Читать книгу "Чисто теоретически"

Глава 8. Нолан

Софи бежит к нам на каблуках и размахивает папкой. Ледяные порывы ветра хлещут ей в лицо, спутывая светло-русые волосы. Из-за дождя кремовая блузка становится полупрозрачной за считаные мгновения, и мне становится не по себе, потому что вижу ее лифчик и затвердевшие от холода соски. Не то чтобы я впервые наблюдал женское тело, но по ряду причин Софи не из тех, кого когда-либо хочу видеть в подобном обличии. Вообще не хочу, если быть точнее. Да, она не в моем вкусе, и все же утверждать, будто она невзрачная серая мышка не стану. Джефф, например, без ума от нее. Эш также находит хорошенькой. Но у меня определенно другой типаж женщин, что даже к лучшему. Софи слишком эмоциональная, чувствительная. Она из числа тех, кто, поджав хвост, убежит, а не зарядит по яйцам. Тот случай у лифта не в счет. Добавьте к вышеупомянутому: трусиха.

Ветер проскальзывает в салон машины, вызывая неприятную дрожь, а дождь заливает пороги, когда Джефф бросается ей навстречу. Распахнув пальто, он окутывает им девушку, и они обмениваются короткими фразами. Длится это не дольше минуты, затем он возвращается с папкой в машину, а Софи исчезает в здании.

– Мило, – скучающе комментирую я. – Кто-нибудь видел тебя с женщиной в дневное время суток?

Он зачесывает мокрые волосы назад и выстреливает в меня взглядом.

– Это моя невеста, а не женщина.

– Правда? Скажи погромче. Я мог не расслышать предыдущую сотню раз.

– Заткнись, – смеется Джефф, смахивая дождевые капли с лица.

– Поторопись, мистер Президент компании, у меня два часа полюбоваться твоим подвенечным платьем.

Он показывает средний палец. Готов поставить на кон собственную голову, никто не знает подобную сторону Джеффри. Для всех он мистер Ривера, сын основателя компании. Мужчина с деловой хваткой и стратегическим мышлением. От его внимания не ускользнет ни одна мелочь. Он заходит в помещение и собирает любопытные взгляды. Молодой. Успешный. Человек, который знает, чего хочет и это заметно в каждом сделанном им движении. По утрам он пьет черный кофе и сидит на конференции, в обед изучает рынок и ездит на встречи, а к вечеру подписывает контракты. Его жизнь соткана из бумаг и костюмов. Перелетов в бизнес-классе, хотя однажды Софи заставила его сидеть в экономе. Я не мог успокоиться и смеялся минут так десять. Несколько месяцев назад я был твердо убежден: он женился на работе ровно в тот момент, как выплюнул соску, но вот он сделал предложение женщине. Своей ассистентке. Абсолютное безумие.

Видимость дороги минимальная, оттого продвигаемся мы медленнее, чем хотелось бы. Капли барабанят по лобовому стеклу, вынуждая дворники работать в интенсивном режиме, а ведь еще днем ничего не предвещало беды. Светило солнце, на небе не сгущались грозовые облака. Я пытаюсь рассмотреть прохожих, но за дождевой шторой удается разглядеть лишь пестрые верхушки зонтов.

– Джесс спрашивала про тебя. – Джеффри бросает в мою сторону красноречивый взгляд. – Ты же не трахнул мою двоюродную племянницу?

Я хмыкаю.

Джессика… Как бы сказать так, чтобы всем стало ясно, о ком речь. Может быть, королева драмы? Да, это подойдет идеально.

– Последний раз мы виделись, когда она сходила с ума по розовому. Розовая комната. Розовая одежда. Розовые ноготки. Розовая… жизнь.

На его лбу собираются складки, когда хмуро доносит:

– Сейчас ее интересуют парни.

– Ей двадцать, чего ты ждал? Что она продолжает свято верить в существование единорогов?

– Ты ей не ответил, – говорит Джеффри, будто пытается убедить себя.

