Читать книгу "Вольный лекарь. Студент. Том 7"

Глава 3

К счастью, я успел подать документы на поступление: заполнил заявление и анкету, получил бланк с перечнем экзаменов, а также узнал, что иногородним предоставляют общежитие, находящееся через дорогу от академии. Меня это очень порадовало, ведь я не собирался и дальше стеснять Анатолия Ренатовича и его жену. Они добрые и открытые люди, и я бы с радостью продолжал общаться с ними, но все-таки хочу жить самостоятельной жизнью и не зависеть ни от кого.

– Значит, завтра у тебя арифметика. Как думаешь, сможешь решить задания? – лекарь с сомнением посмотрел на меня.

Мы только что вышли из академии и двигались по широкой переходной улице мимо лавок и торговых рядов.

– Постараюсь, – пожал я плечами.

В моем прошлом мире все было направлено на магию, поэтому развитие в технологиях, механике и остальных областях сильно затормозилось. Я умел считать деньги, вычислять соотношения и доли, и этого мне было достаточно для жизни, но здесь, в этом мире, наука пошла далеко вперед, и многого я не знал. Благодаря Сергею, который быстро понял, что простые задачки я щелкаю как орешки, мы сразу перешли на сложные задания. Мне приходилось нелегко, я часто падал духом, думая, что не способен понять такие трудные задачи, но он не отступал и раз за разом объяснял. Понемногу я начал соотносить теорию с практикой, и вскоре каждая новая тема перестала вызывать у меня сложности в понимании. Я почти дошел до конца того учебника, который подарил мне Сергей, осталось буквально пять тем, которым посвящу сегодняшний вечер.

– С арифметикой и литературой я тебе не смогу помочь, – извиняющимся тоном сказал лекарь. – Сам уже все позабыл.

– Не волнуйтесь. Кое-какие знания у меня имеются. Как-нибудь выкручусь.

– Тебе главное не провалить экзамен, а потом на естественных науках поднакопишь недостающие баллы… Давай зайдем сюда? – он указал на лавку с вычурной вывеской «Золотое перо». Он подошел к двери и хотел открыть, но она не поддалась. – Закрыто еще. Подождем.

Я подошел к стеклянной витрине и заглянул внутрь. Первое, что увидел – резную подставку из красного дерева, на которой стояли серебряные письменные принадлежности: чернильница, пресс-папье, лоток с перьями. Рядом лежал такой же набор, но выглядел он гораздо дороже, ведь был выполнен из фарфора с позолотой и с разноцветными камнями.

– Ты только глянь, какая прелесть. Верочке такое точно понравится, – лекарь встал рядом со мной и указал на ряд чернильниц, сделанных в виде миниатюрных фигур: стеклянные дворцы с серебряной окантовкой, фарфоровые колонны с узорами и вазы с эмалевыми вставками.

Кроме этого на полках, стоящих у витрины, лежали наборы перьев в красивых футлярах, ножи для вскрытия писем с рукоятками, украшенными камнями, пачки плотной бумаги и почтовые конверты с гербом, бронзовые подставки для перьев, печати и сургучные принадлежности.

– Здесь и тебе можно будет прикупить для учебы все необходимое, – лекарь указал на набор под названием «студенческий». – Правда, здесь довольно дорого, но я тебе помогу.

– Не надо. У меня есть деньги.

– Никогда не отказывайся, когда тебе хотят помочь от чистого сердца, – нравоучительно сказал он. – А вот когда поступишь, держи ухо востро. Среди студентов большая конкуренция. Каждый хочет понравиться преподавателю, чтобы иметь преимущества.

– Какие преимущества у таких студентов? – заинтересовался я.

