Текст книги "Алиана, спасительница драконов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/aliana-spasitelnica-drakonov-290677.jpg)
Автор книги: Джули Абэ
Жанр: Фэнтези про драконов, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Глава 3
Чердак с мечтами
![](i_005.jpg)
Взобравшись по лестнице, Алиана тихонько постучалась в дверь, сжимая в другой руке кувшин с чаем. Наверное, бабушка Мари спит, но…
– Алиана? – проник в дверную щель ласковый голос. – Это ты? Заходи, дорогая.
Она толкнула дверь. Бабушка, несмотря на свои годы, не горбилась над столиком для шитья. Вьющиеся волосы – черные как ночь, с белыми, как утренний туман, прядями – она стягивала в узелок на затылке. В мягком свете свечи ее любимое хрустальное ожерелье с прозрачной капелькой подвески сверкало, будто манило Алиану к себе.
– Я тебя сегодня не ждала.
У Алианы сжалось сердце – как же ей было не навестить бабушку в ее день рождения? Старушка махнула ей, приглашая войти. Комнатка была крошечной, не больше кухонного чулана. Зато здесь было по-домашнему уютно: чистая солома на полу, множество самодельных подушечек, привычные стопки рубашек на штопку и штанов, у которых надо было подрубить края. Шарики мятой бумаги сыпались из корзины для мусора – к ней бабушка Алиану не подпускала, говорила, что сочиняет кое-что для нее. Алиане даже нравился этот беспорядок, ведь бабушка ради нее его устроила. А больше всего Алиана любила дюжину вышитых ковриков на стенах – иллюстрации к любимым историям. Разлученные звездные влюбленные, Ориим и Хикоброши, тянутся друг к другу через черное, как чернила, небо. На другой стене отважный мальчик Кинтаро, воспитанник горной ведьмы, вставал против злобного ночного дракона, грозившего спалить городок у подножия гор Сакуя. Бабушка с Алианой вместе трудились над вышивкой под бабушкины рассказы – каждый стежок и каждую строчку Алиана помнила наизусть.
Девочка присела на тугой валик у столика посреди комнаты, напротив старушки. Бабушка сама смастерила этот валик – белоснежную пышную подушечку, расшитую золотой нитью. На нее пошли обрезки других работ, но изделие, как и бабушкины ковры, вышло достойным королевы.
– Я все время хотела зайти, только задержалась. – Алиана налила ей чашку чая. – С днем рождения, бабушка Мари!
– Спасибо, дорогая моя. – Старушка отложила рубашку кого-то из гостей и иглу и узловатыми пальцами обхватила горячую глиняную чашку. – Вот и еще год миновал. Странно, как сливаются годы, когда стареешь. Каждый новый год ничем не отличается от прошлого.
Алиана понурилась. В прошлом году она провела вечер с бабушкой, помогала чинить одежду и трудилась над вышивкой. Но тогда у нее не нашлось монетки на настоящий подарок. Сначала пропала ее вышивальная шкатулка – красивый ящичек из толстой, крепкой бумаги васи́, одна из ее драгоценностей, маленькая копия бабушкиной красно-золотой шкатулки. Алиана подозревала Рейцо, потому что тот перед пропажей шкатулки из ее комнатки за кухней выгнал Алиану подметать двор, но доказать ничего не могла.
Тогда Алиана потратила сбереженные три медяка на новые иглы и наперсток, чтобы можно было и дальше помогать бабушке Мари. А потом на бабушку снова напало головокружение и головная боль, и единственную серебряную монетку Алиана отдала лавочнику за очки, чтобы бабушка могла видеть нить, хотя новый хозяин лавки вдвое задрал цену. Бабушка не хотела брать очки, говорила, что Алиана слишком на нее потратилась, и тогда девочка соврала, что это подарок от них всех – от мачехи, Рейцо и Рейны тоже. А если бы она принесла бабушке особый подарок, печенье, уж наверное, этот год ей запомнился бы? И она выпалила:
– У меня был для тебя подарок!
Бабушка повернулась к ней, угадав, что это только начало истории. Звякнула хрустальная капелька на длинной серебряной цепочке. Алиана набрала в грудь воздуха и начала:
– Я заказала у Исао полдюжины печенья с морошкой и…
Бабушка зажмурилась, потерла себе лоб. В последнее время у нее все чаще кружилась голова, ее одолевали головные боли, а в городке не было целителя, и нечем было ей помочь, потому что странствующего лекаря ждали только через три луны.
