Текст книги "Великие легенды Франции"
![](/books_files/covers/thumbs_240/velikie-legendy-francii-77254.jpg)
Автор книги: Эдуард Шюре
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
IV. Собор Страсбурга и его легенды
С башни Андлау, где мы сейчас находимся, посмотрите на точку, блестящую вдали, в долине Рейна. Это шпиль Страсбурга. Нас призывает старинный собор, поскольку у него тоже есть легенда, неразрывно связанная с историей древнего средневекового вольного города.
![](i_015.jpg)
Страсбург с видом на собор (современный вид)
Возможно, следует вырасти в тени огромного здания, чтобы полностью отдавать себе отчет в том, с каким огромным периодом истории связано оно и какое время окаменело в нем. Следует увидеть бесконечные поколения голубей, облюбовавших плечи дев праведных и неправедных, своды порталов. Надо замереть в экстазе перед огромными курантами работы Швильге, где апостолы проходят перед Христом, а петух поет в полдень. Следует узнать в каменных статуях, громоздящихся друг над другом на фасаде, изваяния императоров и королей, чтобы потом понять, что они существовали на самом деле. Следует побродить по крыше собора, среди фантастических существ – горгулий – и ангелов пинаклей, а потом внезапно посмотреть через слуховое оконце в темный неф, где сверкает большая роза. Следует взлететь над Эльзасом на головокружительной высоте с одной из четырех башен в то время, как шпили содрогаются от ударов колокола, а потом уснуть вечером на том же колоколе, меланхоличном и патриархальном. Следует проделать все это, чтобы понять, что этот собор одновременно мир и символ мира, народ и человек.
![](i_016.jpg)
Страсбургский собор
Собор возвышается над остроконечными крышами домов, подобно огромному острову, а остальные церкви города смотрятся карликами рядом с ним. Здание возводили в течение нескольких веков, сменилось три или четыре архитектурных стиля, и все они отразились в убранстве собора, от крипты времен Карла Великого, через византийские аркады южного трансепта к готической перегруженности деталями северного трансепта. Фасад ХIII в. – шедевр готического искусства. Если смотреть на собор с площади Гутенберга, он подавляет своей высотой, восхищает богатством. Чтобы лучше понять значение этой великой страницы в истории архитектуры, следует сравнить собор Страсбурга с собором Парижской Богоматери. Храм французской монархии – верх элегантности и сдержанности. Три этажа дополняют друг друга, разделенные горизонтальными полосами. Это гармония, это совершенная мудрость. Но здесь мало порыва, мало стремящегося вверх движения. Взгляните на фасад собора Страсбурга хорошим летним вечером, когда заходящее солнце окрашивает в красноватые тона полированный песчаник. Между трех колонн, которые в едином порыве достигают платформы, каменное кружево рассыпается богатыми зарослями. Какая сила изображения, какое мастерство! Совершенство трех порталов, порыв пилястр, устремленных к капителям, шатры и множество стрельчатых арок. Арки над арками, колонны над колоннами, все стремится к небу, все пламенеет, все цветет. В центре парит роза, пылкое сердце этого каменного леса. Надо всем этим царит шпиль, подобный лилии.
Интерьер собора по-особому темен и полон мистики. В полумраке с трудом угадываются огромные колонны с искусно выполненными каннелюрами, которые поднимаются, соединяясь с нервюрами свода. Здесь царят витражи. Именно они превращают собор в христианские небеса. Огромные оконные проемы, в которые помещены витражи, подобны глазам, смотрящим в другой мир. Или же через эти отверстия иной мир посылает в святилище отражения своих лазури и огня. Есть очень немного соборов, в которых символизм католической церкви был бы представлен так широко. История церковная и история светская как история королей, стоящих в арках, разворачиваются перед глазами зрителей на сводах боковых нефов. Выше, под окнами центрального нефа, сияют христианские добродетели, святые, девы с копьями и зажженными факелами. Это церковь торжествующая и церковь воинствующая. Наконец, гигантская роза фасада освещает собор всеми цветами радуги. Это мистическая роза, символ вечности.
