Текст книги "Мужчина и женщина. Минус 60 проблем в отношениях"
![](/books_files/covers/thumbs_240/muzhchina-i-zhenschina-minus-60-problem-v-otnosheniyah-90507.jpg)
Автор книги: Екатерина Мириманова
Жанр: Общая психология, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Как-то посреди всего этого тот самый молодой человек позвонил и предложил встретиться «болгарской компанией». Придя на встречу, я обнаружила его в гордом одиночестве, несмотря на то что остальные участники якобы были им извещены. Мы проговорили весь вечер в кафе, потом он проводил меня не то до метро, не то до дома, и тут я что-то почувствовала.
Если бы я была старше, опытнее, если бы в тот момент лучше понимала психологию – и свою собственную, и других людей, – возможно, смогла бы найти всему объяснение, но тогда я еще не знала многих вещей. Во мне разом заговорили все мои страхи: остаться в одиночестве на всю оставшуюся жизнь, не найти понимания в глазах окружающих, подсознательные опасения за жизнь отца, за свою будущую стабильность. Мне хотелось хоть в чем-то или ком-то быть уверенной. И я поддалась порыву. Я влюбилась во второй раз без оглядки.
Сейчас я уже понимаю, что это была не любовь. Скорее происходившее можно назвать бегством от самой себя к такому же «бесприютному существу». Под этим словосочетанием я имею в виду человека, которому с детства выставляли слишком высокие требования, который постоянно стремился оправдать чьи-то ожидания, которому, чтобы получить родительскую любовь, приходилось ее сначала заслужить. Но это понимание пришло ко мне только теперь, спустя более чем десять лет, а тогда я просто почувствовала, что в том мужчине есть что-то схожее со мной. Если первая любовь помогла мне увидеть свои сильные стороны, открыть в себе лучшие качества, то с помощью новых чувств я подсознательно рассчитывала вытащить на поверхность свои самые жуткие страхи, чтобы потом их уничтожить, глядя в партнера, как в зеркало.
Естественно, у этих отношений не было будущего. Я была несовершеннолетней девочкой без явных перспектив, конечно, из интеллигентной семьи, но звезд с неба явно не хватала. Он – устоявшийся, насколько это возможно в его возрасте, перспективный юноша двадцати одного года: хорошее учебное заведение, связи, блестящее будущее. Понятное дело, что его семья ничего и слышать обо мне не хотела. Я, естественно, не подозревала об этом, для меня существовали только мои чувства, которые я старательно подпитывала собственными иллюзиями.
Забегая немного вперед, скажу, что сейчас часто выполняю упражнение, которое описывала в одной из книг, в тот момент, я, конечно, о нем не знала. Я называю его «Негативный сценарий». Чаще всего, представляя какого-то человека из нашего прошлого в своей сегодняшней жизни, мы видим только негативные последствия его ухода из нашей судьбы. Однако стоит попытаться посмотреть на все случившееся и под другим углом. Сейчас, оглядываясь назад, в то время, я бесконечно благодарна своей жизни за то, что все сложилось именно таким образом, и никак иначе. Когда я пытаюсь представить, что произошло бы, если бы некоторые люди остались в моей судьбе тогда, когда им суждено было уйти, меня охватывает почти панический ужас.
Анализируя прошлое, проще понять последствия чего бы то ни было и почувствовать, что все в жизни происходит в идеальной временной и пространственной последовательности. Сталкиваясь с неприятностями, происходящими сегодня, мы порой просто не в состоянии оценить всю их значимость для своего будущего. Глубокое понимание всей важности и позитивности того, что происходит сегодня, можно выработать только с помощью регулярных упражнений и размышлений.
