Текст книги "Гиблая трясина"

Глава 8

Брин и Джемма смотрели на экран монитора.

– Чем дольше я изучаю данные, тем более склоняюсь к мысли, что убийца – Андерхилл. – Брин отодвинул стул подальше и поскреб затылок. – Вот только либо он обнаружил способ отправлять фотографии с того света, либо…

Джемма уперла подбородок в ладони и облокотилась на стол.

– У меня есть идея.

– Обратиться к медиумам? Приобрести спиритическую доску?

Она смяла лист бумаги и запустила в него комком.

– Хватит дурака валять. У меня и в самом деле есть идея, и насколько я могу видеть, в расследовании она до сих пор не использовалась.

Брин наклонился к ней поближе и широко раскрыл глаза.

– Скажи же мне о ней, умоляю. Загляни в хрустальный шар и ответь, что ты там видишь.

Джемма бросила на него укоризненный взгляд.

– Бога ради! Мы расследуем тройное убийство – можешь ты быть чуть посерьезней?

Он поднял руки вверх.

– Хорошо, хорошо. Сдаюсь. Просто мне так легче со всем справляться. Так скажите же мне, дорогая мисс Марпл, о чем вы таком подумали, что за двадцать лет никому из детективов и в голову не пришло.

– То тело в канаве – это и в самом деле был Андерхилл? Как его опознали?

Брин нахмурился, открыл толстую папку и принялся перелистывать документы. Через пять минут он поднял на нее недоуменный взгляд.

– Чтоб мне сдохнуть! Вообще ничего не могу найти по опознанию.

– Вот и я не нашла – а искала несколько часов.

Брин надул щеки, потом медленно выпустил воздух.

– Проблема в том, что иной раз мы теряем документы по делу недельной давности. А уж найти пропажу из дела, которому двадцать шесть лет с хвостиком, шансов не больше, чем в лотерею выиграть.

– В таком случае придется обратиться к устной истории. Опросить кого удастся, и я бы предложила начать с шефа. Очень может быть, что он помнит.

– Неплохая мысль, – кивнул Брин. Потом кинул взгляд в сторону кабинета Мэтта Балларда. – Ты его сегодня видела?

– Еще нет. Инспектор Хэммонд и сержант Хэйнс что-то обсуждают в оперативной комнате, а вот шефа я пока не видела. – Она задумчиво посмотрела на Брина. – Как ты думаешь, рассказать мне Джейсону про свою идею или лучше все же шефа дождаться?

– Определенно дождаться. Он единственный, кто знает это дело из первых рук. Вдруг сразу все вспомнит – и тогда либо сразу отмечаем успех, либо опять за мозговой штурм. Он скоро придет – скорее всего, суперинтенданту докладывает.

– Наверное, ты прав. – Джемма повернулась к экрану и возобновила изыскания.

* * *

Мэтт, однако, был уже не у суперинтенданта. Он сейчас ехал вдоль болота к своему дому. Через несколько минут после утреннего доклада у суперинтенданта позвонила миссис Кэйбл, которая у него убиралась. Несколько дней назад он оставил ей записку – просил перезвонить ему, если будет почта. Очевидно, миссис Кэйбл восприняла поручение как данное на постоянной основе, так что сегодня совершенно неожиданно ему позвонила, и из ее довольно цветистого описания всей пришедшей корреспонденции Мэтт умозаключил, что получил очередное письмо.

Но что же в нем, черт возьми? Во рту у Мэтта пересохло, а ладони, которыми он повернул руль, подъезжая к дому, были мокры от пота. Что еще? Три убийства. Три фотографии. Больше быть нечему, и что ему в таком случае предстоит увидеть, открыв конверт?

Миссис Кэйбл, скрестив руки, стояла над его почтой с таким видом, будто демонстрировала подозрительному конверту – даже и не пытайся сбежать! На какую-то секунду Мэтт задался вопросом, не служила ли она в прошлой жизни тюремным надзирателем.

– Надеюсь, мистер Мэттью, вы не в претензии насчет моего звонка. Просто вот этот вот, – она ткнула пухлым пальцем в сторону коричневого конверта, – выглядел ровно так, как вы описали.

Он положил руку ей на плечо.

