшфорд. С северного конца поля навстречу Дунку выехал Эйерион.
– Сир Дункан, – весело сказал принц, – у вас, как я вижу, только пять бойцов?
– Шесть. Сир Линнель посвящает в рыцари Раймуна Фоссовея. Мы будем драться вшестером против вас семи. – Дунк знал, что победы одерживались и не при таком превосходстве противника. Но лорд Эшфорд покачал головой:
– Нет, сир, это не разрешается. Если вы не можете найти себе еще одного рыцаря, вы должны признать себя виновным в совершенных вами преступлениях.
* * *
Виновным. Я виновен в том, что повредил ему зуб, и за это должен умереть.
– Дайте мне еще минуту, ваша милость.
– Хорошо.
Дунк медленно поехал вдоль изгороди. Павильон был битком набит рыцарями.
– Господа, – обратился к ним Дунк, – не помнит ли кто-нибудь из вас сира Арлана из Пеннитри? Я был его оруженосцем. Мы служили многим из вас. Мы ели за вашим столом и жили в ваших замках. – Дунк увидел Манфреда Дондарриона – тот сидел на самом верху. – Сир Арлан получил рану на службе у лорда, вашего отца. – Рыцарь, не глядя на него, беседовал с сидящей рядом дамой. Дунк проехал дальше. – Лорд Ланнистер, сир Арлан спешил вас однажды на турнире. – Седой Лев разглядывал свои руки в перчатках, не поднимая глаз. – Он был хорошим человеком и научил меня быть рыцарем. Эта наука касалась не только меча и копья, но и чести. Рыцарь должен защищать невинных, говорил он. Это самое я и сделал. Мне нужен еще один рыцарь, чтобы сразиться за меня. Один-единственный. Лорд Карон? Сванн?
Карон шепнул что-то на ухо Сванну, и тот рассмеялся. Дунк остановился перед сиром Ото Бракеном и понизил голос:
– Сир Ото, все знают, какой вы славный воин. Прошу вас, сразитесь за нас, во имя всех старых и новых богов. Ведь правда на моей стороне.
– Возможно. – Бестия Бракен снизошел хотя бы до ответа. – Но это твоя забота, не моя. Я тебя не знаю, мальчик.
Дунк в тоске повернул Грома и стал гарцевать перед этими равнодушными людьми. Отчаяние побудило его крикнуть:
– НЕУЖЕЛИ СРЕДИ ВАС НЕТ НИ ОДНОГО ИСТИННОГО РЫЦАРЯ?
Молчание было ему ответом. Принц Эйерион в отдалении засмеялся и заявил:
– Дракона посрамить нельзя.
Тогда послышался чей-то голос:
– Я буду сражаться за сира Дункана.
Из тумана возник черный конь с черным всадником. Дунк увидел дракона на щите и красный эмалевый гребень шлема с тремя ревущими головами. Молодой Принц. Милосердные боги, неужели это он?
Лорд Эшфорд допустил ту же ошибку.
– Принц Валарр?
– Нет. – Черный рыцарь поднял забрало. – Я не собирался участвовать в Эшфордском турнире, ваша милость, поэтому не взял с собой доспехов. Мой сын любезно ссудил мне свои. – В улыбке принца Бейелора сквозила печаль.
Обвинители пришли в замешательство, и принц Мейекар послал своего коня вперед.
– Брат, в своем ли ты уме? – Он наставил одетый в кольчугу палец на Дунка. – Этот человек напал на моего сына.
– Этот человек защищал слабых, как подобает истинному рыцарю. Пусть боги решают, прав он или виноват. – Бейелор повернул черного Валаррова коня и поехал рысью в южный конец поля.
Дунк на Громе поравнялся с ним, и прочие защитники собрались вокруг: Робин Раслинг и Лионель и оба Хамфри. Все хорошие воины, но достаточно ли они хороши?
– А где Раймун?
– Сир Раймун, будьте любезны. – Фоссовей подъехал в шлеме с перьями, с угрюмой улыбкой на лице. – Прошу прощения, сир. Мне пришлось внести небольшие изменения в свой герб, чтобы меня не принимали за моего бесчестного кузена. – Он показал всем свой блестящий золотой щит – яблоко Фоссовеев осталось на нем, но из красного стало зеленым. – Боюсь, что я еще не дозрел… но лучше быть зеленым, чем червивым, верно?
