Читать книгу "Вольный лекарь. Студент. Том 7"

Глава 6

Возле аудитории собралась очередь. На лицах поступающих читались страх, волнение и одновременно с этим предвкушение. Я встал в ряд сразу за хрупкой девушкой с большими раскосыми глазами, как у лани. Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Я заметил в ее руках носовой платок, который она нервно мяла, направляя в это действие свои эмоции.

– Ты хорошо разбираешься в арифметике? – вдруг шепнула она мне.

– Надеюсь, что да, – улыбнулся я.

– Я, когда волнуюсь, все забываю, – призналась она. – Уже все формулы и теоремы из головы вылетели, а я их и так плохо понимаю. Арифметика всегда трудно давалась. Боюсь вылететь на первом же экзамене. Ты можешь мне помочь?

– Как?

– Садись рядом со мной. Если сможешь – подскажешь. Хорошо? – она с мольбой посмотрела на меня.

– Хорошо. Меня Степан зовут.

– А я Анастасия Бестужева, – она чуть улыбнулась.

В это время дверь аудитории открылась, и показался высокий молодой мужчина с зачесанными назад вьющимися волосами. Он был одет в темно-синий костюм с красной эмблемой на груди. Мужчина окинул нас внимательным взглядом и, откашлявшись, начал говорить:

– Приветствую вас в стенах Императорской медицинской академии. Меня зовут Вавилов Прохор Дмитриевич, и я являюсь клиническим ассистентом академии. Экзамен по арифметике будут принимать преподаватели Илларионов Лев Алексеевич и Жданов Юрий Трофимович. Сейчас вы по одному будете заходить в аудиторию и первым делом показывать паспорт. После этого получите лист с заданиями и займете место в аудитории. На решение билета вам дается один час. После того как решите, сдаете билет и листы с записями, потом просто выходите. Все это время в аудитории должна царить полная тишина! – он повысил голос, так как все начали переговариваться. – Совещаться с другими запрещено. Пользоваться шпаргалками запрещено! Считать вслух – запрещено!

– А дышать можно? – выкрикнул кто-то.

– Можно, но тихо и без свиста, – Вавилов едва смог сдержать улыбку. – Всем удачи! Заходим по одному! – предупредил он и скрылся в аудитории.

Друг за другом молодые люди начали заходить в помещение. Очередь быстро продвигалась.

– Я так волнуюсь, что меня трясет и не хватает воздуха, – прошептала Настя и показала руку, которая мелко дрожала.

– Если хочешь, я тебе помогу, – предложил я.

– Как?

– Дай сюда руку.

Девушка пожала плечами и протянула мне свою влажную холодную ладонь. Я нарисовал на ней руну «Гармонии». Девушка глубоко вздохнула и успокоилась. Ее больше не трясло, она выпрямилась и стала выглядеть уверенно.

– Что ты сделал? – удивилась она, вглядываясь в ладонь, на которой я рисовал.

– Помог успокоиться, – улыбнулся я и легонько подтолкнул ее вперед. – Ты следующая, заходи.

Настя убрала носовой платок в рукав и с гордо поднятой головой зашла в аудиторию. Прошло несколько секунд, когда я услышал голос из-за двери:

– Следующий!

Переступив порог, я ощутил тяжелый душный воздух. В высокие арочные окна светило солнце, нагревая помещение, в котором было уже человек тридцать. Форточки не справлялись с проветриванием, поэтому многие обмахивались платками или чистыми листами.

Парты располагались амфитеатром, напротив, у черной доски, стоял длинный стол, за которым сидели трое мужчин, одним из которых был Вавилов.

– Паспорт покажи, – велел он.

Я открыл документ и протянул ему. Тот мельком взглянул на мою фамилию, сделал запись в журнале и указал на листы бумаги, разложенные на первой парте.

– Возьми билет и назови номер.

Я взял первый попавшийся. Весь лист был исписан аккуратным мелким почерком. На самом верху стоял номер, обведенный чернилами несколько раз, а рядом – синяя печать с полным названием академии.

– Двадцать.

