Читать книгу "Вольный лекарь. Ученик. Том 6"

– Связаться мы ни с кем не сможем – всю приборную панель разнесло в клочья. Предлагаю сойти на землю и подыскать место для ночлега, а утром пойти к реке и двинуться вдоль берега.

– Подыскать место для ночлега в лесу? – с сомнением переспросила Елизавета. – Не будет ли лучшим решением остаться здесь?

– Нет. Нужно как можно быстрее покинуть дирижабль. Баллонеты наполнены водородом, а он очень взрывоопасен. Те повреждения, что получил дирижабль, могут привести к воспламенению или накоплению статического электричества, что тоже может способствовать взрыву, – пояснил он, затем, о чем-то вспомнив, убежал в сторону входа и чем-то заскрипел.

Вернулся с небольшой деревянной лестницей, которую спустил вниз и удовлетворенно добавил:

– Можем спускаться.

– Погодите, – вмешался я. – Вам известно, где мы сейчас находимся?

– Точно не знаю, – задумавшись, ответил он. – Вообще-то я механик, был занят тросами и не следил за рулевым. Мы отклонились от курса, поэтому, вероятно, находимся где-то недалеко от Перми.

– Пермь? Но это же совсем не по пути! – возмутился старик, имени которого я так и не узнал. – Как же мы доберемся до Нижнего Новгорода? У меня назначена встреча. Я решаю серьезные дела.

– Нам бы до людей хотя бы добраться, а то в этой глуши никого нет. Одни медведи и волки, – вставил тот самый толстый мужик, что радовался грозе.

– В таком случае предлагаю не задерживаться и покинуть судно. Но взять с собой все, что сможем унести – еду, инструменты, одеяла, – сказал я и двинулся в сторону буфета.

Остальные поддержали меня и быстро разошлись по гондоле. Ну что ж, главное – выжил, остальное приложится.

Глава 5

Рачкову Родиону Петровичу понадобилось всего два рубля, чтобы узнать у кассира номер места, который достался Устинову. К счастью, каюта не была заполнена полностью, поэтому он тут же купил место под номером девятнадцать. Одно только напрягало Рачкова – объект видел его и мог узнать.

Увидев Устинова в зале ожидания, он вытащил зеркало и, делая вид, будто рассматривает родинку на лице, принялся наблюдать за ним. Рядом с молодым человеком сидел мужчина, с которым они общались по-дружески. Если этот человек полетит с ними, то может помешать осуществить задуманное. Это обстоятельство тоже немного насторожило наемника, который в первый раз столкнулся с неудачей в своем деле и решил, что должен как можно быстрее «убрать» знахаря, а то у заказчиков могут возникнуть сомнения в его компетентности.

Рачков намеренно задержался в туалете, чтобы последним подойти к проверяющему с билетом. Он с облегчением выдохнул, когда Устинов очень тепло попрощался с мужчиной в сером костюме и один вышел из здания на территорию вокзала. Вот теперь все так, как и должно быть. Осталось улучить удобный момент, и тогда объект умрет. Если все сделать грамотно, никто не услышит даже вскрика, и мертвое тело обнаружат только по прилету в Нижний Новгород.

Рачков решил напасть на знахаря ночью, когда все спят. Ему уже приходилось убивать в переполненном купе, поэтому он знал, как будет действовать: одной рукой положит ему на лицо подушку, а второй перережет горло вместе с крупной артерией, которая питает мозг. В этом случае смерть наступит быстро, а жертва не сможет дать отпор.

Когда Рачков зашел в каюту, то поймал на себе заинтересованный взгляд Устинова. Неужели узнал? Наемник сначала напрягся, судорожно подбирая варианты отступления, но, когда знахарь снова повернулся к окну, с тревогой выглядывая на улицу, расслабился. Нет, не мог знахарь его узнать, ведь он кардинально поменял образ и даже сам себя не узнавал в зеркале.

Чтобы полностью перевоплотиться, он решил играть роль беззаботного ловеласа и полностью переключился на женщину с кошкой. Однако близость жертвы не могла не сказываться, поэтому он невольно поглядывал на Устинова. Его раздражал этот парень, которому удалось отбиться от него. А все потому, что в полутьме больничной палаты он немного ошибся, вонзил нож правее и не попал в сердце.