– Практика в престижных больницах, доступ к редким клиническим случаям, обширная библиотека, протекция при трудоустройстве. К тому же выдающихся студентов всегда приглашают на различные мероприятия. И я говорю не только о тех мероприятиях, которые имеют отношение к медицине. Это может быть, например, день рождения преподавателя, где соберутся влиятельные гости и где можно завести полезные знакомства. Или тебе могут достать билет на какое-нибудь мероприятие, куда вхож только очень узкий круг людей. В общем, в медицине, как и в любой другой сфере, лучше быть с теми, кто наверху. А у тебя к этому есть все предпосылки. Как только о тебе узнают, каждый захочет быть с тобой на короткой ноге. Одни – для того, чтобы перетянуть на себя часть твоей славы. Другие – чтобы иметь под рукой человека, который способен фактически творить чудеса. Третьи – чтобы навредить тебе, ведь многие будут завидовать. Ты еще молод, но уже сейчас тебе нужно отличать одних от других и от третьих.

Я внимательно слушал Анатолия Ренатовича, который видел во мне совсем юнца, но я таким не был. То, что он говорил, было и в моем мире. Рядом с богатыми и влиятельными людьми всегда есть свита, которая «кормится» благодаря им. Но часто бывает так, что свита разбегается, как тараканы при резком свете, когда тот, кто должен был тянуть их за собой, оступается. Вот тогда-то и срываются маски.

В это время послышался щелчок, и дверь лавки приоткрылась. Одновременно с этим до нас донесся мелодичный звон колокольчиков.

Мы зашли в лавку. Нас сразу же окутал запах чернил, бумаги, сургуча и дерева. За прилавком стоял пожилой мужчина в белоснежной рубашке, черных нарукавниках и в таком же переднике. Он доброжелательно улыбнулся.

– Приветствую вас, господа. Чего изволите?

– Помогите нам подобрать подарок хорошему другу, – Анатолий Ренатович подошел к прилавку, а я двинулся вдоль стеллажей.

Как оказалось, здесь продают не только письменные принадлежности, но и ученические сумки, альбомы для рисования, краски, глину для лепки и многое другое.

Я вдруг словил себя на мысли, что уже присматриваю то, что мне может пригодиться, но ведь сейчас это делать еще довольно рано – я пока не поступил и даже первый экзамен не сдал. Если в арифметике кое-что уже понимал, то с литературой вообще беда – не успел прочесть ни одного произведения из тех, что советовала Полина. Если завтра не провалю экзамен, то применю все свои знания в магии, чтобы подготовиться к экзамену по литературе, иначе именно на ней могу споткнуться.

Я прошелся по лавке и вернулся к прилавку, где Анатолий Ренатович уже расплачивался за упаковку плотной белой бумаги, фарфоровые чернильницы и набор перьев в деревянной коробке.

– Это что такое? – указал я на синюю бархатную подушку, на которой лежали изящные серебряные цветы, раскрашенные блестящей эмалью.

– Броши, – ответил торговец, снял подушечку с полки и положил передо мной. – Моя дочь настаивает на том, чтобы мы увеличили ассортимент. И почему-то придумала, что здесь могут неплохо продаваться такие вещицы. Не знаю, что из этого получится, – пожал он плечами.

– Кто делает такие красивые вещи? – я наклонился, изучая каждый цветок, который был так искусно сделан, что выглядел почти живым.

– Молодой ювелир на Никитской. На ярмарке его встретили. Даже вазу у него купили – хороший мастер.

– Я возьму вот эти две броши, – указал я на фиалку и розу.

– Хороший выбор, – оценил торговец, аккуратно снял броши с подушечки, переложил в мешочек и, получив деньги, отдал мне.

– Девушке хочешь подарить? – лукаво улыбнулся лекарь, когда мы вышли из лавки и двинулись к продуктовым торговым рядам, со стороны которых аппетитно пахло копченой рыбой и свежим хлебом.

– Одну – Полине. С ней мы знакомы еще с Иркутска. А вторую – Вере. Должен же я как-то отблагодарить ее за доброту и вкусную еду.

– Верочке понравится, – с довольным видом кивнул лекарь.

Мы зашли в винный отдел, где лекарь купил красное сладкое вино, после чего пошли на поиски ближайшей телеграфной станции. Во-первых, я хотел оповестить Илью, Семена, Андрея и капитана Илью Петровича о том, что благополучно добрался до Москвы. А во-вторых – узнать у Базарова, где сейчас Полина и Сергей.

