Читать книгу "Чисто теоретически"

– Я могла бы переспать с тобой. – Она изучает мое лицо с неподдельным интересом. – Так… из любопытства, чтобы проверить, насколько ожидания далеки от действительности. Может, она призывала к небесам не потому, что ей хорошо, а потому, что «о боже, как скоро это закончится?».

Я уже было готов рассмеяться, но Чарли задевает мои губы своими. Машинально отстранившись, вжимаюсь в мягкую обивку. Ее глаза сужаются, становятся практически черными.

– Ты не целуешь девушек ни перед сексом, ни во время секса, ни после него. Никаких поцелуев, ведь так, книжный говнюк?

– У нас разные взгляды на секс. – Награждаю ее полуулыбкой, сохраняя дистанцию. – Ты никогда не занималась нормальным сексом…

– Как раз им я и занималась, – рьяно вставляет Чарли, но я игнорирую замечание.

– …и сейчас готовишься петь мне в уши про ужин при свечах, лепестках роз, как он уложил тебя на кровать. Медленно снимал одежду, покрывал тело горячими поцелуями, а потом с той же медлительностью вошел в тебя. Он, безусловно, был сверху на протяжении всего времени. Вы дышали в унисон, он смотрел в твои глаза. А потом вы кончили. Конец.

Огонь в ее глазах вспыхивает с новой силой, а дыхание сбивается.

– Что значит конец? Это нормально!

– Нет. Кто тратит время на ужин? Лепестки? Медлительность? – Я фыркаю. – Я бы скинул со стола чертов ужин, задрал твою юбку или платье, нагнул над этим столом и трахнул. Никаких нежностей. Никакой болтовни. Только ты, я и секс, как перед концом света. Вот как выглядит нормально, если между вами летают искры, а не десять лет заурядного брака.

Щелкнув ее по носу, киваю на дверь комнаты.

– Тебе пора вернуться и изложить только что сказанное на бумаге. Она брюнетка или блондинка? – Не предоставляя ей фору для ответа, продолжаю: – Ставлю сотню, брюнетка. У нее длинные темно-каштановые волосы, за которые руки чешутся ухватиться, пронзительные карие глаза. Она такая…

– Рыженькая. – Чарли выпрямляется, сгорая от ярости, потому что я переиграл ее в игре, которую она же и затеяла. – Но ты никогда об этом не узнаешь.

– Да и зачем? Это твой вымысел, и моя реальность.

Она уже было делает шаг в направлении своей комнаты, схватив коробку с пиццей, но разворачивается на пятках и впивается в меня взглядом.

– Что еще могло быть?

– Поддайся порыву чувств, Чарли-не-парень. Может, тогда перестанешь нести всю эту хрень про хорошего человека.

– Возможно… – Она поднимает подбородок, тем самым придавая себе гордости. – Все могло сработать. Я. Ты. Секс. Но ты увернулся от поцелуя.

– Никаких я, ты и секс. У нас нулевая сексуальная совместимость. Я не принимаю твою ванильную брехню. Ты не заходила дальше миссионерской позы.

Она уходит, громко хлопнув дверью.

Глава 6. Нолан

– Любопытно, как далеко она готова зайти, чтобы выиграть пари. – Кев бросает косой взгляд на компанию шумных девчонок, расставляя бутылки на полках. Они столпились в уголочке бара и вот уже полчаса шушукаются, поглядывая в нашу сторону. – Никогда не видел такое отчаянное желание победить. Кстати, она на подходе.

– Так прими удар на себя, – говорю я ему.

Он смахивает светлый волнистый локон со лба и ухмыляется, весело сверкнув карими глазами. С его-то обаянием странно, что пари заключили на меня. Не то чтобы я был против секса, который, к тому же достанется едва ли не с божьей подачки, но на третьи сутки четырнадцатичасовой смены между сексом и сном выбор очевиден.

Женские руки с тонкими запястьями ложатся на столешницу. Я путешествую взглядом вверх, встретившись с искрящимися весельем глазами. Должен сказать, излишне эмоциональные люди меня отталкивают. Они как реклама таблеток от головной боли.