Сегодня нам не дано понять, каких усилий потребовало возведение этого здания: в течение веков вся страна трудилась над его строительством. Легенда сохранила для нас память о 1275 г., когда епископ Конрад Лихтемберг приказал начать строительство фасада. Деньги и рабочие руки он получил при помощи индульгенций. За монетку, внесенную в кассу Богоматери, или камень для собора получали полное отпущение грехов. Как же быстро пошло дело! Тех, кто мог предложить только свои руки, приспосабливали на тяжелые работы. Это был восторг, жажда деятельности. Все эти годы не иссякал поток повозок, груженных камнем из карьеров Васселон. На месте строительства фанатичные проповеди смешиваются со скрипом лебедок, с ржанием лошадей. Сотни человек напрягаются, кричат и хрипят под тяжестью камня. Но собор растет, и епископ может сравнить его с «майским цветком, который тянется к небу, всегда выше, всегда прекраснее».
Что стало с ними, камнетесами, подмастерьями, разнорабочими, каменщиками, многочисленными мастерами, трудившимися над созданием этого чуда? Нам достались лишь уставы их корпораций, чья иерархичность и символизм послужили примером для масонов. Их конфликты, их соперничество растворились в огромном здании, где демоны побеждены ангелами. Эти архитекторы и скульпторы завещали нам только свою великую историю в камне. Если мы захотим узнать что-нибудь об их жизни, их судьбе, их чувствах, все они ответят нам словами, начертанными на надгробном камне в соборе: «Если ты спросишь меня, кто я, я тебе отвечу: Тень и прах». Уцелело несколько имен, но это только имена. Легенда позабыла обо всех, затерявшихся в пыли веков, где спит мимолетная слава, сохранив лишь имя властелина, который задумал «славный фасад», и прославив в нем главную мысль работы. Согласно кельнской легенде, собор этого города был построен при помощи дьявола, которого хитрый архитектор, в конце концов, лишил заработанного. Легенда Страсбурга показывает нам мастера Эрве держащим план постройки перед собой и созерцающим еще незаконченный фасад. Злой дух желает овладеть им и предлагает завершить все работы в мгновение ока. Эрве отказывается и, веря в Бога, взывает к нему. Вскоре появляется ангел Господень, и по его знаку собор сам собой достраивается и к небу поднимается его воздушный шпиль. Эта легенда прославила в Эрве мастера, способного на дерзкие мечты и точный расчет. В нем воплотился образ строителя, который смело работает над бесконечным творением и, не надеясь увидеть его завершенным, вверяется божественной справедливости.
Нельзя говорить об Эрве, не сказав ни слова о его легендарной дочери Сабине. Недавняя легенда приписывает ей самые красивые статуи и колонну ангелов, что украшают внутри и снаружи южный трансепт. Рассмотрите, например, две стройные фигуры, украшающие вход в романский портал: одна из них представляет Ветхий Завет, а другая – Новый. Первая держит разбитый штандарт Карла Великого и склоняет голову в печали. И действительно, говорят, что только рука женщины могла создать столь живой образ глубокой печали. Но тут мы вспоминаем, что портал и статуи выполнены в ином, более позднем стиле, чем сам фасад, следовательно, дочь Эрве не могла быть их создательницей. – Кажется, что легенда о Сабине основана на надписи, найденной на постаменте одной из скульптур. Там написано: «Да хранит Господь Сабину, благодаря кому из твердого камня я стала статуей». Из этой надписи сделали вывод, что была некая ваятельница, а поскольку скульптура считается дочерью архитектуры, ее сделали дочерью Эрве. – Нет ничего более сложного, чем уничтожить легенду. Невзирая ни на что ужасные ученые сделали вывод, что Сабина могла быть как скульптором, так и дарительницей. И вот Сабина в мгновение ока растворяется, возвращаясь в камень, откуда она вышла. К счастью, легенды не прислушиваются к мнению ученых. У легенды есть свои причины верить, свои документы, своя логика. О Сабине написано множество романов разного сорта, которые позволяют выявить глубинные идеи народа. Эльзасская душа мечтала о трудолюбивой девушке, погруженной в свой мир камня, сделавшей свой последний вздох у подножия статуй, которым она передала все лучшее качества души и которым она посвятила лучшие годы жизни. У Эльзаса нет ни блестящего гения Франции, ни утонченной метафизики народа, породившего Гегеля и Шиллера, но есть гений пластики, сила и упорство в труде, настойчивость, переходящая в страсть, верность привязанностям души и однажды избранному идеалу, несмотря на все испытания. Вот почему гордая и очаровательная тень, вышедшая из камня, никогда не умрет. Она покоряет воображение, и ее статуя возвышается сейчас в южном портале. Не пытайтесь убедить нас в том, что колонну ангелов делал кто-то другой, а не дочь Эрве. Многие девушки Эльзаса узнают себя в Сабине, которая работала и верила, без сомнения, в свою судьбу. Она жила и будет жить, пока стоит собор.