Сир Лионель рассмеялся, Дунк тоже не сдержал усмешки, и даже принц Бейелор как будто одобрил эту мысль.
Септон лорда Эшфорда стал перед павильоном и воздел ввысь свой кристалл, призывая к молитве.
– Послушайте меня все, – тихо сказал Бейелор. – В первую атаку обвинители пойдут с боевыми копьями – ясеневыми, восемь футов длиной. Древка у них укреплены, а наконечники такие острые, что на скаку способны пробить любые доспехи.
– Мы будем вооружены также, – заметил Хамфри Бисбери.
Септон между тем молил Семерых воззреть на этот бой, разрешить спор и даровать победу правым.
– Нет, – возразил Бейелор. – Мы возьмем турнирные копья.
– Но ведь они сразу ломаются – их такими и делают, – сказал Раймун.
– Помимо этого, в них двенадцать футов длины. Если мы ударим первыми, противники нас уже не коснутся. Цельтесь в шлем или в грудь. На турнире считается почетным сломать копье о щит противника, но здесь это может привести к гибели. Если мы сумеем спешить их, а сами останемся в седлах, преимущество будет за нами. В случае, если сир Дункан будет убит, будет считаться, что боги осудили его, и сражение остановится. Если оба его обвинителя будут убиты или возьмут свои обвинения назад, произойдет то же самое. При всяком ином обороте событий все семеро бойцов с той или другой стороны должны погибнуть или сдаться, чтобы бой прекратился.
– Принц Дейерон не станет драться, – сказал Дунк.
– Боец из него в любом случае неважный, – засмеялся сир Лионель. – Зато на их стороне трое Белых Мечей.
– Мой брат совершил ошибку, приказав королевским рыцарям сражаться за своего сына, – спокойно заметил Бейелор. – Присяга запрещает им причинять вред принцу крови – а я, к счастью, отношусь к таковым. Не допускайте ко мне остальных, а с королевскими рыцарями я управлюсь.
– Но рыцарский ли это поступок, мой принц? – спросил Лионель Баратеон.
Септон как раз завершил молитву.
– Пусть боги судят, рыцарский он или нет.
* * *
Глубокая, полная ожидания тишина опустилась на Эшфордский луг.
На расстоянии восьмидесяти ярдов серый жеребец Эйериона в нетерпении рыл копытом мокрую землю. Гром по сравнению с ним казался спокойным. Он был постарше, побывал в полусотне битв и знал, что от него требуется. Эг подал Дунку щит:
– Да пребудут с вами боги, сир.
Вяз и падающая звезда придали Дунку отваги. Он продел левую руку в крепление и стиснул пальцы. «Дуб и железо, храните меня от смерти и адова огня». Железный Пейт подал копье, но Эг настоял на том, чтобы самому вложить его в руку Дунка.
Остальные защитники тоже вооружились копьями и растянулись в длинную линию. Принц Бейелор стал справа от Дунка, сир Лионель – слева, но Дунк в свою узкую глазную щель мог видеть только то, что перед ним. Исчез и павильон, и простой народ, толпящийся за изгородью, – осталось только грязное поле, бледный туман, город с замком на севере да Эйерион на сером коне, с языками пламени на шлеме и драконом на щите. Вот оруженосец подал принцу боевое копье, длиной восемь футов и черное, как ночь. Он пронзит им мое сердце, если сможет.
Протрубил рог.
Все пришло в движение, только Дунк на миг замер, как муха в янтаре. Панический страх прошил его насквозь. Я все забыл, подумал он в смятении. Я все забыл, сейчас я опозорюсь и проиграю бой.
Его спас Гром. Большой бурый жеребец знал, что нужно делать, даже если его всадник этого не знал. Гром пустился вперед медленной рысью. Дунк, вспомнив уроки старика, тронул коня шпорами, взял копье наперевес и прикрыл щитом левую часть тела. Щит он держал под углом, чтобы отражать удары. «Дуб и железо, храните меня от смерти и адова огня».
Шум толпы стал глухим, как далекий прибой. Гром перешел в галоп, и у Дунка лязгали зубы. Он стиснул коня ногами, слившись с ним воедино. Я – это Гром, а Гром – это я, мы одно существо, мы едины. Воздух внутри шлема успел уже так нагреться, что стало трудно дышать.