– Хорошо, садись, – Вавилов сделал пометку, повернулся к двери и крикнул. – Следующий!

Я осмотрелся. Все, кто зашел передо мной, уже что-то решали, быстро орудуя перьями, и только Анастасия Бестужева смотрела в окно, на проплывающие вдали облака.

Похоже, она не лукавила, когда сказала, что не смыслит в арифметике. Я поднялся на пятый ряд и опустился за парту рядом с ней. Мельком взглянув на лист, лежащий перед ней, заметил, что там стоит только номер задания, и все. Даже не начала решать первое. Похоже, все же придется помочь девушке. Но сначала разберусь со своими задачками.

В билете было всего пять заданий. Первые два решил за несколько минут. Это были примеры. Третьей была задачка, с которой пришлось повозиться, но и ее я решил. Четвертая задача заставила меня напрячься. Речь шла о купце, торгующем тканью. Здесь требовалось вычислять с помощью пропорций, с которыми я познакомился не так давно и не успел как следует разобраться. Несколько раз ошибся с вычислениями, и у меня никак не получалось соотнести ответ с условиями, поэтому потратил довольно много времени. Взглянув на часы, висящие над черной доской, увидел, что до конца экзамена осталось пятнадцать минут, и к тому же многие уже сдали свои ответы и покинули аудиторию.

– Степа, – услышал я шепот и, повернувшись, встретился с умоляющим взглядом Насти.

Взглянув на ее лист, увидел, что она решила первые два задания и застряла на третьем.

– Помоги, – одними губами попросила она.

Ну что ж, надеюсь, четырех заданий из пяти хватит для поступления. Я незаметно для преподавателей и ассистента подвинул к себе лист с заданиями Насти и на черновике решил ее третью задачку. Она тоже была сложная, но, к счастью, я только вчера повторял эту тему. Пока девушка переписывала с черновика решение на свой лист, я попытался решить свою пятую задачу, но, даже прочитав условие три раза, не понял, с чего начать. Речь шла о процентах и бухгалтерском учете, который обычно ведут купцы.

– Все! Время закончилось! – Вавилов поднялся с места и оглядел оставшихся. – Сдавайте билеты и решения.

Мы с Настей сдали листы и вышли из аудитории.

– Спасибо, что не отказал, – улыбнулась она, но глаза оставались печальными.

Мы как раз подошли к лестнице и начали спускаться.

– Пожалуйста. Как думаешь, сколько нужно решить для поступления?

– Не меньше трех заданий при условии, что там нет ошибок.

Вот теперь и я стал немного тревожиться. Решил я четыре, но ведь мог просчитаться или неправильно понять условия и, соответственно, неправильно решить.

– Завтра развесят списки, и все станет ясно, – Настя указала на стену, где на доску были прикреплены объявления. – Если не провалюсь – увидимся на литературе. Вот там я точно наберу максимальный балл, – с гордостью сказала она. – В сочинениях была лучшая в женской гимназии.

– Везет, а я не успел как следует подготовиться, – тяжело вздохнул я, прекрасно понимая, что никакая руна не поможет прочесть за пару дней весь тот список произведений, который писала мне Полина.

– А давай я тебе тоже помогу, если допустят до экзамена? – оживилась Настя. – Так же сядем вместе.

– Было бы хорошо, – согласился я, но надежды на Настю не было, ведь она могла ошибиться в примерах, поэтому есть вероятность, что ее до следующего экзамена не допустят.

Мы вышли на улицу, попрощались и двинулись в разных направлениях: она поспешила к карете, ожидающей ее, а я двинулся вдоль ряда лавок в надежде найти торговца квасом, так как хотелось пить после душной аудитории.

Торговца не нашел, поэтому пришлось зайти в трактир. Попивая прохладный квас, я смотрел в окно. Настроение было упадническое. Я не был уверен ни в одном задании. Мне даже стало казаться, что я примеры неправильно решил. Появились сомнения, те ли знаки я поставил. А может, вообще неправильно переписал и совершил ошибку в числах. В общем, мне нужно было срочно себя чем-то занять, чтобы совсем не раскиснуть.