Станция нашлась быстро. Все местные знали, где она находится. Я попросил разрешения указать адрес Анатолия Ренатовича для ответов, на что он сразу согласился. Всем написал примерно одно и то же: «Прибыл в Москву. Здоров. Завтра начинаются экзамены» и подпись. Только у Базарова еще спросил, как найти его дочь и племянника.

– Может, пообедаем? – предложил я, когда мы с Анатолием Ренатовичем вышли из телеграфной станции и до моего нюха донесся аппетитный запах жареного мяса из ближайшего трактира.

– Ни за что! Уверен, Вера наготовила всякого и ждет не дождется, когда мы вернемся, чтобы накормить нас до отвала.

Я не стал спорить, поэтому мы купили сладких булочек и поехали в деревню.

***

Родион Петрович зашел в свою квартиру, запер дверь на все три замка, опустился на банкетку, на которой обычно обувался, и в голос зарыдал. Из него хлынули все те эмоции, что накопились за последнее время: гнев, раздражение, недовольство и страх. Его жизнь перевернулась с ног на голову, чего он совсем не ожидал.

Вдруг слезы превратились в громкий хохот. Рачков буквально согнулся от смеха и сполз на пол. Если бы его в этот момент кто-нибудь увидел, то решил бы, что наемник свихнулся. Немного успокоившись, он снял ботинки, прихватил свой чемодан и двинулся в спальню. Теперь, когда эмоции поутихли, в работу включился его расчетливый мозг.

Первое, что ему нужно сделать – убить Устинова. Теперь это дело чести, а не просто заказ. Второе – наказать архимонаха, который так отвратительно поступил с ним. А ведь Рачков был уверен, что Прокопий его никогда не предаст, а оно вон как обернулось – стал его мучителем. Прокопий, которого он считал одним из ближайших людей, тем, кому безоговорочно доверял – теперь его враг. Рачков с улыбкой на лице продумывал план страшной мести для своего бывшего заказчика. После того, что произошло в подвале дома, он решил, что будет убивать медленно, чтобы вдоволь насладиться зрелищем. В ход пойдут гвозди, раскаленное железо, острый кинжал и дубина.

Намыливаясь под горячими струями душа, он очень подробно представлял, как заклеймит архимонаха, как выбьет ему все суставы, как будет вгонять длинные гвозди в его тело, как будет срезать куски мяса, и только когда Прокопий совсем перестанет что-либо понимать и чувствовать, убьет. Какая же сладкая месть.

***

Как и говорил Анатолий Ренатович, Вера ждала нас за накрытым столом.

– Ну что? Рассказывайте, – Вера поставила перед нами фарфоровые тарелки с горячим наваристым супом.

– Все хорошо, Верочка. Успели подать документы. Завтра экзамен по арифметике, – ответил лекарь, нарезая хлеб.

– Уже экзамен, – она с тревогой посмотрела на меня. – Волнуешься, небось.

– Есть немного, – кивнул я и не соврал.

Я не могу быть уверен, что сдам, пока не увижу задания. Возможно, мне попадется то, что не успел изучить.

– Ты, главное, успокойся и хорошенько подумай, не спеши, – посоветовала она. – Я тебе свой амулет дам. Он мне всегда помогал в тяжелом деле.

Женщина сняла с шеи цепочку с медальоном и протянула мне. Я сначала хотел отказаться, но встретился с пристальным взглядом Анатолия Ренатовича и вспомнил его слова о том, что не надо отказываться, если человек хочет помочь от чистого сердца.

– Спасибо, – я забрал медальон. – Теперь меньше волнуюсь.

– В нагрудный карман завтра не забудь положить, – Вера села напротив и подвинула ко мне блюдо с тонко нарезанным мясным рулетом.

– Положу, – кивнул я и потянулся к рюкзаку. – Я вам тоже кое-что купил. Надеюсь, что понравится.

Вытащил из бокового кармана мешочек с брошкой, которую отложил для нее – ту, что с розой. Увидев подарок, женщина расплылась в счастливой улыбке.

– Какая прелесть, – она нацепила брошь на грудь и поспешила к зеркалу. – Какая красота! Спасибо, Степа. Я совсем не ожидала.

Я улыбнулся в ответ, взял ложку и приступил к обеду.