Болтая с женщиной о погоде, он посмотрел вслед выходящему из каюты Устинову и невольно подумал: «Чертов знахарь. Из-за тебя столько ненужных хлопот. Но ничего – скоро ты поплатишься за все».

Однако вскоре все снова поменялось. Дирижабль настигла ужасная гроза, которая как черная мгла окружила судно. Рачков был уверен, что озабоченность старикана по поводу грозы чрезмерна, какой-то дождь не помешает ему благополучно добраться до Нижнего Новгорода и по пути выполнить заказ. Но все пошло не по плану. Молния угодила прямо в дирижабль, и тот потерял управление.

Когда корабль начал падать, Рачков проклял архимонаха с его заказом, Устинова с его везением и грозу. Он вспомнил о своих мечтах и пожалел, что не смог их осуществить. Обложившись подушками и матрасами, снятыми с верхних полок, он надеялся, что сможет выжить и… выжил. Правда, его чем-то больно ударило по ребрам, но знахарь Устинов снял боль и подлечил его.

Он с радостью принял помощь знахаря, который нарисовал какие-то знаки на его руке, и боль прошла, но это нисколько не повлияло на его отношение к юнцу. Устинов должен быть убит. Но теперь это будет зависеть совсем от других условий. Сначала нужно добраться до людей, ведь в пути по лесу знахарь снова может пригодиться. Рачков подумал о том, что Устинов должен быть ему благодарен за возможность пожить еще немного.

***

Пассажиры вместе с двумя оставшимися в живых членами команды собрали все, что может пригодиться: еду, теплые одеяла, керосиновые лампы, горелки и прочее. Все это скрутили, завязали в простыни и сложили на пол у разбитых смотровых окон.

Первым на землю спустился механик, который представился Василием. Стюард остался на корабле, чтобы помочь пассажирам спуститься.

– Давайте по одному! – крикнул Василий и махнул рукой. – Сначала женщины и дети.

Первой к разбитому окну подошла женщина с десятилетним мальчиком.

– Давай, Слава, не бойся, – она приободряюще обняла мальчика и подтолкнула к лестнице. Тот испуганно взглянул на мать, но ослушаться не посмел.

Стюард придержал его за руку, а Василий уперся в лестницу, чтобы та не наклонилась. Мальчик спустился за несколько секунд и радостно помахал матери.

Вслед за ним она тоже спустилась с гондолы, затем – пожилая женщина, которая буквально скатилась с лестницы, но Василий удачно ее поймал.

– Вы подержите Муру? – ко мне подошла Елизавета с кошкой в руках.

– Да, конечно, – я забрал кошку, которая тут же замурлыкала и принялась тереться о мое плечо.

– Странно, обычно она шипит на мужчин. Похоже, вы ей понравились, – слабо улыбнулась хозяйка и бросила напряженный взгляд на темный лес, обступивший нас плотной стеной. – Как же здесь страшно.

– Не стоит бояться леса. Он не угроза, а дом. Всего лишь нужно уважать его, – ответил я, взял женщину за руку и подвел к лестнице.

После того как все женщины спустились, на землю спрыгнули стюард и один из пассажиров. Первым делом я передал кошку, а потом мы начали передавать друг другу подготовленные вещи.

Когда все тяжелое и тела погибших были на земле и на судне оставались лишь личные вещи пассажиров, откуда-то сверху послышался громкий хлопок, а следом шипение.

– Быстрее! Баллон лопнул! – запаниковал Василий.

Все, кто оставался на борту, схватили первые попавшиеся чемоданы и саквояжи, ринулись к окнам и начали просто спрыгивать на землю, прямо на сложенные вещи. Не знаю, чем опасен газ, с помощью которого дирижабль поднимается в небо, но раз все так реагируют, то и мне не стоит здесь задерживаться.

Я помог спуститься старику из своей каюты и, сбросив на землю оставшиеся вещи, спрыгнул на мягкий мох.

– Куда теперь? Куда нам идти? – слезливо спросила Елизавета, вглядываясь в окружающий нас темный лес.