Алиане пришла на ум любимая сказка про королеву Нацуми: «Прямая и высокая, она не стояла над всеми, но видела правду».
Бабушке Мари правду лучше не показывать.
И Алиана, улыбнувшись как можно веселее, под столом сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
– Но на обратном пути я споткнулась и все раздавила.
Бабушке и так хватает огорчений, как бы новое не повредило ее здоровью. А главное, бабушка не должна слышать, как Алиана бранит ее родного внука.
Алиане Мари Сакамаки родной не была. Она была матерью отца Рейцо и Рейны, а тот умер до рождения близнецов, когда семья мачехи жила далеко на западе. Мачеха всегда была с ней вежлива – что ни говори, старуха приносила неплохой доход починкой одежды для гостей, и вышитыми платками, и прочими мелочами, которые мачеха продавала постояльцам гостиницы при заселении и выселении.
А главное, мачеха глаз не спускала с хрустального ожерелья бабушки Мари, с сияющей хрустальной подвески, которую та заправляла за ворот блузы. Алиана подслушала, как мачеха уверяла Рейну и Рейцо, что после кончины бабушки ожерелье перейдет к ней в уплату за многолетнюю заботу о старухе и она тотчас его продаст, снесет эту «мерзкую халупу», доставшуюся ей после смерти мужа, и построит гостиницу больше и лучше прежней, наймет слуг, а сама будет наконец вкушать заслуженный отдых.
Бабушка часто расспрашивала про мачеху, Рейну и Рейцо, хотя те никогда не удосуживались к ней зайти. Алиана сочиняла для нее сказки: о дружных обедах всей семьей, когда у нее живот сводило от голода, и о том, как они с Рейцо дружно искали травы у пропасти – хотя тот, если и выбирался с ней, только высмеивал сводную сестру.
Потому что, если сказать бабушке Мари правду, она станет за нее волноваться. А при ее слабом здоровье ей и так довольно забот. И еще хуже, если бабушка ей не поверит.
Алиана отмахнулась от ненужных мыслей, старясь не замечать, какие худые, узкие у бабушки плечи.
– Понятно, я не стала дарить тебе крошки от печенья.
– О, Алиана!
Бабушка Мари отставила кружку, взяла Алиану за руки и стала греть ее холодные усталые пальчики в своих. Кожа у бабушки была тонкая, как бумага, в старческих пятнышках и сморщенная, как постиранное белье. Но ее руки грели, как ни одна чашка чая не согреет.
– Ты цела, не ушиблась?
– Я? – заморгала Алиана.
Карие глаза бабушки с возрастом потускнели, но сейчас взыскующе вглядывались в ее лицо. Алиане почудилось, что греющая ее изнутри чашка вот-вот опрокинется, выплеснется солеными слезами. А если сказать бабушке правду, а не сочинять, как она каждый день радуется жизни?
Но бабушка Мари была слишком стара, ей-то не сбежать из гостиницы. А Алиане надо выплатить долг, иначе мачеха наймет охотников, и хорошо, если не разбойников, чтобы ее выследить. Не пускаться же в побег с семидесятилетней старушкой? Единственный способ – добиться приглашения в Королевскую академию, но надежды на то не больше, чем на окончание этого бабушкиного письма Алиане. Или на выплату огромного, как гора, долга.
И Алиана торопливо замотала головой:
– Ничуть не ушиблась. Только в пыли немножко перепачкалась.
Бабушка Мари не отводила проницательных глаз, и Алиана продолжала весело улыбаться. За много лет, проведенных с мачехой, Рейной и Рейцо, она научилась владеть своим лицом. Мачеха, когда бабушка Мари покидала свой чердак, всегда делала вид, что очень о ней заботится, вот старушка и считала госпожу Енокиду «милой» невесткой. Для «милой» мачеха слишком уж подолгу орала на Алиану – по десять минут каждый раз, как девочка забывала подать ей сладких бобовых пирожков к чаю, притом что сама же просила коробку черного печенья. И все равно – не станет Алиана портить бабушке день рождения.
