Читать книгу "Танцы без правил"

Глава 5

Шаг, второй, я оказываюсь на паркете. Девушки-танцовщицы не ушли, а спустились в зал. Посмотреть на меня. И он тоже. Сидит напротив за первым столиком. Нет музыки, нет даже нормального света. Есть только я, паркет и зритель, и я становлюсь в позу. Выпрямляю спину, постукиваю пальцами ритм и начинаю двигаться.

Шаг, два, три. Шаг, два, три – это румба. На мне золотистое платье, едва прикрывающее бедра. Оно сидит на мне как вторая кожа, и я выкладываюсь так, как, пожалуй, никогда прежде. Потому что я вижу, что он смотрит, не отрываясь. Этот Анатолий пьет кофе и глядит прямо на меня.

– Ни хрена себе...

– Во дает!

Кто-то свистит рядом, кто-то улюлюкает, но я не останавливаюсь. Я занимала первые места, и в своих танцах я уверена, в отличие от всего остального. Мне так проще. Спрятаться за образом роковой искусительницы, хотя, конечно, на самом деле это далеко не так. Нас просто этому учили. Когда выступаешь, ты должна быть уверена, ты должна зажигать, привлекать внимание. Танец – это жизнь, а я так хочу жить. И особенно хочу, чтобы жила моя мама.

– Довольно, – он прекращает все. Довольно быстро, просто поднимает руку, отодвигает кофе от себя. Останавливаюсь, танец не был закончен, но меня прервали, он прервал. Сердце колотится как у мышонка, смотрю на Анатолия со сцены.

– Я еще один могу... другое.

– Не надо другое.

Боже, ему что, не понравилось? Смотрит на меня так, словно я что-то страшное сделала.

Вижу, как перешептываются другие танцовщицы, и не могу понять. Реакция – она ведь должна быть? Или как непонятно.

– Вам не понравилось?

– У нас тут такое не танцуют.

– Так я я другое могу. Любое! Быстро выучу, любой стиль, темп, музыку даже поберу. И костюмы у меня свои.

Это унизительно, если по правде, – вот так напрашиваться, и я бы никогда, если бы так сильно не прижало. Работа нужна, а когда ты всю свою жизнь отдала одному занятию, то, честно говоря, ничего другого делать просто не умеешь.

Анатолий поднимается, я быстро спускаюсь со сцены. Подхожу к нему, он строго смотрит на меня. Ненавистно даже как-то, хотя я не понимаю, что именно во мне не так.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Ты понимаешь, куда пришла?

– Да. В клуб Бакирова.

– Почему ты сюда пришла?

– Как все.

– Я тебе вопрос задал.

– Деньги нужны, – отвечаю быстро, хоть я и не привыкла бывать в таких заведениях. Это не мое, мне здесь даже страшновато, но выбирать не приходится, и я давлю все свои амбиции, потому что знаю, ради чего мне так сильно нужны деньги.

– Анжела! Займись, – крикнул кому-то и, бросив на меня строгий взгляд, просто прошел мимо. Я же так сильно волновалась, что даже забыла спросить про зарплату.

***И я начинаю работать. Меня принимают и сразу ставят вечерние смены, самые поздние. Коллектив небольшой, но и не сказать чтобы сильно дружный. Скорее каждый сам за себя. Управляющая Анжела, охранник Леня, Карина и Соня – танцовщицы старшие. Это те, которых я успеваю запомнить.

Мои вальс и рубма тут никого не интересуют, и следующие несколько дней я учу их танцы. Это нечто среднее между эротикой, контемпом и стриптизом у шеста.

Когда я пытаюсь поставить правильные движения, меня жестко одергивают и затыкают, советы мои непрошеные тут никому даром не сдались. Все хотят побольше денег и внимания клиентов, при этом потратив минимальные усилия.

Получается у меня не сразу. Тело не слушается двигаться так развязно, грубо, резко. Линии у меня плавные, отточенные годами, но я все же выступаю и в первый вечер отдаюсь по полной. Гостей много, сегодня банкет, и нас специально заказывают отдельно.

Праздник сегодня у какой-то шишки, и в конце выступления ко мне подходит охранник именинника, передает огромный букет цветов.