Будь это турнир, противник приближался бы слева, и Дунку полагалось направить копье поперек шеи Грома. Под таким углом оно вернее сломается от удара. Но нынче игра шла не на жизнь, а на смерть. На поле не было барьеров, и кони неудержимо неслись навстречу друг другу. Вороной принца Бейелора шел куда быстрее Грома, и Дунк увидел в свою щель, как принц вынесся вперед. Других он скорее чувствовал, чем видел. Это ничего. Главное сейчас – Эйерион.
Дунк видел, как приближается дракон. Комья грязи летели из-под копыт его скакуна, и ноздри серого раздувались. Черное копье все еще смотрело вверх. Рыцарь, который держит копье отвесно и опускает его в самый последний миг, рискует направить его слишком низко, говорил Дунку старик. Сам Дунк нацелился острием принцу в грудь. Мое копье – часть моей руки, говорил он себе. Это мой палец, деревянный палец. Все, что мне нужно, – это коснуться врага своим длинным деревянным пальцем.
Он старался не смотреть на острие черного копья Эйериона, которое с каждым шагом делалось все больше. Смотри только на дракона, твердил он себе. Вот он, дракон, на щите – красные крылья и золотое пламя. Нет, не туда – смотри в место, куда хочешь ударить, напомнил себе Дунк, но его копье уже отклонилось от цели. Дунк попытался поправить его, но опоздал. Острие ударило в щит Эйериона меж двух драконьих голов, попав в язык нарисованного пламени. Раздался глухой треск, Гром содрогнулся от столкновения, и в следующий миг что-то со страшной силой двинуло Дунка в бок. Кони столкнулись, лязгнув броней, и копье вылетело из руки Дунка. Он промчался мимо врага, цепляясь за седло в отчаянном усилии удержаться. Гром поскользнулся в грязи, и его задние ноги поехали куда-то. Они скользили, крутились, и наконец жеребец хлопнулся крупом наземь.
– Вставай! – взревел Дунк, вонзив в него шпоры. – Вставай, Гром! – И старый боевой конь каким-то образом снова утвердился на ногах.
Дунк чувствовал острую боль под ребром, и левую руку тянуло вниз. Копье Эйериона пробило и дуб, и шерсть, и сталь: из бока торчал трехфутовый обломок ясеневого древка. Дунк ухватил его правой рукой чуть выше наконечника, стиснул зубы и дернул что есть мочи. Сквозь кольца кольчуги хлынула кровь, окрасив камзол. Мир завертелся колесом, и Дунк чуть не упал. Сквозь дымку боли он слышал голоса, зовущие его по имени. От красивого щита не было больше никакого толку. Дунк отбросил прочь и вяз, и падающую звезду, и сломанное копье. Он вытащил меч, но боль не давала размахнуться как следует.
Развернув Грома кругом, он попытался разглядеть, что происходит на поле. Сир Хамфри Хардинг, как видно, раненый, вцепился в шею коня. Другой сир Хамфри лежал неподвижно в кровавой грязи, и сломанное копье торчало у него из паха. Принц Бейелор промчался мимо, все еще с копьем, и вышиб одного королевского рыцаря из седла. Другого белого рыцаря и Мейекара спешили еще раньше. Третий бился на мечах с сиром Робином.
Но где же Эйерион? Топот копыт позади заставил Дунка резко повернуть голову. Гром взвился на дыбы и беспомощно забил копытами, когда серый жеребец Эйериона врезался в него на полном скаку.
На этот раз усидеть было невозможно. Меч выпал из руки Дунка, и земля устремилась ему навстречу. Он грохнулся так, что кости задребезжали, и его прошила боль, такая сильная, что он заплакал. Он мог только лежать и больше ничего. Во рту стало солоно от крови. Дунк-чурбан вздумал податься в рыцари. Он знал, что должен встать, иначе ему конец. Со стонами Дунк приподнялся на четвереньки. Ни дышать, ни видеть он не мог – глазную щель залепило грязью. Вслепую поднявшись на ноги, он соскреб грязь пальцем в кольчужной перчатке.
Он увидел летящего на него дракона и булаву на цепи, а после его голова разбилась на кусочки.