– Ну что же… – по-видимому, поверив, сказала бабушка Мари. – У меня на сегодня заготовлено особое лакомство. Иди посмотри, только к моим письмам не подходи.
Алиана оттолкнула валик и, старательно обогнув мусорную корзину, прошла к окну. Ей и отсюда были видны тонкие и четкие строчки – только издалека не различить букв – на бабушкиной любимой золотисто-коричневой бумаге.
– Мне никак нельзя их почитать?
– Нельзя, – с деланым гневом отрезала старушка и тут же рассмеялась. – Мое письмо еще не готово, пока нет. К тому же до Бала селян еще целый год. К тому времени закончу.
– Ты так искусно складываешь слова, – заспорила Алиана. – Даже строчки своих сказок. Я в них прямо проваливаюсь.
– Твои добрые слова дороже сокровища, – улыбнулась бабушка Мари. – Нам кажется, будто мы платим за все серебром и золотом, а на самом деле истинная ценность нашей жизни – это слова. Они связывают нас через время и пространство, выражают нашу радость и тревоги. Я надеюсь, ты будешь хранить мое письмецо у сердца, поднимаясь по ступеням Королевской академии. Пусть напоминает тебе, откуда ты пришла и какое перед тобой будущее.
«Целый год до бала». В сердце Алианы зазвенела надежда. Сколько она помнила, никого из их мест не отбирали в Королевскую академию, а все же Алиана твердо решила попытаться.
Холодное оконное стекло окружали деревянные панели, как на всех стенах. Но вот эта дощечка отличалась от других. Алиана толкнула ее кончиком пальца, и панель сдвинулась, открыв узкую выемку. Это был бабушкин тайник, и Алиана гордилась, что бабушка поделилась с ней секретом. Старая женщина любила прятать секреты у всех на глазах. Она даже на ковриках вышивала одну-две строчки любимой сказки, а поверх зашивала картинкой. Для разлученных небом влюбленных она выбрала строку: «Пусть ты далеко, ты всегда в моем сердце». А на коврике с королевой Нацуми Алиана видела: «Моя мечта велика, но решимость больше». Алиана гадала, что вышьет бабушка Мари для нее – хотя ее обыденную жизнь вряд ли стоило запечатлевать на ковре.
В нише за панелью лежал маленький коврик, которого бабушка даже Алиане не показывала – всегда подхватывала и прятала в ящик, если девочка подходила поближе, поэтому Алиана думала, что, может быть, это ее подарок на праздник Конца Года. Но на этот раз там оказалась еще и круглая жестяная коробочка.
– Ну-ка, не подглядывай. Знаю, как тебе не терпится посмотреть этот коврик, – поддразнила бабушка. – Сегодня мы откроем эту жестянку. Один старатель очень щедро заплатил мне за починку заплечного мешка.
Алиана достала коробочку и открыла ее на вышивальном столике. Коробка была до краев полна рисовыми хлебцами, золотистыми и круглыми. Бабушка взяла один себе, и Алиана невольно заметила, что руки у нее дрожат сильнее обычного.
– Давай-ка полакомимся.
Хрусткие поджаристые хлебцы были солеными, как слезы, которых Алиана никогда не выплакивала при бабушке. Но соленый вкус успокаивал, напоминал о сладости проведенных с бабушкой вечеров. А после растянутой на целый день миски жидкой каши, полученной от мачехи, – даже добавив собранные у пропасти травы, такой не насытишься, – хлебцы были настоящим лакомством. Поев, Алиана помогла бабушке с починкой рубашек в старинном стиле – таких же, как у нее, с бантом на правом боку, только ни одна из рубашек в стопке не была такой заношенной. Бабушка все чаще не могла вдеть нитку в иголку – даже в очках. Алиана, когда успевала, помогала ей, а бабушка щедро расплачивалась волшебными сказками.
– Ах, как стали ныть кости.
Старушка со вздохом опустилась на белую подушечку и принялась зашивать дыру на рукаве черной как ночь рубашки, в ткань которой были вплетены серебряные нити. Наверняка хозяин этой рубашки уже накопил немалое богатство и только забавы ради задержался на неделю-другую у пропасти, прежде чем возвратиться в столицу и поразить там друзей рассказами о невероятных приключениях. Рубашка, пожалуй, послужит им доказательством.