– Вы все сделали правильно, миссис Кэйбл. Большое вам спасибо, и идите домой.

– Я еще наверху не убрала.

– В следующий раз уберете. А сейчас, будьте добры, уходите. – Он вытащил бумажник и вручил ей десятифунтовую банкноту. – Это вам в знак признательности за вашу бдительность и за то, что позвонили.

Убедившись, что старенький велосипед миссис Кэйбл удалился, вихляя, прочь по дорожке, он нагнулся и осторожно поднял конверт. Сквозь перчатки ощущение было точно такое же, как и с предыдущими. Аккуратно проведя пальцем под клапаном, Мэтт извлек уже знакомый листок бумаги. Развернул и непонимающе уставился на фотографию. На ней был черно-белый пейзаж. Только что это за место? На переднем плане виднелось замшелое кирпичное строение, соединенное с какой-то ржавой металлической структурой и затвором. Понизу всего этого тянулась заросшая тростником канава или водосток. В здешних краях подобных построек было хоть отбавляй. Шлюзы, водоотводы – все это требовалось, чтобы контролировать течение воды через отвоеванные у болот земли. Сооружение казалось смутно знакомым… Вот дерьмо! Да какая разница!

Баллард вытащил мобильник.

– Джейсон? Послушай, пришло очередное фото. На этот раз мне. – Дождавшись, пока исходящий от инспектора поток восклицаний иссякнет, он продолжил: – Я еду сюда вместе с фотографией. Нужно, чтобы все, кто сейчас на дежурстве, подошли и взглянули на нее. Это постройка где-то на болотах, но, насколько я помню, она не имеет отношения ни к одному из трех убийств. А нам нужно знать, что это за место, ты меня понял?

Он дал отбой, кое-как запихал телефон обратно в карман, аккуратно сложил конверт в пакет для вещдоков, запер за собой дверь и устремился к машине. Нельзя терять времени. Первые три фото изображали места преступлений. Есть ли надежда, что четвертое от них отличается?

* * *

Собравшиеся полицейские по очереди высказывали свои предположения.

– Может, это кювет вдоль дороги, что идет мимо плотины к Кобыльему болоту?

– Да нет, дорога слишком гладкая. У Кобыльего болота сейчас рытвина на рытвине.

– А с чего ты взял, что фото сейчас сделано?

– Ты совсем дубина? Посмотри на качество – это точно цифровая камера, во времена пленочных «кодаков» восьмимегапиксельных матриц еще не было!

– По-моему, это ферма «Гринлэнд» рядом с Мортон-Лиз.

– Деревья не такие. В Мортон-Лиз только у самой деревни есть посадки, а вокруг сплошные поля.

Мэтт уставился на полную полицейских комнату и разочарованно взъерошил волосы.

– Ладно, ладно. Никакого толку. Так мы никогда этого места не опознаем.

Лиз задумчиво изучала фото.

– Может, показать его ребятам из СА-40?

– Вертолетчикам?

– Ну да, вдруг они заметят какую-нибудь топографическую особенность, которую мы не видим. – Она пожала плечами. – Попробовать-то стоит?

– Позвони им немедленно и, если экипаж из местных, отвези копию фото. Ты совершенно права – попробовать стоит.

К полудню они наконец пришли к выводу относительно возможного местоположения пейзажа. Получив от вертолетчиков координаты, Джейсон во главе кортежа из трех машин устремился в отдаленный район в устье реки Вестленд. Без четверти час он позвонил и сообщил, что место не то.

– Очень похоже на фото, сэр, и все же не совсем. Если призадуматься, то все это сильно напоминает то место, куда я в детстве на рыбалку ходил. – Голос Джейсона неожиданно сделался громче, он уже почти орал в трубку: – Шеф! Двигайте скорее в сторону Алленз-Гоут. Неподалеку есть такое местечко на полмили к северу от реки, я там всегда велосипед оставлял и дальше уже пешком шел. Это точно оно! Там все почти так же, как и здесь!

– Точно! Я знаю, где это! Потому-то я и подумал, что место знакомое. Мы туда на школьные экскурсии ходили. – Мэтт почувствовал, как бешено колотится сердце. – Спасибо тебе, Джейс! Молодцом! Встречаемся там, и как можно быстрее. – Он бросил взгляд на часы. Письмо пришло в девять тридцать. Три часа ушло на то, чтобы определить место, – если, конечно, они его и в самом деле определили. Еще двадцать минут на дорогу.