– Ты когда-нибудь получал комплименты за самый вкусный мохито? – Блондиночка хлопает ресницами и многообещающе улыбается, подавшись вперед. – Клянусь, с сегодняшнего дня я ваша постоялица.

Какой, мать его, кошмар.

– Рад знать.

– Серьезно, у тебя волшебные руки.

Кев дрожит от беззвучного смеха. Так открыто ко мне редко клеятся. И ей, полагаю, неизвестно, что у бара есть уши. На вид девчонке не больше двадцати, да и пьют они безалкогольные коктейли, оттого и странно, что пари – не пьяные бредни. Я, конечно, не идиот, давно взял на заметку: тактика «отрешенность» работает лучше любой другой. К сожалению, порой она доставляет лишних хлопот, потому что ею невозможно управлять. Она функционирует двадцать четыре часа в сутки.

– Сделать еще или дать книгу для отзывов?

– Книгу для отзывов. – Девчонка, кажется, преисполнена энтузиазмом, когда вручаю ей желаемое. Она закусывает нижнюю губу. – Не поделишься карандашом или ручкой?

Надеюсь, тут всем очевидно, для чего она попросила несчастную книгу? Если нет, то я объясню: чтобы оставить номер.

Они оставляют номер.

Я не звоню.

В такой последовательности это работает.

Положив сразу парочку шариковых ручек, отклоняюсь на зов клиентов. Принять заказ может Кевин, но я хочу избавиться от мисс Прилипалы. Примерно десятью минутами ранее она подходила и спрашивала, до которого часа работает бар. А до этого просила порекомендовать закуски. Одна попытка хуже другой, учитывая, что меню прямо над моей головой. Ей бы проявить чуть больше смекалки. К тому же меня не привлекают двадцатилетние студентки. Она должны быть как минимум на третьем курсе. И не блондинкой. Блондинки – не мой типаж.

К тому времени, как возвращаюсь, девчонка уже примкнула к подругам. Спасибо тебе, Господи.

– Прочитай. – Кев со смехом размахивает книгой у меня перед лицом. – Тебя повысят до управляющего после такого отзыва.

– После того, что я сделал с… – Я замолкаю на полуслове, нацелив внимание на двери, в которую только что вошла Чарли.

Если это шутка, то дерьмовая.

Кев присвистывает, проследовав за моим взглядом.

– Хорошенькая.

До тех пор, пока держит рот на замке, – мысленно дополняю я.

Чарли, облаченная в черные джинсы и короткий топ, выглядит так, словно выбралась из преисподней. Тонкая полоска открывает бархатную кожу живота, где задерживается мой взгляд, а затем поднимается к плечам и декольте в форме сердечка. Волосы она собрала в конский хвост, любой присутствующий может пустить слюну на изящную шею. Я в том числе. Не сочтите меня извращенцем, но шея Чарли чертовски соблазнительна. Это первое, на что обращаете внимание, когда она собирает волосы. На губах у нее тот же блеск, подчеркивающий полноту губ, а выразительные глаза обрамляют ресницы, подкрашенные тушью. После той стычки на диване мы виделись дважды утром, и то, потому что меня ждала очередная приемка. Тогда-то я впервые узнал, что встает она в семь и совершает получасовую пробежку. В черном костюме, который обтягивает ее тело подобно второй коже. Затем Чарли быстро принимает душ, завтракает, переодевается и исчезает, оставляя после себя легкий цветочный шлейф духов. Просто снимает с крючка куртку и выходит за дверь по-английски.

Чарли останавливается у бара, а следом за ней, по всей видимости, подруга. Ничем не уступающая по красоте подруга. Ее утонченная азиатская внешность привлекает заинтересованные взгляды. Раскосые карие глаза изучают пространство, не останавливаясь на чем-то конкретном. Точеную фигуру обтягивают узкие джинсы и майка на бретелях. Ее волосы ниспадают волной до самых лопаток, густые и блестящие, как воронье крыло, а кожа кажется фарфоровой с легким золотистым отливом. По бару она скользит, словно грациозная пантера, завораживая присутствующих мужчин.