Я стараюсь как можно чаще смотреть через «правое плечо» и благодарить своего ангела-хранителя за то, что все в моей жизни обстоит именно так. Пусть пока что совершенно не ясно, зачем головоломка складывается подобным образом, рано или поздно все встает на свои места, и от законченной картинки перехватывает дыхание, настолько она соответствует нашим ожиданиям. Иногда ответы приходят не так быстро, как нам хотелось. Порой кажется, что ночь затянулась слишком надолго и граничит с полярной. Но я верю, что в конце все будет хорошо, а если все еще не идеально, значит – это пока не конец.
![](i_004.png)
Естественно, у этих отношений не было будущего
В те годы я, увы, не знала про упражнение «Негативный сценарий» и потому вновь и вновь, на протяжении нескольких лет, рисовала картинки нашего прекрасного несостоявшегося будущего. Только спустя много лет, серьезно задумавшись о том, как бы сложились те отношения, не помешай нам окружающие люди и различные обстоятельства, я испытала чувство щемящей радости.
Сегодня это упражнение я выполняю не только по окончании отношений, но и в их процессе, если по каким-то причинам хочу их закончить как можно скорее. Порой достаточно представить себе в красках, что проживешь с человеком, с которым находишься сейчас, всю оставшуюся жизнь, у вас родятся совместные дети, чтобы стало страшно за свое будущее. Только рисовать нужно реальную картину, отражая все негативные качества нынешнего партнера, не развозя, уж простите за грубость, розовые сопли по тарелке, мечтая, что он изменится, – увидит в вас что-то особенное и в одночасье станет другим человеком. Однако я отвлеклась от рассказа.
Летом я обычно жила неделю у родственников в Подмосковье и пару недель у бабушки по маминой линии в Москве: немного ближе к колледжу, в котором как раз была сессия, и к центру города, где часто приходилось вести переговоры с потенциальными заказчиками. Однажды утром мама позвонила. Ее голос звучал обреченно, она не плакала, но только потому, что она вообще никогда этого не делала. Она сообщила, что у папы рак, последняя стадия. Помню, как села прямо посредине комнаты с телефоном. Я подозревала, что так будет, но к некоторым вещам в жизни просто невозможно подготовиться. Я прекрасно понимала, что счет пошел максимум на месяцы. Как вы уже знаете, наши отношения с отцом назвать идеальными было сложно, однако я все равно его очень любила, для меня он по-прежнему оставался главным мужчиной в жизни. К тому же я никогда не сталкивалась с серьезными потерями в жизни и не могла представить, каково это, когда человек уходит навсегда.
Мой друг искренне сочувствовал мне, спрашивал, может ли он чем-то помочь, но, понятное дело, помощь с практической точки зрения не требовалась. Единственное, что мне хотелось – быть с ним рядом, чувствовать, что кому-то я необходима, но этого он дать мне не мог. Мама несколько замкнулась после того, как врачи, наконец, сообщили ей правду. Мои подруги не могли понять меня по-настоящему, потому что сами с подобным не сталкивались. Я чувствовала себя бесконечно одиноко, несмотря на то что меня окружали люди.
Папе становилось все хуже. Он таял буквально на глазах. Было очень страшно смотреть, как некогда здоровый мужчина превращался в абсолютно беспомощное существо. Я старалась работать с удвоенной силой, совсем забросила учебу, к недовольству многих моих преподавателей. До того момента я часто писала стихи и рассказы, но, узнав диагноз, впала в очень странное состояние, мне не хотелось ни думать, ни рассуждать.
Мой молодой человек тоже несколько отдалился. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю его гораздо лучше. Он был слишком ответственным, чтобы стать первым мужчиной шестнадцатилетней девушки, понимая, что у отношений нет далеко идущих перспектив. Он не хотел ждать меня годами, поскольку в его распоряжении всегда находилось огромное количество женщин, готовых к сексу в любой момент. Он был симпатичным, умным, с отличным чувством юмора. Наверное, и сейчас остался – пожалуй, неправильно говорить о нем в прошедшем времени. Но, к счастью, сегодня я воспринимаю его только как давно перевернутую страницу.