Все посмотрели на Василия, но тот лишь развел руками и с опаской покосился на огромную оболочку дирижабля, зажатую между деревьями. Шипение продолжалось.

– Насколько опасен этот газ? – вполголоса спросил я у него.

– Очень опасен. Еще странно, что после удара молнией все не разлетелось на куски. Здесь оставаться нельзя. В любой момент может возникнуть искра, и тогда… Даже думать об этом не хочу, – он начал нервно покусывать губы.

– Ясно. Тогда нам надо убираться отсюда как можно быстрее, – я повернулся к толпе.

Люди еле слышно о чем-то переговаривались, но все ждали чего-то. Вероятно, того, кто возьмет на себя роль командира и скажет, что делать. Желающих не находилось, поэтому я решил действовать.

– Здесь оставаться нельзя! – громко сказал я и поднялся на поваленное дерево. – Надо отдалиться от дирижабля на безопасное расстояние. Только после этого будем искать реку и думать, что делать дальше.

– Куда идти-то? – спросил толстяк, и все выжидательно посмотрели на меня.

Я огляделся. Лес был везде одинаковый.

– Туда, – махнул я вперед. – Пусть каждый возьмет столько груза, сколько сможет унести.

Никто не стал спорить, и все принялись разбирать тюки, в которые мы завязали еду и прочее.

– Что с трупами будем делать? – шепотом спросил стюард.

Я покосился на механика. Тот нагрузил на себя столько вещей, что еле двигался. Похоже, обо всем придется подумать именно мне. Ну что ж, мне не привыкать брать на себя ответственность за людей и принимать решения.

– Значит так! – громко сказал я, чтобы все слышали. – Погибших пока оставим здесь. Сначала нужно позаботиться о живых. Уйдем подальше отсюда и обустроим лагерь. Потом вернемся и похороним трупы.

– А можно я не буду хоронить? Я мертвецов очень боюсь, – послышался дрожащий голос. Я повернулся и увидел Елизавету.

Женщина посадила на плечо Муру, за спину повесила чей-то рюкзак и в обе руки взяла по корзине, куда сложили часть съестного.

– Можно. Для этого дела четверых человек хватит, – кивнул я и повысил голос. – Выдвигаемся!

Я прихватил свои вещи, на плечо взвалил скрученные в рулон одеяла и двинулся первым. Люди двинулись следом.

Я не знал, куда идти, но старался действовать решительно. Чтобы не было истерики, разлада и разобщенности, должен быть тот, кто принимает решения и несет за это ответственность. Очень странно, что никто из взрослых мужчин не взял на себя роль предводителя и все доверились парнишке, но так даже лучше. Я привык руководить, а не подчиняться.

Я продвигался вглубь леса, внимательно следя за тем, что находится вокруг, и стараясь выбирать более ровный путь: обходил овраги и возвышенности, предупреждал о заброшенных берлогах и других ямах, огибал колючий кустарник.

Примерно через час пути я нашел более-менее ровное место. Здесь когда-то был пожар, поэтому из земли торчали лишь обгоревшие остовы деревьев, остальные лежали под ногами и поросли мхом.

– Остановимся здесь, – сказал я, снял с плеча одеяла и прислонил к влажному черному стволу, напоминающего крючковатый палец великана.

Люди, с трудом пробирающиеся сквозь густой старый лес, с облегчением вздохнули и опустили поклажу на землю. Небо уже начало темнеть, небо заволокли серые тучи, воздух был влажный и тяжелый.

– Пока мы хороним мертвых, вам нужно развести костер и найти подходящие жерди для навеса, – обратился я к мужчинам. – Потом сверху натянем брезент, что прихватили с «Альбатроса».

По пути мы уже определились, что хоронить буду я, механик, стюард и брюнет, остальные в это время будут обустраивать лагерь.

– Какие жерди нужны? – толстяк взял топор и, подкинув его в руке, указал на тонкую березку. – Вот такой толщины подойдет?

– Нет, нужно потолще, – я забрал у него топор, подошел к деревьям, выбрал подходящую жердь и срубил. Затем укоротил до нужной длины, срезал ветки и вернулся к пассажирам. – Вот такие отлично подойдут.