Он почувствовал легкую тошноту. Страшно представить, что маньяк мог за это время натворить.

– Группа! За мной! Немедленно!

Глава 9

Мэтт подъехал первым, припарковался на обочине в паре сотен метров от шлюза и подал знак остальным водителям следовать его примеру. Он понятия не имел, что им предстоит обнаружить, но в любом случае не хотел, чтобы потенциальное место преступления оказалось затоптано башмаками полицейских.

Собрав свою группу, он осторожно двинулся к затвору шлюза – чувствуя необычную тяжесть в конечностях. Ему совершенно не хотелось еще раз, взглянув на воду, обнаружить там мертвое тело в жутком коконе из колючей проволоки.

Лиз и Джейсон шли впереди. Мэтт знал, что ему, как начальнику, следует вести за собой остальных. Это он отвечает за своих людей – однако они вырвались вперед, и он не стал их останавливать.

– Здесь ничего нет, сэр. – Лиз обошла затвор и заглянула с другой стороны. – Хотя не сказать, что очень хорошо видно. Канаву в этом году не чистили, сплошь сорняки и камыш.

– Пускай кто-нибудь спустится, только очень осторожно.

Брин, с длинной палкой в руках, шагнул вперед.

– Я спущусь.

Осторожно соскользнув с откоса, детектив-констебль, стараясь не потерять равновесия, пристроился на узенькой полоске засохшей грязи совсем рядом с солоноватой водой. Он потыкал своей палкой в камыши, стараясь раздвигать стебли, чтобы можно было рассмотреть, что там между ними.

– Ничего, сэр. Ни в воде, ни под затвором.

– Место-то правильное, сэр? – спросила Джемма, протягивая руку, чтобы помочь Брину выбраться.

– Несомненно. Это именно оно. – Мэтт вытащил из кармана копию снимка. – Не просто то самое место, но и снимок совсем недавний, сделан самое большее пару дней назад. – Он обвел пейзаж взглядом. Сорняки, камыш, трава. Поле, в этом году оставшееся под паром. Природа не позволяет своим созданиям долго пребывать в неизменности, растительность может стать совершенно неузнаваемой за какую-то неделю. Сейчас все выглядело точно так же, как и на фото. Взять, например, вон тот высоченный скелетоподобный стебель борщевика рядом со сломанным забором. Мэтт перевел взгляд на снимок и похолодел.

Забор. На снимке целая его секция полупьяно свисала с подгнившего столба. А сейчас секция забора лежала на земле, причем один ее край был чуть приподнят. Что там, под ней?

– Всем тихо! Оставаться на местах.

Ничего не избежать. Все-таки это именно его обязанность. Ни секунды более не колеблясь, Мэтт обогнул застывших на месте членов группы и приблизился к забору. Поначалу он ничего не заметил, но, оказавшись рядом с приподнятым краем, вдруг резко остановился. Опустился на колени. Сквозь высокую траву еле виднелась тыльная сторона ладони – бледной, неподвижной. Маленькой ладони с обгрызенными ногтями, на костяшке одного пальца – запекшаяся кровь.

Несколько секунд Мэтт не мог вымолвить ни слова, потом все же проговорил:

– Здесь ребенок. Думаю, что мальчик, и думаю, что он мертв. Чтобы до него добраться, мне потребуется помощь. Всем быть очень осторожными – это место преступления!

– Брин! – выкрикнул Джейсон. – Мы с тобой идем вперед. Остальным оставаться на местах, ясно?

Негромкий шум утвердительных реплик, и еще через несколько секунд рядом с Мэттом возникли двое его следователей.

– Что делаем, сэр? – спросил Джейсон.

– Вы двое очень осторожно поднимаете забор. Невысоко, чтобы я мог подлезть под него и проверить пульс. Если готовы – начали!

Брин и Джейсон, встав по сторонам, с видимым усилием оторвали от земли пролет из старых досок.

