Текст книги "«Спартак» – наше всё. Откровения кумира красно-белых"
![](/books_files/covers/thumbs_240/spartak-nashe-vse-otkroveniya-kumira-krasno-belyh-105367.jpg)
Автор книги: Егор Титов
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 8
Как справляться с давлением общественности
Травмы и психологические сбои у спортсменов зачастую бывают следствием того жесточайшего давления, которое на нас оказывается. Статьи в газетах, комментарии по телевидению, выступления ветеранов, отзывы болельщиков в Интернете в сумме своей и образуют нешуточную силу под названием «общественность». Эта «общественность» способна играть человеком точно так же, как океан в десятибалльный шторм маленьким судном: подбрасывать вверх и тут же со всего размаха швырять в пучину, потом снова вздымать на гребень волны и вновь топить. И для того чтобы в такой переделке уцелеть, нужно быть предельно устойчивым и к критике, и к похвале.
Особенно бывает нелегко, когда о тебе долгие годы все отзываются в лестных тонах, а затем словно по команде принимаются тебя травить. Именно это со мной и произошло. Лет пять-шесть я читал и слышал о себе только приятные вещи, но в 2001 году, после того как меня во второй раз признали лучшим футболистом страны, почувствовал, что ко мне начинают относиться с пристрастием. От меня все время ждали чуда, и я уже знал, что, если в ближайшее время этого чуда не покажу, на меня набросятся, как собаки на кость. И когда в 2001 мы в Москве сыграли один-один с югославами, мне досталось за всю российскую сборную. Мне тогда казалось, что только ленивый меня не укусил. Я, к своей чести, в панику не впал, в себе не разочаровался. Даже прятаться от людей не стал. Я отдавал себе отчет в том, что любое мое слово почти наверняка вызовет истерию. Если человек настроен на соответствующую волну, то он придерется к чему угодно. Тем не менее я общался с прессой как ни в чем не бывало и продолжал играть в тот футбол, в который умею. Если бы я засуетился, стал пытаться прыгнуть выше головы или изображать из себя того, кем не являюсь, вот тогда бы наверняка споткнулся.
Публичная персона всегда должна сохранять рассудок холодным. Я в тот период очень трезво все анализировал. Пришел к выводу, что нельзя быть хорошим для всех, особенно если ты постоянно наверху, а твое имя многие олицетворяют с легендарным «Спартаком». Ненависть одной части народных масс столь же неизбежна, как любовь – другой. Я решил для себя, что мое дело – терпеть и продолжать побеждать. Победа – это очень эффективный кляп, которым всегда можно заткнуть рот недоброжелателям.
Не секрет, что журналистский мир поделен на три условных лагеря. Есть объективные служители пера – их единицы. Есть проспартаковские – и их немало. И есть те, чье призвание – танцевать на «могилах» поверженных чемпионов. Таких большинство. Но среди этого большинства есть группа особо желчных и грязных стервятников. В 1990-х они прятались в подполье, совершая диверсии лишь эпизодически, но как только «Спартак» стал сдавать золотые позиции, эти гады повылезали из своих щелей и начали нас клеймить. Романцева уничтожали. Лидеров унижали. Про Червиченко и говорить нечего – его откровенно линчевали. Все это сказывалось на наших отношениях с болельщиками, количество которых на стадионе заметно уменьшилось.
Вот в той ситуации сохранять рассудок было катастрофически сложно. Мне, например, было гораздо легче в 2001 году, когда мне досталось одному. А тут внутри все протестовало. Повсюду виделись заговоры против нас. Многие нападки были совершенно дикими и несправедливыми. Обидно было за Олега Иваныча, за ребят, да порой и за себя тоже. У нас ведь есть родные и близкие. Для них это удар под дых. Выйдет какая-то мерзость в газете – с ними чуть ли не паника. Костерят на чем свет стоит автора статьи, кидаются тебя утешать, и вот такая реакция уже задевает по-настоящему. Не раз и не два в такие мгновения у меня возникало жгучее желание найти очернителя и набить ему морду. Вообще-то память у меня хорошая, но проходит два-три дня, и фамилии тех, кому собирался бить морду, вылетают у меня из головы. И все же некоторые «журналисты» умудрились напакостить так, что я не охладел к их «творчеству» и спустя годы.
Это, кстати, очень щекотливый вопрос: должен ли уважающий себя человек опускаться до выяснения отношений с разного рода мерзавцами? Уверен, что по крайней мере закрывать глаза на подлость точно не стоит. В идеале нужно жестко реагировать, иначе травля будет продолжаться. Если мы все не будем давать спуска тем, кто, вместо того чтобы заниматься журналистикой, тешит собственные амбиции и пользуется своим служебным положением, то справедливости станет больше.