![](i_017.jpg)
Скульптуры XIII века, изображающие добродетели
(Страсбургский собор)
Настало время посмотреть на старый город, расстилающийся вокруг собора, и припомнить наиболее характерные эпизоды из его истории. Известно, что Страсбург издавна был одним из вольных городов, наиболее процветающим и ревнивее остальных следившим за своими свободами. Хартия коммуны 980 г. начинается такими словами: «Сообщество был основано с той благородной целью, чтобы любой человек, будь то местный или пришлец, нашел здесь мир в любое время и ото всех». Этот принцип независимости оставался веками духом города. Но, чтобы поддержать его, потребовалась не одна война с князьями Германии и Бургундии, с сеньорами и князьками Эльзаса, которые из своих логов, расположенных в Вогезах, завидовали процветанию города. Наиболее яркая из этих побед была одержана городом в 1262 г. над епископом Герольдсеком, она знаменует получение городом полной независимости и всех муниципальных свобод. До этого времени город находился под покровительством епископов, и жители надеялись, что духовный сан их покровителя подразумевает кротость и справедливость. Однажды епископом стал мелкий помещик, и началась борьба.
Вальтер Герольдсек был молодым сеньором, кичливым и деспотичным, его гордыня не знала пределов. Едва посвященный в епископский сан архиепископом Майнца, он организовал свой торжественный въезд в город. Это был не епископ, вступавший в управление назначенным ему диоцезом, а властитель, возвращающийся в свою столицу. Перед ним шагали герольды, на груди которых красовался герб Герольдсека, объединенный с гербом города в одной из четвертей, что задело за живое жителей Страсбурга. За герольдами следовал сам епископ на великолепной белой лошади, из-под его епископской мантии проглядывали доспехи. За ним толпились все дворяне Эльзаса. У каждого сеньора был щитоносец и паж, который нес его стяг. Никто со времен Карла Великого не въезжал в город с такой помпой. Разместившись в ратуше, Вальтер решил восстановить дорожную пошлину и обложил горожан налогами. Магистраты тщетно пытались объяснить ему, что это было против вольностей и свобод города. Епископ пригрозил городу интердиктом. Когда магистраты сообщили эту новость людям, поднялся крик: «В арсенал!» Горожане взялись за оружие, ремесленные корпорации создали отряды милиции, женщины ударили в набат. Во имя своих свобод, во имя своих законов все жители Страсбурга поднялись и объявили, что они не принимают такого господина. Епископ был вынужден бежать. Вернувшись в свой замок, он наложил на город интердикт и, сменив митру на шлем, призвал всех дворян Эльзаса к войне против взбунтовавшихся бюргеров. Война закончилась славной битвой у Хаусбергена, где армия бондарей, кузнецов, кожевников и плотников обратила в бегство рыцарей, закованных в латы. Пленников привели в город. Их руки были связаны за спиной теми веревками, которые они взяли утром, чтобы, как они говорили, «вязать мужланов Страсбурга». Вальтер сражался в первом отряде. Под ним убили трех лошадей, сам же он умер от печали, когда битва была проиграна. Вот так Страсбург завоевал свою свободу.
