Текст книги "Уитни, любимая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uitni-lyubimaya-86101.jpg)
Автор книги: Джудит Макнот
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Уитни с трудом верила собственным ушам! Сначала он называет ее бесстыдной девчонкой, а потом клянется позволить себе и другие вольности, чтобы удовлетворить ее вожделение! Неужели она забыла, что самомнение его не имеет границ, не говоря уже о том, что она не встречала человека безнравственнее!
Уитни вырвалась, небрежно глянула через плечо и, приняв по возможности презрительный вид, хотя в душе невыразимо мучилась от унижения, осведомилась:
– Вы так думаете?
– Абсолютно уверен, – хищно улыбнулся Клейтон.
– Я бы на вашем месте на это не рассчитывала, – посоветовала Уитни, снова отворачиваясь и перебирая поводья Хана.
Клейтон легко поднял ее в дамское седло, но не убрал руку с бедра.
– Где будет пикник? – дрожащим голосом спросила она.
– На маленькой поляне между домом Севарина и моим, – пояснил он, вскакивая на спину жеребца.
Уитни больше всего на свете хотелось ускакать от Клейтона Уэстленда как можно дальше, и в то же время она понимала, что должна скрыть, какую боль он причинил ей. Поэтому, выдавив улыбку, она с деланной веселостью воскликнула:
– Увидимся на поляне!
И, повернув Хана, послала его в головокружительный галоп. Волосы развевались за спиной, ветер охлаждал разгоряченное лицо. Она едва не плакала от стыда. «Наглая, бесстыдная девчонка!» Так назвал ее Клейтон, и поделом! Позволить ему целовать себя подобным образом… и, Боже праведный, разрешить… касаться груди! И этот нахал решил, что вознаградит ее за уступчивость, пообещав в следующий раз сжимать ее в объятиях гораздо дольше и крепче! Куда делись ее гордость, моральные устои? Как могла она вести себя столь непристойно? Уитни чувствовала себя последней идиоткой оттого, что валялась с ним в траве и… и желала его ласк! А ведь он точно знал, что она испытывала в эти минуты! И прекрасно умеет вызвать в женщине желание!
Впереди показались фигуры участников пикника. Яркие костюмы и платья расцветили зеленые склоны невысоких пригорков. Даже на таком расстоянии Уитни смогла различить силуэт Пола. Пол! Она едва не застонала вслух, представив, как он будет презирать ее, если когда-нибудь узнает о том, что произошло в траве у ручья. В глазах Пола… и всех окружающих ее репутация навеки погибнет!
Уитни оглянулась, заметила, что опередила Клейтона приблизительно на десять корпусов, и во внезапном лихорадочном стремлении как можно скорее добраться до остальных, не показывая виду, что она просто панически бежит от этого человека, подняла хлыст, давая понять, что вызывает его на поединок.
– Хотите наперегонки? – громко окликнула она его.
– Если считаете, что у вас есть шанс, – засмеялся Клейтон. – Даю десять корпусов форы! – прокричал он в ответ.
Уитни хотела сначала отвергнуть предложение, но решила, что во всем, где замешан Клейтон, стоит попытаться выиграть любыми средствами. Пригнувшись к шее Хана, она слегка тронула его бок каблуком и устремилась вперед с такой скоростью, что, казалось, обрела крылья. Воздух свистел в ушах. Но уже приближаясь к остальной компании, она вновь оглянулась, чтобы проверить, насколько успела опередить соперника. К ее величайшему удивлению, смешанному с горечью поражения, девушка обнаружила, что вороной жеребец находится всего в девяти-десяти шагах. Сначала Уитни показалось, что она все же выиграет скачку, но Опасный Перекресток рванулся вперед и опередил Хана на четверть корпуса.
Подбежавший грум взял у нее поводья и помог спешиться. Уитни расправила юбки и, делая вид, что не замечает Клейтона, попыталась пройти мимо. Но он нагнулся с седла и фамильярно пощекотал ее под подбородком.
– Я выиграл.
Грум, наклонившийся, чтобы проверить правую переднюю ногу Хана, поднял глаза и вежливо пояснил:
– Лошади леди попал камешек в подкову, сэр.