Тут я вспомнил о магическом камне, который забрал у старателя. Ему я обещал, что схожу в Горный департамент и все выясню, а потом напишу письмо, в котором расскажу обо всем, что удалось узнать.

Допив квас, расплатился, вышел на улицу и, поймав извозчика, поехал в Выселки за камнем, который остался в рюкзаке. Его я не стал брать с собой на экзамен, чтобы не изъяли.

***

Родион Петрович Рачков сидел в своей конторе и заполнял таблички, изображая дотошного и ответственного работника. Делал он это машинально, а сам обдумывал, как бы подобраться к Устинову. Как он успел выяснить, сегодня начинались экзамены в академию. Наемник прекрасно знал, что это значит – в здании соберутся толпы ничего не понимающих юнцов, которые держатся группками и боятся хоть на шаг отойти в сторону. В таком случае до Устинова будет трудно добраться. К тому же вокруг слишком много глаз, которые наверняка что-то заметят.

Рачков был уверен, что второй экзамен пройдет уже в более спокойной обстановке. Вот тогда-то и можно будет подкараулить знахаря где-нибудь на улице или прямо в здании академии. Существовала вероятность, что Устинова не допустят до экзамена, но на этот случай Рачков тоже подготовился. Он снова прикинется родственником Устинова и узнает всю информацию о нем в канцелярии академии. В общем, теперь вся жизнь наемника и его мысли крутились вокруг единственного человека, которого пока не удалось убить.

Закончив со срочными делами, Рачков попрощался с коллегами, сославшись на головную боль, и вышел на улицу. Ноги сами понесли его к академии. Прежде всего нужно изучить расположение помещений. Узнать, где легче всего затаиться. Куда побежать, если что-то пойдет не по плану. Где можно следить за обстановкой, не привлекая внимания.

Идти пришлось довольно далеко, почти полчаса Рачков потратил на дорогу. Он добрался до величественного здания академии, состоящего из нескольких корпусов, поднялся на высокое крыльцо и потянул на себя тяжелую дверь. В вестибюле уже никого не было. Вечерние лучи солнца освещали пол, сложенный из серых каменных блоков, на которых была выбита эмблема академии.

Рачков опытным взглядом осмотрел помещение, запоминая каждую мелочь: колонна у стены, сразу за ней – альков, темное пространство под левой лестницей, два коридора, убегающих в разные стороны.

– Эй, вам чего? – окликнул его пожилой мужчина, показавшийся у перил второго этажа. – Уже все закрыто. Приходите завтра.

– Я всего лишь хотел спросить, – быстро нашелся Рачков. – Сегодня мой племянник сдавал экзамен. Когда будут известны результаты?

– Завтра утром вывесят список. Ждите.

– Хорошо, спасибо, – льстиво улыбнулся Рачков, еще раз бегло оглядел вестибюль и вышел.

Ему в голову пришла идея: а что, если завтра утром подкараулить Устинова, когда тот придет узнать результаты экзамена? Можно будет даже сесть ему на хвост и прикончить в любом удобном месте.

В приподнятом настроении Рачков поспешил в сторону дома, чувствуя, как от предвкушения скорой расправы над врагом по спине побежали мурашки.

***

Я рассказал Анатолию Ренатовичу и Вере о том, как прошел экзамен, пообедал и, уточнив, где находится Горный департамент, снова поехал в Москву. Можно было бы это время потратить на подготовку к литературе, но я не был уверен, что меня допустят до экзамена, поэтому решил дождаться завтрашний список и только после этого решать, что делать дальше.

Горный департамент располагался в одноэтажном каменном здании и выглядел довольно солидно: массивные двери, высокие прямоугольные окна, железная крыша, покрашенная в красно-коричневый цвет. Я поднялся по широким ступеням и остановился у двери. Рядом висела табличка из темного дерева, и буквами из латуни было написано название: «Горный департамент».