– Минуточку, молодой человек, а почему, собственно, мы вас должны слушаться? – приподняв подолы многочисленных юбок и перешагивая через поваленные деревья, ко мне подошла женщина в пальто. – Неужели среди нас нет более опытных людей? Мужчины, можете доступно объяснить, что делать? – она демонстративно отвернулась от меня, обращаясь к ним.

Однако никто не вызвался, делая вид, что заняты вещами, взятыми с дирижабля, некоторые тут же разошлись, занимаясь поиском подходящих жердей. В общем, ее вопрос остался без ответа.

– Ну, все ясно, похоже, яйца здесь только у парнишки, – разочарованно проговорила она нарочито громко и повернулась ко мне. – Кажется, вас зовут Степан?

– Верно.

– Можете располагать мной. Что делать?

– Я думаю, что всем не помешало бы перекусить перед сном, поэтому займитесь ужином.

– Поняла, – кивнула она и двинулась к женщинам, которые столпились у раскидистой ели и жаловались друг другу на мокрую одежду и кровососов, что накинулись со всех сторон. – Кумушки, хватит кудахтать! Пора взяться за дело!

Я улыбнулся ей вслед. Боевая, такая мне очень даже пригодится. К тому же взяла под крыло Ульяну, которая с радостью прибилась к женской части.

Вчетвером мы двинулись обратно к дирижаблю. Искать его не нужно было. Огромный продолговатый шар виднелся издалека. Лопаты мы оставили прямо там, поэтому шли налегке. Только механик нес на плече ружье, которое мы прихватили из вещей экипажа на случай встречи с дикими зверями.

– Надо найти воду. Той, что мы взяли с дирижабля, хватит всем по чашке. Утром уже нечего будет пить, – сказал я.

– Только бы понять, в какой стороне искать реку, – задумчиво проговорил механик и осмотрелся.

– Когда мы падали, я видел реку по правую руку. Завтра надо будет сходить на разведку, прежде чем поднимать всех. Все-таки женщинам тяжело пробираться сквозь лес.

– Не только женщинам, – хмыкнул стюард. – Тот хряк из третьей каюты еле шел. Весь взопрел и раскраснелся.

– Хряк? За что ты так его? – улыбнулся я, прекрасно понимая, о ком он говорит.

– Высокомерный, напыщенный индюк. Заставил меня три раза перезаваривать ему чай. То слишком крепкий, то слишком бледный. Еще сказал, что у нас грязные блюдца. А я сам, вот этими самыми руками натирал их до блеска. Терпеть не могу таких… Чванливый мерзавец, – еле слышно добавил он.

Какое-то время мы шли молча.

– Мне не по себе, – признался стюард, назвавшийся Кириллом, опасливо вглядываясь в старый скрипучий лес, наполненный разными звуками. – Мерещится всякое.

– Чего можно бояться в лесу? – хмыкнул брюнет. – Звери сами нас боятся и стороной обходят. К тому же от дирижабля даже здесь пахнет маслом и горелым железом. Эта вонь отпугнет получше любого ружья.

– Это верно. Нюх у зверей острее нашего, – поддержал его механик Василий. – Надо бы какую-нибудь табличку сделать, чтобы знали, кто где похоронен. Наверняка родные захотят перезахоронить… Эх, жалко ребят. Хорошо, что меня в рубке не было. Сейчас бы с ними лежал, – он остановился и, закрыв лицо руками, заплакал.

Мы его не торопили. Понимали, что он сейчас чувствует. Василий смахнул слезы, тяжело вздохнул и, опустив голову, продолжил идти.

Когда добрались до дирижабля, совсем стемнело. Кирилл зажег керосиновую лампу, которую взяли с собой, и повесил на сук.

– Где хоронить будем? – спросил он, осматриваясь.

– Предлагаю вон на том пригорке, – указал я на небольшое открытое место, виднеющееся между деревьями. Стюард кивнул и двинулся к лопатам, которые мы оставили у замотанных в простыни трупов. Я обратил внимание на Василия, который, задрав голову, прислушивался. – Что такое?