Наверняка его пугали происходившие со мной события, поскольку на своем веку он тоже не сталкивался с подобными вещами. Нет, я не оправдываю его, но, с другой стороны, никто из нас не клялся друг другу в любви и вечной верности, мы просто встречались, проводили вместе время, нам было хорошо друг с другом. Другое дело, что я начала старательно возводить замки из песка у самой кромки моря, не понимая, что первая же волна их смоет. Вместо того чтобы сблизиться, как я ожидала, мы встречались все реже, он постоянно был занят учебой в магистратуре и работой.
Поскольку мы с мамой целыми днями были в разъездах, а папе становилось все хуже, в последние две недели его перенесли к бабушке, его маме, жившей этажом выше. Мы возвращались вечером, после работы, и шли наверх, чтобы побыть с ним. Именно тогда я впервые подумала, что мы с отцом очень мало общались на личные темы. И самое страшное, я никогда не говорила ему о своей любви, уж не знаю почему, наверное, просто потому, что в нашей семье открытые проявления чувств были не приняты. Несколько дней я собиралась с мыслями и, наконец, сказала ему: «Я люблю тебя», не будучи уверенной в том, что он меня слышит. Впоследствии я неоднократно благодарила судьбу за то, что не упустила свой шанс, поскольку, как оказалось, это была последняя возможность.
Следующим вечером я вернулась домой и прослушала сообщения на автоответчике. Сначала был звонок из больницы, просили перезвонить, и первые мгновения я недоумевала – зачем, ведь последнее время папа лежал дома, но уже в следующее мгновение я все поняла. Звонил дедушка и просил принести папин паспорт. Я побежала наверх, начала звонить и стучать в дверь, а дальше почти ничего не помню. Не помню даже, был ли папа еще в квартире, когда я ворвалась туда. Помню только, что ушла в большую комнату, села на диван и раскачивалась из стороны в сторону, повторяя вслух: «Все кончилось». Так продолжалось достаточно долго, пока моя младшая двоюродная сестра не подошла ко мне и не обняла, начав раскачиваться в такт со мной. Потом мне сказали идти домой и ждать маму, чтобы сообщить ей о происшедшем.
Рассказать ей все сразу я не могла, мобильники тогда считались прерогативой избранных, поэтому я дожидалась маму до десяти вечера одна, поставив на «повтор» песню «Hero» Mariah Carey. Я не плакала, ни на что не реагировала, просто слушала песню и раскачивалась. Наверное, я позвонила своим подругам, чтобы сообщить, что папа умер, но этого я не помню. Смутно всплывает в памяти звонок моему молодому человеку. Он искренне соболезновал, спросил, что может сделать. Я ответила, что лучшее, что он может сделать, – приехать, и он пообещал сделать это, но на следующий день. Вечером вернулась мама, не помню, как ей сказала, как она среагировала, но подозреваю, что не плакала, я уже говорила, она вообще никогда не плакала.
Следующие дни почти полностью стерлись из моей памяти. Помню только, что приезжал мой возлюбленный, посидел со мной пару часов, я, кажется, плакала у него на плече. Но все это было словно во сне. Сейчас, описывая те события, я даже не уверена, что все они происходили на самом деле, порой мне кажется, что некоторые картинки дорисовало услужливое воображение.
Мой друг продолжал отдаляться. Сейчас я понимаю, что между нами никогда не было подлинной близости, однако тогда мне казалось, что он является самым важным человеком для меня. Вероятно, в нем я видела единственную возможность восполнить острую нехватку мужской энергии, образовавшуюся после смерти папы. Вместо того чтобы уделить мне больше времени, он начал все чаще ссылаться на постоянную занятость. Я звонила, он отвечал, но я постоянно чувствовала, что навязываюсь. А потом мы почти перестали встречаться. Я очень переживала, но все силы бросила на то, чтобы помочь маме.
