Текст книги "Тайна президентского дворца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-prezidentskogo-dvorca-52550.jpg)
Автор книги: Эдуард Беляев
Жанр: Книги о войне, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Эдуард Беляев
Тайна президентского дворца
Пролог
8 декабря 1979 года, в субботу, в Кремле состоялось заседание неофициального, «малого Политбюро», в которое входили старейшие и наиболее влиятельные члены бывшего руководства СССР. На нем уже в двадцать пятый, наверное, раз рассматривался вопрос о положении в Афганистане. Весь год, начиная с ранней разгульной весны, прошел под знаком неприкрытой заботы о южном соседе – мы крепко опекали руководителей почти дружественно настроенного к нам народа в силу того, что местные вожди слабо соблюдали правила личной гигиены в политике. В субботнем обсуждении приняли участие генсек Брежнев, председатель КГБ Андропов, министр иностранных дел Громыко, министр обороны Устинов, заведующий идеологическим отделом ЦК Суслов. Вот выдержки из стенограммы, долгое время находившейся под грифом «Совершенно секретно».
СУСЛОВ: Во главе афганского правительства стоит фигура, запятнавшая себя кровью своих же товарищей по партии. Вот если бы создать условия, при которых она уйдет с политической арены, уступит свое место другому, не запятнавшему себя ошибками первых этапов революции человеку…
БРЕЖНЕВ: Ты имеешь в виду Бабрака Кармаля?
СУСЛОВ: Да, его. Товарищ Бабрак Кармаль уже встретился здесь, в Москве, с Ватанджаром, Гулябзоем и Сарвари. Если бы наши части вошли в Афганистан, эти товарищи могли бы прибыть вместе с ними, а там, исходя из обстановки…
БРЕЖНЕВ: Юрий Владимирович, а возможна такая ситуация, что Бабрак Кармаль придет к власти без нашего участия? Имеется в виду, что без ввода войск?
АНДРОПОВ: Вполне. Амина смертельно боятся и рады бы избавиться от него при первом удобном случае. Поэтому я не исключаю, совсем не исключаю такого поворота событий, что Амин будет убран.
БРЕЖНЕВ: Наверное, разумно было бы пойти двумя путями. Первый: пусть наш КГБ держит под контролем самого Амина, и в случае чего товарищ Суслов быстро представит Бабрака Кармаля. И второй: все-таки какое-то количество войск мы вынуждены будем послать на территорию Афганистана. Дмитрий Федорович, у вас должен быть полностью проработан этот вариант. И у вас, Юрий Владимирович, свой вариант… Михаил Андреевич, действуйте в тесном контакте с Юрием Владимировичем.
Таким образом, день 8 декабря можно считать днем принятого решения о проработке двух вариантов. Первый – руками спецслужб КГБ устранить Амина (физически! – что и говорилось открыто) и поставить на его место Бабрака Кармаля. И второй – послать какое-то количество войск на территорию Афганистана для этих же целей. То есть для физического устранения Амина. Что интересно, документально это решение было оформлено загодя, накануне заседания. И принято без правок. (№ 312/2/0073 от 4 декабря 1979 года.)
10 декабря министр обороны Дмитрий Устинов встретился с начальником Генштаба маршалом Николаем Огарковым и проинформировал его о том, что Политбюро приняло предварительное решение о временном вводе наших войск в Афганистан и необходимо готовить ориентировочно 75–80 тысяч человек. (Общая численность «ограниченного контингента» на январь 1980 года составит 81,8 тысячи человек. Максимальная численность контингента была в 1985 году – 108,8 тысячи человек. В боевых частях – 73 тысячи человек. – Прим. авт.)
Председатель КГБ Юрий Андропов в отличие от министра обороны работал более оперативно. Он еще накануне высоких посиделок, 7 декабря, заслал генерала Крючкова, шефа Первого главного управления (внешняя разведка и спецоперации) КГБ СССР, в леса Подмосковья для приведения в «боевую готовность» будущих членов Политбюро. Не своего, разлюбезного, а другого, сходственного, которое пока не состояло с нами в кровном родстве: Политбюро Центрального Комитета Народно-демократической партии Афганистана, члены которого истомились в млении и изнурении, ожидая принятия атрибута священного круга – скипетра власти. Того самого условного посоха – приметы царского достоинства, – приготовленного специально для Бабрака Кармаля и сотоварищей, революционеров новой волны и старой формации.