– Как вас зовут, девушка?

– Женя.

– Спасибо, Женя, Сергею Григорьевичу очень понравилось.

– Я рада. Приходите еще.

Беру букет, это белые розы, к себе цветы прижимаю, но, честно говоря, лучше бы не делала этого. Остальные девочки цветы не получили и теперь со злобой смотрят на меня.

– Выскочка.

– Мы тут такого не любим!

– Мне не надо было брать цветы?

– У нас тут у каждой есть свой постоянный клиент. Этот был Каришки. Ты обидела ее, за такое у нас по морде получают.

– Я никого не хотела обижать и не знала.

– Ну, так знай! Тут тебе не зал соревнований. Мы вместе работаем и клиентов не уводим.

– Так я не...

– Не выделяйся!

Это было предупреждение, которое я тут же уловила и, коротко кивнув, быстро спустилась со сцены. Меня не принял коллектив, все как-то было сложно. Но у меня и в мыслях не было “отбивать” чужих зрителей – это же смешно просто.

И, вся в своих мыслях, я не замечаю, как врезаюсь кому-то в грудь. Подняв глаза, впадаю в ступор, так как предо мной Анатолий, и я невольно улавливаю его аромат. Он пахнет духами и сигаретами.

– Извините.

– Ты?

– Я.

Он смотрит на меня, а после на мой букет. Мрачный и очень холодный, как лед.

– Быстро же ты.

– О чем вы?

– Приваты танцуешь, – говорит он, кивая на мой букет, а я аж опешиваю.

– Я не танцевала приват. Это мне после выступления общего подарили. Я что-то не так сделала?

– Да, не так.

– Что именно?

– Пришла сюда снова.

– Вы со всеми так общаетесь или ко мне особое отношение?

– Со всеми бабами.

– Бабами? Простите, а что вас не устраивает в бабах, как вы выражаетесь? Хотя знаете – да, я ведь тоже баба. Такая же, как и вы мужик! – выпаливаю и только потом соображаю, что нельзя. Это же мой начальник, и что я несу-то вообще? Он волен выкинуть меня из клуба в любой момент, я нагрубила ему, но уже поздно.

Глава 6

– От вас одни беды, и ты такая же.

– Это какая “такая”?

– Такая, как все.

– Вы меня не знаете, чтобы такое говорить обо мне.

– Была б ты не такой, сюда бы не приперлась, – пробасил и пошел дальше, скрылся в коридоре. Я же как стояла оторопевшая с этими цветами, так и стою. Не знаю, что делать. Я что, уволена? Почему Тихомиров такой жесткий со мной, почему именно ко мне такое строгое отношение?

– Леня, разрежь этот букет и раздай девочкам розы, пожалуйста.

– Не жалко? Он дорогущий.

– Нет. Не жалко.

Отдаю охраннику букет и, переодевшись, выхожу из клуба. Там как раз официантки курят. Подхожу к ним. Мне надо знать, почему-то Анатолий меня задел. И вот вроде не сказал он ничего такого, но все равно. У меня вроде не зеленые волосы, чтобы я отличалась чем-то от других “баб”, как он выразился.

– Девочки, можно вопрос?

– Смотря какой.

– Информация денег стоит.

Ржут, но мне не до смеха.

– Анатолий. Он всегда такой?

– Какой такой?

– Ну, такой. Жесткий.

– Жесткий? Это ты, девочка, Бакирова еще не видела. Вот кто наш местный гризли. Как придет шмон наводить, так мы тут все по стойке смирно и не дышим даже. Анатолий, конечно, тоже не подарок, но что поделать. Клуб на них обоих пополам.

– Да он раньше полегче был. Это после смерти жены таким стал. Одичал совсем мужик.

– У него жена умерла?

– Три года уже, как Люды нет. Но ты к нему лезть с расспросами не вздумай, а то ему потом крышу сносит, да и вообще не трогай лучше лишний раз его.

– Поняла. Анжелика, а когда будет зарплата?

– Так у нас нет зарплаты.

– В смысле?

– Ну, то есть официанты и охранник только получают зарплату, но девушкам-танцовщицам платят за каждое выступление.