Силы – это, конечно, громко сказано. Я просыпалась в шесть утра, собиралась и ехала в колледж, дорога занимала больше часа. Потом отправлялась на работу, которая находилась на противоположном конце Москвы. Возвращалась домой к маминому приезду, часов в девять-десять, поскольку в то время мне не нравилось находиться в квартире одной. Когда мама приходила, мы подолгу болтали о жизни, о папе, о том, какой видим нашу дальнейшую жизнь. С одной стороны, я чувствовала, что необходима маме, с другой, сама отчаянно нуждалась в чьей-нибудь поддержке. Но, казалось, никто не способен был меня понять, потому что возможность искренне и глубоко сочувствовать требует прохождения через нечто похожее, а у моих знакомых таких событий в жизни не случалось.
Единственный момент из того периода, который врезался в память, – похороны. В детстве я много раз перечитывала историю Скарлетт О’Хара, и одним из самых впечатляющих эпизодов в романе для меня стало описание звука, когда заколачивали крышку гроба ее отца Джеральда О’Хара. Тогда я думала: «Что она чувствовала? Каково это?» И сегодня, закрывая глаза, в деталях могу вспомнить, как моего папу отпевал в церкви какой-то косноязычный священник, похоже, немного выпивший перед службой. Помню, как он бесконечно читал молитвы, а люди, которые считались родственниками и близкими, многие из которых едва знали моего отца, попеременно всхлипывали, и от этого становилось вдвойне горько на душе. Когда начали заколачивать гроб, я не выдержала и тяжело опустилась на лавочку для прихожан. Мне казалось, что схожу с ума. Только что он был живой, пусть слабый, даже немощный, но живой. И вот уже мы целуем его в лоб и мысленно говорим «Прощай». Я помнила, что во время отпевания мне все время хотелось, чтобы он встал и сказал: «Хватит, перестаем ломать комедию, я никогда не верил в Бога и считал человека кузнецом своего счастья».
Последний гвоздь забили, и я заплакала. Кажется, так и сидела на скамейке в церкви, оставшись один на один со своим горем и растерянностью. Никто не подошел, чтобы обнять меня, поцеловать, сказать что-то умное, как это обычно бывает в душещипательных фильмах. Хотя я всегда была достаточно независимой, тогда совершенно не могла представить, как жить дальше.
Время шло, и постепенно все вставало на привычные места. Как это ни ужасно, но любая боль притупляется или вовсе проходит по истечении определенного срока. Кажется нереальным, что когда-нибудь мы будем воспринимать ее как нечто помогающее строить наше будущее. В те дни меня посещали какие угодно мысли, порой даже суицидальные, но только не те, в которых я видела себя счастливой в завтрашнем дне.
Мы по-прежнему общались с тем молодым человеком, но я все чаще ощущала, что это происходит исключительно по моей инициативе. Помню, что много говорила с мамой, осознавая, что ей по-прежнему бесконечно плохо и ужасно одиноко – так же как и мне. Несмотря на то что она скрывала свои эмоции, я точно знала, она очень любила папу.
Мой отец очень хотел, чтобы я жила за границей. Быть может, подобные идеи зародились в его голове благодаря влиянию моей мамы. Ее родители, будучи дипломатами, провели большую часть жизни в командировках и разъездах по всему миру. Возможно, он понимал, что в окружающем мире мне предстоит не очень радостное будущее, хотя бы потому, что я с детства отличалась от окружающих. В любом случае, родители готовили меня к «иной участи».
Меня очень расстраивало то, что мои отношения с возлюбленным явно не сложились, несмотря на все мои усилия. Стараниями моей мамы я не начала винить себя в неудаче, как бывает со многими моими сверстницами. Чтобы отвлечься, я вспомнила, что когда-то давала объявления в международную газету, в раздел «Знакомства». К тому времени после смерти папы прошел почти год, но мама явно не хотела – просто не могла – строить ни с кем другим отношения. Она пробовала, но в глубине души чувствовала: так, как ее любил папа, вряд ли кто-то ее полюбит.