12 декабря, в 9 часов вечера, поужинав, Генеральный секретарь ЦК КПСС, он же Председатель Президиума Верховного Совета СССР, он же – Председатель Совета Обороны, Леонид Ильич Брежнев; председатель Комитета государственной безопасности Юрий Владимирович Андропов; министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко и министр обороны СССР Дмитрий Федорович Устинов – лица, юридически ответственные за принятие любого решения на государственном уровне, – вновь соберутся обсудить возникшую ситуацию. Снова «проговорят» те моменты, что уже обсуждали 8 декабря, и примут решение – вынесут приговор… Нашим служивым людям, которых отправят в чужую страну, народу Афганистана. И самим себе!
Точку поставил Брежнев: «Ну что ж, Дмитрий Федорович, считай, что ты получил решение Политбюро. Действуй более решительно».
Так уже было в нашей истории и в наших братских отношениях с дружественными нам странами – действовать решительно.
Глава 1
ПОВИВАЛЬНАЯ БАБКА РЕВОЛЮЦИИ
В этой книге мы расскажем об участии групп КГБ, а также десантников 103-й дивизии и 345-го отдельного полка в событиях одной ночи – зачина афганской войны, Варфоломеевской ночи Кабула. Начнем с кагэбистов, буревестников и пестунов революций. Наши славные чекисты уж больно не любят, когда их содержат в общей шеренге и укладывают штабелями на скрижалях истории наравне со всеми. Они первыми торили дорогу к бесславию – им должно и уделить побольше заслуженного внимания, и в отдельную обертку упаковать – непромокаемую и неувядаемую. Вечную и бессмертную… Правильнее было бы написать во множественном числе – «повивальная бабка революций», но, боюсь, такой экскурс займет места через край и немало времени. Поэтому разговор поведем об участии наших «рыцарей революции» только в одном перевороте, в Афганистане.
1
Весь смысл присутствия КГБ в Афганистане во второй половине 1979 года сводился к двум задачам – к двум телам. Одно тело необходимо было умертвить, второе тело доставить в целости и сохранности по прямому назначению – подсадить на трон (конечно, лучше – возвести). Приказано было убить Генерального секретаря Центрального комитета Народно-демократической партии Афганистана, председателя Революционного Совета Демократической республики, премьер-министра страны и президента Афганистана Хафизуллу Амина. Доставить же к власти и на смену ему – изгнанника и большого друга Комитета государственной безопасности СССР Бабрака Кармаля. И – все!
Первым делом – уничтожением президента – до самого последнего часа 27 декабря занимались исключительно группы КГБ, окрещенные под данную миссию «Зенит». Доставку сменщика во власти взвалили на группу «А». За пять суток до штурма из их же рядов выделят два десятка бойцов, которых означат как команду «Гром» и призовут вкупе с «зенитовцами» крушить Кабул, дома и взгорки и ладить по новой афганский переворот годичной давности, нареченный Саурской революцией.
Понимаю – все это выглядит упрощенно. Осознаю – нелепо. Даю себе отчет – что верится с трудом. Однако, господа, вот это все кривое и, если так можно выразиться, бандитско-обывательское – и есть неприкрытая и незавуалированная суть значимо и восторженно подаваемой операции с проявлением массового героизма и отваги рядовых советских бойцов. Со словесами о судьбоносной эпохальности революции, дружбы, братства, о торжествующей идее свободы, равенства и счастья. И о не напрасно отданных жизнях за все это надуманное благодеяние. До нас, оказывается, люди не знали, не ведали, не гадали: чтобы осчастливить ближнего, надобно заглянуть к нему в дом со штыком наперевес и им, обоюдоострым, тускло поблескивающим в свете «подслеповатой» коптилки или огарка свечи, пригвоздить это самое непознанное счастье в телесной оболочке в подобающем месте.