– Господи! – Мэтт неуклюже отполз назад от мальчика, упал в мокрую траву, набрал в грудь побольше воздуха и чуть ли не шепотом скомандовал: – Опускайте! Да опускайте же! – Он с трудом вскарабкался на ноги. – Кажется, мы опоздали. Вызывайте судмедэкспертов, и поскорей.

– Сэр? – Лицо Джейсона прорезали озабоченные складки. – Он мертв?

– Сукин сын прибил несчастного к долбаному забору. – Его передернуло. – Когда вы подняли панель, я рассмотрел длинные гвозди в запястьях… Господи, это же ребенок!

Джейсон закрыл глаза.

– Вот черт! Я еще подумал, для забора что-то тяжеловато.

– И я еще кое-что рассмотрел. У него на плече какой-то знак, татуировка или что-то вроде.

– Как у остальных?

– Не уверен, я только краем глаза заметил. Но рискну сказать, что да.

Мэтт почувствовал руку у себя на плече.

– Вы в порядке? – Нарушив приказ, подошла Лиз. – Вы белый, как бумага.

Мэтт почувствовал, что тронут ее беспокойством. И негромко, так, чтобы слышали только Лиз и Джейсон, произнес:

– Все по новой. Он вернулся.

* * *

Полтора часа спустя огораживающая место преступления бело-голубая полицейская лента приподнялась, навстречу Мэтту выбрался профессор Рори Уилкинсон, патологоанатом Министерства внутренних дел, и обратился к нему со своей обычной дозой черного юмора:

– Мой дорогой старший инспектор, я обожаю ваше общество, но категорически возражаю против того, чтобы пересекать полграфства от самого Гринборо только потому, что какой-то придурок решил, будто мне надоели сердечные приступы и прочие смерти от естественных причин. – Он сердито уставился на Мэтта. – Когда поймаете этого урода, так ему и скажите – я его юмора не оценил! Тоже мне художник! Декоратор! Показуха одна!

– Объясните же, в чем дело, – попросил ничего не понимающий Мэтт.

Рори уставился на него из-под капюшона своего защитного комбинезона.

– Простите меня, Мэтт, подобное просто бесит. Когда люди начинают играть со смертью. Несчастный ребенок умер не здесь. И не распятым. И эта позорная попытка что-то там изобразить у него на плече была посмертной, не прижизненной. Таким образом, смерть мучительной не была, и разумно предположить – хотя это и потребует дополнительной проверки, – что, исходя из выражения лица и полопавшихся сосудов в глазных яблоках, он задохнулся или его удушили. Будем проверять.

– Ясно. – Какая-то часть его сознания испытала сейчас огромное облегчение – пусть мальчик и мертв, по крайней мере то, что сделали с его телом, произошло уже после смерти. – Наверное, профессор, мне не следует спрашивать, но вы же займетесь этим делом в первую очередь?

– Само собой! Интересно, Мэтт, что вы сейчас подумали? Что я засуну его поглубже в холодильник – пусть полежит, пока я шарфик довязываю? Естественно, я сразу же проведу вскрытие, а учитывая, что творится у совершившего все это в башке, я бы и вам посоветовал действовать как можно быстрей. С меня и одного такого трупа достаточно, благодарю покорно!

Мэтт редко видел Рори Уилкинсона настолько взвинченным, однако учитывая, что патологоанатом привык с уважением относиться к тем, кто оказался у него в морге, надругательства над юным телом он потерпеть не мог, даже несмотря на свою профессию.

– О предварительных результатах вскрытия я сообщу немедленно. – Рори резко стянул маску и шагнул в сторону. – Молодой человек требует моего внимания, и я собираюсь его ему предоставить, а не морозить тут задницу, занимаясь ненужным трепом. Всего!

– Спасибо, профессор, – сказал Мэтт в спину удаляющемуся белому комбинезону. Тот промычал в ответ что-то, чего Мэтт не разобрал, и слава богу. Джейсон и Лиз, стоя в нескольких шагах поблизости, взирали на шефа с легкой усмешкой. Они это видели не в первый раз – и никогда еще не упускали случая поиздеваться. Каким-то образом это помогло ему смягчить шок от находки, ощутить, что нормальный порядок вещей не нарушен. Каждый полицейский знает, что юмор висельника в их профессии не означает ничего дурного, иначе просто не справиться. А сейчас ему было очень нужно справиться. Что бы ни произошло, Мэтт понимал – нельзя дать событиям такой же власти над собой, как раньше. Так что он слабо улыбнулся в ответ и махнул рукой, командуя возвращаться к машинам.