Уитни уже хотела под этим предлогом оспорить победу Клейтона, но появление Пола заставило ее забыть обо всем.
– Где, черт возьми, вы до сих пор прохлаждались?
– Мой конь понес, – спокойно пояснил Клейтон, спешиваясь.
Пол перевел скептический взгляд с покорно стоявшего вороного жеребца на раскрасневшееся, гневное лицо Уитни.
– Я уже начал беспокоиться, – сказал он ей.
– Правда? Не было никакой нужды волноваться, – пробормотала Уитни, уверенная, что выглядит такой же виноватой, как чувствует себя.
Пол повел девушку к светло-голубому одеялу, разостланному на траве, усадил рядом с Эмили и ее мужем и сам сел подле нее так, что напротив оказались Элизабет и Питер.
Клейтон взял предложенный слугой бокал вина, направился к одеялу, разостланному в двух шагах от компании Уитни, и устроился рядом с Маргарет Мерритон и еще одной парой. Уитни успела увидеть счастливую улыбку Маргарет и подумала, что, если бы не постоянно злобный прищур, Маргарет могла бы считаться очень хорошенькой. Однако сейчас ее зеленовато-карие глаза засверкали ненавистью при виде Уитни.
– Если вы устроили скачки, значит, ты проиграла, Уитни? – прошипела она.
– Так оно и было, – немедленно подтвердил Клейтон, смеющимся взглядом призывая Уитни попробовать опровергнуть его.
– Вы забыли упомянуть, что моему коню попал камешек в подкову, – отпарировала Уитни. – И кроме того, скачи я на вашем жеребце, наверняка обогнала бы вас не на четверть корпуса, а куда больше!
– Но в этом случае, юная леди, боюсь, пришлось бы звать родных к вашему смертному одру, – возразил он, ухмыляясь.
– Мистер Уэстленд, поверьте, я могу справиться с этим жеребцом и получить куда лучшие результаты, чем вы, – холодно бросила Уитни.
– Если вы так считаете, что ж, я возьму одного из своих коней, а вы – этого вороного в любое время, как только захотите взять реванш.
Доведенная до предела издевательскими репликами, Уитни немедленно подняла брошенную перчатку.
– Обыкновенный скаковой круг, – предложила она. – И никаких препятствий. Этот конь еще не обучен прыжкам.
– Но сегодня он превосходно взял несколько оград, насколько я припоминаю, – сухо заметил Клейтон. – Однако все будет, как вы хотите. Сами выберете маршрут.
– Не слишком ли это рискованно? – встревоженно осведомился Пол.
Уитни метнула на Клейтона мстительный взгляд и сказала с куда большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле:
– Конечно, нет! Я легко выиграю.
– Собираешься снова надеть мужские брюки и сесть на коня верхом? Или снимешь башмаки и попытаешься встать ему на спину в полный рост? – злобно процедила Маргарет.
Остальные, словно по взаимному согласию, начали говорить о чем-то, заглушая голос Маргарет, но до Уитни доносились обрывки фраз:
– Опозорила отца… скандал на весь город…
Слуги начали разносить корзинки с холодными цыплятами, сыром, ветчиной и грушами. Уитни, решительно приказав себе не обращать внимания на выходки Маргарет, а наслаждаться близостью Пола и этим теплым днем, стала рассеянно прислушиваться к шутливой перепалке между Эмили и ее мужем Майклом.
– Уитни и я заключили пари, когда были очень молоды, – объясняла та. – Кто из нас первой выйдет замуж, тот платит штраф пять фунтов.
– Чистая правда, – улыбнулась Уитни. – Я и забыла.
– Поскольку именно я повлиял на ее решение выйти замуж, – улыбнулся Майкл Арчибалд, – будет справедливо, если штраф заплачу я.
– Вы правы, – согласилась Уитни. – И надеюсь, Эмили не в последний раз позволит вам повлиять на ее решение, милорд.
– Я тоже, – объявил лорд Арчибалд с таким преувеличенным отчаянием, что Уитни разразилась смехом.
Пол наклонился ближе, и Уитни подняла на него смеющиеся глаза.
– Надеюсь, ты позволишь мне повлиять на твое решение? – осведомился он шепотом.
Это было так похоже на признание в любви, что Уитни с трудом верила ушам.