Впервые коллективный след чекистов был оставлен в Кабуле после убийства 14 февраля 1979 года американского посла Адольфа Дабса. Версия присутствия сотрудников советских спецслужб, бытующая по сей день, – усиление охраны нашего посольства. В это могли поверить жены, наивные дети и неискушенные читатели. Американские разведчики и афганские дворники подобную нелепицу не могли принять за чистую монету, будучи хорошо информированными, что свои посольства во всех уголках мира русские охраняют подразделениями пограничников – теми же чекистами. (Главное управление пограничных войск КГБ СССР было сформировано в 1957 году.) Специально натасканные в этом знакомом для себя деле, они выполняют свои обязанности по охране любых объектов государственного значения несравненно лучше других и запросто дают сто очков вперед коллегам-чекистам.
Тогда же, в середине марта, в Афганистан направили сотрудников группы «А», в аккурат после долгих, утомительных и бесплодных переговоров советской и афганской сторон по вопросу военной поддержки дышащего на ладан режима. Президент Афганистана Нур Тараки настаивал на вводе советских частей и подразделений, Москва категорически отстаивала свою принципиальную точку зрения – нет. «Нет» – вводу ограниченного контингента, и «нет» – войне. Непредсказуемость будущего в этом вопросе была такова, что руководители Комитета госбезопасности, призванные видеть дальше всех и знать больше иных, понимали – надо быть во всеоружии, готовыми ко всяким переменам. И заслали своих агентов, шпионов, лазутчиков. И дабы не привлекать внимания, ради поддержания высочайшей бдительности сделали все от них зависящее, чтобы обмануть даже самих себя. Сразу же приставили к советскому послу Александру Михайловичу Пузанову и его семье по парочке неусыпных, зорких офицеров; других их товарищей назначили бодро сторожить объекты резидентуры КГБ, обеспечивать деятельность старших военных советников. Обходы по советскому городку, где проживали чины помельче, не делали – не тот контингент. А может, все куда проще – нечего было разведывать внутри и вокруг панельных «хрущевок».
Группу возглавлял Олег Балашов. Евгений Семикин и Николай Берлев были приставлены к послу. Лопанов и Мазаев «посажены» в Джалалабаде, где произошел военный мятеж. В Герате, местах массовой резни, определились Геннадий Кузнецов и Павел Климов. Александр Плюснин в паре с Алексеем Баевым угодили в Кандагар, где пробыли с марта по май. Николаю Берлеву, помимо Кабула, довелось еще поработать в Гардезе – он заменил Николая Швачко и работал в паре с Вячеславом Панкиным. В мае большая часть кагэбистов вернулась в Москву.
9 июля (забывчивые ссылаются на 4-е и 5-е числа), после соответствующих указаний Политбюро (партия в директивном порядке наказала иметь в рядах спецназовцев 125–150 бойцов), в Афганистан доставили еще одну группу – «Зенит». Руководил отрядом полковник Григорий Бояринов. Тридцать восемь прибывших офицеров опять же якобы охраняли посольство и параллельно обучали гвардию афганцев обеспечению безопасности лидеров страны. Однако основным заданием была разведка инфраструктуры города, государственных и правительственных зданий, объектов спецслужб, армейских штабов и казарм, их системы охраны. Отрабатывались также маршруты на случай спешной эвакуации советских дипломатов – то есть как будто они были призваны прежде всего защищать. Универсальность же подготовки офицеров предполагала и умение убивать. 4 сентября группа Бояринова, отработав все вопросы и пропитавшись всухомятку, походив на цыпочках в «белых тапочках», вылетела в Москву. Этим же рейсом на смену им прибыла отдельная рота пограничников (как и должно быть – они няньки-стражники и дипломатов, и загранучреждений, и их гостиных и спален) и заступила на боевое дежурство в посольском городке.