Чай мы решили попить в гостях у того академика, про которого говорил Анатолий Ренатович. Вера вынесла из кладовки две банки варенья и положила их в корзину. Туда же лекарь засунул бутылку вина, обернутую в вафельное полотенце, упаковку бумаги и набор перьев для письма.

Втроем мы вышли за калитку и двинулись вглубь деревни. По пути каждый встречный здоровался с лекарем и его женой. Кто-то издали махал рукой, кто-то стучал в окно. Лекаря здесь любят и уважают.

– Куда мы идем? – спросил я, когда мы прошли через всю деревню и двинулись по широкой проселочной дороге в сторону леса.

– Яров построил себе дом в хорошем месте, на возвышенности. С одной стороны – лес, с другой – река. Вид оттуда шикарный, – ответила Вера.

– Что он за человек?

– Хороший человек, совестливый. С такими можно хоть в разведку, – подал голос лекарь, который сорвал ветку березы и отмахивался от мошкары, которая назойливо лезла в лицо. – Хочу вас познакомить. Уверен, вы друг другу понравитесь. К тому же Гоша не последний человек в медицине.

Мы свернули на повороте, и вдали показались высокие кованые ворота, а за ними виднелся двухэтажный дом. Ну что ж, пора обзаводиться знакомствами.

***

Академик Георгий Яров сидел в кресле-качалке и вдумчиво читал зарубежный медицинский журнал, в котором описывались последние эксперименты и открытия. Даже в отставке он «держал руку на пульсе» и не хотел «вылетать из обоймы». Медицине он посвятил всю свою жизнь с самого раннего детства, ведь был потомственным лекарем.

Он перевернул очередную страницу, когда услышал скрип ворот, которые никогда не запирал. Гости пожаловали. Но кто? Мелехин пришел мириться?

Георгий отложил журнал на стол, поднялся с кресла, но не успел сойти с крыльца, как увидел сначала знакомую женскую фигуру, сразу за ней – щуплого лекаря с молодым парнем, которого принял за сына лекаря.

– Какие гости! – радостно всплеснул он руками, торопливо спустился по ступеням и поспешил навстречу. – Добро пожаловать! Давно вас не видел, даже соскучился.

– Здравствуй, Гоша, – Вера обняла его и даже поцеловала в щеку.

Лекарь крепко пожал руку и отдал корзину.

– Мы не с пустыми руками, а с гостинцами.

– Вот спасибо, – академик заглянул в корзину. – Как раз думал съездить за вином. Вы же мысли мои прочли.

Он уже ринулся обнять юношу, но остановился и недоуменно уставился на него. Это явно не сын Анатолия Ренатовича.

– Георгий Захарович, – сказал лекарь, заметив удивленный взгляд Ярова. – Хочу представить тебе моего друга Степана Устинова.

Академик еще сильнее вытаращился, не реагируя на руку, протянутую юношей.

– Здравствуйте. Рад познакомиться, – молодой человек перевел вопросительный взгляд на лекаря.

– Гоша, с тобой все хорошо? – вполголоса спросил Анатолий Ренатович и взял его за руку, желая прощупать пульс. – Неужто сердце прихватило?

– Ничего у меня не прихватило, – будто очнулся Яров и пожал руку юноши. – Очень рад, Степан. Просто я кое-что узнал о вас и совсем не ожидал встретить лично.

– Что же вы узнали? – напрягся Устинов.

– Только хорошее, – быстро ответил Яров и улыбнулся, продолжая с интересом рассматривать его. – Прошу, проходите. Правда, я гостей не ждал и угощать вас особо нечем, но кухарка чего-нибудь на быструю руку сготовит.

Георгий не сомневался, что этот тот самый Степан Устинов, про которого говорил профессор Мелехин и за которого просил капитан. Но никак не ожидал, что он окажется именно таким. В его мыслях Степан был старше, выше, плечистее и в целом мощнее, но перед ним стоял худощавый юноша, у которого только начали пробиваться темные усики.

Кухарка пообещала накрыть на стол через полчаса, а пока он пригласил гостей на свою террасу, где стоял горячий самовар.