Чувства достоинства, независимости и братства, развившиеся в маленькой республике Страсбурга благодаря конституции и мудрости магистратов, стали причиной того, что характер горожан получился особый. Визит представителей Цюриха в 1576 г. позволил проявиться этим особенностям особенно ярко. Жители Цюриха, чтобы доказать свою дружбу и преданность Страсбургу, обещали преподнести горожанам подарок нового вида. Был снаряжен корабль, на нем расположились главные магистраты города, и, при помощи весел, через Лимматт и Рейн, делегация достигла Страсбурга. Когда гости из Цюриха сошли на берег в Страсбурге, они показали удивленным хозяевам свой подарок: кастрюлю, где все еще кипело какое-то варево. Жители Страсбурга удивились: как, такое путешествие только из-за кастрюли какого-то варева? Пятьдесят лье ради каши из проса! Но смешки прекратились, когда старый магистр сопроводил подарок такими поистине историческими словами: «Это, – сказал он, – лишь символ. Если когда-нибудь, да не допустит Господь этого, Страсбург окажется в затруднении, жители Цюриха придут на помощь так быстро, что даже тарелка каши не успеет остыть».[8]8
Обязательно посмотрите рассказ об этом путешествии в интереснейшем труде Р. Рюсса «Большая Стрельба в Страсбурге в 1576 году» (R. Reuss. Le Grand Tir strasbourgeois de 1576. – Strasbourg, 1876).
[Закрыть]
Кто бы мог подумать, что эти слова придется проверить через три столетия и что эта веселая сцена повторится, на этот раз трагедией? Все помнят события войны 1870 г., когда во время осады Страсбурга немецкими войсками группа посланцев из Швейцарии, возглавленная представителями Цюриха, проникла в город и заставила прекратить обстрел города, чтобы оказать помощь и поддержку осажденным. Они не смогли спасти город-побратим, который Пруссия не пощадила, но хотя бы перевязали раненых и принесли осажденным то, в чем те нуждались больше всего: новости из Франции. Увы! Известия были неутешительными. Великая новость, которой осажденные еще не знали, называлась Седан. Весть о падении Седана потрясла Эльзас до глубины души, но не заставила сомневаться в Родине. Если в Эльзасе когда-либо чувствовали духовную связь с Францией, это было в дни великих бедствий. Разве бедствия, пережитые вместе, не связывают людей и народы сильнее, чем радости? Так говорят. Ибо и после этого Эльзас не переставал посылать во Францию знаки своей нерушимой преданности. Швейцария с пониманием отнеслась к этим чувствам и подтвердила старинную дружбу своей глубокой симпатией. Французский Эльзас не забудет этого никогда.
![](i_018.jpg)
Интерьер Страсбургского собора
Раз уж мы обратились к недавним событиям, нельзя расстаться с собором без рассказа об осаде, которая уже стала частью его легенды. Новейшая история приобретает здесь фантастические оттенки. Вот как французский солдат, капитан корабля Дюпети-Туар, рассказывает о первой ночи бомбардировки города. «Вечером 18 августа я, как всегда, отправился в Контад. Ночь выдалась темная, и мы ждали, глядя во все глаза на темные массы зелени. Вдруг горизонт осветился, и на город посыпался град снарядов, пролетая прямо над нашими головами. Они падали со всех сторон, а расстояние до батарей было таким, что мы видели только отблеск выстрела. По времени, которое проходило между выстрелом и падением снаряда, мы рассчитали, что расстояние от батарей до города было около трех километров. В тишине послышался низкий гул, который надвигался на город, охваченный мраком. Потом появились огоньки, потом повсюду занялся пожар. Потом шпиль собора, отбрасывавший странные отблески, запылал, и, перекрывая грохот артиллерии, треск пожара, послышались высокие голоса детей. Чтобы ускорить капитуляцию города и заставить мирное население оказать давление на военное командование, немцы начали то, что они сами называли „кровавый танец“». Известно, как страсбуржцы ответили на этот вызов. Послушаем теперь, как прусский офицер спустя восемь дней описывает происходившее вне города, когда бомбардировка достигла своего апогея: «Длинные улицы из конца в конец были охвачены огнем. Зарницы озаряли небо. Я находился на батарее у городка Хаусберген. Снаряды с фитилями летали, как кометы. Бомбы, рассеянные среди них, отбрасывали слабый свет и чертили в небе дуги, а потом тяжело падали на улицы и крыши. Все прусские и баварские батареи расположились вокруг города. Они стреляли разом, и грохот стоял такой, что земля ощутимо дрожала у нас под ногами. Со всех валов яростно отвечали на наш огонь. Над Страсбургом поднималось зарево. С чисто военной точки зрения, события этой ночи представляют несомненный интерес. Что же до осады, бомбардировка нам совершенно не помогла, как это со всей отчетливостью показали дальнейшие события».[9]9
Юлиус фон Викеде «История войны Германии с Францией» (Julius von Wickede. Geschichte des Krieges von Deutschland gegen Frankreich). Этот и предшествующий рассказы позаимствованы из «Дневника осады общества для воссоединения жителей и бывших офицеров» (Journal du siège par une réunion d’habitants et d’anciens officiers. – Fishcbacher, 1874).