– Так какой же ты сегодня ждешь сказки?
Алиана оглядела чердачок. Двенадцать ковриков мерцали в лунном сиянии, манили нырнуть в вышитую картину и вынырнуть в сказке.
Мачеха несколько лет назад уговаривала бабушку распродать коврики, но тогда мягкосердечная старушка впервые уперлась. Она так твердо сказала «нет», что даже у мачехи не хватило смелости повторить просьбу. Хотя через несколько недель Алиана подслушала ее разговор с мастером Лео: «Когда старуха помрет, наживу на них целое состояние. Жду не дождусь».
Алиана не представляла себе дня без бабушкиных добрых улыбок, без ее уютного чердачка и сказок на ночь. Это как сказка с несчастливым концом – таких просто не бывает.
– Не рассказать ли про королеву Нацуми, когда она еще только сдавала первый экзамен в Королевской академии? Или про разлученных небом влюбленных? Ах, давай на сегодня отложим шитье.
Бабушка Мари оторвала Алиану от грустных мыслей. Она сдвинула в сторону стопку рубашек и повернулась в кресле, чтобы достать из шкатулки широкую льняную полосу – новый, незаконченный коврик.
– О, знаю! Расскажу тебе историю рождения королевы Нацуми.
– Конечно! – просияла Алиана.
Поспешно затянув последний узелок на рубашке, она взяла черную нить для вышивания и стала аккуратными гладкими стежками заполнять очертания блестящей прически королевы. Волосы у той, как у самой Алианы, были зачесаны назад ото лба и лежали короной. В бабушкиных рассказах о королеве Нацуми трагическое начало всегда сплеталось с величием судеб. Алиана знала их наизусть, но теплый голос сказочницы придавал этим историям особенный аромат волшебства.
– Однажды, давным-давно, в самый холодный день самого холодного года у пары вельмож родилась девочка. Мать ее была королевской советницей в столице, отец служил королевским советником в купеческой гильдии.
Но Нацуми не знала, кто она такая, потому что в ту самую холодную ночь злая колдунья выкрала ее из колыбельки. Колдунья затаила ужасную злобу на отца Нацуми за то, что тот давал гильдии дурные советы, так что купцы забывали о бедняках и угождали только знатным.
Родители обыскали весь белый свет, но не сумели найти дочь – слишком сильным было проклятие колдуньи. И они оплакали свое дитя, решив, что девочка потеряна навсегда.
Но у колдуньи были другие замыслы, и умница Нацуми подрастала в диком лесу у подножия гор Сакуя, не ведая о своем благородном происхождении. Ее воспитывала злая ведьма…
Бабушка сплетала из слов целый мир, и сердце у Алианы гулко стучало. Коврики трепетали на влетающем в окошко ветерке, от которого только душнее казался летний зной. Но под сказку бабушки Мари горячий воздух превращался в ледяные ветры того дня, когда родилась королева Нацуми. Запах прокравшейся в солому плесени сменялся острым смолистым запахом вечнозеленых горных лесов. Сказка продолжалась, и Алиана чувствовала себя королевой Нацуми, украдкой выбравшейся из лачуги злой колдуньи, чтобы узнать, кто она такая.
Ковер словно вышивался сам собой. Закончив с прядями волос королевы, Алиана снова взялась за починку, и стопка рубашек так и разлеталась, пока бабушка не закончила рассказ обычным: «И с тех пор королева жила счастливо».
Рассказ сменился уютной тишиной. Бабушка затянула узелок и оторвала нитку. Волшебство сказки понемногу таяло. Вокруг снова был бабушкин чердак, а не каменный замок столичного города Окаямы.
Алиане ужасно хотелось попросить: «Еще одну сказку, всего одну!» Но бабушка устала в этот поздний час, веки ее опускались, лоб шел морщинами от непрестанной головной боли.
– Если бы нам жить в сказке! – Девочка грустно вздохнула.
Бабушка улыбнулась, складывая ковер и убирая его на полку:
– Бывает, что мы живем в сказке, а узнаём об этом много-много времени спустя. Но ты должна сама создать свою сказку, дорогая моя.
«Создать свою сказку». Бабушка Мари часто это повторяла, но Алиана-то знала правду.