– Мне сегодня ничего не оплатили.

– А, да, точно! Прости, забыла.

Анжелика достает из сумки кошелек и, вынув оттуда две купюры, протягивает мне.

– Вот.

Беру деньги, смотрю на сумму.

– Это все?

– Ну да. А что ты хотела, горы золотые? Со временем набьешь клиентскую базу, начнешь танцевать приваты. Тогда намного проще станет, но сначала себя надо показать, тебя тут еще никто не знает.

– А я могу как-то еще заработать? Ну, там, уроки танцев давать или дополнительно выступать? Мне нужна куда больше сумма.

– Милая моя, дополнительно заработать ты сможешь, только стоя на коленях перед клиентом в вип-комнате, я ж тебе сказала. Все, домой иди.

– Но ведь это проституция, а я профессиональная танцовщица!

– Девочка, ты как с луны свалилась, честно. На твои заслуги тут всем плевать, и никакой проституции здесь нет, упаси боже тебе такое говорить. Женя, здесь не мировой паркет, да, но зарабатывать есть возможность при желании. Вопрос лишь в том, воспользуешься ли ты этой возможностью, это понятно?

– Я поняла. Спасибо.

Добавить мне нечего, и, расстроенная, я возвращаюсь домой. Что-то не так я себе все это представляла, не так пошло, не так грязно, не так распутно.

Я привыкла к другому, я ожидала чего-то иного и, по крайней мере, хотя бы другой оплаты.

Эти две бумажки не покроют даже недели пребывания матери в больнице, и я понятия не имею, как мне теперь быть.

– Где ты шляешься ночами?

Коля. Это не мой отец. Это последний муж моей мамы, который не так давно вернулся из тюрьмы. Пока его не было, мы жили хорошо и спокойно, а после все снова стало как раньше. Гулянки, запои и грубость отчима, который никогда не сдерживал силу. Мать терпела, я не могла, потому, наверное, при любой возможности ехала на соревнования, ходила на тренировки и практически жила в танцевальных залах. А теперь мамы дома нет, врачи ее уже даже на выходные не отпускают, и все плохо. Родственники при ее болезни ничем не помогли, а КоляКоля пьет, и, когда он пьяный, лучше вообще с ним не разговаривать.

– Ты что, глухая? Жека, где была?!

– Я работала.

– Работала? Что это за работа такая по ночам? Шлюхой?

– Нет, не шлюхой! Я танцую в клубе, матери на лекарства пытаюсь заработать.

– Да ей похуй уже! Сдохнет и так скоро.

– Заткнись! Не смей так говорить о ней, это жена твоя!

– Эй, голос на меня не повышай! Тоже мне, вырастил за свою голову.

– Лучше бы ты и дальше гнил в тюрьме.

– Что? Что ты вякнула?!

Это уже было лишнее, и я вспоминаю, почему не хотела идти домой, когда Коля был на свободе.

– Ай!

Удар по лицу. Довольно жесткий, но я успеваю отпрыгнуть от него назад, не давая отчиму дальше распускать руки.

– Не трогай меня, не то ментов вызову! Поедешь снова на курорты свои!

– Хлебало завали! Жрать хочу. Иди приготовь чего-нибудь, бестолковая! Только танцульки свои на уме. Не порол тебя отец и мать распустила!

Он долго еще что-то бубнит, но я не слушаю. Вхожу в свою комнату и запираюсь на замок. Только он меня и спасает. Не буду я ничего ему готовить, Колька к матери ни разу так и не пришел, хотя она, дура, ждет его, спрашивает каждый раз.

Достаю свою заначку. Негусто, но я продала уже все, что смогла. И этот сегодняшний заработок не то чтобы мало, но этого не хватит просто ни на что.

Хотя, если я буду танцевать каждый день, если буду стараться, все равно мало. Что делать, к кому бежать? Никому наши проблемы даром не сдались, и, сложив деньги обратно, я смотрю на календарь.

Еще месяц. Врач сказал, можно попробовать новую программу, это должно помочь. Нужны только деньги, но я еще заработаю, еще принесу. Главное, в клубе продержаться, потому что, честно говоря, только тут меня и приняли. Во всех остальных местах сказали, что без рекомендации не возьмут, и еще в двух клубах предложили место через постель. Вот такая она – моя новая реальность.