А уже 17 сентября в Кабул заслали очередную группу «Зенита» в количестве 14 человек. Командир – сотрудник 8-го отдела Управления «С» (нелегалы) полковник Алексей Поляков. Одной из групп командовал майор Семенов, ранее побывавший в командировке в составе бояринской команды. Бойцы «осеннего призыва» были задействованы в проведении операции «Радуга» по нелегальному вывозу из страны трех министров афганского правительства: Ватанджара, Гулябзоя, Сарвари. Другие прибывшие разрабатывали объекты, планируемые для будущего захвата. Разведка велась не только в столице, но и во всех административных центрах. Скажем, Виталий Белюженко, будущий Герой Советского Союза, был откомандирован советником в город Мазари-Шариф. Накануне ночи мордования Кабула Белюженко, как и многие его товарищи, был отозван в афганскую столицу и принял активное участие в операции «Байкал-79». Штаб Полякова артельно с руководителями КГБ занимался и назначением исполнителей на все объекты, кроме дворца Амина. К делу побития неправильно думающих афганцев, а потому врагов, активно приобщились и представители пограничных войск, генералы А.А. Власов и В.А. Кириллов. Они, как свидетельствует исторический формуляр, «участвовали в разработке общего замысла действий и занятии здания афганского Генштаба».
Не сидели без дела, сложа руки, исполнители «точечных» акций – снайперы. Персональную ответственность за реализацию возложенных на них мероприятий по охоте за Амином нес приписанный к ним командир – майор Семенов. Хорошо им знакомый, ибо Яков Федорович преподавал на Высших курсах КГБ и по его учебнику «Органы госбезопасности в партизанской борьбе советского народа против немецко-фашистских оккупантов» учились, расширяя свой кругозор, диверсанты и мужали, крепли духом чекисты. Этим уже не морочили голову с защитой в Кабуле кого-либо и охраной чего-либо.
25 сентября из офицеров, прошедших специальную подготовку, была сформирована отдельная группа «К-1» (27 человек) для обеспечения личной охраны Амина и его резиденции. Ее перебросили в Кабул и укоренили по месту предназначения – во дворце президента.
2 октября для усиления прибывает дополнительная группа офицеров-резервистов Первого главного управления КГБ. Для них уже не секрет – именно им с коллегами «устранять» от власти Амина.
К этому времени, после убийства Тараки 9 октября, специалисты госбезопасности проделают колоссальную работу, связанную с организацией будущего Политбюро ЦК Народно-демократической партии Афганистана. Стянут кандидатов на должности и посты – без преувеличения будет сказано, со всех континентов: так бедняжек судьба разбросала по белу свету. Кого раньше, кого позже, но основной костяк к декабрю тайно переправят и упрячут в подмосковных лесах на дачах КГБ.
3 декабря старший военный советник баграмского гарнизона полковник Скугарев Олег Арсентьевич, вернувшись из Кабула, немедленно собрал у себя в кабинете офицеров особого отдела и сообщил, что в стране возможен государственный переворот. Задача личного состава: ни под каким предлогом не дать подняться в воздух ни одному самолету. Это во-первых. Второе указание прозвучало так: «Два дня назад, как вы знаете, из Союза пригнали партию «МиГов». Сдачу самолетов затянуть, причины любые – некомплект запчастей, плохая регулировка и тому подобное. Пока в этих машинах должны сидеть наши летчики, а не афганские».