[Закрыть]
Вот два исторических документа о тех легендарных ночах. Но это не все. Однажды послышался зловещий крик: «Собор горит!» И в самом деле, горела крыша нефа, и огонь подбирался к основанию башни, не в силах до нее дотянуться. Видя такое, кто не вспомнит древнюю легенду? Рассказывают, что в ночь св. Жана, когда зимние ночи особенно длинны, старые строители собора шевелятся под своими могильными плитами. Потом выходят из могил главные архитекторы, держа в руках компас и магистерский жезл, потом лучшие камнетесы с веревками, потом скульпторы и мастера витражей. Все собираются под сводом главного нефа, здороваются, узнавая друг друга, пожимают руки. Они мечутся и шепчут, как тысячи листьев, соприкасающиеся друг с другом. По лестницам и галереям величественная процессия движется к башне. Дева в белом платье, держащая резец в левой руке и молоток в правой, возглавляет шествие. Это ваятельница Сабина. Она поднимается до самого шпиля и танцует в серебряном свете луны. Через час эти тени людей рассеиваются, как листья, унесенные порывом ветра. Ах, старые, забытые тени, наивные художники, полные энтузиазма, что сказали бы вы пламени этого пожара, видя, как от немецких снарядов гибнет собор, ваше творение? Что бы вы ответили, если бы услышали крики детей Страсбурга? Любому эльзасцу ответ известен заранее. Вы сказали бы: «Мы с вами, потомки!»
V. Крестьянская война. – Колдуны и проповедники
Как немецкий Эльзас средних веков стал французским времен революции? Мы не сможем понять глубинной энергии данного превращения, если не примем в расчет внутренней эволюции, предшествовавшей этому процессу. Именно эпоха Реформации, история Эльзаса XVI в. даст нам возможность разобраться в произошедшей перемене. Скрытый огонь, сделавший возможным взрыв 1789 г. и, как следствие этого, слияние с Францией, загорелся именно в это время.
Чтобы разобраться в произошедшем, нам достаточно кратко коснуться событий этой эпохи. И мы не расстанемся с направляющей рукой легенды, равно посещающей одинокие вершины гор и населенные города, большие дороги и тайные тропы. В этот беспокойный XVI век у легенды появляются три новых действующих лица, внезапно уводящих нас от основных сюжетов идеалистического искусства предшествующей эпохи к нервным формам современного реализма. Эти новые герои легенд – бунтующий крестьянин, колдун и свободный проповедник.
До тех пор, пока феодализм был воинственным, то обороняясь, то нападая, он возвышал души, придавал обществу новые формы. Но учреждения, созданные человеком, быстро теряют из виду свои идеалы и портятся под действием страстей. Золотой век рыцарства прошел. Жизнь немецких сеньоров к концу XV в., как и почти везде в Европе, определялась безудержной страстью, безжалостным деспотизмом. Их дни проходили в турнирах и застольях, карнавалах и маскарадах. Как только наступал перерыв в сезоне охот, они искали повод для войны с соседом. Чтобы платить своим шутам и одаривать женщин, они становились фальшивомонетчиками или разбойниками. Замки в Вогезах, эти неприступные логова, изобиловали певцами и льстецами. Ночью и днем оттуда были слышны звуки дудок и крики сокольничих, тренирующих птиц. Как сообщает современник, «хмель справлял свои именины каждый день, а вопли – каждый второй». И кто за все это платил? Бедный крепостной, несчастный крестьянин. Тощий и жалкий, придавленный налогами, он тихо умирал на своем клочке земли, в то время как ад торжествовал на горе. Чтобы вытрясти из крестьянина последние гроши, его травили собаками, как дикого зверя, его худую спину осыпали плеточными ударами. Вводили жестокие законы против браконьерства в охотничьих угодьях феодала. В подземной тюрьме одного из замков нашли человеческий скелет в окружении оленьих рогов и клыков кабана. Иногда заключенные умирали от голода и жажды в своих узилищах. Крестьянка, пришедшая в ночи к донжону, могла слышать хрипы умирающего, полные ненависти к мучителям.