И однажды я предложила ей дать объявление в ту самую газету, просто ради смеха. Написала за нее текст, настояла на том, чтобы она выбрала Испанию. Спроси меня сейчас, почему именно эту страну, наверное, я бы не ответила. Но тогда, видимо, что-то в моей голове перещелкнуло, и я была уверена, что Испания станет наилучшим местом на земле для нее. Спустя месяц после публикации ей пришло множество откликов. Интернет тогда еще был не в почете, поэтому знакомиться по объявлению в газете не казалось чем-то из ряда вон выходящим.
И что вы думаете? Нашелся человек, который влюбился в нее без памяти, толком не зная о ней ничего. Я организовала маме почти профессиональную фотосессию, благодаря опыту работы моделью я имела четкое представление о том, как женщина должна выглядеть на фотографии, чтобы нравиться мужчине. Конечно же, ее будущий муж оценил плод моих трудов. Сейчас она отнекивается и говорит, что все самое главное сделала сама, и, возможно даже несколько разозлится, прочитав эти строки, но я точно знаю, что сыграла в их истории огромную роль, пусть только на самом начальном этапе, но без меня они, скорее всего, вообще не познакомились бы.
На годовщину смерти папы она уже переехала в Мадрид, обещая, что в ближайшем будущем я последую ее примеру. Однако жизнь распорядилась иначе. Если спросить меня сейчас, хотела бы я, чтобы все сложилось по-другому, я не смогу дать точного ответа. Если бы я уехала вместе с ней, наверное, абсолютно все в моей жизни сложилось совсем в другом направлении. Я бы не приобрела необходимый мне опыт, не смогла бы самореализоваться. А она не стала бы счастливой уже никогда. Оглядываясь назад, я осознаю, что все сложилось наилучшим для нас обеих образом, хотя тогда моя жизнь казалась мне настоящим адом.
В семнадцать лет я осталась абсолютно одна в той квартире, где некогда жила моя семья. Через месяц после отъезда мамы умерла даже морская свинка, прожившая с нами семь лет.
Порой мне удавалось внушить себе, что бывает еще хуже, но чаще всего мне не хотелось даже думать о том, что жизнь когда-нибудь наладится. Я просто перестала верить в благополучный конец.
Как прожила первые полгода, честно скажу – не помню. Очень хотела забыть обо всем произошедшем: о смерти папы, о предательстве мамы, – именно так я тогда воспринимала ее стремительный побег из России. Сегодня, окажись я на ее месте, наверное, поступила бы так же. Более того, сейчас, когда мне пришлось пройти через нечто похожее, я искренне восхищаюсь ее смелостью, ведь чтобы так радикально все поменять, переехать в другую страну, не зная ни языка, ни традиций, нужно иметь огромные внутренние силы. Но в тот момент я не понимала ее, хотя и оправдывала настолько старательно, насколько могла.
Общение с моим молодым человеком практически свелось на нет. Редкие разговоры по телефону, встречи раз в несколько месяцев. Я старалась забыть его с другими мужчинами, но получалось с трудом, потому что его образ постоянно стоял перед глазами. К тому же он, со свойственной ему галантностью, не позволял сказать себе: «Да пошла ты к черту, зачем мне нужна мелюзга вроде тебя!» А ведь кто знает, может, это возымело бы на меня нужное действие. В любом случае, я продолжала надеяться на то, что он изменится. Или я изменюсь, или жизнь преобразится, но мы обязательно будем вместе.
К следующему лету, когда прошел почти год с нашего знакомства, я уже понимала, что у наших отношений нет будущего. И не могу сказать, что меня это очень расстраивало. К тому моменту я почти обрела некий внутренний баланс, который позволял мне держаться на плаву, несмотря ни на что.
Я потихоньку привыкала жить одна, обрастая повседневными делами, но самое главное, я училась получать удовольствие от жизни в одиночестве. Мне действительно нравилось, что меня никто не дергает, никто не диктует мне правила игры, я была сама себе хозяйкой.