– И ни слова больше! Я не виноват, что понятия не имею, как обращаться с нашим патологоанатомом.

– В самом деле? Я даже и не подозревала… А вы, инспектор Хэммонд?

На лице Джейсона застыло преданное выражение ручной собачонки.

– Мне лично всегда казалось, что, когда речь заходит о смерти, профессор обязательно вносит в обсуждение свежую струю.

– Коли так, дорогой мой, ты сегодня вечером и отправишься в морг – узнать, что показало вскрытие.

– Вот и отлично. Жду не дождусь!

Мэтт открыл дверцу машины.

– Соберите остальных, пора возвращаться в участок. Криминалистам сейчас и без нас есть чем заняться, лучше не путаться у них под ногами. Местность оцеплена, защитный навес поставили, больше мы не нужны. Встречаемся в оперативной комнате.

Лицо Мэтта, который первым отъехал от обочины, было мрачным. Упомянув оперативную комнату, он вдруг осознал, что к вечеру на стене появится еще один портрет мертвого подростка и что его обязанность сейчас – добиться того, чтобы этот портрет оказался последним.

* * *

Тед открыл бутылку водки и налил себе стаканчик. Не для того, чтобы успокоиться или расслабить нервы – нет, просто он полагал, что есть повод для праздника. Все прошло как по маслу. Время было рассчитано безукоризненно, полицейский реагировал ровно так, как и ожидалось, и даже вопрос с гостевой комнатой удалось решить.

Он не спеша прошелся по дому со стаканом в руках и еще раз все проверил. Ага, легавые могут сейчас завалиться сюда хоть целым отделом криминалистов, и что найдут? – да ничегошеньки! Тед глотнул водки и тихонько рассмеялся. Что-что, а убирать за собой он умеет, и даже пропусти он что-нибудь – о том, какие химикаты используются для выявления следов крови, тоже известно не одним лишь судебным экспертам.

В кабинете он остановился, потом присел перед стареньким компьютером. Раз уж все идет более или менее по плану, можно как раз подготовить следующее фото. Хотя с ним все пока не столь конкретно. В любом случае для старшего инспектора Балларда это будет громадной палкой в колесо.

Глава 10

Джейсон, в зеленом халате и маске, стоял рядом со столом из нержавеющей стали и смотрел на тело мальчика. Почему-то эта часть профессии не причиняла ему ни малейшего беспокойства. Хотя у самого Джейсона было трое детей, и он постоянно ожидал, что рано или поздно какая-нибудь особо отвратительная смерть прокрадется внутрь и захлопнет сердце в капкан. Как это случилось с Мэттом. Или с Энди Лоу. Однако сейчас, глядя на обнаженное тело, он понимал – это еще не она. Даже будучи аккуратно разрезанным поперек грудной клетки, от плеча до плеча, и вдоль живота до самого паха, мальчик выглядел более естественно, более по-человечески, чем прибитый гвоздями к забору. Джейсон видел фото, сделанные криминалистами, и они были не для слабонервных.

– Определенно задохнулся, инспектор. Я обнаружил во рту несколько волокон. – Аккуратно отделив желудок, поджелудочную железу и кишечник, Рори Уилкинсон положил их все вместе на весы. – Я отправил волокна на анализ, но, сказать по правде, вполне уверен, что ему заткнули рот мужским носком и залепили сверху лентой. По краям челюсти остались следы клея.

– А все остальное случилось уже после смерти?

Профессор легонько покачал головой.

– Почти все. Я хочу сказать, вся эта чушь с гвоздями и вырезанным символом – безусловно, однако… – Он замолчал.

– Ребенок подвергся насилию?

– Увы, да. Я этим еще серьезно не занимался, скоро скажу определенней, но одно уже ясно – мальчику жилось непросто, он подвергался насилию годами.

Джейсон нахмурился.

– Его держали в заточении?

Рори яростно затряс головой.