Начиная с XV в. против подобного положения вещей в Вюртемберге сложился тайный союз, и вскоре о нем заговорили в соседних землях. Это было настоящее тайное общество крестьян, превратившееся в братство бедного Конрада. Члены общества собирались в лесах по ночам. У братства были свои церемонии, странные и полные печальной иронии. Глава общества встречал новичков рукопожатием и предлагал им разделить владения братства на луне, поля и виноградники в лесу великой нехватки, отдых на горе голода, трапезу в долине милостыни и аренду замка Нигдеи. У братства было свое тайное знамя, на котором в голубом поле изображался бедный Конрад, стоящий на коленях перед распятием. В 1514 г. был введен общий налог на продукты сельского хозяйства. Глава братства бедного Конрада созвал собрание в поле. Он нарисовал лопатой круг и сказал: «Меня зовут бедный Конрад, таковым я и останусь. Кто не хочет отдавать злодеям свой последний грош, становись со мной в круг». Вскоре знамена братства взвились над городами, а сеньорам направили письменные прошения. Феодалы пытались разобщить братство, прибегали к угрозам и пыткам. Ничего не помогало. Евангелические и реформационные идеи поддерживали смелость бедного Конрада. Он слышал от проповедников, что дети одного отца не могут быть рабами своих братьев, и эта проповедь была ему ближе, чем речи на латыни, произносимые в церкви. Он написал двенадцать статей, первая из которых провозглашала отмену крепостного права. Сеньоры не приняли статей. Тогда бунт стал всеобщим. Бедный Конрад нашел свой символ: крестьянский башмак. Этот башмак, поднятый на шесте, стал символом войны с сеньорами. Крепостной, ставший человеком, воскликнул: «Один башмак – чтобы избавиться от повинностей, другой башмак – чтобы дойти до края мира. Латы вместо плуга, меч вместо цепей!» Вскоре запылали монастыри, замки, церкви. В Эльзасе это грандиозное восстание закончилось резней. Сеньоры утопили бунт в крови. Но память народа никогда не забудет героический образ крестьянина, начертавшего на своем знамени: «Пусть тот, кто хочет быть свободным, следует за лучом солнца!»
Если восстание бедного Конрада было бунтом против сеньора, колдовство было бунтом против священника. Церковь была проводником цивилизации и культуры, пока боролась с проявлениями варварства милосердием и возвышенной верой. Она стала угнетателем, когда забыла о своем предназначении нести христианские добродетели и начала править, презрев законы природы. Церковь завоевала весь мир кротостью и самоотречением. В XVI в. их сменили террор и испорченность. Чтобы крепче держать паству в узде, больше говорили о Сатане и меньше – о Боге. Колдун, бросающийся в объятия Дьявола, – порождение самой церкви. В колдуне пробуждаются с неистовством два инстинкта Евы: чувственность и любопытство. Человек может усмирить эти порывы, но не избавиться от них. Представители церкви присвоили себе право на владение телом и духом, отказав в этом пастве. Они отняли ключи от мира земного и духовного. Именно поэтому колдуны, собирающиеся на шабаши, проклинают Бога и продаются Дьяволу. В смертельной схватке между колдуном и инквизитором победа очень часто оказывается на стороне первого, ибо даже на костре он славит Дьявола, своего хозяина. В Эльзасе пылало особенно много костров, на которых сжигали колдунов, а воспоминания об оргиях шабашей связаны с множеством горных вершин. Помимо народных легенд, сохранились акты бесчисленных процессов над колдунами, рассказывающие об обручении и браке с дьяволом, о полетах в воздухе на метле, вилах или вязанке дров, бесчинствах черной мессы и исступлении пляски смерти. Здесь, как и во многих случаях, практически невозможно отличить правду от вымысла.[10]10
Обязательно посмотрите блестящую монографию Рудольфа Рейса «Колдовство в Эльзасе в XVI и XVII вв.» (Rodolf Reuss. La Sorcellerie en Alsace au XVI et au XVII siècles. – Paris, Fischbacher).