Вдруг дверь резко открылась, и я едва успел отскочить в сторону. Мне навстречу выбежал чиновник в форменном сюртуке и торопливо пробежал мимо, даже не удостоившись извиниться. Я зашел в приоткрытую дверь и осмотрелся. Вокруг царила суета. Мужчины в одинаковых формах проходили мимо с папками в руках. В воздухе пахло чернилами, воском для сургуча и старой бумагой.

Я не знал, куда идти, поэтому остановил мимо проходящего чиновника:

– Подскажите, к кому обратиться, чтобы узнать о камне?

Тот остановился и окинул меня внимательным взглядом.

– Ты нашел какой-то булыжник и хочешь узнать, представляет он ценность или нет? – уточнил он.

– Не совсем, – задумался я. – Но…

– Иди в Минеральный кабинет и сравни его с другими камнями, – перебил он меня, указал на двустворчатые деревянные двери и поспешно ушел.

Я подошел к дверям и заглянул внутрь. Помещение было большое и напоминало анатомический музей – те же стеллажи, стеклянные шкафы, коробки и ящики. Я зашел внутрь и огляделся в попытке найти кого-нибудь, но быстро убедился, что в кабинете никого нет. Ну что ж, сам поищу камень, похожий на мой.

Я медленно двинулся вдоль витрин с образцами. Все экспонаты были подписаны: с какой местности привезены, из какого рудника, завода или горы. Камни располагались таким образом, что один и тот же вид из разных месторождений можно было сравнить по виду, цвету, блеску и вкраплениям.

Я продвигался все дальше и из любопытства изучал не только камни, но и различные руды и металлы. Первым была представлена железная руда, которая делилась по структуре и примесям. Затем – медные руды с зелеными и синими налетами. За ними – свинцовые и оловянные рудные камни. Иногда рядом с рудой лежали выплавленные кусочки металла. Видимо, для того, чтобы можно было увидеть, что из них получают.

Я обошел почти весь Минеральный кабинет, когда дверь открылась и на пороге появился пожилой мужчина в точно такой же форме, в какой ходят остальные работники департамента.

– Молодой человек, вы потерялись? – он настороженно уставился на меня.

– Нет, я принес камень и хотел бы узнать о нем побольше, но на витрине не нашел ничего похожего, – я двинулся к нему навстречу, снимая с плеча рюкзак.

– Не нашел? – нахмурил он брови. – Такого быть не может. У нас уникальная и самая подробная коллекция камней и других ископаемых, добываемых на территории нашей страны.

– Вот поэтому я и пришел к вам. Подскажите, что это может быть? – я вытащил из рюкзака сверток и развернул его.

От хлынувшей в разные стороны магической энергии у меня перехватило дыхание. Я уже научился справляться с ней, поэтому просто протяжно выдохнул и протянул камень мужчине. Тот вытащил из нагрудного кармана пенсне, нацепил на кончик носа, забрал камень и подошел с ним к окну.

– Какой интересный экземпляр, – проговорил он, вглядываясь в него. – Вы правы, у нас такого нет. Где вы его нашли?

– Забрал у старателя-золотодобытчика. Тот нашел его на берегу реки.

– В Африке? – спросил мужчина.

– Почему в Африке? – удивился я. – Нет. Здесь, в империи.

– Странно. Я сам первый раз вижу подобный камень. Он отдаленно напоминает лазурит и бирюзу, но явно не является ни тем, ни другим. Оставьте его здесь, я покажу его своим коллегам.

– Нет, оставить не могу, – я уже протянул руку, чтобы забрать камень, но чиновник не торопился его отдавать.

– Тогда пойдемте со мной. Покажем еще одному человеку. Я по большей части рудами занимаюсь, а он как раз ответственен за камни и их добычу.

– Хорошо.

Мы вместе вышли из Минерального кабинета и двинулись по широкому коридору.

– Этот камень не мог быть только что добытым, – сказал он мне.

– Почему?

– Он явно прошел через обработку, ведь имеет идеальную форму и отлично отшлифован. Над ним явно поработал мастер своего дела.

– Возможно, – пожал я плечами, ведь не сам нашел камень, а это значит, что старатель мог уже отдать его на обработку, чтобы выгоднее продать, а мне об этом не сказал.