Могла читать до четырех утра, а на следующий день не ходить в колледж, на который почти махнула рукой, наверное, потому, что учеба там мне давалась слишком легко. Могла бродить по квартире весь день в халате. Порой напивалась с подругами до беспамятства. Правда, преодолев первый шок, делала это все реже, а потом и вовсе прекратила устраивать подобные вечеринки. А еще я смотрела по сторонам, внимательно изучала людей, вслушивалась в их рассказы о себе, которые при встрече со мной начинали литься из них, словно песня.
Внутри я оставалась изможденной, но об этом никто не догадывался. Работала, как прежде, в рекламе, начала брать учеников, преподавала английский, которому моя мама обучила меня в совершенстве. Постепенно перестала страдать от безденежья. Кстати, как ни парадоксально, с тех самых пор никогда более с ним не сталкивалась. Но в первые месяцы бывали времена, когда приходилось покупать батон хлеба, делить его на кусочки и, подсушив в духовке, считать, сколько сухарей можно съесть, чтобы продержаться неделю. Думаю, что через подобные ситуации проходили очень многие в студенческие годы. Я не хотела просить подачек ни у мамы, ни у кого-либо из других родственников, ведь с детства родители меня приучили, что всего нужно добиваться самой.
Каждый день был, в общем и целом, похож на предыдущий, я впала в некоторое подобие комы, мне казалось неважным, существую ли я на самом деле. И вот в таком состоянии я встретила своего будущего мужа. Если спросить меня, любила ли я его, я с уверенностью закиваю, потому что сейчас прекрасно осознаю, что высокие чувства имеют самые разные оттенки. Но тогда я мало об этом задумывалась. Я просто решила попробовать пожить спокойной жизнью.
Знаете, так бывает в книгах и кино: человек, запутавшийся в себе, находит выход, связавшись с другим человеком, бесконечно любящим. Однако в последнем моменте я немного просчиталась. Мой муж не был в меня бесконечно влюбленным. Он относился ко мне с уважением, потому что знал, через что мне пришлось пройти, он восхищался моими разносторонними способностями… Но любовь… скорее всего в нем говорило то же одиночество, что и во мне. Ему было почти тридцать, и окружающие постоянно твердили, что пора бы, дескать, остепениться. Мне едва исполнилось двадцать, и все единодушно приходили к мнению, что мне тоже нужно несколько «устаканиться». Что было потом, до сих пор остается для меня загадкой. По всей видимости, мы нащупали друг в друге потайные кнопки, которые позволили нам раскрыться и полюбить друг друга. То, что между нами проскользнула искра, я поняла некоторое время спустя, уже после первого развода. Вначале же все казалось мне до боли рациональным и правильным, такой я никогда не видела свою жизнь и не хотела подобной участи ни для себя, ни для него.
Я очень хотела ребенка, и в этом наши взгляды совпадали. Возможно, именно рождение дочки подняло отношения на новый уровень. Но, вместе с тем, усталость забрала остатки романтики в отношениях, необходимой мне как воздух.
![](i_005.png)
Знаете, так бывает в книгах и кино: человек, запутавшийся в себе, находит выход, связавшись с другим человеком, бесконечно любящим.
В тот год у мужа не ладилось с работой, поэтому я растила дочку почти «без отрыва от производства». Последние занятия провела во вторник, родила в пятницу. Через неделю уже снова преподавала. Весь первый год дочка почти не спала по ночам, постоянно плакала. Мы кормили ее из бутылочки по очереди, поскольку грудного молока у меня почти не было. Знаю, что многие сейчас начнут говорить, что молоко есть у всех, но мы сейчас говорим не о прелестях грудного или искусственного вскармливания.