– Здесь, в сухом и пыльном Нарасино, не найдешь ни единой сказки.
– Время покажет, – как всегда загадочно, ответила старая женщина. За окном ворковал хрустальный голубь, его громкий голос разносился в тихой ночи. – Кроме того, не так уж долго тебе ждать Бала селян. Никогда и ни за что не запирай двери перед доброй судьбой.
Бал селян давали каждый год во всех двадцати трех провинциях страны перед праздником Конца Года. Там двенадцатилетние подростки-простолюдины встречались с местными королевскими советниками, представлялись волшебнику или ведьме. Одно короткое заклинание – и каждый узнавал, получит ли приглашение в Королевскую академию, где учили всему на свете, от дипломатии до поклонов, приличествующих королеве или королевском советнику. И только лучшие ученики допускались к последнему экзамену, состязаясь за право служить королеве. До поместья здешнего королевского советника ехать было два часа каретой, но какой восторг хотя бы увидеть изящные здания и бальный зал! А надежда попасть к королевскому двору? Алиане такое даже не снилось.
– Но я не хочу оставлять тебя одну со всей починкой, – возразила она. – Да и мачеха меня, наверное, не отпустит.
За мачехой, ее опекуншей, оставалось последнее слово. Алиана вздохнула, не сомневаясь, что этим словом будет твердое холодное «нет».
– Ты во что бы то ни стало должна попасть на бал. Это первый шаг к твоей будущей сказке, я уверена. – Бабушка пальцем приподняла ей подбородок. – Я поговорю с Фусако.
В сердце Алианы запела надежда.
– Спасибо тебе, бабушка Мари!
– А… и я придумала, как хочу отметить свой день рождения. Это будет не хуже любой сказки. Давай как-нибудь на этой луне отправимся на твою тайную лужайку.
Мачеха никогда не отпускала Алиану одну к пропасти – только в этом она проявляла что-то похожее на материнскую заботу. Впрочем, очень может быть, мачеха просто опасалась, как бы Алиана не сбежала. Обычно за травами с ней отправлялись Рейцо или Рейна, и с обоими бывало непросто. Рейцо отказывался близко подходить к пропасти и не давал ей собрать нужные травы, а Рейна бывала слишком неосторожна. Вот на прошлую луну она отбилась от сестры и растревожила гнездо теневых змей. Пришлось Алиане потратить мешочек ценной хризантемы катори, который она собирала две полных луны и надеялась продать за целую серебряную монету, чтобы отвлечь ядовитых змей и не дать им покусать сводную сестрицу.
А раз или два Рейна чуть не свалилась прямо в пропасть.
– Полдня собирать с тобой травы на лужайке? Это будет лучший подарок, – решительно сказала бабушка Мари.
У Алианы все расплылось перед глазами – и не от позднего часа или мерцания тусклой лампы.
– Бабушка, о чем ты мечтаешь?
Старушка задумалась; рубашка, которую она складывала, замерла в руках.
– Любопытный вопрос.
Она прижала руки к вискам, где билась боль.
– Нет ли у тебя еще имбирного корня? Я бы заварила чай.
Но старая женщина не открывала глаз, – видно, боль стала особенно сильной. Алиана порылась в ее корзине с лечебными травами, но в квадратной коробочке осталось всего несколько сморщенных темных хвостиков.
– Я сейчас принесу тебе пучок имбиря.
Старушка сложила руки на столе, заморгала, чувствуя, как отступает головная боль.
– Пустяки. Чтобы заботиться о такой старой женщине, как я, надо самой быть крепкой. – Бабушка нашла Алиану глазами. – Обещай, что сперва хорошенько отдохнешь.
Алиана кивала, а сама уже подсчитывала, сколько можно поспать, чтобы успеть на потаенную лужайку.
Алиана спускалась по лестнице твердым шагом. Она решилась. Настанет день, сказала она себе, когда этот пыльный городок останется за спиной. Она попадет на Бал селян, заслужит себе место в академии и тогда сможет как следует заботиться о бабушке Мари. Настанет день, когда она начнет строить свою жизнь так, как всегда хотела.
Глава 4
Потаенная лужайка
![](i_006.jpg)
– Протри чашки! Нет, заново. И вскипяти мне еще воды для чая. Живо!