Мы дошли до двери, на которой было написано: «Хранитель Минерального кабинета».

– Я здесь, – послышался сзади голос. – Чего хотели?

Я обернулся и увидел тучного мужчину небольшого роста. На вид ему было лет пятьдесят: посеребренные виски, морщины на лбу и вокруг живых любопытных глаз.

– Кирилл Павлович, я в замешательстве. – пожаловался чиновник. – Молодой человек принес камень, а я, представьте себе, понятия не имею, что это может быть.

– А ну-ка, покажите мне, – тучный мужчина забрал камень, зашел в кабинет и сел за стол, где зажег масляную лампу и взял в руку лупу. – На первый взгляд я бы сказал, что это… хотя нет, – он крутил камень в руках, вглядываясь в него сквозь увеличительное стекло. – Если у молодого человека есть время, то я прямо сейчас могу провести все измерения: проверить на твердость, опробовать магнит, применить кислоты, раскалить на горелке…

– Нет, я против. Вы можете его испортить, – остановил я его и хотел забрать камень, но и этот человек не торопился его отдавать.

– Позвольте хотя бы подержать над спиртовкой или провести простые эксперименты с химическими реактивами, – попросил он, прижимая камень к груди.

– Нет. Отдайте камень, и я уйду, – я начал терять самообладание. Стало складываться ощущение, будто камень и для него тоже представляет ценность.

– Ладно, – нехотя выдохнул он, еще раз посмотрел на камень, провел пальцем по его гладкому боку и отдал. – Я однажды видел такой, но он был меньшего размера.

– Где вы его видели? – оживился чиновник.

– Не важно. В одной деревушке, – отмахнулся он. – Там камень использовали для ритуалов и прочих магических действий. Местные были уверены, что камень является природным источником живой магической энергии. Я бы с удовольствием выкупил у вас этот камень. Сколько попросите? – он выжидательно посмотрел на меня.

– Камень не продается. Спасибо, что попытались помочь, – ответил я, спрятал его в рюкзак и вышел из кабинета.

Ну вот, зря пришел, яснее не стало. Но я все равно решил написать письмо старателю, чей адрес хранил в кармашке рюкзака. Расскажу, что образцов в Горном департаменте нет и что если он найдет еще один такой камень, я готов его выкупить. Я поймал извозчика и велел ехать в почтовую контору.

Глава 7

Академик Яров сидел в саду у своего знакомого и пил чай, который хозяин дома налил из только что вскипевшего самовара. Вечерело. На западе закат окрасил небо в оранжево-розовые тона.

– Георгий Захарович, вы не хотите вернуться в академию? Без вас все не то и все не так. Нет больше той приверженности к лечебному делу и здорового азарта, какие были во времена моего студенчества, – сказал ассистент Вавилов и подвинул к академику пиалу с малиновым вареньем.

– Я уверен в качестве образования, пока в академии работают такие люди, как вы, Прохор Дмитриевич, и профессор Мелехин, – Яров отпил чай и отмахнулся от мухи, которая так и норовила опуститься на варенье.

– Вы говорили, что имеете ко мне конфиденциальный разговор, – напомнил Вавилов. – О чем речь?

– Не такой уж он и конфиденциальный, – Яров поставил на стол чашку и внимательно посмотрел в глаза молодого мужчины. – Скажите, как вы относитесь к магам в медицине?

Академик решил начать издалека, чтобы еще сильнее не навредить Устинову.

– Никогда не задумывался об этом, – пожал плечами Вавилов. – Сейчас даже духоглядов не осталось, а говорят, раньше только на них строилась вся диагностика. Сильных шептунов, способных помочь больному, используя заклинания, тоже почти не встретишь. В Петербурге есть один, но к нему очередь на полгода вперед. Мне было интересно с ним пообщаться и я даже писал ему письмо с просьбой об аудиенции, но он отказал, сославшись на занятость. А почему вы спрашиваете об этом?

– Вы когда-нибудь слышали о Степане Устинове?