Еще до свадьбы я начала поправляться, и сейчас уже вряд ли кто-то сможет докопаться до истины, что именно стало причиной этого. Но точно могу сказать, что в моей жизни все шло не так, как мне хотелось. Я потерялась, не знала больше, что правильно, а что нет, ведь меня с детства воспитывали, как ребенка, ориентированного на семью, но после смерти папы все резко поменялось…
Видимо, тогда я думала, что если создам «полноценную ячейку общества» посреди этой эмоциональной пустыни, боль во мне утихнет. Но чем дальше, тем сильнее во мне разрасталась вселенская тоска. Пересказывать дальнейшие события не стоит, слишком много о них писали в различных журналах, говорили в передачах. Я поправилась до 120 кг, похудела на какое-то количество, развелась с мужем, довела цифру на весах до шестидесяти.
Конечно же, мой вес ни в коем случае не был причиной наших разногласий. Я выступала инициатором расставания. Мне казалось, что чего-то не хватает, но не могла объяснить чего именно. На протяжении нескольких лет я пыталась быть идеальной женщиной, соответствовать мечтам моего мужа, но как только устала, мой супруг увидел мое истинное лицо и несколько растерялся, поскольку все прошедшие годы я казалась абсолютно другим человеком.
Полгода спустя после развода мы снова сошлись с мужем. Пытаясь вернуть все единожды разрушенное на места, я предложила попробовать еще раз, и он поддержал мою идею, за что я сейчас ему очень благодарна. За тот период, что мы прожили вместе второй раз, произошло множество событий. И, пожалуй, самым серьезным испытанием стала болезнь и смерть бабушки, единственного близкого человека, которого я чувствовала и понимала после того, как мама уехала из России.
Сейчас я не хочу обсуждать причины и следствия, но после ухода бабушки во мне что-то окончательно надломилось. К тому моменту я была уже достаточно известной писательницей нехудожественной литературы. Казалось, я доказала всем, что собой представляю, но в глубине души понимала, что это по-прежнему не делает меня счастливой. Я все еще ощущала внутри пустоту, которую ничто не могло заполнить.
Я работала все больше, муж все сильнее замыкался в себе, не пытаясь пробить броню, что меня окружает. С одной стороны, я понимала, что у меня есть все для классического варианта «женского счастья», но с другой, эта картинка, которая бы устроила любую другую женщину, меня не радовала. Я чувствовала, что жизнь проходит мимо меня, и с каждым днем остается все меньше времени на то, чтобы понять свое истинное предназначение. Люди, с которыми я делилась своими мыслями, крутили пальцем у виска, поговаривая о том, что я просто бешусь с жира. Но я верила, что не испробовала все способы обрести счастье, и готова была бороться, сражаться за него, сколько бы сил для этого ни потребовалось.
Мы развелись второй раз, когда дочке уже почти исполнилось пять лет. Официально это произошло в сентябре, но фактически наши отношения прекратились в апреле. Естественно, и во время первого развода, и в процессе второго я не страдала от отсутствия мужского внимания. Однажды чуть не уехала в Грецию, почти приняв предложение руки и сердца от местного политика и хозяина отеля по совместительству. Но когда все документы были собраны, поняла, что это не то, к чему я стремлюсь, и сообщила жениху о том, что передумала.
После второго развода новые отношения были более поверхностными, случайными: ни к чему не ведущие встречи и последующее чувство опустошения. Я была на грани отчаянья. Мне уже начало казаться, что я никогда не смогу встретить нормального мужчину и что мой бывший супруг – единственный человек, пригодный для совместной жизни со мной. Прошло не так много времени после расставания, но я чувствовала себя измотанной неудачами на личном фронте. Помню, как однажды отправилась на спектакль «Мастер и Маргарита» в один из московских театров. Действо произвело на меня такое гнетущее впечатление, что сразу после него я приехала на свой любимый мостик на Обводном канале и горько разрыдалась из-за того, что все в моей жизни шло наперекосяк.
Мне казалось, я собственными руками рушила свое счастье. Уж не знаю, что тогда на меня нашло, но, наверное, такое случается с каждой женщиной после развода. Наши страхи поднимаются на поверхность, нашептывая нам, что теперь мы наверняка проведем всю оставшуюся жизнь в одиночестве.