– Да нет же! Взгляните сами. Ребенок худой, выглядит почти истощенным, но это не от голода – он просто дурно питался. Плохая кожа, волосы сухие и секутся, на ногах мозоли – скорее всего, он донашивал за кем-то обувь, которая ему не очень подходила. Застарелых синяков и ссадин, которые остаются от веревок или кандалов, нет… Полагаю, ребенок из очень бедной семьи. Из которой, вероятно, и сбежал.

Патологоанатом, необычно молчаливый, продолжил обследование. Джейсон почувствовал, что ему в душу заползает ощущение безнадеги.

– Выходит, убийца очень грамотно подошел к выбору жертвы. Вероятность того, что ребенка, который постоянно подвергался насилию, кто-то станет разыскивать, близка к нулю.

Рори поднял голову.

– А я сейчас готов подтвердить, что так оно и было. Эх, бедолага… И все-таки остается вероятность, что и убийца им воспользовался перед смертью. Быть может, удастся обнаружить следы ДНК.

– Вы сказали, что следов связывания не обнаружено, – каким же образом его удерживали?

– Скорее всего, держали на снотворном, инспектор. Скоро будут результаты токсикологического исследования мочи.

– Или же он знал похитителя. И сам добровольно к нему отправился. – Джейсону вспомнилась улыбка Дэнни Картера непосредственно перед смертью.

– Такое тоже возможно.

– Еще один вопрос, профессор, и я не стану далее вам мешать. Вы уже были здесь во времена убийств на топях Гиббет?

– Слава богу, нет! У меня такое чувство, что я всю жизнь проработал при местном полицейском управлении, однако в те годы я еще учился в Лондоне. – Он поправил очки и призадумался. – Тогда патологоанатомом, по-моему, был Чарльз Уилсон.

Джейсон кивнул.

– Да, мне попадалось это имя в отчетах. Я просто подумал – вдруг и вы уже здесь работали.

– Прошу меня простить, инспектор, я все-таки несколько моложе, чем, надо полагать, выгляжу. Если мне когда-либо удастся оправиться от раны, что вы мне сейчас нанесли, надеюсь сообщить что-нибудь полезное.

* * *

В семь часов вечера суперинтендант Редпат вызвал Мэтта в свой кабинет. Не говоря ни слова, он достал два стакана, наполнил их виски и передал один Балларду.

– Ты в порядке, дружище? Не самый лучший вызов тебе сегодня достался… Особенно учитывая, что именно тебе.

Мэтт с чувством благодарности отпил глоточек.

– Все в порядке, сэр. Честное слово. Находка не из приятных, но я в норме.

– Вот и хорошо. Рад за тебя. И каковы твои предварительные выводы? Убийца тот же?

Баллард потянул себя за мочку уха.

– Трудно сказать, сэр. Я бы придержал свои выводы до тех пор, пока не поступят отчеты криминалистов.

– Ну а если ограничиться разумными предположениями?

– Что ж, вы и сами знаете, что после тех, прежних убийств мы не стали сообщать прессе про вырезанный символ. Однако тот, кто убил мальчика, о символе знал. И с точностью его воспроизвел. Что же до фотографий, сэр, сделанных еще до убийств, то я понятия не имею, что и думать. – Он медленно сделал большой глоток, так, чтобы обожгло горло. – Очень хочется ответить – да, это он. Но я все еще не понимаю, как такое возможно.

– Да и кто из нас понимает? – Суперинтендант внимательно посмотрел на Мэтта. – Раз уж речь зашла о секретной информации, инспектор. Как насчет еще одного секрета? Того, что ты делил с Чарльзом Уилсоном. Очевидно, своей группе ты еще не рассказал?

Баллард почувствовал, что в нем закипает гнев. Откуда, черт возьми, суперинтенданту об этом известно? Чарльз уже умер, и уж он-то наверняка ни одной живой душе не говорил.

– Извини. Раз уж произошло еще убийство, настала пора поделиться с остальными всем, что нам известно. Особенно если речь о вещах серьезных, таких, как пропавшие улики.

Мэтт уставился в полированную поверхность стола и принялся тереть виски, пытаясь понять, что же именно известно суперинтенданту.

– Откуда вы об этом знаете?