7 декабря с первой волной спецотряда Главного разведуправления в Афганистан прибыл генерал-лейтенант Кирпиченко Вадим Алексеевич – первый заместитель начальника Первого главного управления КГБ, проработавший долгое время в Египте и хорошо знавший здешний «театр военных действий». Согласно приказу начальника разведки Крючкова, ему ставилась задача помочь «парчамистам» покончить с диктатором. (Народно-демократическая партия Афганистана была основана 1 января 1965 года. В 1967 году в партии произошел раскол на радикальную фракцию «Хальк» («Народ») и более умеренную «Парчам» («Знамя»), которую возглавил Бабрак Кармаль. – Прим. авт.) Для этого надлежало дополнительно изучить обстановку, уточнить свои возможности и провести подготовительную работу по изменению ситуации в нужном направлении – то есть в свержении президента ДРА и его физическом уничтожении. Для выполнения поставленной задачи Кирпиченко начал формирование трех групп из опытных сотрудников во главе с офицерами, знавшими персидский язык и обстановку в Афганистане. Вадиму Алексеевичу предстояло также серьезно осмыслить сложившуюся ситуацию, реально проанализировать череду провалов по устранению Амина, спрогнозировать результаты предполагаемых акций и вкупе с армией заняться планированием операции «Байкал-79». Руководство КГБ осознало, наконец, что мало быть «сами с усами» и что выпендриваться – будя, ибо проку нет с того выпендрежа: сил маловато, без подмоги никак не обойтись.
Ознакомившись с обстановкой, Кирпиченко принял решение востребовать заранее укомплектованные и подготовленные группы, отсиживавшиеся в ожидании своего часа в Туркестане. Одна из них, под началом подполковника Голубева Александра Титовича, была числом восемнадцать человек (двое из военной контрразведки). Ее собрали из «спящих» агентов, окончивших КУОС – Курсы усовершенствования офицерского состава, в просторечии «курсы диверсантов», и посаженных в «запасную обойму» на тот случай, когда Родина призовет или же когда будет надобно кого-либо изничтожить «бригадным методом». В конце ноября 1979 года будущих участников операции, засидевшихся в ожидании своей востребованности и давно не нюхавших пороха, перебросили из Москвы в Ташкент. Переодели всех в солдатскую форму, которая их обезличила. Александру Голубеву и Магомету Абдуллаеву выдали погоны старших сержантов, остальных определили в рядовых запаса.
9 декабря группу вместе с личным составом «мусульманского батальона» перебросят на аэродром Баграм. Начальник штаба «мусульманского батальона» капитан Абдулкасым Ашуров утверждал, что люди Голубева, помеченные легендой как саперы, «привезли десять миллионов афгани для Бабрака Кармаля». Это, правда, может быть и домыслом капитана. В свое время он утверждал, что в штурме участвовала некая таинственная группа «Чалма» числом 14 человек, которая, по утверждению Ашурова, напрямую подчинялась министру иностранных дел Андрею Громыко. Ну и ловок Андрей Андреевич: и людей своих насадил, и капитана в замешательство ввел! Чем занимались «громыковцы», достоверно установить капитану не удалось – о чем он, правда, сокрушался несильно. Но тем не менее, если не брать в учет «чалманосцев», численность «зенитовцев» в Афганистане к началу операции составляла более 130 человек. По Союзу собрали все, что смогли и что могло сгодиться для новой предполагаемой задачи – не с кондачка пальнуть, а общими усилиями всех сил, собранных в единый кулак, – ударить…
Ночью 10 декабря на аэродроме Баграм рейсом из Ташкента приземлится «Ту-134». Из самолета гуськом выйдут вначале андроповские «ребята в штатском» (одиннадцать бойцов группы «А»: Изотов (заместитель), Алуценко, Виноградов, Головатов, Гречишников, Картофельников, Лопанов, Мирошниченко, Тарасенко и Чудеснов во главе с Валентином Ивановичем Шергиным). Они оцепят пространство вокруг, а уж потом на трапе появятся будущие афганские вожди. Бабрак Кармаль с компаньонами (Нур Ахмад Нур, Аслам Ватанджар, Анахита Ротебзад – она же теща Махмуда Барьялайя, младшего брата Кармаля) посетил с неофициальным визитом – под покровом ночи, тайно, без оркестра и почетного караула – Демократическую Республику Афганистан, колыбель Саурской революции и свою будущую вотчину.