Я роюсь в памяти и припоминаю кое-что. Пару месяцев назад Джесс писала, предлагала повеселиться. Под весельем подразумевался вечер тет-а-тет в горизонтальном положении и без одежды. И я не предполагаю. Она упомянула голую вечеринку для двоих. Девчонка не из робких. На восемнадцатилетние она попросила подарок, но не косметичку или поездку в Диснейленд, а предложила стать ее первым, с тех пор я держусь подальше. Разумеется, не говорю об этом Джеффри. Он убил бы меня. Королева драмы и без того временами заваливается к нему на порог и жалуется, как несправедливо обошлась с ней жизнь. По-моему, девчонка просто-напросто разбалована вниманием и зная, кем является ее дядя, с удовольствием пользуется положением. Я предпочел бы всю жизнь трахать собственную руку, нежели Джесс. Она та еще стерва.

– Ты же не ответил на ее предложение? – Напирает Джефф тоном, не терпящим возражений.

– Ей двадцать. – Я смотрю на него исподлобья. – Ты знаешь правила: никаких девчонок младше третьего курса. Они прилипалы.

Он усмехается.

– Отныне ты ждешь двадцатиоднолетние?

– С недавних пор я вообще сомневаюсь, что могу привести кого-то, и это не выйдет боком. Боюсь, соседка снова исполнит очередное дерьмо. – Я щиплю переносицу и шумно вздыхаю, уронив голову на спинку. – Я не говорил, что отдал свободную комнату.

– Девушка? – Джефф присвистывает. – Боже правый, ты живешь с девушкой. Я сплю? Как ей удалось уговорить тебя на сожительство?

– Она не уговаривала. Она просто сказала, что ее не волнует кто я: атеист, пессимист, расист и все в подобном духе, потому что ей нужна комната. Удивительно, что она сразу не прихватила чемодан.

Он разражается смехом.

– Вопрос времени: как скоро ты взорвешься.

– Меньше чем через два месяца она упакует вещи, а пока распорядок дня оказывает нам двоим услугу. Я практически не вижу ее, а она меня.

– И тем не менее ты не в восторге. Ты и суток не протянешь наедине с женщиной. Доведешь ее до истерики, впоследствии до ящика с ножами.

Я небрежно дергаю плечом. Сложно дать четкий ответ, когда сам не понимаю, что происходит, но очевидно одно: Чарли не действует мне на нервы. Возможно, потому что нам не приходилось «довольствоваться» компанией друг друга дольше нескольких минут. Допрос на диване сейчас выглядит скорей комичным, нежели приводит в бешенство. К слову, забавным я его называю, пока не вспоминаю о попытке поцеловать меня. Вот тогда-то меня передергивает, как и от вида пиццы с ананасами. Вкус у Чарли паршивый. Возможно, до ящика с ножами дойду я, чтобы вырезать глаза и никогда не наблюдать это перед собой. Пишет романы. Любит пиццу с ананасами. В списке недостает разве что сомнительного хобби, типа собирательства крышек от пивных бутылок. О, или уродливых свитеров. Или подождите-ка: она пишет порно. Чем вам не сомнительное увлечение?

Когда мы переступаем свадебный салон, как две вымокшие насквозь крысы, я опускаю ладонь на поясницу Джеффри и подталкиваю к подоспевшей парочке взволнованных девушек-консультантов.

– Леди. – Я лучезарно улыбаюсь и киваю на Джеффри. – Моему мальчику нужен костюм. Мы женимся, и это та-а-ак волнительно.

– Иди на хрен, Прайс. – Он одергивает мою руку и поправляет манжеты рубашки, обращаясь к девушкам: – Мой заказ готов.

– Секундочку. – Девушка номер один спешит к стойке ресепшена. – Напомните, пожалуйста, номер заказа?

Я шлепаю Джеффри по заднице, когда он отклоняется за ней.

– Господи, мать твою, – ворчит Джефф, адресовав мне ты-гребаный-труп взгляд. – Заканчивай.

– Да, папочка. – Вскинув руки, посмеиваюсь над его сварливостью.

– Вы, полагаю, шафер? – Девушка номер два хлопает ресницами, взяв меня в оборот, на что я готов кричать: «Помогите!», но в планах выйти из салона живым, а не в сосновом ящике, поэтому отрицательно качаю головой.

– Скромный свидетель разворачивающегося безумия. Друг жениха, подставка для букета невесты, платочек для слез и далее по списку.