Он открыл глаза и понял, что снова лежит, растянувшись на спине. Вся грязь со шлема осыпалась, но теперь один глаз залепило кровью. Вверху не было ничего, кроме серого неба. Лицо саднило, и сырой металл холодил щеки и виски. Он разбил мне голову, и я умираю… А еще хуже то, что вместе со мной погибнут Раймун, принц Бейелор и остальные. Я подвел их, я никакой не боец, я даже не межевой рыцарь. Я ничто. Он вспомнил похвальбу принца Дейерона – никто, мол, не может валяться без чувств в грязи так, как я. Видел бы он Дунка-чурбана! Стыд был еще хуже боли.
Над Дунком навис дракон.
С тремя головами и крыльями яркими, как огонь – желто-красно-оранжевыми. Дракон смеялся.
– Жив еще, межевой рыцарь? – спрашивал он. – Проси пощады и признай свою вину – тогда я, быть может, ограничусь рукой и ногой. Да, еще зубы – но что такое зубы? Такой, как ты, годами может жить на гороховой похлебке. Не хочешь? Тогда отведай вот этого. – Утыканный шипами шар взвился в небо и обрушился на голову Дунка, как упавшая звезда.
Но Дунк откатился в сторону.
Он не знал, откуда у него взялись силы, но откуда-то взялись. Он подкатился под ноги Эйериону, обхватил одетой в сталь рукой ляжки принца, повалил его в грязь и навалился сверху. Пусть-ка помашет теперь своей проклятой булавой. Принц попытался двинуть Дунка по голове краем своего щита, но шлем выдержал удар. Эйерион был силен, но Дунк был сильнее, выше и тяжелее. Он ухватился за щит обеими руками и крутанул так, что крепления порвались. Тогда Дунк стал долбить принца щитом по шлему снова и снова. Эмалевое пламя разлетелось вдребезги. Щит был толще, чем у Дунка, – крепкий дуб, окованный железом. Принц уже лишился своих огненных языков, а Дунк еще только вошел во вкус.
Эйерион выпустил ставшую бесполезной булаву и схватился за кинжал на бедре. Он вынул его из ножен, но Дунк стукнул принца щитом по руке, и кинжал выпал в грязь.
Принц мог бы победить сира Дункана Высокого, но не Дунка из Блошиного Конца. Старый рыцарь обучил Дунка приемам конного боя и фехтованию, но драться так, как теперь, Дунк научился еще раньше, в темных переулках у городских виноделен. Он продолжал бить щитом и сшиб забрало со шлема Эйериона.
Забрало – самое слабое место, как верно сказал Железный Пейт. Принц почти уже не боролся, и его лиловые глаза были полны ужаса. Дунк испытал внезапное искушение схватить один глаз и сжать его, как виноградину, между двумя стальными пальцами – но это было бы не по-рыцарски.
– СДАВАЙСЯ! – заорал он.
– Сдаюсь, – прошептал дракон, едва шевеля бледными губами. Дунк заморгал, не сразу поверив своим ушам. Стало быть, все? Он повертел головой из стороны в сторону, все еще плохо видя из-за удара, повредившего левую сторону его лица. Принц Мейекар с булавой пытался пробиться к сыну. Бейелор Сломи Копье сдерживал его.
Дунк, шатаясь, поднялся на ноги и потянул за собой принца Эйериона. Оборвал застежки своего шлема и отбросил его прочь. На него тут же хлынули картины и звуки: рычание, ругань, крики толпы. Один конь визжал, другой скакал по полю без седока. Повсюду сталь лязгала о сталь. Раймун с кузеном, оба пешие, вовсю рубились перед павильоном. От щитов с яблоками, красным и зеленым, летели щепки. Один из королевских рыцарей уносил с поля своего раненого собрата. Они были похожи, как близнецы, в своих белых доспехах и белых плащах. Третий белый рыцарь упал, и Смеющийся Вихрь примкнул к Бейелору против принца Мейекара. Булава, топор и меч лязгали о щиты и шлемы попеременно. Мейекар получал три удара на один свой, и Дунк видел, что он скоро выдохнется. Надо положить этому конец, пока еще кого-нибудь не убили.
Эйерион внезапно нагнулся за своей булавой, но Дунк лягнул его, повалил ничком наземь, а после ухватил за ногу и поволок через поле. Доехав таким манером до павильона, где сидел лорд Эшфорд, Огненный Принц стал черен, как чушка. Дунк поставил его на ноги и встряхнул, закидав грязью лорда Эшфорда и королеву турнира.
– Скажи ему!
Эйерион Яркое Пламя выплюнул грязь и траву изо рта.