Но я буду стараться, я покажу себя лучше всех. И тогда меня заметят. И Анатолий особенно. Почему-то мне хочется, чтобы меня оценил именно он.

Глава 7

Помню, очнулся тогда, когда в доме уже было пусто. Никто не плачет, маму не зовет. Наверное, меня надо было давно лишить родительских прав, но Бакиров занимался этим делом, так что мы оставили все как есть.

Я отец по документам, а по факту папой девочкам стал Миша, а мамой – Ангелина. И, несмотря на весь тот кошмар, через который они прошли, чтобы стать парой, родителями им быть нравится, и это у них получается. В отличие от меня, конечно.

И теперь мой дом пуст. И тихо тут, спокойно, как в гробу, я ненавижу возвращаться сюда, если честно. Я не разбирал детскую, одежду малых Бакиров забрал, игрушки тоже. Я же остался один, как бес, и не мог найти себе места. Первые тримесяца я плохо помню, так как не просыхал. Потом были какие-то периоды трезвости, но тогда меня жрала совесть, и я начинал по новой. Чтобы не думать, забыться, просто не вытягивал понимания, что я отказался от своих детей. Сам. Сам же.

Я просто не знаю. Я вырос в детском доме. Я так боялся, что не справляюсь и девочек заберут, что они пройдут через все, что мы прошли с Бакировым, и это не жизнь для ребенка, а постоянная попытка выжить.

Когда после очередного запоя я пропустил работу, Миша сам уже мне позвонил. Это было его последнее китайское предупреждение. Если я еще раз не выйду на смену, меня ждет рехаб, и он не шутил, по-честному, Бакиров шутить не умеет.

И он смог бы это сделать, смог бы даже закрыть меня под замок, это было в его власти, и, пожалуй, это немного меня отрезвило.

Я ушел в работу, делал все, что надо, занимал себя чем-нибудь, лишь бы не думать о двух кнопках, которые так сильно на меня похожи, а я ведь сам их отдал, меня никто не заставлял бухать как не в себя.

Помню, как еще в первый год приехал к дому Бакирова во второй раз. Миши не было, но Лина гуляла с коляской. Конечно, она подошла ко мне, обняла, эта девочка аж светилась от счастья рядом с Мишей. Честно говоря, я такое редко видел. Обычно все разбегались, а они, наоборот, сплоченными стали и очень сильно берегли друг друга после всего.

– Толик, как ты? Почему ты не заходишь?

– Я не могу.

– Пожалуйста, зайди, девочки скучают по тебе.

– Я не могу. Прости, Лин. Как они?

– Хорошо, такие послушные, ласковые. Мы уже буквы учить начали.

– Спасибо.

Стою как придурок, сказать даже не знаю что. Что меня оправдает? Что я могу сделать еще

– Лин, вам на жизнь хватает?

– Хватает. Миша много работает. Я тоже скоро работать пойду. И ты тоже нам помогаешь, я знаю.

– Я буду работать больше, но пока просто не могу их забрать, понимаешь?

– Да. Ничего. Мы даем тебе время. Все нормально, Толь, нам не сложно.

– Миша тебя не обижает?

– Нет. У нас все хорошо.

– Позаботься о Маше и Вике, пожалуйста. Пожалуйста.

– Хорошо. Конечно. Заходи в любое время. Толь, у тебя прекрасные дети и ты хороший отец – не забывай об этом! Они всегда рады тебя видеть, и мы тоже.

Я коротко кивнул и ушел, детей я тогда своих не забрал. Я даже в дом не вошел, мне было стыдно. Так, посмотрел на девчонок издалека и домой поехал.

У меня не хватило смелости зайти и обнять их. Я боялся этого, они были похожими на Люду, а я только-только, кажись, собрался.

Это было в первый год, как я их бросил. Я сел тогда за руль и вдавил педаль газа.

– Все хорошо, хорошо, хорошо!

Я включил музыку погромче и гнал вперед, как сумасшедший. Я знал, что поступаю неправильно, но как правильно растить двух девочек без мамы – вообще был без понятия.