11 декабря в Баграме генерал-лейтенант Николай Гуськов поставит задачу подчиненным майора Семенова и Голубева: быть готовыми к совершению марша, внезапно атаковать и захватить в Кабуле объект «Дуб». (Так обозначили дворец Арк – в то время резиденцию президента Афганистана.) Постановка второй части задания – уничтожение Хафизуллы Амина – в компетенцию армейского генерала не входила, и все дальнейшие указания по данному вопросу Семенов получал от своих генералов, из Комитета госбезопасности: Иванова, Кирпиченко, а позже от Дроздова. В тот самый день и час группу «К-1» отзовут из президентского дворца в Баграм и поставят им задачу уже не охранять лидера, а «мочить» его, нехорошего и уже «не нашего». Отзыв этих людей не есть результат обеспокоенности руководителей операции по поводу сохранения жизни подчиненных, волею обстоятельств оказавшихся по «ту сторону баррикад». Цель самая прозаичная: нарастить силу удара групп, которым предстояло участвовать в штурме дворца. Меня можно было бы обвинить в домыслах, предвзятости и даже осквернении неких святынь, если бы не последующие события штурма дома Амина, когда группа «К-1» не была отозвана по не выясненным до сего дня причинам и попала-таки в переделку. Не знаю дальнейшей судьбы офицеров КГБ, охранявших Амина, и, признаться, не интересовался, учитывая их пассивную роль в штурме. Когда им предоставили только одно право – умереть. Это, безусловно, режет слух, так что скажем «мягче»: достойно погибнуть. От наших пуль и осколков.
14 декабря в 14 часов был получен приказ на боевые действия, отданы предварительные распоряжения. К счастью, в 16 часов последовала команда «отбой». В тот же день группа «К-1» вернулась в Кабул и возобновила охрану Амина. (Интересно, как они оправдались перед афганцами за свое отсутствие? Как объясняли, почему покинули вверенный им «форпост»?)
Понимая всю безнадежность подправить революцию с помощью единичного штыка и выстрела, чекисты, не привыкшие сдаваться, проглотив несколько горьких пилюль – а может, как раз это и натолкнуло их на замечательную мысль, – решили прибегнуть к «спецсредству» (так химики и биологи в погонах офицеров КГБ ласково называют яды). Капитан внешней разведки Олег Лялин в 1971 году сбежал на Запад, где и рассказал всем о существовании секретного отдела в Первом главном управлении КГБ, занимавшегося «мокрыми делами» и другими «специальными мерами». В связи с откровениями капитана, высказанными им публично в Лондоне на пресс-конференции, раздосадованные коллеги провели реорганизацию в своей фирме и, заметая следы, передали эти функции во вновь образованный 8-й отдел управления «С», занимавшийся нелегалами.
В качестве очередного убийцы Амина отобрали подполковника Михаила Талебова, азербайджанца, который несколько лет проработал в Кабуле на нелегальном положении, выдавая себя за коренного жителя Афганистана.
Талебов – это может быть и скорее всего – псевдоним. Олег Гордиевский в своей книге «КГБ: взгляд изнутри», написанной в соавторстве с Кристофером Эндрю, называет имя сотрудника 8-го отдела управления «С» Михаила Талыбова, работавшего шеф-поваром во дворце. По данным же Владимира Крючкова, этим человеком, подмешавшим порошок в еду, был «один наш нелегал, который работал «под крышей» в президентской охране. «Мы были готовы к любым неожиданностям, – сообщает Владимир Александрович, – в окружение Амина была заранее внедрена наша агентура, и штурмующие подразделения действовали не вслепую».
В ноябре Талебову передали в Кабуле яд, и благодаря рекомендациям он сумел получить работу на кухне. Пока Миша вживался в новую для себя роль, вникая, что для повара баранчик – это в первую очередь глубокая металлическая посуда с крышкой для подачи блюд, а уж потом источник шашлыка, обжигал пальцы у горячей плиты да приноравливался, ситуация для КГБ в Афганистане никак не продвинулась к лучшему. Нарекания членов Политбюро в адрес спецслужб стали все чаще перемежаться с явным недовольством их работой. И, скооперировавшись, десантники, армейский спецназ, госбезопасность на скорую руку родили «Дуб». Такую себе боевую операцию. Очередную. И, как оказалось, не проходную. Роль «вечевого колокола» отвели уже упомянутому Талебову.