Девушка мелодично смеется. В ее глазах мерцает веселье, а это признак того, что рыбка заглотила наживку. Не будь сегодня смены в баре, мы, огромная вероятность, могли встретиться вечером, а потом моя гостеприимная соседка развеселила бы очередной сообразительностью. Держу пари, она не ждет, когда ее проводят до двери, и это любопытно. Помимо выясненных (чудовищных) предпочтений в еде, также известно, что она видит хорошего человека рядом (то есть, скучного) и предпочитает ванильный секс (то есть, заурядный), то следующий раз стоит выяснить, как уходит.

Следующий раз.

У меня мороз бежит по коже оттого, что думаю о следующем разе.

Глава 9. Чарли

– Почему бы нам не выпить тот коктейль вместе?

Я смотрю на Раон как на пришибленную. Уит тем временем надувает губы подобно трехлетней девочке.

– Вы пили коктейли без меня?

– Я не вернусь в тот бар даже под предлогом смерти, – отрезаю я, полностью игнорируя Уит, а мой взгляд прикован к профессору. Он, преисполненный энтузиазмом, рассуждает над современной литературой и музыкой, сидя на краешке стола. – И с каких пор тебя вдруг заинтересовал именно он?

– Там классные коктейли, – аргументирует Раон.

О, как же! Конечно, дело в коктейлях. Во всем гребаном Чикаго именно в том баре, где работает Нолан, самые классные коктейли. Искренне верю, ведь такую наивную пройдоху, как я, еще поискать нужно.

– Отлично, можете идти без меня.

– Мы идем вместе. – Раон сидит как между молотом и наковальней, и ее указательный палец мечется от меня к Уит, отчего приходится уворачиваться, дабы не остаться без глаз. – К тому же вам двоим явно нужно кое-что прояснить, а ничто так не способствует душевному разговору, как классные коктейли.

– Так почему бы нам не обойти все бары Чикаго и не выяснить, где вкуснее? – Предлагаю я, стоя на своем. – Или там медом намазали?

Раон корчит рожицу.

– Да, Чарли-не-парень, там намазали медом. Если конкретно: намазали бармена.

– О боже. – Я издаю стон, наполненный отчаянием, и роняю лоб на стол. Быть того не может. Нет. Нет. НЕТ! – Умоляю, скажи, что ты не имеешь в виду Нолана.

– Нолана? – С недоумением шепчет Уитни, потому что профессор косится в нашу сторону. Еще немного, и нас попросят удалиться, а у меня возникнут проблемы, ведь профессор Кейн является моим научным руководителем. Попробуйте поискать человека, который согласится заняться вашим дипломным проектом перед выпускным, и чтобы он был в курсе, чем вы руководствовались, взяв ту или иную тему. Ага. Вы правы. Попахивает безумием. К тому же именно профессор Кейн пишет мне рекомендательное письмо. Я завишу от мнения данного мужчины, как ни от одного живого существа на планете. Знаете, что скрипит на моих зубах? Песок, ведь я целую шестидесятилетнюю задницу.

– Нет. Ты же знаешь: я неравнодушна к блондинам. – Раон издает мечтательный вздох, в чем я вижу притворство, затем она поигрывает бровями: – Разве мы не сошлись на почве разных вкусов на мужчин и одинаковый на алкоголь?

– Мы сошлись на почве общих интересов к литературе.

– Недостаточно, как по мне. – Раон кивает на Уит: – Она, к примеру, фанатеет от парней из братства. – Следом указывает на себя и, пока Уитни дуется и бормочет что-то в стиле «неправда», Раон продолжает: – Мне блондинчики, а тебе… По-моему, у тебя нет определенных предпочтений. Блондин? Брюнет? Крашеный?

– Мне плевать на цвет его волос, Ким. Это не решающий фактор.

– Вот именно. – Уголки ее губ приподнимаются. – Мы выясним, какой фактор «решающий».

– Я не фанатею от парней из братства, – громче возражает Уитни, готова поклясться, она даже топнула ножкой.

– Конечно, милая, – обманчиво сладким голосом соглашается Раон, снисходительно похлопывая ее по ладони на столе. – За прошедший год Брюс всего-навсего… Третий, верно?