– Один баллон весь сдулся. Если больше ничего не прорвет, то «Альбатрос» можно будет разобрать и частями вынести отсюда. Дорого он стоит, зараза.

– Как пароход? – заинтересовался брюнет Иннокентий.

– Раз в пять дороже парохода, если не больше. Конструкция здесь сложная. Да и металла столько. В общем, негоже оставлять такой аппарат в лесу… Пойдем копать?

– Да, – кивнул я и, прихватив лампу, двинулся к пригорку.

***

Родион Петрович не горел желанием копать могилы, но не мог упустить шанс избавиться от знахаря. Теперь, когда все удачно спустились на землю и даже начали обустраивать лагерь, наемник решил, что не составит труда добраться до какой-нибудь деревушки, а уже оттуда вернуться назад в цивилизацию. Ведь он заметил несколько поселений, когда падали, но умолчал об этом. А вот случая остаться со знахарем не под присмотром нескольких десятков глаз может и не предвидиться.

Кроме обоюдоострого ножа, спрятанного во внутренний карман пиджака, у него в руках имелась острая лопата. Если все сложится так, как он задумал, то знахарь останется здесь, вместе с погибшими членами экипажа. Возможно, кто-то его хватится, но точно никто не пойдет на поиски какого-то паренька. Всех волнует лишь собственная судьба.

Рачков сжал лопату покрепче и двинулся вслед за знахарем, глядя на его тощую шею. Если бы они были здесь одни, то одного удара лопатой хватило бы для того, чтобы лишить паренька головы. Но свидетелей быть не должно, поэтому нужно терпение. Обязательно представится удобный случай, а если нет, то Родион Петрович придумает способ отвести знахаря подальше от остальных.

Глава 6

Копать могилы в этом месте оказалось делом не простым. Хотя лопаты были острые, они то и дело натыкались на толстенные корни или камни. Мы пожалели, что не догадались взять топоры. Когда мы с трудом вырыли первую могилу, с неба снова полил мелкий холодный дождь.

– Это ж надо было так попасть, – стюард с силой воткнул лопату в землю, а сам прислонился к стволу дерева и вытер рукавом мокрое лицо. – Это ведь только третий мой полет. Думал, что так и буду всю жизнь летать, но нет. После того, что случилось, меня на дирижабль никаким пряником не заманишь.

– А если тебе предложат пятьдесят рублей за один рейс? – усмехнувшись, спросил механик Василий.

Он как раз отмечал расположение второй могилы и проходился по периметру лопатой, чтобы обозначить, где копать.

– Ни за какие деньги. Жизнь дороже. Это нам еще повезло, что плавно спустились и водород не взорвался, а ведь могли все погибнуть.

– В этом ты прав. Лично я знаю лишь два случая, когда дирижабль упал, а люди не погибли, – Василий оперся о рукоять лопаты. – Первый случай, когда корабль даже не успел толком набрать высоту и оборвались тросы. Гондола упала, люди ноги себе переломали, но никто не умер. Второй случай наш. Я так до сих пор и не понял, почему мы упали. Оболочка более-менее цела, а остальное я не разглядывал.

– Как только мы выберемся отсюда и обо всем прознают газетчики – станем известны на всю империю. Я, по крайней мере, не собираюсь скрывать то, что произошло, и в красках все расскажу, – Кирилл смачно хлопнул комара, впившегося ему в щеку.

– Главное – не продешеви и мрачных красок добавь, – усмехнулся Василий, но как только посмотрел в сторону тел, лежащих неподалеку в белых простынях, тяжело вздохнул и опустил голову.

Я подлечил всем мозоли на руках, и мы продолжили копать. Делали это молча, не хотелось нарушать внезапную тишину, воцарившуюся вокруг. Дождь стучал по листьям, изредка порыв ветра колыхал кроны, но больше никаких звуков не было.

Когда мы выкопали последнюю могилу и без сил опустились на поваленные деревья, я обратился к Василию:

– Ты говорил, что двое выпали из дирижабля. Далеко это было?

– Не думаю, они должны быть где-то здесь, неподалеку, – мотнул он головой и указал в сторону гондолы. – Скорее всего, они вылетели, после того как мы уже рухнули. Меня же не было в рубке, поэтому сам я не видел. Кирюха, расскажи, как было?