– Кто знает… – также тихо ответила она, не в силах оторвать взгляд от неотразимых голубых глаз.
Резкий порыв ветра ударил в лицо, разметал волосы по груди и плечам. Уитни машинально схватилась за голову в поисках шарфа в желто-белый горошек, стягивающего непокорные пряди, но он исчез.
– Вы не это ищете? – лениво поинтересовался Клейтон, вытаскивая из кармана шарф и протягивая ей.
Губы Пола рассерженно сжались, а Уитни выхватила у Клейтона шарф. Она понимала, что он намеренно заставил всех гадать, не только каким образом шарф оказался в его кармане, но и почему они оба приехали так поздно. К своему ужасу, она почувствовала, что снова виновато краснеет, и сама идея о том, чтобы собственными руками расправиться с Клейтоном, наполнила ее мрачным восторгом. Она с огромной радостью проткнула бы негодяя шпагой, или разнесла голову выстрелом из пистолета, или даже увидела его свисающим с дерева в веревочной петле.
Позже, когда последние участники пикника разъехались, Пол велел груму ехать на Хане, а сам усадил Уитни в сверкающую лаком коляску. Лошади помчались по сухой пыльной дороге, а Пол правил в сосредоточенном молчании.
– Пол, вы сердитесь на меня? – наконец осмелилась осторожно спросить Уитни.
– Да, и вы знаете почему.
Уитни действительно знала и разрывалась между тревогой и радостью. Значит, все-таки существует, хотя и весьма отдаленная, возможность, что Клейтон Уэстленд станет именно тем стимулом, который так необходим Полу, чтобы объявить о своих чувствах, и немедленно! Весь этот день Пол явно сгорал от ревности, знакомой лишь влюбленным.
Свернув на подъездную аллею, Пол натянул поводья и обернулся к Уитни, положив руку на спинку ее сиденья.
– Не помню, говорил ли я сегодня, что вы прекрасны, – выдохнул он.
– Спасибо! – ответила Уитни с радостным изумлением.
Пол неожиданно улыбнулся:
– Я приеду завтра утром, в одиннадцать, и тогда мы обо всем поговорим.
– О том, как я чудесно выглядела сегодня? – поддразнила Уитни.
– Нет, о том, почему я сержусь.
– Я бы предпочла поговорить о первом, – вздохнула девушка.
– Вероятно, – хмыкнул Пол и, спрыгнув на землю, помог ей сойти.
На следующее утро он действительно явился ровно в одиннадцать, и, встречая его на пороге гостиной, Уитни с трудом верила, что он на самом деле здесь и приехал ради нее. Сколько лет она мечтала об этом!
Пол выглядел невероятно красивым, особенно когда смеялся над каким-то остроумным замечанием леди Энн.
– Мне нравится твой молодой человек, – шепнула тетя, выходя из комнаты.
– Он еще не мой, – покачала головой Уитни, однако в голосе звучала робкая надежда.
Небо было безоблачным, дул свежий ветерок, мягко шевеливший светлые волосы Пола, когда молодые люди ехали по проселочной дороге в удобной коляске, болтая и смеясь, останавливаясь время от времени лишь затем, чтобы полюбоваться особенно привлекательным пейзажем. Зелень деревьев давно сменилась оранжевым и золотым пламенем последних листьев, и для Уитни этот день стал лучшим в ее жизни.
Пол, как всегда веселый и обаятельный, обращался с ней как с хрупкой фарфоровой статуэткой, словно она не была когда-то той самой озорной девчонкой, попадавшей из одной беды в другую. Даже сейчас, годы спустя, она съеживалась от стыда, вспоминая, как пыталась поцеловать его и умоляла дождаться.
Они пообедали вместе с матерью Пола, и, хотя сначала Уитни была полна самых дурных предчувствий относительно этого события, ее опасения не подтвердились и они прекрасно провели время.
Встав из-за стола, они направились через лужайку к опушке леса. Пол предложил Уитни сесть на качели, свисавшие с толстой ветки дуба.
– Почему вы и Уэстленд так опоздали на вчерашний пикник? – без обиняков спросил он внезапно.
Уитни вздрогнула, но тут же пожала плечами, стараясь принять безразлично-недоумевающий вид, хотя на самом деле сгорала от унижения.