– Я отказываюсь от своего обвинения.
* * *
После Дунк не мог вспомнить, ушел он с поля сам или ему помогли. У него болело все – одно больше, другое меньше. «Неужто я теперь и вправду рыцарь? – думал он при этом. – И победитель к тому же?»
Эг помог ему снять поножи и воротник. Были тут и Раймун, и Железный Пейт – Дунк плохо различал их. Он только чувствовал их пальцы и слышал голоса.
– Поглядите, что он сделал с моими доспехами, – жаловался Пейт. – Все помятые, поцарапанные. Ну, мне-то что? Я свое получил. А вот кольчугу с него придется срезать.
– Раймон, – поспешно произнес Дунк, схватив друга за руку, – как там остальные? Кто-нибудь погиб?
– Бисбери. Его убил Доннел из Синего Дола при первой атаке. Второй сир Хамфри тоже тяжело ранен. Остальные отделались синяками – кроме тебя, конечно.
– А обвинители?
– Сира Виллема Уайлда унесли с поля без памяти, а я, кажется, сломал моему кузену пару ребер. Надеюсь, во всяком случае.
* * *
– А принц Дейерон? Он жив?
– Когда сир Робин сбил его с коня, он остался лежать там, где упал. Может быть, у него нога сломана – на нее наступил его собственный конь.
Дунк, несмотря на туман в голове, испытал огромное облегчение.
– Значит, его сон о мертвом драконе не сбылся. Если только Эйерион не умер – но ведь он жив?
– Жив, ты ведь пощадил его, – сказал Эг. – Не помнишь разве?
– Как сказать. – Воспоминания о битве тоже заволоклись туманом. – Мне то кажется, что я пьян, то делается так больно, будто я умираю.
Его уложили на спину и совещались над ним, а он смотрел в хмурое серое небо. Ему казалось, что теперь все еще утро. Он не знал, сколько времени продолжался бой.
– Боги, как глубоко вдавилась кольчуга в тело, – сказал Раймун. – Это же адские муки…
– Дать ему выпить и полить кольчугу кипящим маслом, – предложил кто-то. – Так лекари делают.
– Вином, – поправил чей-то звенящий металлом голос. – Не маслом, это его убьет, а кипящим вином. Я пришлю к нему мейстера Йормвеля, когда тот закончит с моим братом.
Над Дунком стоял черный рыцарь в помятых, поцарапанных черных доспехах. Принц Бейелор. Алый дракон на его шлеме лишился головы, обоих крыльев и большей части хвоста.
– Ваше высочество, – сказал Дунк, – я хочу служить вам. Вам одному.
– Хорошо. – Черный рыцарь оперся на плечи Раймуна. – Мне нужны хорошие рыцари, сир Дункан. И стране тоже. – Голос принца звучал как-то невнятно, точно он прикусил язык.
Дунк очень устал, и его одолевал сон.
– Я ваш, – пробормотал он.
Принц повел головой из стороны в сторону.
– Сир Раймун… мой шлем, будьте так добры. Забрало… оно треснуло, а пальцы у меня как деревянные.
– Сию минуту, ваше высочество. – Раймун взялся за шлем принца обеими руками и крякнул. – Помоги-ка, мастер Пейт.
Железный Пейт подтащил скамейку, с которой садились на коня.
– Слева на затылке вмятина, ваше высочество, и шлем вклинился в воротник. Хорошая сталь, коли она выдержала такой удар.
– Братнина булава скорее всего, – проговорил Бейелор. – Он очень силен. – Принц поморщился. – Какое-то странное чувство…
– Сейчас, ваше высочество. – Пейт снял покореженный шлем. – О боги. О боги, будьте милостивы к нам…
Дунк видел, как из шлема выпало что-то красное и мокрое, и кто-то испустил страшный, тонкий крик. На сером небе качался высокий-высокий принц в черных доспехах и только с одной половиной черепа. На месте другой виднелась красная кровь, белая кость и что-то еще, голубовато-серое и мягкое. Странное недоуменное выражение набежало на лицо Бейелора, как облако набегает на солнце. Он поднял руку и легонько, двумя пальцами, потрогал затылок. А потом упал.
Дунк подхватил его. Потом ему говорили, что он сказал принцу:
– Вставай. – Словно Грому. – Вставай, вставай. – Но Дунк этого не помнил, а принц не встал.