Стюард подошел ко мне, опустился на мокрый ствол дерева и упавшим голосом проговорил:

– Я сам ничего не понял. Когда капитан велел ложиться и голову закрыть, я так и сделал. Они-то еще что-то пытались предпринять, а я лежал, как трус, – последнюю фразу он сказал еле слышно, но, я уверен, его услышали все. – Мельком видел только, как младший помощник Ермолин и радист Леонов через разбитое окно вывалились. Они вроде пытались связаться с кем-то, а в это время нас второй раз подбросило, и их просто выбросило, как щепки. До сих пор в голове их крики. Вася прав, они должны быть где-то неподалеку.

– Надо найти. Вдруг они выжили, – спохватился я.

– Если бы выжили, то сами бы к нам вышли или кричали, но ты прав. Не можем мы наших товарищей оставить на съедение волкам. Только сейчас нет никакого толку идти на поиски, совсем стемнело. Можем сами заплутать или угодить волку в пасть.

– Согласен, дождемся утра. А сейчас предлагаю завершить начатое и возвращаться в лагерь, – я поднялся первым и двинулся к погибшим.

Остальные последовали за мной. Василий, который знал их лучше всех, сказал о каждом несколько слов. Вспомнил заслуги и личные качества. Кирилл не сдержался и в голос заревел, признавшись, что ему еще никого не приходилось хоронить.

Закопав трупы, мы вырезали на жердях имена погибших и воткнули в каждую могилу. Теперь их можно будет легко распознать, если кто-то захочет попрощаться или перевезти останки на кладбище.

Все время, пока мы работали, меня не покидало неприятное чувство, исходящее от Иннокентия. Он никак не показывал плохого отношения ко мне, но было в его взгляде что-то неприязненное. С чего бы это? Ведь мы ни разу не встречались. Или встречались?

Когда мы уже хотели идти в сторону лагеря, ко мне подошел Иннокентий и еле слышно шепнул:

– Не мог бы ты меня подлечить?

– Могу. Что болит? – с готовностью ответил я, хотя уже изрядно потратил энергию и надо было отдохнуть, а то скоро совсем опустею.

– Не при всех. Мужские дела, понимаешь? – он многозначительно посмотрел вниз, потом снова на меня.

– Не волнуйся, я раздевать тебя не собираюсь. Просто скажи, что и где болит.

– Они уйдут, и скажу, – шепнул он и указал на Василия и Кирилла, которые еле слышно о чем-то разговаривали и продвигались вглубь леса по следам, оставленным людьми.

Мне это показалось странным, но я не стал настаивать. Вдруг и в самом деле мужчина стесняется обсуждать болезнь при других. Тем более болезни бывают разные. Возможно, все дело в том, что он заразен и не хочет, чтобы об этом кто-то знал.

Вдруг Кирилл и Вася остановились и вопросительно посмотрели на нас.

– А вы чего там стоите? Друг от друга лучше не отдаляться. Здесь места глухие. Всякого зверья много, – сказал Василий и поднял лампу, что нес в руках. – Или провалитесь куда-то в темноте. Давайте-давайте, поторопитесь. Я устал, ноги еле держат. Надо бы перекусить чего-нибудь и спать лечь. Завтра трудный день.

Брюнет с раздражением выдохнул и шепнул:

– Ладно, потом.

Мы догнали их и пошли следом. Еще издалека увидели пламя костра и почувствовали запах дыма. На душе сразу стало легче, и будто силы прибавились. Мы ускорились и вскоре вышли на открытое место. Справа были разложены в ряд жерди, а люди сидели вокруг костра, пили чай и ели то, что удалось взять из буфета.

– Ну наконец-то! – радостно воскликнула женщина в пальто, которая в мое отсутствие взяла на себя роль предводителя. – Я уже думала поджечь факелы и идти на ваши поиски. Что так долго?

– Сейчас все расскажем, но сначала хотелось бы съесть чего-нибудь, а то с самого утра маковой росинки во рту не было, – пожаловался Василий, сдул пламя с керосиновой лампы и опустился на бревно у костра.