– Не вздумай говорить, что оказалась тут случайно. – Расставив ладони по краю столешницы, я обращаюсь к Чарли и игнорирую ее подругу.

Она закатывает глаза. Мне так и не удается понять, удивлена она или знала, где меня найти.

– Как хочешь, потому что я оказалась тут случайно и не по своей воле.

– Эй! – Возражает ее приятельница, но возглас как выстрел в пустоту.

– Ты объяснишь, какого черта забыла на моей работе? – Спрашиваю я.

– Это была моя идея, – снова отвечает за нее подруга, на которую я бросаю мимолетный взгляд. – Я люблю посещать новые места, а о вас слышала исключительно положительные отзывы.

– Кстати, об отзывах, – вмешивается Кев. – Она нахваливала обслуживание. Назвала тебя помпезным и…

– Я должна это увидеть. – Чарли выхватывает книгу из рук Кевина и пробегается взглядом по написанному. По мере чтения нарастает ее смех. – Помпезным был коктейль, но насчет достойного собеседника она явно погорячилась. Или ты поэтому так немногословен, потому что без умолку болтаешь на работе?

– Ладно, теперь мне офигеть как любопытно, откуда вы друг друга знаете, – улыбается незнакомка, усаживаясь на высокий стул. Она крутит указательным пальцем в воздухе. – Тут пахнет сексом.

– Тут пахнет счетами за квартплату, Раон. – Чарли лениво отмахивается. – Познакомься. Мой новый сосед, сама доброжелательность.

Раон перебрасывает волосы через плечо, озорно сверкнув темными, загадочными глазами.

– Кэй-Кэй с ума сойдет.

– Девочка, да ты в дерьме, если Кэй-Кэй – твой парень, – предупреждает Кевин Чарли, затем указывает на меня большим пальцем. – Твой сосед гетеросексуален.

– Ты не упоминала о нем. – Во мне нарастает раздражение, и Чарли становится мишенью, в которую метаю невидимые дротики. – Что за черт?

– Успокойся, ковбой, – прерывает Раон. – Они периодически балуются. Кэй-Кэй всего-навсего расстроится, узнав об этом.

Полагаю, Кэй-Кэй, кем бы он ни был, справляется с миссией, кодовое название которой «секс». Из взгляда Чарли исчез похотливый блеск. На меня она смотрит с толикой пренебрежения. С тем же энтузиазмом я выбираю хлопья.

– А мы можем не обсуждать мою жизнь? – Предлагает Чарли, переглядываясь между нами. Черты ее лица становятся суровыми. – Потому что это, как мне кажется, не ваше дело.

Раон пожимает плечами и кивает на полки с алкоголем.

– Сделайте нам что-нибудь сексуальное, мальчики.

– Документы. – Я выуживаю самую очаровательную улыбочку.

– Да ладно тебе, плесни красоткам чего-нибудь. – Кев подмигивает им и, отсалютовав двумя пальцами от виска, уходит к подошедшим клиентам. Ран выглядывает из-за Чарли, провожая его любопытным взглядом, хотя я мог бы поклясться, что ее глаза прилипли к его заднице. Предсказуемо.

Я не так благосклонен, как Кевин. Поднимаю бровь, глянув на Чарли. Да-да, она ведь тут одна.

– Документы, Чарли-не-парень.

– Оке-е-ей. Я так понимаю, вы уже дали друг другу забавные прозвища, – смеется Раон и запускает руку в сумку, откуда вынимает водительское удостоверение. – Мультипаспорт, милашка. Четвертый курс и все такое.

– Класс. – Я все еще смотрю на Чарли. – Свои ты, само собой, оставила дома?

– А ты догадливый, пользователь четыре-один-четыре-девять-четыре, – отзывается она, сложив руки на столешнице. Я подавляю стон, уронив взгляд на ложбинку между грудей, где прячется золотистый медальон. Если соблазн умеет принимать физическую оболочку, то он прямо по курсу. – Но раз уж я в присутствии взрослых, можешь не париться.