Я давлюсь смехом. Должна отметить, Раон права. Уитни будто магнитом притягивается к парням из братства. Комично, что узнает она об этом не сразу, а спустя время. У нее будто встроенный братство-радар. Я и с Кейденом познакомилась благодаря ей. Или ее сверхспособности спотыкаться на ровном месте. Уитни невзначай пролила кофе на его брюки, а меня тогда поразила его спокойная реакция. Он всего-навсего пожал плечами и сказал что-то вроде «бывает». Будь на месте Уитни Раон, то кофе мог оказаться на брюках Кейдена совсем неслучайно. Раон в отличие от меня и Уит хищница. Она вывернет ситуацию в свою пользу, и вот вы уже сами не понимаете, как добровольно приносите извинения за то, что она пролила на вас кофе. Парни, видя ее, сворачивают шеи. Один взмах волос. Обворожительная улыбка. Капкан захлопнулся.

– Нам необязательно торчать в баре, – возвращаясь к предыдущей теме похода «за коктейлями», доношу я. – Я могла бы взять его номер у Нолана.

– Чтобы я написала ему? – Раон подносит два пальца ко рту, словно само существование «первого шага от девушки», выворачивает ее наизнанку. – У тебя солнечный удар.

– Кто такой Нолан? – Снова вклинивается Уитни. – Я все пропустила?

– Сексед Чарли, – коротко отвечает ей Раон, не спуская с меня глаз. Свои я закатываю так, что могу увидеть черепную коробку изнутри. – Оставим этот разговор на десерт. Сейчас важно наладить мосты.

– Позволь спросить, о каких мостах ты говоришь?

– О ваших. Серьезно, мне не хватает наших посиделок. – Раон тычет в меня пальцем. – А ты и вовсе удалилась из чата!

– Ты переименовала его в «куколки», ничего другого мне не оставалось.

– Да, это не прикольно, – соглашается Уит, но я не подрыгиваю от радости, когда она занимает мою сторону. Мы сидим близко только потому, что она нравится Раон. – Я не член команды Баунти33
  Баунти – популярная компания девушек в фильме «Дрянные девчонки»


[Закрыть].

– Я пойду, если ты раз и навсегда выкинешь из головы идею обо мне и Нолане, – вполголоса бормочу я, стоит взгляду профессора остановиться на нашей троице. Это предупреждение, и я незамедлительно реагирую на него. – Мы соседи. Конец. Точка.

Убейте меня и вставьте голосом Нолана: КОНЕЦ. ТОЧКА.

Раон хихикает, прикрыв рот ладошкой. Уитни переключается на мобильник, должно быть, пишет Брюс, потому что ее внимание сосредотачивается на гаджете. Я до сих пор пребываю в недоумении, почему она становится тупой грудастой блондинкой из комедии, которая бежит по лужайке, спотыкается о собственные ноги и умирает от лап убийцы в маске, стоит Брюсу возникнуть на горизонте. Серьезно, это… несерьезно. Переходит все границы. Как-то раз она забыла мобильник в квартире, и, едва двери поезда разъехались, как Уит выскочила, чтобы вернуться за ним. Ей всегда нужно быть на связи. И это не мои слова. Пристрелите меня, если однажды стану такой же зависимой и начну визжать от радости, получая сообщение от парня. Уитни это делала. Поверьте, мы прожили под одной крышей почти четыре года. Я была свидетелем начала их всепоглощающей «любви». Брюс первый, с кем она решилась на совместное проживание, но ее влюбчивость время от времени настораживает. Не удивлюсь, если еще она подвержена Стокгольмскому синдрому.

– Ты можешь написать Нолану, – предлагает Раон, когда мы выходим на улицу. – Узнать, когда он работает.

– У меня нет его номера, и он работает… Полагаю, каждый день.

Она озирается через плечо, притом у нее такое лицо, будто у меня отросла вторая голова.

– Шутишь? У тебя нет номера соседа?

Я с замешательством таращусь на нее.

– Зачем он мне?

– И правда. Вдруг случится потоп, пожар или вас обворуют. Тебе совершенно незачем писать ему.

Это, конечно, логично и стоит принять во внимание, но я не собираюсь клянчить у Нолана номер телефона. К тому же он вряд ли им поделится, учитывая, что в качестве мести за бессонные ночи могу подсовывать бумажку его спутницам. Ну, знаете, с текстом вроде «позвони мне, детка» или «не терпится повторить, детка». Я вполне способна ступить на тропу войны, и Нолан уже убедился в этом на личном опыте.

– Я всегда могу написать ему, э-э… – Думай, Чарли. Напряги чертов мозг. – В приложении, где увидела объявление.