Женщины тут же поднесли нам по чашке сладкого горячего чая и бутерброды с сыром. Мы рассказали, что похоронили погибших и что намерены завтра пойти на поиски тех, кто упал. С нами вызвались пойти еще несколько человек, включая Ульяну и Елизавету, я им отказал, но все равно удивился тому, что они гораздо отважнее, чем казались раньше, остальные же пассажиры были против и настаивали на том, что нам надо продолжить идти и не задерживаться из-за мертвецов. В общем, наш лагерь поделился еще на два лагеря.

Пришлось взять слово и объяснить тем, кто против, что негоже так поступать с людьми, ведь мы даже не знаем, погибли они или просто травмированы.

– Возможно, им нужна помощь, а мы просто уйдем? Нет, так не годится, – я обвел присутствующих взглядом, – своих нельзя бросать в беде.

– Да какие они «свои»? – возмутился мой сосед, старик со звучной фамилией Шнайдер. – Я их знать не знаю.

– Вы можете оставаться здесь, – сухо вставил Василий.

– И останусь! Я не в том возрасте, чтобы слоняться по лесу в поисках каких-то там работяг, – он презрительно скривил губы.

Ну тут уж Василия понесло. Он вскочил на ноги и в два прыжка оказался рядом со стариком.

– У тебя, сопля немецкая, есть какие-то претензии к работягам? – с угрозой в голосе процедил он и вперился в старика злым взглядом.

Тот не ожидал такой реакции, поэтому поджал губы и опустил взгляд. Я решил вмешаться, ведь склоки нам сейчас точно ни к чему. Тем более за наше отсутствие не появилось ни навеса, ни лежанок. Придется снова все делать самому.

– Прекратить споры! Завтра идем на поиски членов команды. Кто не хочет в этом участвовать, может остаться здесь или пойти на поиски реки. Как бы то ни было – никто не должен оставаться в стороне. Здесь все равны, кем бы вы ни были до падения «Альбатроса». Для всех найдется дело, только правильно рассчитывайте свои силы, чтобы не пострадать. Есть у кого-нибудь возражения?

Возражений не было, поэтому я быстро определил, кто что будет делать, и занялся навесом. Выбрал подходящее место и велел вбить жерди между стволами. Почти все мужчины взялись за дело, и вскоре мы уже натягивали брезент. Я позаботился о том, чтобы брезент был под наклоном и при дожде вода стекала с него. Затем на землю накидали лапник, мох, кору – все, что смогли найти, чтобы хоть как-то отделить людей от холодной почвы. Вдоль нашего импровизированного жилища разложили вещи, чтобы хоть немного защититься от ветра.

– Прежде чем мы заберемся внутрь, нужно определить дежурных, – сказал я. – Женщины не дежурят, потому могут сразу забраться под навес и устроиться на ночлег.

– Благодарю, Степа, – улыбнулась Елизавета, взяла на руки Муру, испуганно жмущуюся к ее ногам, и забралась под брезент.

Остальные женщины последовали ее совету.

– Зачем? Чего нам здесь бояться? – спросил толстяк, широко зевая.

– Зверей. Спящие должны быть в безопасности. К нам могут прийти волки или медведь, – мужчины начали с опаской оглядываться, а я продолжал. – Дежурим по двое. Меняемся каждый час.

Мужчины быстро распределились, кто с кем. Брюнет Иннокентий вызвался дежурить со мной. Я не был против: вероятно, он хочет вновь вернуться к своей проблеме.

Первыми согласились дежурить Василий и Кирилл.

– Все равно не до сна, – сказал Кирилл и взял в руки топор, отказавшись от ружья. – Кажется, будто все нереально и скоро проснусь у себя дома, а из кухни пахнет чем-то вкусным. Блинами с мясом, например.

– Я бы сейчас от блинов тоже не отказался, – механик распихал по карманам пули для охотничьего ружья. – Но больше всего мне хочется выпить чего-нибудь покрепче. Жаль, что на дирижаблях сухой закон. Я нарочно обшарил каюту капитана, но и там даже маленькой бутылки не нашел.

– Поддерживайте костер, – напомнил я и забрался под навес.