– Мы взяли вороного жеребца, а он доставил нам кучу неприятностей.
– Простите, Уитни, но мне весьма трудно поверить в это. Я не раз ездил верхом с Уэстлендом – он не новичок там, где дело касается лошадей. И вчера он выглядел совершенно укрощенным и покорным.
– Кто именно? – шутливо осведомилась Уитни. – Опасный Перекресток или Уэстленд?
– Я говорил о поведении вороного, но теперь, когда вы упомянули об этом, предпочел бы узнать, как вел себя Уэстленд.
– Пол, ради Бога! – умоляюще охнула она. – Вы не хуже меня знаете, что некоторые лошади бывают совершенно непредсказуемыми и могут выбить из седла самых опытных всадников.
– Тогда, может, объясните мне, почему, если этот конь так чертовски неуправляем, вы решились скакать на нем наперегонки с Уэстлендом?
– Ах это… ну что же… он насмехался надо мной, и у меня не было другого выхода. – Сквозь опущенные ресницы Уитни украдкой взглянула на мрачное, полное сомнений лицо Пола. Учитывая обстоятельства, ей ничего не оставалось, как развеять его подозрения, выказав праведное негодование. – Пол… я не выношу этого человека и не… не думаю, что с вашей стороны справедливо так меня мучить. Это нечестно и неприлично.
Пол неожиданно улыбнулся:
– В жизни не думал, что придет тот день, когда вы станете заботиться о приличиях. – И, стянув ее с качелей, схватил в объятия. – Боже, как вы прекрасны…
Уитни затаила дыхание, снова и снова ошеломленно повторяя про себя: «Он собирается меня поцеловать!»
Она так нервничала, что с трудом подавила истерический смешок, пока Пол медленно наклонял голову. Но при первом же прикосновении его теплых твердых губ все мысли куда-то улетучились.
Уитни пыталась удержать свои руки, но они против воли скользнули по его груди. Однако она по-прежнему опасалась отдаться поцелую, боясь, что Пола может каким-то образом оскорбить глубина ее чувств.
Но Пол не позволил ей оставаться безучастной. Он крепче сжал объятия, захватив ее в сладостный плен, прижав к мускулистой груди и завладев губами в легком нежном поцелуе, постепенно превратившемся в голодный и требовательный. К тому времени, когда он наконец отпустил ее, ноги Уитни подгибались. Девушка с упавшим сердцем поняла, что ее только что целовал мужчина, несомненно, много знавший о поцелуях и обладавший большой практикой в этом искусстве. Неудивительно, что Пол всегда имел такой успех, а женщины и девушки всей округи грезили о нем.
Пол наблюдал за Уитни с довольным, самоуверенным видом.
– Вы очень хорошо целуетесь, – заметила она, надеясь, что выглядит так, словно имеет право судить.
– Благодарю, – с легким раздражением парировал Пол. – Кажется, это заключение основано на вашем огромном опыте, приобретенном во Франции?
Уитни снова села на качели, улыбнулась Полу и, ничего не ответив, сильным толчком послала качели вперед. Но не успела она взлететь второй раз, как сильные руки Пола сжали ее талию и бесцеремонно стащили с раскачивающегося сиденья.
– Ах ты дерзкое, невыносимое создание! – хмыкнул он, схватив ее в объятия. – Если я не стану остерегаться, наверняка совершу еще больше глупостей, чем эти жеманные парижские фаты!
– Но они, – слабо запротестовала Уитни за мгновение до того, как он закрыл ей рот губами, – вовсе не были жеманными фатами.
– Прекрасно, – хрипло пробормотал он, – ненавижу находиться в дурной компании.
Сердце Уитни радостно подскочило.
– Что все это значит? – прошептала она, почти не отнимая губ.
– Это значит, – ответил Пол, стискивая руки и вновь осыпая ее жадными поцелуями, – что я с ума по тебе схожу.
Два часа спустя Уитни, погруженная в мечты, плавно, словно скользя над землей, переступила порог, и дворецкий Сьюелл почтительно сообщил, что ее тетя, отец и мистер Уэстленд в данный момент пребывают в отцовском кабинете. Уитни метнула любопытный взгляд на закрытую дверь, желая удостовериться, что ее никто не видел, и поспешила наверх к себе. Ничто, абсолютно ничто не сможет омрачить ее счастья, кроме разве вида Клейтона Уэстленда!