– Гоша, ты же понимаешь, что мы не просто так пожаловали к тебе со Степой, – начал издалека лекарь.

– Понимаю. Как я знаю, Степан намерен поступать в медицинскую академию, – он повернулся к юноше, который снова настороженно посмотрел на него. Ему явно не понравилось, что кто-то столько про него знает. – Совсем недавно я получил послание от своего давнего друга Ильи, который написал сначала телеграмму, а потом целое письмо о том, что происходило на «Графине» в последнем рейсе. Признаться, я был поражен тому, что узнал о вас, Степан.

– Погоди, ты еще меня не слышал, – усмехнулся лекарь и поведал о происшествии на поезде. О том, как Устинов утихомирил девочку, как расправился с бандитами и как лечил людей.

Яров внимательно выслушал, изредка уточняя детали, а потом повернулся к Степану и спросил:

– Ты хочешь поступить в академию, чтобы получить разрешение на лекарскую деятельность?

– Не только ради этого. Как духогляд я вижу болезни, но бывает так, что я понятия не имею, как их лечить, и уходит много драгоценного времени на подбор соответствующих рун. Я хочу знать все про человеческое тело. Хочу научиться определять болезни и знать причину их возникновения. Хочу прежде всего стать лекарем, который может лечить не только настойками и процедурами, а кроме всего прочего – своими магическими способностями.

Юноша говорил с таким жаром и с таким огнем в глазах, что Яров ни на секунду не засомневался, помогать ему или нет. Точно да! Но была одна загвоздка – профессор Мелехин, который намеренно включился в прием экзаменов, чтобы не допустить знахаря в академию.

– Ну что, Гоша, поможешь ты нашему Степе? – Вера с надеждой посмотрела на него.

– Сделаю все, что от меня зависит, но вы должны понимать, что прошло уже несколько лет с тех пор, как я отошел от дел. Люди поменялись. Кого-то уже на свете нет, поэтому я не могу ничего гарантировать.

Говорить о Мелехине и его отношении к Степану он не стал, но решил про себя, что завтра же наведается к профессору домой и попробует еще раз его вразумить. Он возьмет с собой письмо от капитана, а также перескажет то, что узнал от лекаря. Что-то же должно сработать на упертого барана.

Вскоре кухарка вынесла поднос с еще горячими оладушками, творог со сметаной и клюквенный кисель. Яров все внимание уделял только Степану, закидывая вопросами. Ему было интересно абсолютно все: кем были родители знахаря, как они умерли, как прошло детство, какие отношения были с наставником, как он открыл в себе дар духогляда и кто научил его владеть магическими знаками. Если на вопросы о семье и своем наставнике Степан отвечал охотно, то о своем даре говорил скупо. Георгий прекрасно понимал, почему, ведь гонения магов до сих пор продолжаются, хоть и не так неистово, как было несколько десятилетий назад.

– Нам пора, – сказала Вера и первая поднялась с места. – Степе еще готовиться. Завтра утром экзамен. Гоша, мы на тебя надеемся. Ты уж проконтролируй, чтобы хотя бы было все по-честному. Чтобы никто не задвинул Степу, пропихивая своего сынка или чье-то проплаченное чудо.

– О чем ты говоришь? Экзамены честные, – попытался изобразить возмущение Яров.

– Ага, знаю я ваши честные экзамены, – усмехнулась она. – Вон, сыновья у Самохиных – яркое подтверждение. Когда старший поступал, то читал по слогам и писал с ошибками, а его все равно пропихнули. Я уже не говорю о его братьях, которые с трудом школу окончили, но вместе с нашими детьми учились в академии и так же дипломы получили. Да к ним страшно на прием ходить: живым был – ногами вперед вынесут, – возмутилась женщина.

– Права ты, Верочка, – поддержал ее лекарь. – Гоша, мы просто хотим справедливости.

– Будет вам справедливость. Я обещаю, – решительно кивнул Яров и посмотрел на Степана.