– Так чего мы ждем? – Подстрекает Раон, потянув меня и Уит на скамейку. – Пиши! Мы совершенно случайно будем приходить в смену красавчика.

Я не уточняю, кого именно она называет красавчиком.

– Ничуть не подозрительно.

Она невинно хлопает ресницами.

– Знаки судьбы.

– Ты считаешь талисманы и знаки паранойей, – сухо напоминаю я.

– Он об этом не знает. – Раон коварно улыбается и вытаскивает телефон. Да-да, мой телефон из моей сумки, затем пихает его мне. – Но я обязательно расскажу правду в свадебной клятве. Думаю, это мило. Нашим гостям понравится, а он, возможно, всплакнет.

Боже правый!

Я забыла упомянуть: Раон целеустремленная, но также быстро ее интерес угасает. Сегодня она выбирает цвет салфеток на вашу свадьбу, а завтра пройдет мимо, словно вы никогда не были знакомы. Это выглядит примерно так: сначала выброс дофамина – гормона мотивации, затем эффект новизны постепенно сменяется стабильностью, и вот уже уровень дофамина падает, а вместе с тем исчезает интерес. У нее много общего с Уит, но в отличие от Раон, отношения с Уитни сулят долгосрочность.

Я забираю у Раон мобильник. Не знаю, получится ли. Я не утруждалась скачивать приложение, а воспользовалась веб-версией. Если Нолан придерживался той же позиции, то ответа от него мы не дождемся просто потому, что ему незачем заходить на сайт. Он и мне-то ответил спустя несколько часов.

Чутье не подводит. От Нолана ни слуху ни духу. Раон заставляет меня проверять сообщения едва ли каждую минуту, оттого начинаю раздражаться.

– Итак. – Спустя полчаса ожидания Уит разводит руками. – Мы можем поехать туда и выяснить, а не гипнотизировать экран.

Прикусываю язык, чтобы не выкрикнуть: «Ну, наконец-то!». Заставив себя сдержанно кивнуть, обращаюсь к Раон.

– Я умываю руки.

Поверить не могу, что соглашаюсь на это, но зная Раон, проще согласиться. Если она что-то затеяла, то ни за что не отступит. Она из тех девушек, которые ждут первый шаг от мужчины. Как бы сильно он ей ни нравился, сама она не подойдет. Да, именно он – мужчина – должен уловить скрытые намеки и подойти. Как вы уже поняли, таскаться мы будем туда часто. НО! У меня в рукавах козырь. Я могла бы сказать Нолану, он передаст напарнику, и все будут счастливы до усрачки. Раон получит своего блондина. Мне не придется зависать в баре. Уит… ей вообще незачем ходить с нами, потому что я не планирую воскрешать нашу дружбу из мертвых. Ровно в тот момент, как она выставила меня за дверь с чемоданами (буквально выставила), мы перестали быть подругами.

Мы добираемся до злополучного бара и, посмотрев на неоновую вывеску, я делаю глубокий вдох. Почему бы ей не рухнуть мне на голову? Вот прямо сейчас.

Я переступаю порог последней, и дверь ударяет по заднице, как бы подгоняя вперед.

Зал с низким потолком, украшенный массивными деревянными балками, выглядит уютно. Из окон льется мягкий солнечный свет, освещая помещение. Удивительно, но даже в послеобеденное время тут достаточно много гостей. Негромкая музыка накладывается на приглушенный ропот голосов. На столиках из благородного дерева полупустые бокалы и закуски. Большинство присутствующих предпочли разместиться в глубине зала, отчего места у окон пустуют. Не стоит исключать из внимания хороший обзор на бар. Он прямо у меня на ладони. То есть, и Нолан будет на ладони. Разумеется, если у него дневная смена.

– Он тут, – взволнованно шепчет Раон, двинувшись к бару.

Я возвожу глаза к потолку. Ей бы использовать данный энтузиазм, когда дело касается знакомства. Мужчины в большинстве своем понимают исключительно прямую речь. Чтобы не терять время, лучше подойти к нему и сказать прямо: Эй, как насчет познакомить наши тела? Поверьте, это работает безотказно.

– Дамы, – приветствует нас временно будущий жених Раон. Его карие глаза скользят по нам, а на губах пляшет радушная полуулыбка. – Какая приятная встреча.

Да. Действительно. Я в неописуемом восторге.