Облегченно вздохнув, девушка закрыла дверь и бросилась на постель, перебирая в памяти события прошедшего дня.
Леди Энн сдержанно присела перед герцогом Клеймором, стараясь не дать воли непрошеным слезам. Герцог поклонился и широким шагом вышел из комнаты. Однако леди Энн продолжала стоять неподвижно, боясь, что сердце сейчас разорвется от боли.
Мартин Стоун встал, с шумом отодвинув кресло, и вышел из-за письменного стола.
– Я пока не хотел говорить вам об этом, но его светлость посчитал, что вас необходимо уведомить о договоре. Надеюсь, мне не нужно напоминать: вы поклялись не говорить ни слова никому о том, что мы только сейчас обсуждали?
Энн молча смотрела на него, все еще борясь со слезами, и попыталась было поднять руку в беспомощном, умоляющем жесте, но тут же уронила ее.
Явно воодушевленный ее молчанием, Мартин слегка смягчил тон:
– Признаю, что был не слишком доволен, узнав, что вы решили сопровождать Уитни, но поскольку вы все равно здесь, значит, можете оказать мне большую помощь. Я хочу, чтобы вы начали расхваливать герцога перед Уитни. Она уважает ваше мнение и чем скорее станет питать симпатию к нему… скажем, возымеет некоторую нежность, тем лучше для нас.
– Питать симпатию?! – наконец обрела голос Энн. – Да Уитни ненавидит воздух, которым он дышит!
– Вздор! Она едва его знает!
– Достаточно, чтобы презирать его! Она сама мне это говорила.
– Тогда я рассчитываю, что она изменит суждение о нем.
– Мартин, неужели вы слепы? Уитни любит Пола Севарина.
– Пол Севарин едва сводит концы с концами, – фыркнул Мартин. – Что он может предложить ей, кроме участи бесплатной служанки, кухарки, горничной, и все в одном лице?
– Тем не менее самой Уитни решать, что лучше для нее.
– Чушь! Решать мне, и я уже все обдумал!
Энн открыла рот, чтобы возразить, но Мартин разъяренно перебил ее:
– Позвольте вам объяснить кое-что, мадам! Я подписал договор, составленный поверенным Клеймора, принял сто тысяч фунтов в уплату за согласие и уже истратил половину. Половину! – подчеркнул он. – Если Уитни откажется выполнять соглашение, я не смогу вернуть деньги. В этом случае Клеймор имеет полное право и может привлечь меня к суду за обман, мошенничество, воровство и бог знает что еще. И если это вас не трогает, попытаюсь представить все в ином свете: как по-вашему, очень ли счастлива будет Уитни в браке с Севарином, если все соседи на несколько миль вокруг станут злорадствовать и сплетничать насчет ее отца, заживо гниющего в какой-нибудь тюрьме? – И, издевательски поклонившись, направился к двери. – Надеюсь на вашу помощь, по крайней мере если не ради меня, то ради Уитни!
Глава 13
Уитни восприняла новость о том, что Клейтон приглашен на завтрашний вечер к ужину, с таким же энтузиазмом, как сообщение о предстоящей публичной казни. Однако отцу нравился новый сосед, и Уитни сочла себя обязанной вынести его присутствие.
Они ужинали в восемь. Отец сидел на одном конце длинного, покрытого камчатной скатертью стола, а леди Энн – на другом. Уитни не оставалось ничего другого, как сесть напротив Клейтона. Используя высокий тяжелый серебряный канделябр в качестве барьера между собой и ненавистным компаньоном, она хранила ледяное молчание. Несколько раз за вечер Клейтон ронял явно подстрекательские реплики, намереваясь вовлечь ее в общий разговор, но она старательно игнорировала его.
Удивительно, но все трое прекрасно обходились без нее, и беседа их становилась все оживленнее.
Как только со стола убрали десерт, Уитни встала и, извинившись, пожаловалась, что у нее внезапно разболелась голова. Ей показалось, что губы Клейтона подозрительно дернулись, но суженные глаза разглядывали ее с вежливым сочувствием, и только.