Теперь, когда они познакомились поближе, первое впечатление улетучилось. Яров видел перед собой не юнца, а уверенного в себе, спокойного и рассудительного молодого мужчину с невероятно серьезными и честными глазами. К тому же от него исходила такая мощная магическая аура, какую Георгий давно не встречал. Когда-то и его род владел магией, но они сумели заглушить в себе природный дар, чтобы выжить. А этот юноша не собирался этого делать, что тоже вызывало уважение.

Проводив гостей до ворот, Яров смотрел им вслед, пока те не скрылись за поворотом. После этого он вернулся в свое кресло и снова взял в руки журнал, но никак не мог понять то, что читает, ведь мыслями все равно возвращался к Устинову. В конце концов он не выдержал и крикнул конюху, чтобы тот выводил лошадей и запрягал в карету.

– Поеду к Мелехину, – сказал он кухарке, спускаясь с крыльца. – К ужину не жди.

Глава 4

Георгий Яров не стал откладывать в долгий ящик разговор с Мелехиным и, как только проводил гостей, решил поехать к нему. Он не знал, как примет его профессор после ссоры, но чувствовал, что просто обязан вразумить его, чтобы тот хотя бы не мешал молодому дарованию поступить в академию и получить медицинское образование. Однако, как только он сел в карету, его планы изменились. Ему пришло в голову, что сначала нужно самому проверить юнца и убедиться в его возможностях, а уже потом поддерживать и подключать связи.

– Останови возле лекаря, – велел он конюху, высунувшись из окна.

Он был уверен, что его гости не успели далеко уйти. Конюх открыл ворота, взобрался на козлы и засвистел, подгоняя лошадей. Тройка будто этого и ждала. Карета дернулась и быстро покатилась по грунтовой дороге. Как Яров и ожидал, через пару минут они уже догнали лекаря с женой и юношу.

– Прошу в мою карету! – высунувшись из окна, крикнул он и махнул рукой.

– Ты чего удумал? Сами бы дошли, – удивился лекарь.

– Я вас не домой везу, – загадочно ответил он. – Садитесь-садитесь, время идет, а мне еще многое нужно успеть за сегодня.

Троица переглянулась. Лекарь перекинулся парой слов с юнцом и первым двинулся к распахнутой двери кареты.

– Ничего не понимаю. Куда ты нас хочешь отвезти? – спросил Анатолий Ренатович, когда все заняли места.

– Сейчас узнаете.

***

Мне понравился академик, с которым познакомил меня Анатолий Ренатович: спокойный, рассудительный, вдумчивый, с умными глазами. Я не просил помогать мне поступить, ведь привык прежде всего надеяться на собственные силы, но не мог отказаться от возможности пообщаться с человеком, который имеет непосредственное отношение к медицине и к академии одновременно.

Во время чаепития Георгий Захарович не спускал с меня внимательного взгляда и интересовался не только рунами, но и моей способностью духогляда. Он сказал, что у него есть знакомый лекарь из рода духоглядов. Меня это очень порадовало, ведь я мало что знал о духоглядах и нуждался хоть в каких-то пояснениях и объяснениях.

Я описал наиболее часто встречающихся сущностей, которые обозначают болезнь, а также упомянул о тех паразитах, что подселяются в тела людей. Это заинтересовало Ярова больше всего. Как оказалось, лекари и сами не раз замечали странности в поведении некоторых из своих больных или непонятные знаки на коже. Георгий Захарович рассказал, что в его практике были случаи, когда больной вдруг начинал говорить чужим голосом или рассуждать о вещах, о которых не мог знать.

Приводя пример, он рассказал, что когда-то наблюдал за мальчиком, который в совершенстве знал технику рукопашного боя и успешно применял ее, с ловкостью расправляясь со взрослыми мужчинами. Странным было то, что мальчику едва исполнилось шесть лет и родился он в крестьянской семье, где не умели даже читать.

– Что стало с тем мальчиком?

– Я не знаю. Вокруг появилось много любопытных, которые не давали спокойной жизни его семье, поэтому родители приняли решение отправить мальчика к одной из теток. Куда именно его отправили, никто не знает.

– Как ты вообще узнал о нем и почему наблюдал? – заинтересовалась Вера.