– Сделаешь для нас что-нибудь? – Раон включает обаяние. Положив ладони на стойку, она изящно перебирает пальцами, будто играет на рояли и подмигивает. – Сексуальное.

– Сексуальное? – Уточняет парень рассмеявшись. Волнистые локоны лезут ему в глаза, и он запускает в них пятерню. Взгляд Раон прикован к его руке, на которой разбросаны татуировки, и, кажется, она едва не обливается слюной. – Есть предпочтения?

– Где твой напарник? – Вопросом на вопрос отвечает Раон, и я наступаю ей на носок кроссовка с намерением напомнить, ради кого мы, собственно, сюда притащились. В ответ она пихает меня локтем. Засранка. – Он делал для нас что-то подобное.

Парень бросает взгляд через плечо и выкрикивает:

– Прайс!

Я издаю булькающий звук.

Господи. Нет. Нет. Огромное НЕТ!

Дверь, смею предположить, в кухню открывается, и из-за нее появляется Нолан, по всей видимости, Прайс. В руках он держит коробку с бутылками. Его холодные серо-голубые глаза образуют узкие прорези, когда взгляд нацеливается на мне.

– Это уже не смешно.

– Разве? – Бесцветно спрашиваю я, задержав внимание на его кистях. Должна признать, мужчины, которые умеют работать руками, довольно привлекательные. Но не Нолан. Его вычеркните. – Я нахожу ситуацию уморительной.

– Моя идея, – вмешивается Раон, будто я нуждаюсь в защите. – Она не при делах.

Нолан ставит коробку на пол и, задвинув ее ногой под барную стойку, расправляет плечи. Эти миллисекунды он держит меня в поле зрения, будто представляю опасность и могу накинуться в любое мгновение. И не зря, ведь я вполне способна перегрызть ему глотку. Темно-синяя футболка подчеркивает глубину его глаз, клянусь всем на свете, я слышу, как вздыхает Уитни. Я адресую ей что-за-черт взгляд, и она виновато улыбается.

– Сделаешь для нас тот секси-коктейль? – Затрепетав ресницами, просит Раон, а затем обращается к нам с Уитни: – Вы пока можете занять для нас столик.

Я, Уит и гробовое молчание? Какая потрясающая идея! Лучше и не придумаешь.

– Тот секси-коктейль? – Уточняет блондин.

– Им нужен «Космополитен», – объясняет ему Нолан. – Сделаешь?

Блондин поднимает руки в знак капитуляции.

– Это по твою душу. – Он хлопает Нолана по плечу и добавляет: – Я принесу остальное.

– Тогда мы с Уит подождем за столиком? – Предлагает мне Раон. И она издевается, полагаю. Потусоваться с Ноланом или помолчать с Уитни? Оба варианта так себе. Я предпочту дышать углекислым газом.

Прежде чем успеваю возразить, Раон подхватывает под руку Уитни и тащит за собой, как тряпичную куклу.

– Я тут из-за тебя! – Возмущаюсь, сердито глядя им вслед. В конце концов, мне приходится вернуть внимание к Нолану. – Просто супер! Сделай им чертов коктейль, чтобы мы поскорей убрались отсюда.

Сдвинув брови, Нолан надевает перчатки и принимается за работу. К счастью, он предпочитает сохранять молчание. Возможно, делает вид, что меня тут вовсе нет. Как типично для него.

Я переключаю внимание на тепло чужого тела, близкое к моему. Парень игриво подмигивает.

– Привет.

– Тебе тоже, – лаконично отзываюсь я.

– Монти. – Он протягивает руку, куда я, судя по всему, должна вложить ладонь. И я делаю это с неприкрытой неохотой.

– Чарли.

Его шершавые пальцы обхватываю мою кисть, слабо сжав. Не проходит и секунды, как убираю руку в задний карман джинс, чтобы вытереть. Б-р-р. Не люблю подобного рода приветствия.

– Красивое имя, Шарлотта.

Боже, я даже не утруждаюсь поправить его.

Карие глаза Монти поблескивают. На вид ему около тридцати, может, немного за тридцать. Это наименьшее из зол, ведь Монти носит розовые рубашки. Можете считать меня сексистской, но розовый – не мужской цвет. К тому же у него смазливая мордашка, созданная для рекламы пены для бритья. Мне нравится совершенно другой тип парней. Те, что не боятся замараться, а не те, кто использует гель для укладки волос. Угадайте, что на волосах Монти? Гребаный гель!