* * *
Бейелор из дома Таргариенов, принц Драконьего Камня, десница короля, Защитник Державы, наследник Железного Трона Семи Королевств Вестероса, был сожжен во дворе Эшфордского замка на северном берегу реки Кокльсвент. Другие знатные семьи зарывают своих покойников в сырую землю или топят в холодном зеленом море – но Таргариены ведут свой род от дракона, и их хоронят в огне.
Он был первейшим рыцарем своего времени, и многие настаивали на том, что он должен отправиться в вечность одетый в кольчугу и панцирь, с мечом в руке. Но король распорядился по-иному – Дейерон II был человек мирный. Дунк, доковыляв до погребального ложа, увидел Бейелора в черном бархатном камзоле с алым трехглавым драконом, вышитым на груди, с тяжелой золотой цепью на шее. Меч в ножнах лежал сбоку, но шлем на принца все-таки надели – легкий золотой шлем с поднятым забралом, чтобы все могли видеть его лицо.
Валарр, Молодой Принц, стоял в ногах. Он был чуть пониже, постройнее, покрасивее своего отца и еще не обзавелся сломанным носом, придававшим Бейелору не столько величие, сколько человечность. Каштановые волосы Валарра пересекала яркая серебристо-золотая прядь. Она напомнила Дунку об Эйерионе; но это, пожалуй, зря. Волосы у Эга, отрастая, делались такими же, как у брата, а Эг для принца довольно славный парнишка.
Когда Дунк стал неуклюже выражать свои соболезнования, пересыпая их словами благодарности, принц Валарр прищурил на него холодные голубые глаза.
– Отцу было всего тридцать девять лет. Он должен был стать великим королем, самым великим после Эйегона Дракона. Почему же боги взяли его, а вас оставили? Ступайте отсюда, сир Дункан. Ступайте.
Не найдя слов, Дунк захромал из замка в свой лагерь у зеленого пруда. Ему нечего было ответить Валарру, да и себе самому тоже. Мейстеры и кипящее вино сделали свое дело – рана заживала, не гноясь, хотя между левой рукой и соском должен был остаться большой бугристый шрам. Дунк не мог смотреть на рану, не думая при этом о Бейелоре. Он спас меня сначала мечом, а потом советом, хотя сам уже тогда был не жилец. Нет смысла в мире, если прославленный принц погибает, а межевой рыцарь остается жить. Дунк сел под вязом, уныло глядя в землю.
Когда однажды к вечеру в лагерь явились четверо стражников в королевских мундирах, Дунк проникся уверенностью, что они пришли его убить. Слишком слабый и усталый, чтобы хвататься за меч, он сидел спиной к вязу и ждал.
– Наш принц желал бы поговорить с вами наедине.
– Принц? – насторожился Дунк. – Который?
– Вот этот, – ответил Мейекар Таргариен, выйдя из-за вяза. Дунк медленно поднялся на ноги. Чего еще ему надо от меня?
Мейекар сделал знак, и стражники исчезли столь же внезапно, как и появились. Окинув Дунка пристальным взглядом, принц отошел и стал у пруда, глядя на свое отражение.
– Эйериона я отправил в Лис, – отрывисто сообщил он. – Быть может, несколько лет в Вольных Городах изменят его к лучшему.
Дунк никогда не бывал в Вольных Городах и потому не знал, что сказать. Он был рад, что Эйерион уехал из Семи Королевств, и надеялся, что принц никогда не вернется, но отцу о сыне так говорить не полагается. Дунк промолчал, а принц Мейекар обернулся к нему лицом.
– Люди, конечно, будут говорить, что я убил своего брата намеренно. Боги видят, что это ложь, но пересуды будут преследовать меня до смертного часа. И я не сомневаюсь, что это моя палица нанесла ему смертельный удар. Кроме меня, он сражался только с королевскими рыцарями, а им присяга дозволяет только защищаться. Значит, это был я. Странно, но я даже не помню удара, которым проломил ему череп. Что это – милость или проклятие? Должно быть, и то и другое.
Принц посмотрел на Дунка так, словно ждал ответа.
– Не знаю, что сказать, ваше высочество. – Дунку, пожалуй, следовало бы возненавидеть принца Мейекара, но он почему-то сочувствовал этому человеку. – Да, палицу держали вы, но погиб принц Бейелор из-за меня. Значит, и я его убийца – не меньше, чем вы.