– Его родители обратились в больницу как раз в тот день, когда я взял дежурство, чтобы подзаработать. В те времена научная деятельность плохо оплачивалась, поэтому приходилось постоянно подрабатывать, – Георгий отпил чай. – Они пришли с жалобой, что у ребенка появились проблемы с речью. Будто начал говорить непонятными словами. Вместе с главным лекарем мы сильно встревожились, ведь этот симптом мог быть предвестником болезни мозга. В тот же день мы прибыли к ним в дом и поговорили с мальчиком. Казалось, что он все понимает, но как только открывает рот – произносит непонятные слова. Мы сделали ему кровопускание, напоили настойкой, после чего мальчик уснул. На следующее утро речь у него восстановилась, но он буквально начал носиться по стенам, с легкостью запрыгивал даже на высокую мебель. А потом избил соседа, с которым у его отца был давний конфликт. Потом подрался с городовым, который разгонял бродяг, и пошло-поехало. Судить шестилетнего пацана не стали, но пригрозили, что изымут из семьи и отдадут на воспитание другим людям. Мальчик присмирел, но весть о нем уже разошлась по всей округе. Находились даже «смельчаки», готовые сразиться с ребенком, но те быстро понимали, что совершили глупость, когда лежали лицом на дороге с вывихнутой рукой или выбитым суставом.

– Ты думаешь, что к этому причастен один из тех паразитов, про которых рассказывал Степа? – спросил Анатолий Ренатович.

– А у тебя есть другие объяснения этого феномена?

– Нет, – чуть подумав, ответил лекарь.

– Вот и у меня нет.

Попрощавшись с Яровым, мы едва успели добраться до первых домов, как сзади послышался топот копыт. Обернувшись, я увидел, как к нам во весь опор приближается тройка, запряженная в карету.

Карета остановилась рядом с ними, и из окна показался Яров. Он предупредил, что повезет нас не домой, а по одному важному делу. Мне почему-то сразу стало ясно, что это дело касается меня.

– Гоша, не юли, что ты задумал? – спросила Вера, глядя на мелькающие за окном избы. – У меня вообще-то опара стоит. Боюсь, как бы не убежала.

– Никуда не денется твоя опара. Мы едем к Толе Брусникину, – ответил Яров.

– Зачем? – удивился лекарь.

– Пусть Степа посмотрит его жену. Вдруг ей еще можно помочь, – предположил он.

– Да-да, пусть посмотрит, – поддержала его Вера. – Жалко Свету, ведь совсем еще молоденькая, и такое несчастье, – она погрустнела.

– Можете рассказать подробнее, что случилось с женой вашего Брусникина? – попросил я.

– В прошлом году слегла Света с жаром, – начал Анатолий Ренатович. – Мы с Гошей к ней ездили по просьбе мужа. Сначала подумали, что обычная простуда. Я, как всегда, прописал обильное питье, банки на спину, прогревание. Но ей становилось все хуже, поэтому решили лечить пиявками. Эффекта, как и прежде, не было. Неделя прошла, а она все горела. А потом жар вдруг сам по себе спал, но Света не смогла подняться с кровати – ноги отказали. Чего мы только ни делали – все без толку. Вот и лежит с тех пор.

– Столько времени уже лежит, бедняжка. Почти год прошел, – тяжело вздохнула Вера и покачала головой. – Толика тоже жалко, один на себе все тащит. И работает, и скотину держит, и за двумя ребятишками ухаживает. Да еще и Свету на руках носит, ведь она только сидеть да лежать может.

– Как думаешь, что с ней могло случиться? – Яров внимательно посмотрел на меня.

– Не знаю, – честно признался я. – Надо смотреть.

Вскоре кучер громко вскричал «тпру-у-у», и лошади остановились. Я вышел первым и оказался у низкого забора, за которым стояла небольшая изба. Сруб был новый, наверняка не больше двух лет назад поставили. Вокруг дома носились куры, в корыте купались утки и гуси, с важным видом прохаживались индюки – целый птичник. На крыльце сидели два мальчика лет пяти и перебирали зерна. Увидев нас, один из мальчиков забежал в дом и уже через несколько секунд вышел вместе с отцом. Мужчина приложил руку ко лбу, закрываясь от лучей заходящего солнца, и оглядел нас.

