Книга: Заяц с янтарными глазами. Скрытое наследие - Эдмунд де Вааль

Чтобы везде чувствовать себя как дома

японское искусство сделалось вездесущим. Всем хотелось непременно обладать какой-нибудь жапонезри, «японщиной».

Шарль располагает свою огромную коллекцию маленьких вещиц в гостиной, покупая для них специальный шкаф-витрину с зеркальной задней стенкой. Там они и стоят несколько десятилетий. Со временем, в модных кругах, где вращался Шарль, благоговейное отношение к «японизму» исчезло. Начал отстраняться от всего японского и сам Шарль. И вот, в 1899 году Эфрусси решает как быть с нэцке и огромной витриной. Коллекция отправляется в Вену в качестве свадебного подарка!

Шарль шлет особый, по-парижски впечатляющий подарок: черную витрину с полками, застланными зеленым бархатом, и зеркальным задником, в котором отражаются 264 нэцке.

Молодожены сталкиваются с нелегкой задачей, ведь все свадебные подарки

можно пристроить сразу (в гостиную, в библиотеку, в столовую), а вот эту витрину — нет. Она слишком причудлива и своеобразна, вдобавок громоздка.

В итоге ее ставят в гардеробной молодой жены, где, спустя годы, нэцке используют как маленькие игрушки для подрастающих детей. А затем наступает война. Удивительным образом спасшиеся нэцке хранятся у одного из детей, как воспоминание о детстве. А затем передаются по наследству автору книги, который хранит их в витрине гостиной и разрешает детям играть с ними.

я хочу, чтобы наши трое детей имели возможность получше узнать эти нэцке — как и дети, жившие сто лет назад.

Спустя много десятков лет главными ценителями коллекции все так же остаются дети. Хоть для названия книги был выбран заяц с янтарными глазами, но встречается он всего несколько раз в перечислении фигурок коллекции и лишь однажды подробнее:

"Друзья объясняют: это ведь лунный заяц, потому он такой светлый. Мчится по волнам в лунном свете."

Заяц не был и любимой фигуркой автора, эта роль досталась тигру, которого де Вааль часто берет с собой, когда изучает историю семьи. А проводит над исследованиями он несколько лет! Работа проделана колоссальная, но чувствуется, что чем глубже в историю уходит автор, тем меньше у него информации: представлен подробный уверенный рассказ о жизни семьи в XX веке, но при этом история о периоде XIX века полна вопросов, предположений и догадок. Приятно удивили некоторые моменты, например, история со спаржей или рассказ о невероятном спасении нэцке, но, в целом, впечатления от книги нейтральные.

Несмотря на то что, как было замечено некоторыми читателями, книга написано сумбурно (да ведь это только вначале, а потом автор расписался и повествование течет очень плавно), читать ее безумно интересно. Чтобы иметь полное представление и не упустить деталей относящихся к семье автора книги и к атмосфере Парижа 80-х гг 19 века, а также к искусству нэцке - я делала записи по мере чтения, а потом скомпоновала их так чтобы написать рецензию и сделать повествование более логичным и складным.

Эта вещь - скорее всего сага о семействе Эфрусси, выходцев из украинского городка Бердичева, разбогатевших на поставках зерна в страны Европы и вставших впоследствии во главе финансовой системы нескольких европейских стран.

Автор является пра-пра-правнуком основателя династии Шарля Иоахима Эфрусии. Этот Эфрусси (Ашкенази) отправил двух своих сыновей Игнаца и Леона из Одессы в Вену и Париж. Леон обосновался в Париже и построил особняк #81 на рю де Монсо, на улице знаменитой тем, что там селились богатейшие еврейсике семьи выходцев со всего мира. После войны это здание было передано Управлению Казино. У Леона родилось 3 сына и дочь. Самым знаменитым был сын Шарль - фланер, искусствовед, светский лев, коллекционер, исследователь, ученый, и меценат.