Как говорил Кейден: хочешь спугнуть парня – болтай о серийных убийцах. Что я делаю? Начинаю болтать о серийных убийцах.

– Ага. Особенно меня приводит в восторг, когда вспоминаю о Мэнсоне. Так и подмывает создать свою «семью».

В смехе Монти прослеживается нервоз.

– Я не совсем понимаю, о чем ты.

– Чарльз Мэнсон, – объясняю я, но у парня такой вид, будто для него это просто имя и фамилия. Меня это потрясает. СЕРЬЕЗНО? Чарльз, мать его, Мэнсон! У чувака руки по локоть в крови. Но ради забавы продолжаю: – Серийный убийца, хотя в классическом понимании он им не был. Он не совершал убийства своими руками, но справедливости ради, почерк у него все-таки был, поэтому его личность относят к данному термину. Скорей, он первоклассный манипулятор, что свойственно всем психопатам, иначе как один человек заставил поклоняться себе целую коммуну? Иногда я думаю об этом перед сном. Психопат, властвующий над сознанием людей. Впечатляет, правда?

Монти прочищает горло.

– Это интересно, Чарли… не Мэнсон.

Нолан издает неразборчивый звук между смешком и хмыканьем. По его лицу невозможно что-либо определить. Поставив два бокала на столешницу, он двигает их ко мне, а я отдаю тридцатку. Цена моего душевного спокойствия.

– Приятель, ты не мог бы повторить то же самое для меня? – Монти обращается к Нолану, с любопытством разглядывая розовую жидкость. Я нахожу его зависимость розовым цветом тревожной.

Нолан кривит губы.

– Это женский коктейль.

– С каких пор?

– Он называется «Космополитен», приятель, тебе это вообще ни о чем не говорит? Или у тебя в кармане помада и тушь для ресниц, и вскоре ты скажешь, что должен отлучиться, чтобы припудрить носик?

Я закусываю нижнюю губу в попытке не рассмеяться и не упомянуть веселенькое пристрастие Денниса Рейдера44
  Деннис Рейдер – американский серийный убийца, известный по прозвищу ВТК.


[Закрыть]. Монти все равно не в теме. Впрочем, Нолан тоже. К тому же личность ВТК гораздо, гораздо страшнее Мэнсона (по крайне мере я придерживаюсь данного мнения). Я лишу сна сразу двух мужчин, рассказывая об одном.

– Кажется, это чертовски хороший женский коктейль.

– Как хочешь. – Нолан переводит взгляд на меня. – А тебе, должно быть, пиво?

Не выдержав, я заливаюсь хохотом. Моему новоиспеченному знакомому непонятно, что меня так развеселило, отсюда делаю неутешительный вывод: он тот еще тупица. Я не люблю придурков, но тупицы… Придурок хотя бы понимает, что он придурок. Тупица не понимает ничего.

– Да, пожалуйста, – коротко соглашаюсь я. – От коктейлей меня клонит в сон.

– Правда? – Искренне удивляется Монти. – А меня от пива.

Монти… Святая простота.

Либо он пытается выглядеть простачком. Знаете, кто еще прикидывался миленьким ягненком? Тед Банди55
  Теодор Роберт Банди – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы.


[Закрыть], черт побери. А потом он же возвращался на места захоронения своих жертв и не брезгал некрофилией.

– Ты хороший человек, – обманчиво мягким голосом произносит Нолан, улыбаясь краешком губ, когда смотрит на меня.

Я знаю, что он имеет в виду. Это тот самый «хороший человек», о котором говорила. Тот, кто будет спать на втором этаже, пока я кроплю над рукописью. Тот, кто согласится всю жизнь заниматься сексом в миссионерской позе. Тот, кто по выходным будет устраивать барбекю на заднем дворе, созывая соседей. Тот, с кем будет удобно. Но удобно не гарантирует весело.

– Ты меня простишь? – Монти опускает вторую ладонь на мое плечо, легонько похлопывая, будто мы старые приятели. Я, как человек, не терпящий чужие прикосновения, на его лапу смотрю с раздражением. – Вернусь через минуту.

Я даже взглядом его не провожаю, потому что меня уже охватывает скука от нашего будущего. А также от количества телесности. И гель! Его мужские средства будут занимать львиную долю полок в ванной.