– Уитни обычно здорова как лошадь, – заверил гостя отец как раз в тот момент, когда та вышла из комнаты.
Следующие две недели Пол приезжал каждый день. Жизнь Уитни превратилась в сказку, грезу, омраченную лишь постоянными визитами Клейтона по вечерам. Однако, стремясь угодить отцу, девушка выносила общество нового соседа с неизменным хладнокровием и без жалоб. И что бы ни говорил и ни делал Клейтон, Уитни всегда держалась холодно, вежливо и отчужденно. Ледяная корректность манер Уитни радовала отца, принимавшего ее поведение за присущую истинным леди сдержанность, но раздражала Клейтона, очевидно, прекрасно все понимавшего, и по неизвестной девушке причине, казалось, тревожила тетю Энн.
От внимания Уитни не ускользнуло, что Энн последнее время ведет себя как-то странно. Она часами писала письма в те страны Европы, где, по ее мнению, мог сейчас находиться дядя Эдвард, и ее настроение постоянно менялось от нервного оживления до мрачного равнодушия.
Уитни решила, что причиной столь непонятных перемен может быть тоска по мужу.
– Я знаю, как ужасно ты, должно быть, тоскуешь по дяде Эдварду, – посочувствовала ей Уитни как-то вечером две недели спустя, когда они должны были впервые ужинать в доме Клейтона.
Тетя Энн, словно не слыша, продолжала сосредоточенно выбирать туалет для Уитни. Наконец она отыскала великолепный наряд из крепа персикового цвета с низким вырезом, отделанным фестонами. Такие же фестоны, только пошире, шли по подолу.
– Мне так не хватало Пола все это время, пока я жила во Франции, – продолжала Уитни приглушенно, поскольку как раз в этот момент Кларисса начала натягивать на нее платье.
– Детские романы, – задумчиво ответила тетя, – всегда кажутся такими настоящими, вечными, искренними, особенно когда мы в разлуке с предметом нашей страсти. Но обычно, вернувшись, мы обнаруживаем, что фантазии и воспоминания затмевают реальность и на самом деле все обстоит совершенно иначе.
Уитни резко обернулась, не обращая внимания на Клариссу, которая как раз начала расчесывать щеткой ее волосы.
– Неужели ты считаешь Пола «детским романом»? Может, раньше так и было, но не сейчас! Мы обязательно поженимся, в точности как я мечтала!
– Разве Пол упоминал о женитьбе?
Дождавшись, пока Уитни покачала головой, явно собираясь сказать что-то, тетя Энн глубоко вздохнула и опередила племянницу:
– Просто я считаю, что, если он намеревался сделать тебе предложение, у него было для этого достаточно времени.
– Уверена, он лишь выжидает подходящего момента, чтобы признаться в своих чувствах. Кроме того, я совсем недавно вернулась.
– Вы знали друг друга много лет, дорогая, – мягко возразила тетя Энн. – Я видела, как совершенно незнакомые люди, проведя в обществе друг друга всего несколько недель, вступали в брак и жили счастливо. Возможно, мистеру Севарину просто нравится ухаживать за прелестной молодой женщиной, окруженной поклонниками и пользующейся вниманием в обществе. Многие мужчины таковы, ты, конечно, знаешь это.
Уитни, самонадеянно улыбнувшись, чмокнула тетю в щеку.
– Ты слишком тревожишься за мое счастье, тетя Энн. Пол вот-вот сделает мне предложение, вот увидишь.
Но пока элегантный открытый экипаж уносил их в дом Клейтона, оптимизм Уитни начал угасать. Она задумчиво играла с длинной прядью волос, доходивших до середины спины и вьющихся на концах. Может ли быть так, что тетя права и Полу лестно считаться спутником признанной красавицы? В конце концов, она просто отобрала титулу Элизабет Аштон, хотя эта мысль совсем не доставляла ей такого удовлетворения, как представлялось раньше. Приглашения на карточные вечера, приемы и балы сыпались со всех сторон, и каждый раз, когда Уитни куда-нибудь ехала, Пол неизменно сопровождал девушку или не отходил от нее почти весь вечер. По правде говоря, единственным человеком в округе, соперничавшим с популярностью Уитни, был Клейтон Уэстленд, которого она видела повсюду, куда бы ни приехала.