И вдруг все изменилось. Благодаря череде нелепых случайностей моя подруга заочно познакомила меня с мужчиной, который был намного старше меня. Спустя некоторое время нас представили друг другу, и в первый раз за долгий период я почувствовала, что мое сердце снова затрепетало. Оглядываясь назад, я понимаю, что мы углядели друг в друге всего одно качество, которое, тем не менее, стало движущей силой наших отношений. Им в который раз стало одиночество. С одной стороны, мы боялись одиночества и окружали себя людьми, с другой – совершенно не представляли, как все эти люди могут помочь нам справиться с ним.
Несмотря на все происходившее между мной и этим человеком, я не держу на него зла, поскольку понимаю, что он действовал согласно своим принципам, комплексам и боли, через которую он прошел. Я бесконечно благодарна ему за все, что он дал мне в течение двух лет, что я провела рядом, хотя в нашей ситуации правильнее, наверное, было бы сказать – поблизости. В любом случае, я почти с самого начала знала правила его игры и только себя могла винить за все произошедшее позже. Нет, я не пытаюсь его оправдать, просто всегда стараюсь быть ответственной за свою жизнь. Ведь самое ужасное, что мы можем совершить, – не извлечь из отношений урока.
Я не допустила подобной оплошности и усвоила все, что только можно было усвоить. В своих художественных книгах я много раз разбирала эти отношения по полочкам и так и не пришла к конкретному ответу, чем они для меня оказались – наказанием или благословением. В любом случае, благодаря этому человеку я осознала, что все еще способна чувствовать, дышать, радоваться и верить в чудо. А за это не жалко было заплатить любую цену.
Не буду повторяться и пересказывать содержание книг «Грани», «Верить, понимать, обретать» и «Вызов». Скажу лишь, что, устав от бесконечных измен, поняв, что он всегда будет таким, как бы он ни старался доказать мне обратное, я ушла. Ушла резко, заранее подготовив почву к тому, чтобы не иметь возможности вернуться даже в качестве друга, так как знала, что «неполный» уход неизбежно окончится моим возвращением. Он относился к той категории мужчин, которым нравилось удерживать влюбленную в них женщину всеми способами. Мне много раз предоставлялась возможность уйти, а я ею не пользовалась. «Ведь вас никто не заставлял поступать именно так, а не иначе!» – возразят некоторые. Да, но помимо моих чувств меня удерживало еще и то, что он действительно меня любил, просто его представления о любви слишком разнились с моими.
Разрыв, как и следовало ожидать, не прошел безболезненно. Я понимала, что безвозвратно уйти я смогу только к другому мужчине, тогда это будет воспринято моим возлюбленным как «предательство» и он не захочет меня больше видеть. К тому же правильно «подобранный» заместитель поможет мне потерять связь с прошлым, хотя бы на время.
Это казалось мне особенно важным, потому что к тому моменту я пыталась уходить несколько раз. Один раз я всерьез думала, что рассталась с ним, когда забрала все вещи и прошла Путь Сантьяго[1]1
Путь Сантьяго – маршрут, расположенный на севере Испании, по преданиям, помогающий внутренне очиститься, как с точки зрения католической церкви, так и с точки зрения эзотерических учений. Расстояние от 100 до 1000 км преодолевается пешком, на велосипеде или на лошади.
[Закрыть]. Однако ничего не помогало. Стоило мне один раз поговорить с мужчиной, который заполнил пустоту в моей душе, я снова «срывалась». Как я иногда шутила: «Это был не «спад», а именно «срыв». Те, кто знаком с «Системой Минус 60», наверняка поняли мои слова без объяснений. Для тех, кто не так хорошо теоретически подкован, могу пояснить, что срыв – это когда целый день не подходишь к холодильнику, а в двенадцать ночи начинаешь поглощать все его содержимое. Я попала в самую настоящую зависимость. Именно поэтому чувствовала, что мне нужен союзник в борьбе с отношениями, которые меня разрушают.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?