Нолан повторяет коктейль для Монти, и я наблюдаю за мастерством его рук. Непросто так, разумеется. Запоминаю последовательность ингредиентов, чтобы иметь преимущество перед предложением Раон. Когда она упомянет классные коктейли, я сделаю их.

– У тебя меньше минуты, чтобы убежать от мистера Я-планирую-двое-детишек-и-забор-из-штакетника, – говорит Нолан. – Конечно, если не планируешь забор из штакетника и двоих детишек.

– Но если я этого не сделаю, то завтра тебе обеспечена бессонница. Хм… Примерно так до трех ночи.

Уголок его губ дергается, на секунду появляется усмешка.

– Ты тоже подозреваешь, что он громко храпит?

Вот ведь говнюк!

Нолан принимается нарезать апельсин тонкими ломтиками, и учуяв запах, я давлюсь слюной. Такой сладкий аромат с нотками свежести будоражит рецепторы. Обожаю апельсины. И все же почему до сих пор торчу у бара? На Монти мне плевать. Коктейли готовы. Нолан… кажется, он единственная причина, почему не уношу ноги. Будем честны: мне нравится действовать ему на нервы. И узнавать его получше. Само собой, чтобы добыть немного подробностей для книги. Застать его дома сложно, поэтому нельзя упускать шанс. Каждая секунда на вес золота.

Шаг второй: используй любую возможность.

– Почему ты тут? – Уточняет Нолан, приостанавливая мой мозговой штурм.

– Честно?

– Нет. – Его выразительный взгляд задерживается на мне. – Люди задают вопросы, чтобы послушать ложь.

Ах, язык сарказма. Я по нему скучала больше, чем предполагала.

Складываю пальцы в замок и расставляю локти на столешнице, изображая легкомысленную дурочку.

– Я тайно влюблена в тебя и, так как теперь знаю место работы, ноги несут сюда. Мною движет непреодолимая сила. Я бы всю жизнь смотрела только на тебя. Ты такой… мужественный. И этот нож в твоих руках… Боже, до чего сексуально ты выглядишь.

Я обмахиваюсь руками.

– Тут так жарко, не правда ли?

Нолан, разумеется, не купился на пылкую брехню. На его лице бесстрастное выражение.

– Злорадствуешь?

– Слишком заметно?

– Так и? Почему ты тут, Чарли-не-Мэнсон.

Я вздыхаю.

– Раон положила глаз на твоего напарника, и пока она не добьется его расположения, мы должны видеться больше одного раза в день. Выматывает, правда?

– Это проблема? – Нолан дергает подбородком на дверь. – Он прямо тут. Путь свободен.

– Он должен подойти к ней. Не наоборот. Так это работает: первый шаг от мужчины. Женщина всегда его ждет, даже если говорит, что ей ничего не стоит сделать его первой. – Я драматизирую, прикрывая рот ладонью, и растерянно хлопаю глазами. – Ой! Но раз уж я поделилась сакральным, то и ты должен мне.

– Хороший ход.

– Слушай, есть идея. – Я озираюсь через плечо, дабы убедиться, что Раон нет поблизости. – Ты передашь ему номер. Он напишет ей, и нам больше не придется таскаться сюда. Если она вдруг спросит, где он откопал номер, то наплетет сладкую историю. Искал в сети, написал нескольким пользователям у нее в друзьях, а они выразили готовность сотрудничать. Все счастливы.

Нолан на секунду отрывает взгляд от шейкера.

– Оставляй.

– Не заставляй меня думать, что ты тоже тупица. Она обязательно увидит и спросит, что я написала.

– Список продуктов, как вариант?

– На салфетке? Очень по-умному. Я оставлю его на кухне. И пожалуйста, пусть он свяжется с ней как можно скорее. У меня нет ни малейшего желания таскаться сюда на ежедневной основе.

Монти возвращается к нам и подхватывает свой коктейль.

– Как насчет присоединиться к нам? – Он делает отмашку в сторону зала, где я, вероятно, должна вычислить столик с его компанией.

– С удовольствием. – Я забираю бокалы и, пропуская его вперед, оборачиваюсь, чтобы беззвучно выкрикнуть: – СЕКС!

Нолан сигнализирует подождать. Наклонившись, он делает что-то под барной стойкой, после чего поднимает лист бумаги, на котором написано «хороший человек».