К тому же не надо забывать, что журналисты, как и футболисты, бывают продажные. И те и другие не заслуживают того, чтобы с ними общаться так же, как с остальными. Если человек вчера по чьему-то заказу накрапал на меня или на мою команду пасквиль, а сегодня как ни в чем не бывало обращается с просьбой об интервью, то я просто не имею морального права делать вид, что ничего не произошло. Я оставляю за собой выбор с ним не разговаривать вовсе или разговаривать как мужик с мужиком, без протокола.
Впрочем, есть категории таких тертых калачей, которые честно смотрят тебе в глаза, а отходят на пять метров в сторону и начинают вытирать о тебя ноги. Потом вновь появляются и вновь честно смотрят в глаза.
Очень приятно читать взвешенные статьи. Более того, приятно читать критические статьи. Потому что настоящая критика – это большое искусство, которым владеют единицы. Я вообще за непредвзятую журналистику. Голую лесть в свой адрес не воспринимаю точно так же, как критиканство. Мне не важно, каким меня считают, плохим или хорошим, важно, чтобы меня судили или хвалили за то, что я сделал на самом деле, а не в чьих-то там измышлениях. Впрочем, с возрастом я стал воспринимать спокойно приписывание мне чужих качеств. На меня за мою карьеру навешали столько нелепых ярлыков, что если бы из-за каждого я рвал на голове волосы, наверное, давно бы стал лысым.
Особенно на меня любил вешать ярлыки один мифический эксперт. Был период, когда он пытался душить всю нашу команду. Напридумывал себе каких-то штампов и после каждого матча нас под эти штампы подгонял. Мы уже сообща те статьи читали, заранее догадываясь, что там увидим. Было любопытно, каким образом он на этот раз исполнит свою любимую песню. Мы уже знакомым ребятам из «СЭ» говорили: ну, покажите нам этого «аналитика». Не показали…
Есть еще такой журналист, которого волнует только все негативное. Когда в толпе он после матча выкрикивает свою очередную несуразицу, я его вопросы игнорирую.
Знаете, раньше я заставлял себя на подобных людей внимания не обращать. И даже настраивал себя: вот об этом и об этом говорить не буду. Но потом возмутился самому себе: а почему я должен молчать? И научился переходить в контрнаступление. Я ненавижу конфликты, но если кто-то идет в лобовую атаку, считаю нужным принять бой. Особенно это касается тех случаев, когда приходится выслушивать бесцеремонные суждения и пренебрежительные комментарии от бывшего или действующего футболиста, да еще одноклубника. Даже если он достиг высот, которые нам и не снились, все равно «своих» он не имеет права унижать.
Мнение таких специалистов ничего, кроме чувства агрессии, не вызывает. Однако я всегда могу отделить зерна от плевел. Это по молодости было трудно совладать с эмоциями. Думал про себя: да этот ветеран закончил тридцать лет назад! Что он знает о нынешнем футболе? А постепенно все больше стал проникаться уважением к людям, убеленным сединой и наделенным той мудростью – человеческой и профессиональной, которую запросто так не получишь – ее надо выстрадать и заслужить. Да, они играли в другое время, однако это не значит, что они хуже нас. Многие из них преодолели такое, что нам и не снилось.
Но все равно, кто бы чего ни говорил и ни писал о тебе, у каждого из нас должны быть своя система координат и своя внутренняя шкала контроля. Только так, по своему личному компасу, можно двигаться заданным курсом, не теряя себя.
* * *
После победы в Лиссабоне над «Спортингом» в 2000 году «Спорт-экспресс» на всю газетную полосу поместил мою фотографию: от каждой части моего тела отходила стрелочка с предполагаемой стоимостью. Весь Егор Титов оценивался, кажется, в двадцать миллионов долларов. На соседней полосе располагались выдержки из европейских газет и мнения игроков и тренеров. Общий тон был такой, что Титов – суперфутболист. Ему пора уезжать за рубеж и становиться там звездой. Мне было необычайно приятно. Хорошо, что уже тогда я обладал крепкой психикой, иначе крышу могло бы в два счета сорвать от осознания собственного величия. Сошел бы с ума и канул в никуда.