– Осторожно. Я заправляю баром, а следовательно, мне решать, сжалиться или оставить тебя без выпивки.

– О. Боже. Мой! Что же мне теперь делать? – Иронизирует Чарли, театрально схватившись за голову. – Ах да! Мы в Чикаго. Тут полно других баров.

Она права, и этим затыкает меня за пояс. Да и чего я так прицепился к ней?

– Что предпочитаете, дамы? – Я натягиваю улыбку. – Водка? Бурбон? Виски?

– А что порекомендуешь ты? – Раон поигрывает бровями.

– Вернуться домой и готовиться к экзаменам.

– Он всегда такой милашка? – Она строит кислую рожицу, обращаясь к подруге.

– Сегодня как никогда разговорчивый, – обыденным тоном сообщает Чарли, но задерживает на мне насмешливый взгляд. – Его коронная фраза «нет», либо взгляд, в котором читается «нет». Поприветствуй мистера Вечеринку. С ним не соскучишься.

Смех щекочет горло, но выбраться на волю ему не позволяю. Да, в какой-то мере нахожу Чарли забавной, но не более.

– Припудрю-ка я носик, а вы пока… – Раон сползает со стула и переводит взгляд с меня на Чарли. – Забудьте. Уверена, я вернусь, а тут будет играть похоронный марш.

И она не ошибается.

Молчание между мной и Чарли скрашивает приглушенная музыка и гул голосов. Я наливаю лимонную водку в шейкеры, если откровенно, в том, что вскоре достанется Чарли, ее заметно меньше. Меня это сбивает с толку, но отгоняю тревожные мысли. Добавляю апельсиновый ликер, клюквенный сок и выжимаю лайм, затем наполняю льдом. Чарли внимательно следит за каждым моим движением, я же в этот момент счастлив, что коктейль нужно смешивать перед подачей, в ином случае она могла заметить количество водки. Встряхнув шейкеры, наполняю бокалы для мартини и украшаю спиралью из апельсиновой корки.

– Значит… – Чарли рассматривает нежно-розовую жидкость, постукивая ногтями по хрустальной ножке. – Ты хорошо разбираешься в алкоголе.

– Возможно.

Она улыбается краешком губ, подавшись вперед.

– Правда, что бармены выпивают перед сменой?

– Я не пью.

– Серьезно? – Чарли окидывает меня скептичным взглядом. – Вообще?

– Вообще, – сухо подтверждаю я.

– Проблемы с алкоголем?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Не твое дело.

У нее такое скучающее лицо, словно ответ предугадала, а я лишь подтвердил сказанное ею ранее. У меня на все один ответ: разные вариации «нет».

Существует как минимум две причины «нет» для алкоголя. Первая: меня зачали, когда Терезе едва стукнуло тринадцать, и на тот момент она была вдрызг пьяна. Вторая: паршивые гены. Тереза до сих пор не видела мир трезвыми глазами, ее родители – мои псведобабушка и псевдодедушка – тоже. Удивительно, что я родился здоровым. Моя кровная родня – бутылки водки на семейном древе. Все, кроме Эша. Он может выпить, но знает норму. Я до сих пор воздерживался от любого приема алкоголя, будь то безалкогольное пиво или напитки покрепче. Так выглядит страх, и я признаю его наличие. Спиртное в моем ДНК, циркулирует в крови, следовательно, подвержен алкогольному угару. Не хочу однажды проснуться в собственной рвоте где-то посреди трейлерного парка.

– Нолан, – зовет Чарли, когда делаю несколько шагов к подошедшим клиентам.

Это что-то новенькое. Обычно ко мне она обращается, задействовав идиотскую кличку. Сосед. Пользователь чего-то-там. Посейдон. Книжный говнюк. И все в подобном духе. Сейчас заинтригован, почему Нолан.

– Давай, Чарли-не-парень, я не подписывался веселить тебя.

– Почему в моем коктейле меньше водки? – Она склоняет голову набок. – Кто-то может подумать, что ты ко мне неровно дышишь.

– А, по-моему, я перегнул с дозировкой. Ты начала чего-то там думать.