[Закрыть] Но есть свидетельства об особых качествах именно эльзасских колдунов, в которых нельзя сомневаться. Это их особенная стойкость в пытках и преданность Сатане. Не будем винить их в этом, ибо природа народа сохраняется как в добром, так и в злом. Тем же, кто из этих фактов захочет сделать нелицеприятные выводы о характере эльзасцев, мы ответим словами Ларошфуко: «Никто по-настоящему не хорош, если его не принуждают быть плохим».
Ни бедный крестьянин, ни несчастный колдун не могли создать нового миропорядка. Каким бы справедливым ни был бунт, его порождали насилие и дикие инстинкты. Единственная сила, способная преуспеть в деле изменения мира, – это сознание, поскольку именно оно озаряет светом все деяния человека и изменяет облик человечества. Реформация была именно этой сознательной силой. Главной идеей реформы церкви было восстановление изначальных принципов христианства. Движение за реформу церкви существует столько же, сколько и сам институт, и аналоги подобных течений мы с легкостью обнаружим в любой религии идеалистического толка. Это всегда движение от внешнего к внутреннему, от мертвых действий к живой вере, от господства формализма к свободе чувств, от мертвого завета слова к вечному завету духа. Иоахим Флорский подобен апостолу Павлу, Лютеру и Яну Гусу. Все они стремятся к Христу. Наиболее смелое высказывание Лютера звучит так: «Всякий христианин свободен. Все христиане – священники царского рода. Все имеют право и обязаны трудиться на благо общества». Это изречение намного превосходит все его труды. Лютер обладал сильным характером, но был сыном своего времени, практичным и несколько ограниченным духовно. Тем не менее, он оказался способен создать новую церковь. Однако раскрепощенный дух пронесся, как ураган. Германию заполонили разнообразные секты и провидцы, хваставшиеся своими прозрениями, вознесением и видениями. Дети и женщины проповедовали, сотрясаемые конвульсиями экстаза, некоторых из них обожествляли. Обеспокоенный Лютер их принял, увещевал, требовал от них чуда. Они же ответили ему: «Чтобы доказать тебе наше божественное предназначение, мы скажем тебе, о чем ты сейчас думаешь. Ты чувствуешь к нам необъяснимое расположение и даже готов оправдать наши действия». Это было истинной правдой, и Лютер был настолько испуган, что объявил этих людей одержимыми демонами и сатанинскими силами. Но идеи развивались по своим собственным законам, и реформа церкви проповедовалась разными методами. В это время вольные проповедники появились в Эльзасе. Они принадлежали ко всем слоям общества. Среди них были монахи-расстриги, ученые, утомленные латынью, дворяне и бродяги. Эти вдохновенные проповедники ходили из селения в селение, из княжества в княжество как апостолы, уча под открытым небом, под старой липой, на опушке леса. Представьте себе одного из таких учителей, стоящего под огромным деревом на равнине: глаза его горят, жесты его резки, одежда покрыта пылью пройденных дорог. Вокруг него – толпа крестьян, привлеченная апостольскими идеями; их лица бледны, глаза сверкают. Одни из них так привыкли к рабству, что слушают, застыв в поклоне; другие же, мускулистые, полные отваги, внимают проповеднику, сжав кулаки. Он говорит: «Я хочу, вместе с величайшим защитником Христа Яном Гусом, наполнить звонкие трубы новой песней». Эти речи заканчивались пролитием крови крестьян. Но труба пропела. Два века спустя другая труба пропела с западной стороны Вогезов. На этот раз ее зову внимал весь Эльзас.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?