Уитни постаралась отделаться от размышлений о презренном соседе. Почему Пол не делает предложения? И почему никогда не говорит ни о любви, ни о женитьбе?
Она все еще искала ответы на эти неприятные вопросы, когда коляска остановилась у дома Клейтона.
Парадная дверь открылась, и на пороге возник чопорный дворецкий, высокомерно разглядывающий прибывших гостей.
– Добрый вечер, – величественно провозгласил он.
Сначала Уитни была шокирована, потом начала втайне забавляться надменными манерами, более подобающими дворецкому титулованного лица, чем слуге мелкопоместного дворянина.
Пока лакей снимал плащи с тети Энн и Мартина, в небольшой холл вошел Клейтон и шагнул прямо к Уитни.
– Можно? – вежливо осведомился он, заходя ей за спину и осторожно притрагиваясь к легкой накидке персикового цвета, окутывавшей ее плечи.
– Благодарю вас, – вежливо пробормотала Уитни.
Откинув широкий капюшон, она расстегнула атласную застежку у горла, стараясь как можно быстрее избавиться от накидки. Прикосновение его рук напомнило ей о дне пикника, когда он бесстыдно ласкал ее у ручья и обещал в будущем сжимать в объятиях дольше и сильнее, словно предлагал ребенку конфету. Самодовольный осел!
Отец подвел тетку к столику полюбоваться безделушками из слоновой кости, а Клейтон проводил Уитни в комнату, служившую, очевидно, и гостиной, и кабинетом.
В широком камине плясало яркое пламя, изгоняя ночной холод и добавляя мягкое сияние к мерцанию свечей в подсвечниках на каминной полке. Мебели было немного, но вся дорогая, красивая и в чисто мужском вкусе. Одна стена была занята длинным дубовым комодом с прекрасной резьбой, на обоих концах которого стояла пара великолепных массивных серебряных канделябров. Верх шкафа был инкрустирован мраморными квадратами, в рамках из полосок резного дерева. В центре красовался огромный серебряный чайный сервиз, подобного которому Уитни никогда не видела. Он казался таким тяжелым, что Сьюелл, их дворецкий, наверняка не смог бы его поднять, не говоря уже о том, чтобы с достоинством внести в гостиную.
Уитни даже улыбнулась, представив, как их всегда безупречно воспитанный дворецкий, спотыкаясь, сгибается под тяжестью подноса с сервизом.
– Смею ли я надеяться, что эта улыбка означает некоторую перемену вашего мнения обо мне к лучшему? – лениво осведомился Клейтон.
Уитни резко вскинула голову.
– Я не успела составить о вас никакого мнения, – солгала она.
– А по-моему, вы обо мне весьма определенного мнения, – хмыкнул Клейтон, усаживая ее в удобное кресло, обитое мягкой темно-красной кожей, и, вместо того чтобы самому устроиться в другом кресле напротив, у наглеца хватило дерзости присесть на подлокотник ее кресла и небрежно вытянуть руку на спинку.
– Если в этой комнате не хватает удобных стульев, я буду счастлива постоять, – холодно объявила Уитни, пытаясь подняться.
Но руки Клейтона стиснули ее плечи и вдавили девушку обратно в кресло.
– Мисс Стоун, – заметил он, вставая и улыбаясь в ее запрокинутое лицо, – у вас язык настоящей гадюки.
– Благодарю вас, – невозмутимо ответствовала Уитни. – Ау вас манеры варвара.
Как ни странно, Клейтон, вместо того чтобы обидеться, неожиданно разразился громким хохотом, и прошло несколько минут, прежде чем он, все еще посмеиваясь, протянул руку и нежно взъерошил волосы у нее на макушке. Уитни мгновенно оказалась на ногах, разрываясь между желанием дать ему по физиономии или просто лягнуть. Но в этот момент в комнате появились отец и тетка и застали их стоящими лицом клипу: откровенно восхищенное выражение лица Клейтона и злобное – взирающей на него в ледяном молчании Уитни.