Женщины легли в одной части нашего большого шалаша, закутавшись в одеяла, мужчины заняли другую сторону. Я нашел свой рюкзак, положил его себе под голову и окунулся в безрадостные мысли.

Снова возникло препятствие на моем пути. Почему же мне так не везет? Неужели из-за меня упал дирижабль? Это я виноват в смерти людей?

На душе стало прескверно. Я попытался переключиться, поэтому чуть отодвинул край брезента и выглянул на улицу. Вокруг царила кромешная тьма, которую немного разгоняло лишь пламя костра.

Василий и Кирилл сидели у огня и о чем-то вполголоса переговаривались. Где-то вдалеке хрустнуло. Через несколько секунд хруст повторился намного ближе, будто шел кто-то огромный и тяжелый. Дежурные вмиг насторожились, поднялись на ноги и двинулись в сторону звука. Я тоже напрягся, прислушиваясь. Но время шло, однако звуков из леса больше не было, а вот люди начали шептаться. Кто-то жаловался на мокрую одежду, кто-то не мог вспомнить, куда дел свой чемодан, и принялся у окружающих спрашивать, не видели ли они коричневый чемодан с черной ручкой. Одна женщина нервно рассмеялась, но тут же замолкла и тихонько заплакала. Люди будто только оправились от шока и начали осознавать, что случилось.

Я решил, что сейчас самым лучшим решением будет заснуть. Неизвестно, что нас ждет завтра, но мое дежурство наступит через три часа. Дежурными мы выбрали только молодых и сильных мужчин, поэтому остальные смогут отдохнуть до утра. Уже засыпая, я услышал вдалеке чей-то отчаянный крик, а рядом, словно молитву, кто-то перечислял имена.

***

Родион Петрович радовался возможности остаться наедине с Устиновым. Он все сильнее убеждал себя в том, что уже завтра они найдут какую-нибудь деревеньку и деревенские помогут добраться до ближайшего города, откуда можно будет быстро и без проволочек доехать до Москвы. В окружении стольких людей вряд ли появится шанс остаться со знахарем наедине, поэтому он решил действовать незамедлительно. Этой ночью Устинов должен умереть.

Со спокойным сердцем он завернулся в одеяло и заснул, ожидая, что его разбудят в назначенное время.

***

Мне снилась моя прошлая жизнь. Будто идем мы с отцом по длинной оружейной мимо развешанных на стенах арбалетов, доспехов и мечей, которыми пользовались еще наши прадеды. Шли молча, но уверенно, будто явились сюда с определенной целью.

– Я говорил тебе не раз и напоминаю снова – только на это оружие ты можешь полагаться всецело. Оно никогда не подведет и не даст осечку, – сказал отец своим зычным сильным голосом.

– Не лучше ли иметь под рукой запасное оружие? – спросил я, ощущая знакомый запах прохлады подземелья, железа, кожи и дыма от факелов.

– Нет. Оно тебе не понадобится, когда достигнешь мастерства. Ты должен стремиться к этому постоянно. Даже в спокойные времена нельзя расслабляться. От тебя зависят жизни многих.

– Хорошо, отец, – ответил я, уверенно двигаясь рядом с ним.

Его мощная магическая аура пронизывала меня насквозь, придавая уверенность и спокойствие.

Сквозь узкие бойницы в помещение проникал золотистый свет заката. Металл и камни на рукоятках отбрасывали разноцветные блики. Тишину, царящую здесь, нарушали звуки наших шагов и капли воды где-то в швах каменной кладки.

Я увидел нишу, закрытую решеткой и запертую на большой навесной замок. Там хранилось самое ценное – парадные клинки, редкие образцы и различные награды.

Мы добрались почти до самого конца оружейной. Туда, где вдоль колонн стояли манекены в кольчугах, на полках лежали шлемы, справа располагался длинный стол оружейника с точильными камнями, брусками, напильниками, медными заклепками и горшочками со смазкой.

Я знал, что мы почти дошли до того оружия, которое хотел показать мне отец, и невольно ускорился. Вот в ряд стоят сундуки для разной мелочевки. В них лежат перчатки, ремни, запасные пряжки, наконечники для стрел, кисточки для чистки и прочее.