Хреновая была идея. Она все же заметила. Объяснять это я, само собой, не планирую, как и большинство других вещей.

– Развлекайся.

– Непременно, Помпезный Мохито. – Она смотрит на меня поверх бокала, и в ее темных глазах пляшут чертята. – А ты будь хорошим мальчиком, возможно, тогда я оставлю чаевые и не напишу отрицательный отзыв.

Отвернувшись, ощущаю ее взгляд на затылке, поэтому завожу руку за спину и показываю средний палец. До ушей доносится тихий смешок, а когда кошусь на нее, Чарли отвечает взаимностью, но к среднему добавляет указательный и поигрывает бровями. Ну, конечно, последнее слово за ней.

Глава 7. Чарли

– Не могу привыкнуть к тому, что ты кинула Уит. – Раон ставит поднос на стол и плюхается на пластмассовый стул, отчего его ножки издают неприятный лязг по полу. – Я теперь должна выбирать между вами? Потому что мне пришлось сделать вид, будто не заметила ее в коридоре.

Ох, бедняжка Уит. Она так пострадала. Злодей сей истории, конечно, я.

– Не я кинула ее. – Я фыркаю. Раздражение отчетливо слышится в моем голосе и читается во взгляде. – Она кинула меня.

– Ты могла бы послать Брюса на хрен.

Как будто я этого не понимаю.

– Могла, – соглашаюсь я, отхлебнув из стаканчика кофе. – Но он все равно торчал бы у нас, а следовательно, половина гребаного братства. Однажды над входной дверью придурки повесили бы плакат Альфа Фи.

– Отстой. – Раон расставляет локти по столу, складывает пальцы в замок и ставит на них подбородок. – Как дела с секседом?

Боже, она только начала, а у меня уже пульсирует в висках и разыгрывается мигрень. Разговоры о Нолане утомляют. Раон допрашивала меня по выходу из бара, но не получила ровным счетом ничего. Да и чего она ожидала? Мы живем в разных часовых поясах и редко пересекаемся. Я бодрствую днем. Нолан по очевидным причинам ночью.

– Никак. Мы не плетем друг другу косички. У нас из общего только счета.

– Но ты тоже должна была почувствовать это. – Она поигрывает бровями. – Сексуальное напряжение между вами. Как показывает практика, колкости – прелюдии к сексу.

– Нет никакого сексуального напряжения. – На последних словах изображаю в воздухе кавычки. – Я назвала бы это взаимной неприязнью. И нас такое положение дел вполне устраивает.

Раон пожимает плечами и принимается за обед.

Как бы там ни было, признать ее правоту мне удается с трудом. Проблема в том, что Нолан – один из немногих, кто каким-то изощренным способом сковырнул меня изнутри. Я одновременно кипела от гнева, желая размазать пиццу по его лицу, и в то же время слизать ее с его лица. Безумно, не правда ли? Ничего подобного со мной ранее не случалось. Я разозлилась, потому что он говорил таким низким, елейным голосом, что у меня волосы на затылке шевелились. Каждое слово, слетающее с его порочных губ, эхом отзывалось внизу живота. А потом он сражает наповал, заявив, будто у нас нулевая сексуальная совместимость, и уворачивается от поцелуя. Отказывается. Целовать. Меня. Что вообще это значит? У меня есть веские причины обдумывать его убийство, ведь спустя несколько дней он снова делает недвусмысленные намеки, уменьшая количество водки в моем коктейле. И как трактовать его нелогичные действия? Пройтись по классификациям психических расстройств, чтобы выписать диагноз? Тем не менее он спас мою задницу. Будучи в агонии, я написала главу, с которой не могла совладать после Кейдена. Не хватало эмоциональности, в груди не разгорался пожар. Я писала и удаляла. Смотрела на пустую страницу. Билась головой о стол, приговаривая, что я за недоумение, если не в состоянии выразить страсть. И вот появляется книжный говнюк, способный принести желаемое на блюдечке. Я могла бы извлечь еще немного выгоды из сожительства, потому что секс с Кейденом… стандартный. Я пришла к нему. Начали с поцелуев. Сбросили одежду. Сделали дело. Обсудили, как обстоят дела с дипломным проектом, а затем я уехала. Как сказал бы Нолан: «Конец». Угу. Теперь я использую его лексикон. Дерьмо!