Алиана и во сне сумела бы повторить все требования мачехи. И знала, что скорей вскипятить воду не выйдет: печка и так была до отказа набита потрескивающим хворостом. День клонился к вечеру, значит сегодня им с бабушкой на лужайку уже не вырваться. Но есть надежда, что, отдав последний приказ, мачеха раздобрится и отпустит ее погулять. Вот бы вода поскорей закипела!
Алиана пошевелила огонь чугунной кочергой, переделанной из старого колесного обода. Скупердяйка-мачеха и серебряной монетки на настоящую пожалела. Прекрасные красно-белые язычки огня не виноваты, что Алиана так злится. Но даже у огня свободы больше, чем у нее. Искры улетали в трубу – и прочь, к новым горизонтам.
«Бывает, что мы живем в сказке, а узнаём об этом только много времени спустя».
Слова бабушки Мари будто витали над головой, теплые и яркие, как нити ее вышивок. А вдруг Алиана и вправду уже в сказке? Может, она как королева Нацуми и однажды они с Исао сбегут из Нарасино? Она попадет в Королевскую академию и будет всю жизнь путешествовать по стране, открывая сокровища Ривеля.
Работая в гостинице, она чувствовала себя героиней сказки «Королева воров». Нацуми встала против толпы разъяренных селян, которые хотели сжечь замок местного королевского советника, потому что тот до неба поднял налоги, попросту обворовывая их. Королева – хотя тогда она была еще принцессой – сумела успокоить орущих, сжимающих кулаки землепашцев, договорившись с советником о справедливых податях. Если королева Нацуми справилась, справится с мачехой и Алиана.
Она однажды спросила бабушку Мари, почему всех советников выбирают по рождению, а не по заслугам; простые люди, если и попадали в академию, могли дорасти только до управителей, а до королевских советников – никогда. Старушка рассмеялась, пожав ладошку Алианы морщинистой рукой:
– Ох, дорогая, ты видишь вещи такими, какими им следует быть. Не таи этот дар от других.
Алиана не поняла бабушку, но ее смех почему-то осветил темноту, как проникший сквозь ставни солнечный лучик.
– Где чай? – Голос мачехи разогнал ее сказочные мечты.
– Вода уже закипает. – Алиана повернулась и улыбнулась легко, как королева Нацуми.
Обернув руку тряпкой, она подняла железный чайник и налила кипятка в керамический, для заварки. Кусочки чайного листа – лучшего сорта, она его никогда не пробовала – закружились в воде, как танцоры на балу, куда ее никогда не пригласят.
И все же Алиана собралась с духом – совсем как королева Нацуми, сказала она себе, – и с самой вежливой улыбкой подняла чайный поднос.
– Готово, матушка. Отнести наверх или…
Мачеха выхватила у нее поднос так, что задребезжал хрупкий чайничек и чашки.
– Я и так заждалась, – отрезала она. – И нечего тут ухмыляться. Я буду в чайной комнате с мастером Лео. Не беспокой нас.
Алиана просияла:
– А можно нам с бабушкой сходить к пропасти? Я собрала бы еще папоротника – наверняка мастер Лео скоро закажет новый.
Мачеха наморщила лоб – видно, подсчитывала выгоду от вечерней работы Алианы против выручки от собранного папоротника.
– Ладно уж, – бросила она, не устояв перед любовью к звонкой монете. – Только вот что…
Что она еще придумала?
Алиана уже вымыла коридор, кассу, кухню и главный зал, сменила все простыни, отстирала и развесила сушиться два чана белья… Неужто что-то еще?
Женщина склонилась к ней, дыша запахом уксуса от маринованных слив, засевших в зубах. Алиану чуть не стошнило. Мачеха подняла брови, как поднимают руку, чтобы швырнуть стрелку в самое яблочко мишени, и сказала как сплюнула:
– Госпожа Сакамаки – моя свекровь, любимая бабушка Рейны и Рейцо. А тебе она не родня. Не забывай об этом.
Алиана проводила взглядом удаляющуюся к чайной комнате мачеху. С каждым ее шагом у девочки сильнее сжималось сердце. Она сама знала, что настоящей семьи у нее нет. Знала, что она одна даже в шумной многолюдной гостинице.