– А-а-а, здрасьте, уважаемые лекари и Вера Павловна, – обрадовался он, скатился с крыльца и поспешил к калитке, разгоняя птиц. – Не знал, что вы собирались к нам приехать. Свету хотите навестить?

– Здравствуй, Толя, – первой к нему навстречу пошла Вера. – Как ты? Справляешься?

– Справляюсь, выбора-то нет, – кивнул он, открыл перед ней калитку и обнял, как родную.

– Свете лучше не стало? – спросил Яров, протягивая ему руку.

– Нет, все по-прежнему, – мужчина помрачнел. – Хотя нет. Хуже стало. Теперь она даже сидеть не может без помощи. Обычно я ей под спину подушек наложу и так кормлю, а теперь сама сесть уже не может. Да и руки ослабли. Если раньше шила и вязала, то теперь едва их поднимает, чтобы волосы прибрать.

Какое-то тягостное чувство безнадежности нахлынуло на всех. Еле сдерживая слезы, Вера наклонилась к мальчикам, которые с любопытством выглядывали из-за отца.

– Приходите завтра ко мне в гости. Я вас сладкими булочками накормлю и книжку с картинками подарю. Хорошо?

Мальчики энергично закивали и радостно переглянулись.

– Пойдемте в дом, – пригласил Толик, даже не спросив про меня.

Вера осталась с мальчиками во дворе, а мы вчетвером зашли в дом. Обстановка была самая обыкновенная. В одной комнате стояли печь с лежанкой, длинный кухонный стол и две скамьи, на стенах находились полки с посудой, с гвоздей свисали нитки с сушеными грибами и травами, а также различные холщовые мешки с крупами.

Из раскрытой двери второй комнаты виднелись кровати и длинный домотканый ковер на полу.

– Подождите здесь. Я предупрежу Свету, – сказал хозяин дома и прошел в спальню, из которой послышался торопливый шепот.

В это время Яров наклонился к Анатолию Ренатовичу.

– Надо бы помочь им деньгами. Уж больно скромно живут.

– Согласен, – кивнул лекарь. – Тяжело одному и за семьей ухаживать, и деньги зарабатывать.

Брусникин показался в дверях и кивнул. Мы зашли в комнату, где пахло терпкой настойкой и чем-то кислым. На широкой кровати полулежала женщина. Лицо бледное, под глазами синева, щеки впали.

– Здравствуйте, Георгий Захарович, Анатолий Ренатович и… – слабым голосом сказала она и вопросительно посмотрела на меня.

– Степан Устинов, – представился я.

– Это наш студент-духогляд, – быстро дополнил Яров.

– Но ведь духогляд меня уже смотрел и ничего не нашел, – пожала она плечами.

– Они тоже разные бывают. Один не нашел, так может второй что-то разглядит, – ответил Анатолий Ренатович и кивнул мне. – Степа, действуй.

Я подошел к кровати и присел рядом с женщиной. Решил обследовать ее самым тщательным образом, поэтому переключил зрение и первым делом начал осматривать голову. Сначала изучил лицо и лоб, затем попросил повернуться в сторону окна и осмотрел левую часть, потом – правую и наконец сам приподнял ее голову и осмотрел затылок. Пусто, только небольшие розовые прожилки, которые явно не представляют опасности и скорее всего появились от того, что женщина почти не двигается и постоянно лежит. Чтобы убрать эти прожилки, хватит самой слабой руны.

– Мне нужно осмотреть ваше тело. Разденьтесь, – велел я.

Женщина настороженно посмотрела на мужа. Тот недовольно скривил губы.

– Я против. Ее уже много раз осматривали и ничего не нашли.

– Толя, не надо прекращать попыток, – Яров быстро подошел к нему. – Пусть Степа посмотрит. Хуже от этого не будет.

– Но и лучше тоже. Сколько лекарей ее уже осматривали, и все без толку. Уходите, все равно помочь не сможете, – Брусникин угрюмо посмотрел на меня.

– Зря ты так. Мы не просто так привели сюда Степу. Он хороший духогляд и помог многим, – вступил Анатолий Ренатович.