У хвалебных статей, у болельщицкой любви есть и оборотная сторона. Если ты человек ответственный, то изо всех сил стремишься доказать, что достоин всего того ажиотажа, который царит вокруг тебя. И если у тебя по каким-то причинам что-то не получается, то становится очень больно.
Не раз я через подобные испытания проходил. Когда вернулся после операции на передней крестообразной связке, все только и говорили: Титов обязан опять втащить «Спартак» на вершину. Атмосфера была такой, что мне ничего не оставалось, как с самого же первого касания мяча начать разрывать соперников. Но команда уже падала в пропасть, и в той ситуации ни одна мировая звезда не смогла бы притормозить падение. Этим и успокаивался. Сидел в одиночестве и сам себя утешал: «Ты всего лишь человек. Такой же, как остальные. Не получилось у тебя сегодня стать чудотворцем – получится завтра!»
Еще сложнее было в 2005 году, после дисквалификации. По отдельности большинство людей адекватно смотрят на жизнь, но, становясь составляющей частью толпы, кидаются из крайности в крайность: или все белое, или все черное. С моим возвращением на поле поклонники «красно-белых» связывали такие ожидания, что моим близким становилось страшно. Это был тяжелейший моральный груз. Было пару мгновений, когда он мне представлялся непосильным, но я справился и с ним. Самое главное, что мои внутренние сомнения и переживания не были заметны со стороны. Как некоторые простуду переносят на ногах, так и я душевную боль переносил в пути. Для того чтобы заиграть в соответствии со своим потенциалом, я беспрерывно над собой трудился. В процессе того «переходного периода» у значительной части толпы случился очередной перепад настроений и меня фактически приговорили: «Он кончился! Он больше ничего собой не представляет!»
Я вновь терпел. Знал, что рано или поздно докажу: футболист Титов жив! Не скрываю, для меня это было делом чести. В итоге я стал капитаном сборной, вошел в клуб «100», выстрелил в ряде ключевых матчей, и если не всех, то многих скептиков посрамил. Самое важное, я сам себе дал понять: еще что-то могу. И могу немало!
При этом прекрасно понимаю, что существует такая категория зубоскалов, которым никто никогда ничего не докажет. Они все отрицают. Вот из-за них свои нервы портить не следует, нужно просто наплевать, и все.
Я натура любознательная. Обожаю наблюдать за разными явлениями, в связи с чем достаточно часто посещаю гостевую книгу спартаковских болельщиков – так называемую «ВВ». Бывает, заходишь туда после какого-то матча и поражаешься, насколько же диаметрально противоположные у пользователей Всемирной паутины мнения. Смотрели одну картинку – «один увидел дождь и грязь, другой листвы зеленой вязь, весну и небо голубое». Поизучав «ВВ» на протяжении определенного периода, сделал вывод: сама игра на точку зрения многих вовсе не влияет. Люди заранее вбили себе в голову какие-то постулаты, зачастую основанные на единичных случаях, и потом из раза в раз ищут подтверждения этим постулатам, старательно притягивая их за уши.
Но значительная масса – это так называемые крикуны. Все, на что они способны, это подхватить чей-то клич. Случается, читаешь, как все на тебя нападают. Потом кто-то выйдет в защиту: «Опомнитесь. Егор – наше все!» – и уже через пять минут за тебя любой глотку готов перегрызть. Смешно бывает, когда человек, только что высказывающий свое «фи», уже слагает оды в твой адрес. Однако и это еще не все. Народ не умеет долго кем-то восхищаться, ему нужна свежая тема, дающая новизну ощущений. И вот опять кто-то заводит клич: «Титов уже не тот!» И эхом разносится: «Не тот, не тот».
Слышал, что у «Спартака» около тридцати миллионов болельщиков. В среднем хотя бы один из тридцати – пессимист (не путать с подлецом). То есть я всегда помню, что за нас болеет один миллион пессимистов, которые ни при каком раскладе «не дадут нам засохнуть». Но поскольку это все-таки наши поклонники, то я стараюсь опровергнуть их опасения. Я бьюсь за этих людей, за их хорошее настроение. Признаться, это непросто.