Но мачеха втерла в нее эти слова, как соль в свежую рану. Алиана повернулась к лестнице, к бабушке Мари, единственной, кого хотела бы, да не могла считать родной.
* * *
Бабушку Алиана вела под руку, при этом не спуская глаз с забегающей вперед сводной сестры.
– Сворачивай направо! – крикнула она.
Они пробрались через каменистую лощинку, почти невидимую с главной дороги; ее открыл отец Алианы много лет назад, когда они вместе искали неуловимый папоротниковый лист, а оставшееся время проводили, внося новые записи в его тетрадку. Пыльная дорога тянулась до главного выхода к пропасти, где проходила через волшебный щит, за которым путников спускали на нижние платформы – искать сокровища. Исао в те дни, когда в трактире было посвободней, подрабатывал здесь – спускал на лебедке записки, предупреждавшие старателей о замеченных сверху чудовищах. А вздумай Алиана спуститься в пропасть, мачеха бы, пожалуй, на всю жизнь посадила ее под замок, так что дальше этого места она не заходила.
– О, вот она где, – захихикала Рейна, показывая щербинку между передними зубами. – Всегда забываю!
Девочка выбежала вперед и стала возить руками по каменному обрыву, пачкая себе ладошки. Не забыть бы Алиане ее отмыть, пока не увидела мачеха. Та ведь не знала, что Рейна за ними увяжется. Да и Алиана не знала.
Сестра высунулась из окошка своей спальни, когда Алиана, отворив боковую дверь, помогала бабушке переступить порог.
– Можно мне с вами? – пискнула она.
У старушки просветлел взгляд, поэтому Алиана не решилась отказать. Не посмела она и спросить мачеху, запершуюся с мастером Лео. Его хохот разносился по коридорам, хотя мачеха шутила совсем не смешно.
А все же сегодня у бабушки Мари выдался хороший день. Она весело болтала и взмахивала руками, чтобы рассказы про королеву Нацуми выходили выразительнее. Рассказы почему-то шли не по порядку: от истории коронации бабушка перескочила к рассказу о молодости родителей королевы, но Алиана просто купалась в тепле ее рук и счастливого голоса.
Она была бы рада растянуть дорогу до лужайки, притаившейся у самого щита. Здесь в высокой шелковистой траве скрывался лист папоротника, за который мастер Лео отдавал немало медяков. Лужайка лежала поодаль от дорожки, и старатели на нее не натыкались. Отсюда Алиана, вытянув шею и заглянув через щит, видела длинный настил первой платформы и старателей вдалеке – черные точки, продвигающиеся к темным пещерам или еще глубже, ко второй платформе. Она вздрогнула: даже за щитом пропасть казалась слишком уж близкой.
– Баба, баба! – Забежавшая вперед Рейна уже успела сорвать несколько листков.
– Что это, малышка? – спросила бабушка Мари.
Рейна была ровесницей Рейцо и Алианы, но, как маленькая, звала бабушку «баба» – почтительное обращение ей было не по уму.
– Правда миленькие?
Рейна приплясывала, сжимая в руке букетик листьев с яркими и твердыми красными ягодами.
Алиана опешила:
– Брось сейчас же!
Рейна прижала букетик к груди, оттопырила губу, как всегда, когда капризничала.
– Нет, мои! Я первая нашла!
– Да, – заговорила Алиана, собрав все свое терпение. Какая же бестолковая у нее сестра! – Букет просто удивительный. Давай поменяемся?
Она пошарила глазами вокруг и выдернула из заплечного мешка платок из красивой красной материи.
– Возьми его, а букет положи, ладно? Это яд-ягоды, ты можешь от них заболеть.
Недовольная Рейна наконец бросила букет. Алиана тут же сунула ей в руки платок:
– Хорошенько протри руки.
Квадратик ткани был пропитан буковым дегтем – это средство на все случаи жизни: и яд кусачих мошек вытягивает, и от живота помогает.
Алиана в который раз пожалела об отцовском блокноте с заметками о травах и природных лекарствах. Наверняка где-то в нем говорилось о полезном применении этих вот ягод, но теперь уж не вспомнить. И опыты с яд-ягодами не поставишь – это тебе не папоротниковый лист и не хризантема. Но когда отец сорвался в пропасть, блокнот пропал вместе с ним.