– Да, – признал принц. – Вас тоже будут преследовать пересуды. Король стар. Когда он умрет, Валарр взойдет на Железный Трон вместо своего отца. И каждый раз, когда будет проиграна битва или случится неурожай, дурачье будет говорить: «Бейелор такого не допустил бы, но межевой рыцарь убил его».
Дунк знал, что это правда.
– Если бы я не вышел на бой, вы отрубили бы мне руку. И ступню. Иногда я, сидя здесь под вязом, смотрю на свою ногу и спрашиваю себя: не мог бы я обойтись без нее? Разве стоит моя нога жизни принца? И оба Хамфри тоже были славные мужи. – Сир Хамфри Хардинг скончался от ран прошлой ночью.
– Что же отвечает вам ваше дерево?
– Если оно и говорит что-то, то я не слышу. Но старик, сир Арлан, каждый вечер повторял: «Что-то принесет нам завтрашний день?» Он не знал этого – и мы тоже не знаем. Может, настанет такой день, когда эта нога мне пригодится? Может, она и Королевствам понадобится – больше даже, чем жизнь принца?
Мейекар, поразмыслив, стиснув челюсти под серебристой бородой, делавшей его лицо квадратным.
– Черта с два, – бросил он наконец. – В Королевствах столько же межевых рыцарей, сколько и межей, и у всех у них ноги на месте.
– Не найдется ли у вашего высочества ответа получше?
Мейекар нахмурился.
– Быть может, боги любят жестоко подшутить над нами. А может, их вовсе нет, богов. Может, все это ничего не значит. Я спросил бы верховного септона, но в последний раз, когда я был у него, он сказал, что промысел богов человеку недоступен. Может, ему следовало бы поспать под каким-нибудь деревом. – Мейекар скорчил гримасу. – Мой младший сын, похоже, привязался к вам, сир. Ему уже время поступить в оруженосцы, но он сказал, что будет служить только вам, и больше никому. Он непослушный мальчишка, как вы сами могли заметить. Согласны вы взять его к себе?
– Я? – Дунк открыл рот, закрыл и снова открыл. – Эг… то есть Эйегон, он, конечно, хороший парнишка, и я понимаю, что для меня это честь, но… ведь я только межевой рыцарь.
– Это можно поправить. Эйегон вернется в Летний Замок. Там и для вас найдется место, если захотите. Вы поступите ко мне на службу, принесете присягу, и Эйегон станет вашим оруженосцем. Вы будете учить его, а мой учитель фехтования придаст блеск вам самим. Не сомневаюсь, что ваш сир Арлан сделал для вас все, что мог, но вам еще есть чему поучиться.
– Я знаю, ваше высочество. – Дунк посмотрел на траву, на тростник, на высокий вяз, на солнечную рябь пруда. Над водой снова кружила стрекоза – быть может, та самая. Ну так что же, Дунк? Стрекозы или драконы? Еще несколько дней назад он знал бы, что ответить. Это было все, о чем он мечтал, но теперь мечта, став осуществимой, почему-то пугала его. – Перед самой смертью принца Бейелора я поклялся, что буду служить ему.
– Весьма смело с вашей стороны. И что же он ответил?
– Что стране нужны смелые рыцари.
– Это верно. Ну и что же?
– Я возьму в оруженосцы вашего сына, но не в Летнем Замке. Год-другой по крайней мере нас там не увидят. На мой взгляд, он довольно пожил в замке. Я возьму его только в том случае, если он отправится со мной в дорогу. Он будет ездить на моей лошади, – Дунк кивнул на старую Каштанку, – носить мой старый плащ, точить мой меч и чистить мою кольчугу. Мы будем ночевать в гостиницах и на конюшнях, а временами в замке какого-нибудь богатого рыцаря или мелкого лорда – да и под открытым небом, когда придется.
Мейекар посмотрел на него недоверчиво.
– Уж не повредились ли вы умом после суда? Эйегон – принц крови, потомок дракона. Принцы не созданы для того, чтобы спать в канавах и есть жесткую солонину. Вы хотите сказать еще что-то, но боитесь? Выкладывайте смело, сир.
– Бьюсь об заклад, что Дейерон никогда не спал в канаве, – очень тихо сказал Дунк, – Эйерион всю жизнь ел только самое свежее, нежное и сочное мясо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?