Нужно учитывать, что тот самый пресловутый фактор ожидания новизны все больше играет против меня. Приелся я многим, даже тем, кто считает меня «священной коровой». Уже второй десяток пошел, как воспевают мое имя. Жизнь так устроена, что вечных кумиров не бывает. Необходимы свежие герои. Я точно так же, как и наши фанаты, жду появления этих героев. Но вот парадокс: в том, что они не торопятся появляться, виноватым зачастую почему-то оказываюсь я. Особенно после того, как в команде не стало Аленичева, Парфенова и Ковтуна. Раньше их тоже критиковали, и эта критика делилась на нас всех, но после того как ребята команду покинули, они сделались неприкасаемыми. О них теперь принято говорить только с придыханием. И Юрок с двумя Димками этого заслуживают. Вообще человеческая натура так устроена, что больше ценит прошлое и будущее, нежели настоящее. Когда я повешу бутсы на гвоздь, быть может, тоже стану великим. И те, кто сегодня от меня устал, будут проливать слезы из-за того, что Титов больше не выходит на поле. Но это будет потом, а пока я буду тащить свой крест и отдуваться за все наше романцевское поколение. Я буду получать на орехи и за тех, кто еще не заиграл. И все это я буду воспринимать точно так же, как воспринимаю сейчас, – абсолютно нормально.
Бывает, читаю про себя что-то раздражительное и говорю сам себе; ну что ты хочешь. Тит, твоя морда уже всем надоела. Помните, как Мягков в «Иронии судьбы»: «Ну что вы ходите туда-сюда, туда-сюда!» Вот и я «туда-сюда» маячу пред глазами. Я уже прошу нашего пресс-атташе: не надо меня дергать на всевозможные акции, дайте дорогу молодым.
Кстати, в 2006 году у нас появился Ромка Шишкин. На гостевой книге «красно-белых» он мгновенно завоевал бешеную популярность: «Шиша – в порядке! Шиша – the best!» Я был рад за Ромку. Но уже тогда дал ему понять: нужно начать себя готовить к тому, что народная любовь – это палка о двух концах. Ожидание масс постоянно будет расти, и если пару-тройку раз его не оправдаешь, то с большой долей вероятности получишь ощутимый удар.
Грань между любовью и ненавистью еще тоньше, чем кажется. Иной раз секунда способна все перевернуть с ног на голову. Ковалевски в 2005 году спартаковские болельщики в Интернете признали лучшим футболистом года, в 2006 пели ему оды, а после того как в матче с «Торпедо» Войцех на последней минуте пропустил нелепый гол, я ужаснулся тому, что стали писать на «ВВ». Нашего вратаря просто стерли в порошок. Фактически над любым из нас занесен дамоклов меч, который при случае опустится тебе на шею. Если будешь об этом думать, то себя потеряешь.
Конечно, где-то я утрирую. Хватает настоящих личностей со своей жизненной позицией, умеющих объективно оценивать происходящее. Я знаю «ники» некоторых из них и почти всегда читаю их высказывания. Как бы то ни было, я давно себе внушил, что к мнениям болельщиков нужно относиться философски. Футбол существует для того, чтобы люди выплескивали свои эмоции. И тут уже достается всем во всем мире. Особенно от фанатов других клубов. И особенно в выездных матчах.
Я отстраняюсь от этого. Будто все это творится не в реальной жизни, а по телевизору. Понимаю, что меня провоцируют. Но я сильнее духом, чем эти провокаторы. Мне их мышиная возня безразлична. Я просто поднимаю голову и смотрю в их сторону точно так же, как, например, на столб или на дерево. Недоброжелатели видят, что меня нельзя вывести из состояния равновесия, и бесятся от собственной беспомощности. Конечно, когда ты все время «под прицелом», зарекаться ни от чего нельзя. Тем не менее не представляю, что должно произойти, чтобы я, как мой приятель Саша Ширко, кинулся на трибуну бить кому-то физиономию. Когда я увидел кадры ярославского инцидента, у меня глаза из орбит полезли. Это к разговору о том, насколько нелегка шапка Мономаха.
Нам, представителям публичных профессий, необходимо помнить, что мы себе полностью не принадлежим и несем общественную нагрузку. В каждом поступке я обязан задумываться: не наврежу ли я чем-то своему клубу? Нельзя, чтобы у болельщиков сложилось мнение, будто игроки «Спартака» – люди зазнавшиеся. Хотя иногда заставить себя общаться все равно не получается.