– Э-э-э, – Вавилов задумался. – Нет, а кто это? Какой-то выдающийся лекарь?

– Пока нет, но обязательно им будет, – загадочно ответил Яров и оперся о спинку стула, который под ним жалобно заскрипел. – Степан Устинов – сибирский знахарь-духогляд, который хочет получить медицинское образование, чтобы понимать болезни, которые видит, и уметь их лечить.

– Так-так, уже интересно, – Вавилов подался вперед, не сводя взгляда с академика.

– Степан довольно молод, ему всего семнадцать лет, но о нем уже писали статьи в газетах как о талантливом знахаре. Я сам убедился в его способностях, как и мой давний друг – лекарь Калинин. Однако профессор Мелехин крайне отрицательно отнесся к тому, что в академии появится маг. Он намерен завалить его на экзамене.

– Хм, а что вы хотите от меня? – напрягся Вавилов, который точно не желал вступать в противоборство с профессором Мелехиным, который по щелчку пальцев может убрать его самого из академии.

– Я прошу лишь об одном – будьте справедливы. Пусть Устинов ответит на те вопросы, на которые должен, и оценивайте его ответы так, как положено, но не позволяйте Петру Артуровичу превращать экзамен в его собственный суд, где он собирается решать, кто имеет право учиться, а кто нет. Вы как участник экзамена и член комиссии должны пресечь его безосновательные попытки помешать молодому дарованию. Я могу на вас положиться? – Яров говорил с жаром, а теперь выжидательно уставился в темные глаза Вавилова.

– То есть вы не просите меня помочь этому Устинову, а лишь хотите, чтобы я проследил за тем, чтобы экзамен велся по всем правилам и не было самоуправства? – уточнил ассистент.

– Совершенно верно. Я не хочу, чтобы юношу засудили из-за личной неприязни, которая возникла на ровном месте и не имеет к нему никакого отношения.

– Ну, в этом я могу помочь, – немного подумав, ответил Вавилов. – Я имею право вмешаться в процесс, если заподозрю предвзятое отношение.

– Спасибо, я знал, что могу на вас положиться, – Яров с облегчением выдохнул и крепко пожал руку молодого ассистента. – Как ваша доченька? Растет?

– Растет моя голубка. Уже первый зуб вылез, – похвастался Вавилов.

Далее они поговорили о нововведениях в обучении, о новых открытиях в сфере медицины, об общих знакомых, о недавней конференции и многом другом. Они были интересны друг другу, поэтому просидели до позднего вечера, попивая чай из уже остывшего самовара.

***

Корреспондент Кирилл Иванченко прибыл в Москву. Будто в награду за пережитое, остаток пути прошел легко и быстро. Сначала он долетел на дирижабле до Нижнего Новгорода, а потом оттуда полетел сразу в столицу империи. Остановившись в самой дешевой гостинице, которую удалось найти, он поспешил к телеграфной станции и отправил телеграмму главному редактору «Обзора губернии», в которой рассказал, что прибыл на место и теперь планирует найти академию, а уже там будет действовать по ситуации. Заодно попросил еще денег.

Ответа в тот же день не дождался, но потратил оставшиеся деньги на трактир, где позволил себе выпить и хорошо закусить. На следующее утро, проснувшись с тяжелой головой после крепких напитков, ополоснулся холодной водой и пошел на поиски медицинской академии. Сначала он хотел обратиться к своим коллегам-газетчикам, но потом решил, что они могут перехватить Устинова, поэтому двинулся к ближайшей библиотеке. Там он тщательнейшим образом изучил карту города и только после этого двинулся дальше.

Денег на извозчика не осталось, поэтому пришлось преодолевать огромные расстояния крупного города пешком. Только после обеда он добрался до академии и опустился на крыльцо, чувствуя, как дрожат ноги от усталости. Было ясно, что экзамен проходил утром, поэтому сейчас там точно не найти знахаря и нет смысла идти наверх.