– У тебя такое лицо. – Раон наставляет на меня пластиковую вилку. – Как я его называю? Ах, МКСУ.

Я задаю немой вопрос, а Раон обхватывает зубцы губами, набивая рот овощами. Бьюсь об заклад, она выдумала очередную диету: овощи и вода. И она будет придерживаться ее, пока не начнет испытывать головокружение или падать в обморок на каждом шагу. Меня это иногда пугает. Ее гонка за идеальным телом становится нездоровой, но пока Раон три раза в неделю питается куриной грудкой, все под контролем.

– Мысли как серийный убийца, – объясняет она. – Так что там с Кейденом? Он снова завел тему о «вас»?

– Нет, но обязательно заведет, поэтому акция с сексом закончилась. Мы выпустили пар.

– Я тобой восхищаюсь, – хихикает она, насаживая на вилку брокколи. Ума не приложу, как Раон питается ею, еще и без соли. Пресная капуста брокколи, срань Господня. Приятнее жевать бумагу, ну или облизывать сосульку, на которую недавно помочилась собака. – Ты используешь парня, а не он тебя.

Я поднимаю бровь, как бы спрашивая: «Правда? А что насчет тебя?». Раон игнорирует.

– Отныне я в активном поиске, – по итогу говорю я.

– У меня есть один вариант.

Ага. Знаю, к чему она ведет.

– Отклонено. Я не стану трахаться с Ноланом.

– А что? Удобно. Сэкономишь на такси.

– Худшая из твоих идей. В случае чего придется искать новое жилье, а под конец года это проблематично.

– Да брось! Он не похож на того, кто воспылает к тебе чувствами, а его член всегда под рукой. Говорю же, удобно.

Я строю кислую гримасу.

– Мне нужен кто-то, кого не буду видеть на ежедневной основе.

– Ты хотела сказать, от кого можешь отмазаться в сообщении, ссылаясь на большую занятость. Ты и Кейдена слила тем же способом.

– Поцелуй меня туда, куда не проникает солнечный свет. Я никуда не тороплюсь.

Времени, как раз таки предостаточно. Я не сексуально зависимая, следовательно, не забиваю голову членами. Вполне хватило бы одного или двух раз в неделю и к тому же не стану настаивать на моногамии. Кейден придерживался того же мнения, пока случайно не узнала от парней, что гости женского пола свелись к одной девушке. Ко мне. Тревожный звоночек, который не стала пускать на самотек. Затем спустя день или два он плавно подвел меня и его к «нам». Нам нужно… Что ж, нам не нужно. Срывай пластырь сразу, – одно из нерушимых правил.

Я подставляю лицо под солнечные лучи, проникающие через большие окна кафетерия. За стеклом город постепенно пробуждается от снежной спячки, наполняя воздух свежестью. Утром отовсюду звучит щебетание птиц, на ветвях деревьев появляются первые признаки листвы. Однако, как и в любом весеннем месяце, от погоды Чикаго можно ожидать все что угодно. Она чертовски капризная дамочка. К обеду улыбается солнышко, а к вечеру небо затянуто серыми тучами и покрапывает дождь. За прошедшую неделю я трижды попала под ливень и дважды замерзла до такой степени, что следующий час держала ноги в тазу с горячей водой. Сегодня мне это не грозит, впрочем, как и прогулка, потому что в эту самую секунду ставлю цель добиться от Нолана больше подробностей. Мне нужен строго мужской взгляд на ту или иную ситуацию, а он идеальная кандидатура, раз уж позволяет выставить его законченным мудаком перед ночными гостями. Разум всегда доминировал над позывами тела, так что справиться с ним мне под силу. Добровольно возлечь в одну кровать с Ноланом я соглашусь лишь в том случае, если от нас будет зависеть продолжение человеческого рода. В остальном… Он просто раздражающий, вот и все. Время разработать план действий.

Шаг первый: изучить график его работы.