Осенью 2001-го, например, в самолете, когда мы летели из Владикавказа, мне показалось, что мой организм на грани. Перед этим за неделю я сыграл три наисложнейших матча, которые проводились на вязких полях. Выложился полностью, потерял четыре килограмма. Немудрено, что тошнило меня тогда жутко. Спас наш доктор – дал мне валокордин, чего-то в него добавил, и я понял, что еще поживу. В тот год я впервые сыграл по жесточайшему графику: 6, 10, 13, 17, 20, 23, 27, 31 октября. Бился за «золото», выступал за сборную и корячился в Лиге чемпионов. Довел себя до кошмарного состояния. Понимал всю значимость событий, внушал себе: «Надо, надо, надо!» – но при этом чувствовал, что я пустой. На меня непрерывно давило осознание того, что любой предстоящий матч нужно выигрывать. Во что бы то ни стало! Все уже было не в радость. Сидел на сборах на базе и не сомневался: так и должно быть. Так будет еще месяц, два, вечность. И отпуск проведу на базе. Потом, когда урывками видел своих родных и близких, понимал: о, оказывается, на свете еще что-то помимо четырех стен тарасовской комнаты существует. Но, к счастью, до спортивного безразличия дело не дошло. Зато дошло до того, что мне было абсолютно все равно, кто обо мне чего думает, а в таком состоянии весьма сложно поддерживать имидж счастливой спартаковской звезды.
То есть у каждого из нас бывают разные периоды. Принципиальное отличие публичного человека в том, что людям до твоих проблем дела нет. Они хотят видеть тебя успешным, улыбающимся и дающим результат. Будь добр соответствовать своему статусу! Я к этому привык, и это меня в общем-то уже не тяготит. Единственное, чего мне в моей популярности действительно жаль, так это того, что у меня нет возможности побыть простым человеком. Далеко не всегда могу себе позволить выйти на улицу прогуляться или спокойно посидеть с семьей в самом обычном кафе. Любителей футбола везде множество, и я прекрасно отдаю себе отчет, что в общественном месте мне придется заниматься тем, что от меня потребуют окружающие. Фотографироваться, давать автографы и отвечать на вопросы о том, когда «Спартак» вновь будет чемпионом.
Конечно же, я не жалуюсь! В любой профессии есть свои издержки. Наши издержки с лихвой покрываются целым комплексом очевидных достоинств.
* * *
Регулярно мне поступают совершенно нереальные предложения принять участие в каком-нибудь суперпроекте. Дина Арифуллина, например, уговаривала меня стать конкурсантом «Фабрики звезд». Я, безусловно, был тронут, но, во-первых, я не певец, а спортсмен. А во-вторых, у меня есть другие дела и обязательства, которые не позволяют мне тратить недели и месяцы на просиживание в студии. Мне было нелегко все это объяснить уважаемым людям.
В 2006 году меня звали то ли в «Танцы на льду», то ли в «Две звезды». Я признателен за такое внимание, но меня поразило то, что организаторы, которым я вынужден был отказать, не хотели прислушаться к моим доводам да и просто к здравому смыслу. Я сказал: «Ну, допустим, я соглашусь. Как вы это себе представляете? У меня же игры и тренировки». Последовал ответ: «А мы вас будем забирать на два дня, а потом отпускать». Ни один мой аргумент, что это утопия, не был принят.
Но больше всего меня потрясло то, что в 2002 году меня пригласили в реалити-шоу «Последний герой». Только два месяца минуло с тех пор, как мне прооперировали колено. Позвонил Витя Гусев и предупредил: «Егор, тебя хотят видеть на острове. Хорошенько подумай». С продюсерами проекта у нас случился очень забавный разговор: «Да я даже ходить толком не способен. Куда я поеду? У меня куча процедур». – «Мы вам создадим все условия». – «Да я ни в одном конкурсе не смогу быть задействован». – «Мы специально придумаем конкурсы под вас». – «Да там же песок, вы понимаете, что будет, если он попадет в рану? «Кресты» – это очень серьезная травма. Здесь шутить нельзя». Все бесполезно! Надеюсь, что на меня никто не обиделся за мои отказы. Если бы я мог себе позволить все что угодно, я бы, конечно, во всех случаях ответил согласием. Мне было бы любопытно себя испытать и посостязаться в той сфере деятельности, где я не считаюсь докой.
Говорю так уверенно еще и потому, что мне понравилось быть участником игры «Форт Боярд». Та поездка не была затяжной и состоялась в тот период, когда я был дисквалифицирован. Мне требовалось отвлечься от тягостных мыслей, а устроители мероприятия оплатили вояж и для членов моей семьи. Море незабываемых впечатлений получил. Когда-нибудь после окончания карьеры попробую повторить нечто подобное.
Ну а пока я буду вести привычный образ жизни и испытывать на себе все то давление, которое неизбежно в моем положении. Моим недоброжелателям придется терпеть мою физиономию еще не один год, и на протяжении всего этого срока я буду стараться раз за разом доказывать, что Егор Титов умеет побеждать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?