– У меня есть одно письмо. Его отправил мне Уилсон за несколько месяцев до смерти. Он уходил в отставку и подумал, что будет лучше, если о том, что вы с ним вдвоем обнаружили, будет знать кто-то еще. Просто чтобы информация не пропала, если с тобой что-нибудь вдруг случится. – Он бросил на Мэтта странный взгляд, в котором читалась чуть ли не отеческая забота. – Понимаешь ли, Чарльз подозревал, что это дело нас так просто не оставит, и в глубине души был согласен с твоим сержантом. Который тоже не верил, что убийца – Пол Андерхилл.

Откинувшись на спинку стула, Мэтт пытался сообразить, что ему в связи со столь некстати случившимся откровением теперь делать.

– Мне очень стыдно, сэр. Я должен был вам сам все рассказать, и уже давно, но первым делом хотел бы заверить – у нас с Чарльзом были очень серьезные основания поступить именно так, и улики мы оформили предельно аккуратно.

– Так расскажи мне, что это были за основания.

– Сэр, неужели Уилсон вам не объяснил? – Мэтт понимал, что упрек в его голосе сейчас неуместен, однако не мог справиться с эмоциями. Он был исполнен горечи из-за того, что эта информация об убийце с топей Гиббет выплыла на свет и суперинтендант собирается сделать ее всеобщим достоянием.

– Да будет тебе. Не нужно строить оскорбленную невинность. Золотые крестики – это улики, и тебе они уж точно не принадлежат, даже если ты всего лишь хранишь их в надежном месте. Ты и сам понимаешь, что я мог обо всем сообщить, не давая тебе шанса оправдаться.

– Я их и не брал, сэр. Они сейчас в полицейском хранилище улик, записаны за Чарльзом Уилсоном. – Мэтт осушил стакан и мысленно поднял руки вверх. Какой смысл сопротивляться? – Мы не сразу поняли, в чем тут дело. Дэнни Картер носил небольшое распятие на цепочке вокруг шеи. У Кристофера Рэя Феллоуза крестик и золотой образок Святого Христофора были на связке ключей. А Джейми Мэтрэйверс носил свой крестик в ухе вместо сережки. И только значительно позднее, по сути совершенно случайно, я обнаружил, что крестики одинаковые. Мы заподозрили, что убийца дарил их мальчикам. И решили какое-то время никому не говорить, поскольку знали – кто-то, тесно связанный с расследованием, неспособен держать язык за зубами.

Суперинтендант резко выпрямился.

– Что?

– Через кого-то шли утечки информации, намеренно или по небрежности – мы так и не поняли. Как бы то ни было, важные для следствия подробности оказывались известны широкой публике. Потому-то мы с Чарльзом и решили придержать информацию о крестиках. В нужный момент мы приобщили бы их к доказательствам, однако он так и не наступил.

– А Андерхилл? Вы обыскали его дом, чтобы найти аналогичные крестики?

– Обыскали сверху донизу и еще проверили все бумаги на случай, если там сохранились чеки от ювелира или еще что-нибудь в этом роде. У него в доме не было ничего связанного с религией, даже Библии не оказалось.

– А с этим новым убийством? Как мы, кстати, называем мальчика?

– Пока что Гэбриэлом, сэр. Констебль Годдард сказала, что у парнишки лицо как у ангела[4]4
  Жертву обозначили именем архангела Гавриила. В английском языке это имя передается как «Гэбриэл».


[Закрыть].

– У него не было крестика?

– Он был раздет, сэр, и мы пока ничего не нашли. Но я хотел убедиться, что он точно не обнаружится, если не на теле, то, быть может, внутри или в одежде.

Суперинтендант поднял бутылку с виски и жестом предложил Мэтту.

– Спасибо, сэр, не нужно. Я за рулем. – Мэтт мысленно чертыхнулся. Да он бы сейчас всю бутылку осушил! – Если не возражаете, давайте придержим информацию насчет крестиков.

– Не проблема, Мэтт, тут я с тобой совершенно согласен – если возникнет необходимость, мы просто приобщим их к доказательствам.

– Сэр, если мне будет позволено сделать еще одно разумное предположение… Сопоставив последнюю жертву с теми, что раньше, я пришел к выводу, что убийца не тот же самый. Подражатель.

– Почему?