Он занимал целую квартиру в семейном особняке на рю де Монсо. Очень любил живопись, сам рисовал и писал статьи о живописи. Много путешествовал. Привез из Италии много произведений искусства. Впоследствии увлекся творчеством Альбрехта Дюрера, и позже написал книгу "Альбрехт Дюрер и его рисунки" о гравере и его работах. А до этого он разъезжал по всей Европе и собирал все относящееся к творчеству Дюрера: все его рисунки, которые удалось найти, даже самые незначительные наброски или же утраченные , а впоследствии найденные образцы. Он считал, что взяв в руки рисунок, мы можем постичь мысль художника в ее непосредственности, в самый миг ее проявления, с большей истинностью, чем в тех его работах, что требуют множества часов кропотливого труда. И с этим, пожалуй, трудно не согласиться. Шарль был заметной фигурой в культурной жизни Парижа, так что известный романист и коллекционер Эдмон де Гонкур не обошел его своим язвительным вниманием. Шарль Эфрусси вошел во все модные парижские салоны. Он даже сделался наперсником принцессы Матильды - племянницы Бонапарта и ее "поводырем". Шарль был знаком и уважаем всеми молодыми художниками Парижа. Он даже основал свою газету где аисал и издавал большое количество статей по искусству. Он коллекционирует живопись и поддерживает молодое течение импрессионизма, регулярно покупая картины у теперь уже всем известных художников( забавна история с пучком спаржи и долгом Эдуарда Мане). Секретарь Шарля Эфрусси , будущий поэт Лафорг, вспоминал, что у Шарля вся гостиная была завешена картинами и он то и дело перевешивал картины и переставлял предметы в своей знаменитой гостиной с ярко желтым креслом посередине. Коллекция Шарля насчитывала 45 картин импрессианистов, вывешенных на стенах гостиной в 3 ряда. Посетителю особенно бросалось в глаза желтое кресло, красные губы и синий джерси ренуаровской девушки. Шарль выступал в печати с поддержкой молодых или заинтересовавших его художников. Делал обзоры выставок и помогал художникам выставляться (а это требовало немалых денежных затрат). Покупал картины, подчас по очень хорошей цене. За три года он собрал коллекцию из 40 полотен импрессионистов для себя, да еще из 20-ти для своих берлинских кузенов. Шарль не только покупал картины, но посещал и мастерсике художников, чтобы увидеть как они работают, да и просто дружил с ними. Нередко молодые художники изображали его на своих картинах (помните высокую фигуру в черном костюме и котелке на полотне Ренуара "Завтрак гребцов"? Все одеты или раздеты по-летнему, а наш Шарль изображен в плотном черном костюме и стоит в пол-оборота к зрителю?).

Мало того, Шарль Этрусии был хорошо знаком с Прустом, который часто бывал у него в гостиной и позже списал с него образ своего Свана. Пруст по-настоящему черпал свое вдохновение в гостиной Шарля и впоследствии 64 произведения искусства из собрания Шарля будут фигурировать в романах Пруста.

Вместе с женой богатого финансиста Луизой (своей любовницей) с поразительной страстью настоящего коллекционера Шарль охотится за лакированными японскими шкатулками, которые в большом количестве были представлены в то время во Франции (это когда европейцы открыли для себя Японию и стали скупать там абсолютно все за бесценок, продавая затем эти же вещи за баснословную цену в Европе). Шарль собрал довольно приличную и ценную коллекцию лаковых шкатулок в количестве 33 экземпляров, которую теперь можно увидеть в музее Гиме в Париже, там же хранитмся коллекция японских шкатулок принадлежавших Марии-Антуанетте.

Эдмунд де Вааль пишет о том времени: Лучший способ купить себе кусочек Японии - это съездить туда самому. Японские вещи намекали на эротику, они оживали во время свидания. Вот притча приписываемая известному коллеционеру Филиппу Сишелю, чьими стараниями французский рынок был успешно наводнен предметами японского искусства. Однажды коллекционер Филипп Сишель подошел к японцу и, заметив в его руке нэцке, по виду почти законченное, спросил не желает ли тот продать это когда совсем закончит работу. Японец рассмеялся и сказал, что на доработку уйдет еще около 18 месяцев. И дело совсем не в том что я медленно работаю, а мне просто необходим сам процесс и работа по вдохновению, пояснил мастер.

Нэцки: изображают повседневную жизнь и эмоции. В искусстве нэцке совсем не преследуется цель показать какие-то глубокие и сильные чувства. Шарль так увлекся нэцке, что сразу же купил 264 работы у Сишеля и даже приобрел специальный шкаф для этой коллекции. А вот автор книги придерживается мнения, что вещи в витрине умирают там, за стеклом. Это разновидность гроба для произведений искусства.