Время шло, но он никак не мог найти в себе силы, чтобы подняться на ноги. Только когда начал ловить на себе подозрительные взгляды городовых, медленно проезжающих рядом на лошадях, встал с нижней ступени и поплелся к телеграфной станции в надежде, что редактор отправил ответ и деньги на дальнейшее проживание в этом городе.

Обратный путь показался ему еще длиннее. Он торопился, чтобы не опоздать, и один раз даже незаметно сел в повозку с сеном, но крестьянин заметил это и прогнал незваного пассажира.

– Есть ответ на фамилию Иванченко?! – закричал Кирилл, ввалившись на станцию за пять минут до закрытия.

– Есть, – кивнул телеграфист и сначала выдал телеграмму, а затем пять рублей.

– Не понял. А почему так мало? – возмутился Иванченко, ведь каждый день проживания в гостинице обходился ему в пятьдесят копеек, а еще нужно было питаться и тратить деньги на дорогу.

– Этот вопрос точно не к нам. Перевод был сделан на пять рублей. Мы закрываемся, покиньте помещение, – сухо проговорил телеграфист.

Корреспондент вышел на улицу и только сейчас развернул телеграмму.

– Денег больше не отправлю. Накладно. Найди подработку. Жду новости о знахаре, – вслух прочитал он, зло смял бумажку и выбросил в заросли крапивы. – Жук навозный. Денег пожалел. Где я подработку найду?

В это время рядом остановился тот самый телеграфист, который вышел почти следом за ним.

– В трактире служки всегда нужны. Платят мало, но как подработка подойдет, – предложил он, услышав слова Кирилла.

– Я, между прочим, корреспондент известной газеты «Обзор губернии», – горделиво задрал он нос и смерил презрительным взглядом телеграфиста. – Опускаться до обслуги я точно не буду.

– Как знаешь. Я только предложил, – пожал тот плечами и двинулся дальше.

У Кирилла же еще сильнее испортилось настроение. Он-то думал, что его задача – добраться до Москвы и искать информацию о знахаре, а тут, оказывается, еще и работать надо.

– Нечестно! – воскликнул он и пнул дворняжку, лежащую, свернувшись калачиком.

Собака взвизгнула и, скуля, рванула в подворотню, а Кирилл зашел в трактир и заказал целый поднос еды, ведь с прошлого вечера еще ничего не ел. Однако, как оказалось, кусок в горло не лез. Он с трудом доел отбивную и невидящим взглядом уставился в темный квадрат окна. Ему снова пришло в голову послать редактора к черту, уволиться и вернуться домой, но он почти сразу же осознал, что денег на дорогу у него нет, мать вряд ли соберет такую внушительную сумму, да и в Красноярске ему делать будет нечего. Только идти на завод. Именно поэтому он скрепя сердце решил поступить так, как велел редактор – найти работу.

Перед ним возник следующий вопрос: какую работу искать? Ведь ему нужно быть всегда поблизости с академией и узнавать новости об Устинове. Он попытался прикинуть, что находилось рядом с академией, но, кроме лавок, ничего не вспомнил.

Забрав остатки еды с собой, он поплелся в гостиницу, хромая на обе ноги, ведь натер мозоли с непривычки. Запершись в номере, стянул сапоги и поморщился, увидев кровавые раны на пятках. Промыв ноги теплой водой, намазал их жиром, бутылек с которым подсунула ему мать, и лег в кровать.

Он решил составить подробный план своих действий. Завтра утром первым делом пойдет на поиски гостиницы или постоялого двора рядом с академией, чтобы не тратить время и деньги на дорогу. Затем подыщет работу, но такую, чтобы можно было отлучаться, когда понадобится. А уж потом начнет собирать информацию об Устинове: узнает, подал ли тот документы, начались ли экзамены, какие баллы он набирает и остальное.

Со спокойной душой и набитым желудком Иванченко сладко заснул.

***

Я отправил письмо старателю, купил сладостей в кондитерской и поехал в деревню. Как оказалось, супруги уже начали переживать за меня, ведь к тому времени, когда я добрался до дома, совсем стемнело.