Рейну ничуть не обескуражила встреча с опасным растением.
– Алиана?
Та была занята – ногой разбрасывала ядовитые ветки, стараясь не раздавить мелких ягод.
– Да?
– А вы с бабушкой не сошьете мне платье, красное, как эти ягодки?
Алиана задумалась.
– Мы ведь недавно сшили тебе новое платье.
Накануне дня рождения близнецов мачеха купила длиннющий отрез желто-оранжевой ткани на кимоно и задала старой женщине работу – сшить из него одежду в подарок детям.
Бабушка с Алианой ночь напролет шили Рейне платье, а когда Алиана с готовым платьем спустилась вниз, мачеха выхватила у нее подарок и даже спасибо не сказала. Она отправилась в спальню к Рейне и объявила:
– У меня для тебя подарок, милая!
Оттуда донесся голос девочки:
– Это разве не Алиана с бабушкой сшили?
– Это мой подарок. Тебе нравится цвет? Это я для тебя выбирала.
Мачеха не позволила Рейне даже отдать должное Алиане и бабушке Мари, а ведь такая мелочь ей ничего не стоила бы. Алиана же на свой день рождения через три луны получила только список дел.
– Хочу красное бальное платье, – заныла Рейна, пятясь к пестревшему ягодами кусту. – Хочу, чтобы на Балу селян меня выбрали ривельской принцессой.
У Алианы сдавило сердце. Она о таком будущем могла только мечтать… Стать принцессой, побывать у королевы Нацуми…
Бабушка улыбнулась:
– Но ведь тебе понадобится одобрение королевского советника. Это не так просто… Разве они выбирают по умению танцевать? Это было бы не слишком справедливо.
– В газете писали, что с королевским советником всегда бывает провидец – ведьма или волшебник, – выпалила Алиана. – А чтобы дойти до последнего экзамена на принцессу королевства и будущую королевскую советницу, надо много лет учиться в академии. Хотя, правду сказать, все принцы и принцессы, про которых я читала, были королевского происхождения. Простые люди выходят из академии самое большее управителями – кроме, конечно, королевы Нацуми. То есть она тоже была королевской крови, но этого до самого конца никто не знал.
– О… – заморгала бабушка.
– Я… мм… я просто читала.
Алиана старалась говорить равнодушно, даже отвернулась, выискивая в высокой траве листья папоротника. Она всегда подбирала зачитанные книжки и газеты, забытые в комнатах съехавшими постояльцами. Улучив свободную минутку, прочитывала их от корки до корки, искала что-нибудь о королеве Нацуми и о мире за пределами темного, пыльного Нарасино. Бал селян был билетом на выход, но ее туда ни за что не пустят, даже если бабушка заступится за нее перед мачехой.
– Вот еще горстка. – Бабушка подсунула Алиане в корзинку несколько скрученных листиков и встряхнула рукой. – Ах, руки у меня прямо как испеченный Алианой свежий пудинг. А тебе какое платье будем шить, Алиана?
Развалившаяся на травке Рейна нахмурилась. Алиана ее понимала: мачеха все равно не пустила бы ее на бал, хотя возраст и подходящий. Да и купить ткань на платье она не могла. К счастью, Рейна тут же отвлеклась, захлопала глазами:
– Ух, я туда.
Ее рыжее платье замелькало в траве – девочка погналась за улетающей через лужайку бабочкой.
Алиана опустила глаза. У нее был только «наряд горничной», сшитый из обносков мачехи. Черная юбка до колен была удобной и не стесняла движений, несла ли она корзину с бельем на просушку или отмывала кухню, но вот протерлась уже чуть не насквозь. Зато рубашка в народном стиле, заправленная в юбку, поражала новизной, и на ее кремовой ткани горели яркие огнецветы. Мачеха проносила ее всего один день, а потом замарала подол и выбросила на помойку. Алиана отчистила пятно от соевого соуса, подшила рукава – на вырост – и оставила себе. В общем, одежда у нее не хуже, чем у других, но, уж конечно, совсем не похожа на воздушные и пышные, как мечта, бальные платья. К тому же добираться ей пришлось бы на своих ногах. Откуда ей взять разукрашенную карету, какие рисовали в газете?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?