– Ну что же, вижу, вы заняты чертовски приятной беседой! – жизнерадостно провозгласил отец, что заставило губы Клейтона подозрительно дернуться, а Уитни – едва удержать нервный смешок.
Ужин оказался пиршеством, сделавшим бы честь королевскому повару. Уитни лениво ковыряла великолепного омара под соусом из белого вина, чувствуя себя крайне неловко во главе длинного стола, напротив Клейтона. Почему ее посадили сюда, на место хозяйки дома? Как неприятно!
Сам он играл роль хозяина с естественной непринужденной элегантностью, невольно восхитившей Уитни. И даже леди Энн, полностью оттаяв, вступила с ним в оживленную политическую дискуссию.
Когда принесли пятое блюдо, Уитни прервала долгое мучительное добровольное молчание. Клейтон поддразнивал и поддевал ее, насмехался, весь вечер говорил колкости, пока она не приняла наконец участия в беседе, но лишь для того, чтобы защитить право женщин на одинаковое с мужчинами образование.
– Какая польза от геометрии даме, которая проводит все свободное время, вышивая платки для мужа? – ехидно осведомился он.
Уитни обвинила хозяина дома в том, что он мыслит совсем как ее дедушка, за что Клейтон шутливо наградил ее прозвищем «синий чулок».
– Чертов «синий чулок», – поправила Уитни, весело улыбаясь. – Именно так джентльмены вроде вас, чьи убеждения так и не изменились со времен средневековья, называют любую женщину, в чьем словаре содержится более трех общеупотребительных фраз.
– И какие же это фразы, позвольте спросить? – поинтересовался Клейтон.
– «Да, милорд», «нет, милорд» и «как вам будет угодно, милорд». – И, гордо вздернув подбородок, добавила – Как грустно, что большинство женщин под угрозой остаться старыми девами с детства приучают казаться глупенькими болтушками.
– Согласен, – тихо признался Клейтон, но, прежде чем Уитни успела опомниться от изумления, добавил: – Однако факт остается фактом: какое бы прекрасное образование ни получила женщина, настанет день, когда ей придется во всем слушаться своего господина и повелителя.
– Я так не считаю! – фыркнула Уитни, игнорируя страдальческие, умоляющие взгляды отца. – Более того, я никогда, никогда в жизни не назову ни одного мужчину своим господином и повелителем.
– Неужели? – саркастически усмехнулся Клейтон.
Уитни уже собиралась ответить, когда ее отец, к удивлению дочери и раздражению хозяина дома, пустился в пространные рассуждения относительно орошения ферм.
За десертом Клейтон вновь обратился к Уитни:
– Мне хотелось бы знать, в какую игру вы особенно любите играть после ужина.
Взгляды серых и зеленых глаз скрестились в молчаливом веселом понимании, однако Клейтон многозначительно договорил:
– …кроме тех маленьких забав, которыми мы уже развлекались вместе.
– Да, – кивнула Уитни, дерзко улыбаясь в ответ, – дартс[3]3
Игра, при которой короткие стрелы-дротики мечут рукой в висящую на стене мишень.
[Закрыть].
Клейтон прикусил губу, чтобы не рассмеяться.
– Будь даже у меня дартс, не хотел бы я оказаться на линии «огня», мисс Стоун.
– Поверьте, для обыкновенной женщины я весьма метко попадаю в цель.
– Вот поэтому, – подчеркнуто объяснил он, – я не собираюсь становиться мишенью.
И, язвительно усмехаясь, поднял бокал в молчаливом приветствии. Уитни приняла его заслуженную дань уважения к ее победе в их словесном поединке преувеличенно снисходительным кивком, но тут же вознаградила Клейтона неотразимо ослепительной улыбкой.
Клейтон наблюдал за ней, одолеваемый единственным желанием вытолкать о стальных гостей за дверь, схватить Уитни в объятия и целовать, пока с губ не исчезнет лукавая усмешка и она не прильнет к нему, изнемогая от желания. Он откинулся на спинку стула, рассеянно теребя ножку бокала, наслаждаясь сознанием, что именно сегодня он наконец разрушил возведенную ею стену холодного безразличия. Почему Уитни спряталась за этой стеной в день пикника и продолжала оставаться замкнутой и отчужденной до этого дня, было загадкой, которую еще предстояло разгадать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?