Мне вручили телеграммы, которые пришли от Ильи из Иркутска и Андрея из Тюмени. Оба желали мне удачи и просили держать в курсе дел. Письма от Базарова не было. Странно, ведь он обычно быстро отвечал. Умывшись и переодевшись, я спустился к столу.

– Завтра вместе поедем смотреть результаты, – сказал лекарь.

Они с Верой сидели напротив меня и наблюдали за тем, как я ем нежные свиные почки, тушенные со сметаной и овощами.

– Хорошо, – ответил я с набитым ртом.

– Кстати, заезжал Гоша Яров и сказал, что поговорил с кем-то из комиссии, поэтому там приструнят Мелехина.

– Кто такой этот Мелехин и почему он вообще против меня? – спросил я, ведь вчера у Ярова вскользь уже слышал эту фамилию, и, как успел понять, он не хочет, чтобы я поступил. Но академик не стал вдаваться в подробности и даже как-будто поспешил поменять тему разговора, будто случайно оговорился.

– Профессор Мелехин Петр Артурович – преподаватель в медицинской академии. Он очень грамотный человек, который идет в ногу со временем. Его студенты всегда занимают лучшие посты, ведь все знают, какой Мелехин дотошный и требовательный и как отвечает за каждого, кого выпустил с дипломом. Почему он не хочет, чтобы ты поступил – я и сам не знаю, – пожал он плечами. – Мы с ним знакомы, но только как приятели. Возможно, за этим что-то стоит, но мне об этом ничего не известно.

– А мне не нравится ваш Мелехин, – вставила Вера. – Высокомерный и тщеславный. Только и говорит о себе и своих студентах, будто всем это интересно.

– Ты не права, Верочка. Просто профессор очень гордится своими студентами. Он похож на отца, который рассказывает о своих детях. Впрочем, у него нет своих детей, может, именно поэтому он так близок с ними.

– Ну не знаю, все равно он мне не нравится, – женщина забрала пустую тарелку и поставила передо мной большую кружку парного молока с медом. – Пей, полезно перед сном.

Мы еще немного поговорили и разошлись по комнатам. Уже лежа в кровати, я вытащил из рюкзака камень и принялся рассматривать его при лунном свете. Теплая волна энергии пронизывала мое тело, даря успокоение и уверенность. Даже странно, что, в первый раз прикоснувшись к нему, я упал в обморок. Теперь же мы были как старые добрые друзья, которым просто хорошо от того, что они рядом.

Я убрал камень под подушку и лег спать. Уже перед сном я вновь вспомнил про Базарова. Где сейчас Полина? Не случилось ли чего в дороге? Если завтра не будет ответа, напишу Илье и попрошу его все выяснить.

***

Наемник Рачков проснулся на рассвете и, умывшись, встал у зеркала с красками и кисточкой в руках. Он намеревался изменить свой образ так, чтобы Устинов его не узнал. Первым делом он нанес на лицо крупные веснушки, затем окрасил брови в рыжий цвет и подкрасил крылья носа так, чтобы они казались шире. Напоследок нацепил на голову парик и, критично оглядев себя, остался доволен. Как всегда, удачно наложенный макияж полностью изменил его внешность.

Одевшись извозчиком, он вышел из дома и поехал к академии. По его задумке, он подкараулит Устинова на улице и зайдет следом. Если удастся воткнуть штырь в бок там, то он сделает это. Если нет, будет преследовать знахаря на улице. В образе извозчика на него никто не обратит внимания, ведь их на каждом шагу пруд пруди.

Добравшись до академии, он опустился на скамью у лавки и, прикрывшись вчерашней газетой, принялся ждать.

***

Кирилл Иванченко проснулся ни свет ни заря и, позавтракав остатками еды, которую вчера забрал из трактира, вышел на улицу. Город только просыпался, поэтому на улицах было пустынно. Только рабочий люд спешил на заводы, фабрики и в пекарни.

Он встал у дороги, высматривая извозчика, ведь после вчерашнего до сих пор не мог нормально ходить: сапоги нещадно натирали травмированную кожу, мышцы ныли при каждом шаге.