В пятницу, 14-го, в выходной день по мусульманскому календарю Амин и его племянник Асадулла, руководивший службой безопасности, в спокойной семейной обстановке побаловали себя вкусным обедом. Развалясь на диванах, нежились, благодушествовали, лениво переговаривались. Амин, охваченный негой сытости и перевариванием съестного, легонько всхрапнул. Племянник учтивости ради и приличия не мешал настигшей дядю дреме, думал о своем, лениво отщипывая медовые виноградинки, и тоже клевал носом. Дежурный офицер, уже в летах, умилился невольно подсмотренной картинке и, стараясь быть неслышным, аккуратно прикрыл створки дверей в столовую. Увидев приближающегося с подносом подавальщика, приложил палец к губам и жестом приказал ему прийти попозже. Тот послушно отправился на кухню, в двух словах обрисовал происходящее наверху, и Мишу как ветром сдуло – помчался сообщать, сигналить: наелись, дескать, до отвала, до самой смерти оба изувера. Пошли команды куда надо, и в Баграме прозвучало: «Заводи!» И хорошо, что не «Вперед!». Вскинулся от полусна Амин-старший, зевнул, движением плеча размял затекшую спину, а младший, Асадулла, окликнул дежурного и повелел из кухни позвать прислугу для прибирания стола.
Талебова как молния сразила, но устоял боец, не пал позорно – физически и духом. И сообразил, как передать сигнал «отставить!». Так в 16.00 14 декабря поступила команда: «Отбой до особого распоряжения!» И что уж тут началось… Представить страшно. Одно скажу: Мише уже больше никогда не доверяли травить людей и даже самых яростных врагов.
Все дело в том, что на Амина яд не подействовал совершенно. Впоследствии эксперты объяснили, будто отрава была нейтрализована кока-колой. В дальнейшем же чекисты «прицепили» к историческому сюжету «об ухватистом устранении диктатора» такую бывальщину, обеляющую их «прокол»: дескать, племянник Асадулла обменялся бокалом (наверное, понарошку, случайно) с Амином – вот и результат. Весьма неутешительный.
На кого рассчитывали кагэбисты подачей подобной версии – знамо дело: на простаков, безнадежных дураков да на похвалу своего начальства. Амин никогда до нашей «тесной дружбы с ним» не употреблял спиртное, а потому ему соки не подавали в бокалах. Асадулла и Амин никогда не напивались до положения риз, чтобы по пьяни поменяться «питейным судном» или заздравным кубком. Обед проходил не в пристанционном буфете покрытого сажей поселка, куда слетаются бездомные и попрошайки, не ведающие своего родства, сановности, уважения к рангу и вообще к человеку, занимающему определенную олигархическую ступень в обществе. В тех кругах, где обитают короли и президенты, шахи и падишахи, и в тех пределах, где живут по законам шариата, обмен, даже случайный, посудой за столом исключен начисто. Это случился бы не нонсенс, а поступок, приведший допустившего роковую промашку к усекновению его головы. Журналисты французского издания Guerres&Histoire в апреле 2011 года интервьюировали полковника в отставке Якова Семенова, и, наслушавшись и «навпечатлявшись» до заморачивания здравого смысла, позволили себе сделать от редакции такое многозначительное примечание (цитата): «Амин предложил бокал с напитком, отравленным его поваром – агентом КГБ, – члену своей семьи». Ладно бы, корреспонденты представляли ежедневную парижскую газету L’Humanite («Юманите») – орган французских коммунистов, а то ведь они из Guerres&Histoire – нового ежеквартального журнала, имя которого ясно показывает свою уникальность и компетентность: «Война и история». И последнее. Любопытно: о факте обмена бокалами рассказал чекистам при допросах Асадулла или на смертном одре успел о том уведомить кагэбистов сам Амин?