– Убийца с топей Гиббет был невероятно жесток. Все мальчики подверглись пыткам и умерли страшной смертью. Тот же Джейми – когда его бросили в воду в клубке из колючей проволоки, он был еще жив. – Воспоминание оказалось таким ярким, что Мэтт чуть не лишился речи, однако нашел в себе силы продолжить. – Что же до Гэбриэла, его смерть была обставлена так, чтобы выглядеть ужасной, однако рядом с прежними жестокостями это и близко не стоит.

– Прошло двадцать шесть лет, быть может, у убийцы просто фантазия поистощилась? – Суперинтендант плеснул себе еще виски – надо полагать, ехать домой он сегодня не собирался. – Или он хочет сделать вид, что это всего лишь подражатель, – такую возможность ты не учитываешь?

– Не беспокойтесь, сэр, у меня мозги сейчас на полную катушку работают. Честно говоря, не думаю, что я упустил из виду хоть какую-то из возможностей. Еще раз прошу прощения, что раньше не упоминал про крестики. Вы ведь и сами знаете, что я не позволил бы себе ничего неподобающего, правда?

– А ты как думаешь – почему это я с тобой сейчас виски распиваю, а не зачитываю тебе постановление об аресте?

– Спасибо вам, сэр.

Выйдя из кабинета, Мэтт направился в пустую, как полагал, оперативную комнату. А войдя, увидел, что его дожидаются там Брин и Джемма.

– Я полагал, вы все давно дома. Не беспокойтесь, допоздна нам еще предстоит задерживаться, нужно только чтобы было ради чего.

Брин кивнул.

– Именно так, сэр. Инспектор и сержант Хэйнс уже ушли, а у нас с Джеммой возникла одна идея, и мы хотели ее с вами обсудить.

Была ли виной непредвиденная беседа с суперинтендантом, только Мэтт почувствовал, как на него волной накатывается тошнотворная усталость, а вместе с ней – и необычная злость на собственных сотрудников.

– До утра не потерпит? Я как собака вымотался!

Прочитав все на их лицах, он глубоко вздохнул, выбрал стул поближе и тяжело сел.

– Ладно, простите. Денек сегодня выдался хреновей некуда, но вы-то здесь при чем? Давайте, выкладывайте.

Брин сел напротив.

– Вы не помните, кто именно опознал тело Андерхилла?

У Мэтта мороз пробежал по коже.

– Не помню. – Он ненадолго умолк, пытаясь разобраться в собственных чувствах. – Наверное, брат. А почему ты спрашиваешь?

– Джемме пришла в голову идея, что это был не Андерхилл. А тот, соответственно, жив-здоров.

Мэттью почувствовал, что на него наползает оцепенение, и непонимающе уставился на молодого констебля.

– А чего же вы в протокол не заглянули? Там все написано.

– Протокол отсутствует.

– Что?

– В том-то, шеф, и беда. – Брин нахмурился. – Мы надеялись, что вы сможете восстановить для нас недостающие звенья, вы-то там все это время были.

– Как раз при опознании Андерхилла я не присутствовал. – Мэтт нахмурился, пытаясь загнать нежеланные воспоминания обратно в ту каморку в глубинах мозга, где они обычно гнили себе во мраке. – Я в отпуске был, – добавил он, словно оправдываясь.

Глаза Джеммы чуть ли не сверкали от возбуждения.

– Значит, есть огромный шанс, что я угадала!

Мэтт потер усталые глаза.

– Нет, Джемма, нет. Послушай, я вовсе не хочу тебя разочаровывать, но Андерхилл точно мертв. Когда я вернулся, в участке только об этом и говорили. Таких ошибок просто не бывает. Он был главным подозреваемым. Каждый знал, кто он такой.

– Может, и так, но сколько из них видели тело? Оно неделю в канаве провалялось. – Энтузиазм в ее глазах отнюдь не угас. – Что, если Андерхилл сам все и провернул? Нашел кого-то подходящего по росту и комплекции, одел в собственную одежду, сунул в карман документы и – вуаля! Андерхилл приканчивает бедолагу в безлюдной местности, делает так, чтобы тело сразу не нашли, и больше не убивает. Что должна подумать полиция? Главный подозреваемый мертв, убийства прекратились. Настоящего Андерхилла больше никто не ищет.