Бывший командир спецназа «Альфа» генерал Геннадий Зайцев – видимо, под впечатлением скандалов с белым порошком в Америке и Европе, под впечатлением от отравления Александра Литвиненко в Лондоне агентами известных спецслужб – выдвинет свою версию отравления Амина. Ссылаясь на очевидцев и, как водится у чекистов, не приводя конкретных фамилий, генерал сообщит читающей публике, что Амин получил письмо особой важности. Но сам его в руках держал мало. В значительной степени спецсредство оказало воздействие на его племянника, который и вскрыл конверт.
Бредятина неимоверная. Если бы Амин выступил в роли Ромео, то с большими натяжками еще можно допустить, что любовное послание от некоей Джульетты ему было передано тайно и с глазу на глаз. Но ведь не Ромео был участником истории, а первое лицо государства, к которому ни при каких условиях так запросто не подойдешь и тем паче не всучишь из рук в руки писульку даже самой высокой важности. Полноте, товарищ генерал… Допустим, Амин получает конверт прямо в руки. Скажите, он обратил внимание на то, что передающий был в перчатках? Или это был камикадзе, пожертвовавший своей жизнью ради спецоперации КГБ? И потом, скажите, кто больше испачкался «ядохимией»: Амин, который держал конверт, вертел, рассматривал и передал его для вскрытия, а потом забрал письмо назад и внимательно (а значит, не накоротке) перечитывал его, или племянник, лишь вскрывший конверт?.. Зыбкая генералова версия не выдерживает критики, если бы даже ее подкрепить мотивом, что племянник тотчас же тщательно вымыл руки с мылом, а Амин поленился…
Неуютно, надо полагать, ощущал себя председатель КГБ Андропов – еще одна затея с уничтожением президента Амина расстроилась. Как здесь ни крути, а придется расписаться в бессилии своих хваленых служб и кооперироваться с армией. А так этого не хотелось…
Вечером того же дня, когда советские солдаты и офицеры избежали кровавого побоища, из Москвы прикажут в срочном порядке отправить в Ташкент Бабрака со товарищи. Пройдут годы, и чекисты «приоткроют» завесу секретности: у нас все тогда шло по плану. Вранье! Члены будущего ЦК ютятся и зябнут в капонирах, в палатках, на сквозняках и без всяких удобств. Недосыпают, недоедают, ожидают перемен, живут на нервах. Капонир – надежное укрытие для техники на случай боевых действий, но для Бабрака Кармаля и его соратников – это кладбищенский склеп. Ненадежный к тому же. Афганцев, безусловно, надобно было доставить на землю отцов, но не следует говорить, что это произошло за неделю до главного события. За день, за два – это еще куда ни шло. Обмишурились бойцы «невидимого фронта». Сами дали маху и фирму дискредитировали.
Так что 14 декабря, а потом и 16-го (очередная – и последняя неудачная попытка снайперов убить Амина в городе) для войск еще существовала реальная возможность никуда не выдвигаться и не лететь. Но если в сентябре, во время перестрелки в доме Тараки, автоматная очередь не достигла Амина благодаря адъютанту Таруну, а 14 декабря не сработал яд, то два дня спустя на пути выстрелов очутился уже племянник.
– Ну, блин, невезуха. Неуловимый он какой-то, стерва. Везунчик. Ни дна ему, ни покрышки. Свинца ему горсть надо, гаду ползучему. Дождется еще… – так тихо злобились два бойца – Володя Цветков и Федор Ерохов, два снайпера, соучастники и главные исполнители тайной операции «Агат». Не знал тогда пышущий злобой Ерохов, что до финала той охоты осталось не так уж много дней. Еще стрельнут и Федор, и Яков, и Владимир. Свои винтовки снайперы прилежно пристреляли в Баграме, на задворках аэродрома, старательно отмерив 450 метров – именно с такого расстояния они намеревались «освободить афганский народ» от их коварного лидера. И в лежку регулярно залегали офицеры, карауля неусыпно, зорко – в оба глаза. Взглядом соколиным провожали кортеж машин и ту самую машину тирана и деспота. И неудобства сносили, и мытарства. И все оно как-то неладно получалось. «Невезуха» – и все дела… Не офицеры пустили пулю мимо. Просто и в этот раз не проехал мимо них Амин. И в тот раз, и в следующий…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?