Миша и Ангелина подстраховали, однако я тогда не понимал, что дети растут и привыкнут к новым родителям намного быстрее, чем я сам того ожидал.

***

Бакиров позвонил мне тогда сам спустя месяц. Я уже работал, как-то начал приходить в себя. Я не брал трубку, я знал, что он скажет, но, когда телефон запищал в четвертый раз, понял, что игнорировать нет смысла.

– Алло.

– Ты там помер, что ли, Тоха! Что за игнор?

– Нет, я я домой еду.

– У Вики и Маши день рождения. Ты приедешь? Они тебя ждут.

– Нет, я Миш, я передам подарок.

– Да какой, на хуй, подарок! Сам приедь. Не надо им ничего, они тебя просят! Тоха, не дури, ну что с тобой такое?!

– Да все нормально.

– Ну, тогда приди. Тебя давно не было. Это же твои дети, ну о чем я вообще тебе должен тут рассказывать! Как будто сам не понимаешь.

– Миша, я не могу их видеть.

– Да почему?! Ты же уже так не бухаешь, работаешь. В чем дело?

– Я не смогу их воспитывать без женщины. Мне уже стыдно им в глаза смотреть.

– Тоха, время пройдет, жалеть будешь. Приедь к детям, я лично тебя прошу!

– Я не могу, Миш, прости.

И я сбил тогда вызов, быстро вытерев лицо от слез. Не знаю, что это было, депрессия или еще какое модное слово. Мне тогда жить не особо хотелось, я есть забывал, я все еще пил периодически. По-тихому, один в квартире.

Я не мог допустить повторения того, что было. Чтобы я забыл их накормить, отвести в садик. Я не хотел так, мне было так стыдно, но со временем я просто задавил это.На тот день рождения девочек я так и не пришел, тупо струсил. Больше Миша ни разу не звонил мне с просьбой прийти к малым. И Лина не звонила.

Кажется, они просто решили меня не трогать. Ну, так мы и жили в общей сложности почти три года.

Много чего произошло, но к детям я не ездил. Так, видел их пару раз издалека, они меня узнавали, но не подходили сами. А я все ждал удачного момента зайти к ним, как-то оправдать себя, но такого момента не было.

А после я и вовсе, кажись, перестал чувствовать, превратившись в какой-то чертов камень.

Глава 8

Это не клуб, а скорее отдельная маленькая планета. Тут, оказывается, свои порядки, братки и подружки, враги, большой босс Бакиров, прихода которого все боятся, и руководитель Анатолий, которого я бы не видела сама.

Не знаю, почему у нас сразу как-то не в ту сторону пошло. Может, потому, что он смотрит на меня как на недоразумение. И типа, чего я сюда пришла, он с такими обычно не работает.

Я вижу его иногда на выступлениях. Уже две недели прошло, я работаю без выходных, но денег едва хватает на поддержку матери.

Этого мало, недостаточно, хоть мне и удалось купить то самое лекарство, и маму теперь не обязательно везти на лечение за границу. Врач сказал, что они и здесь сделают то же самое, а транспортировка будет для нее слишком трудна.

И я стараюсь, я ведь так хочу, чтобы она жила. Ей должны сделать операцию, надо продержаться еще пару недель, и все будет хорошо, по-другому быть не может просто.

Пока мама держится молодцом, а я смотреть на нее не могу спокойно, плачу каждый раз как маленькая у ее колен. Утром у нее, днем репетиция, вечером выступление, я кручусь, как так самая белка в колесе.

Отец не особо участвовал в моем воспитании, мама всегда работала на двух работах, еще и таскать меня по танцам как-то умудрялась. Честно говоря, танцы и были всегда моей единственной отдушиной в этом холодном и таком непонятном мне мире. Я росла как пацан, особо без привилегий, баловства и всяких там подарков по заказу папочке. И только в танцах я могла расслабляться и просто быть собой. Не идеальной – просто собой.

У нас с мамой не было своего жилья. У отца была квартира, из которой он нас добродушно попросил после развода, а так как папа имел хорошие связи, мать не смогла ничего добиться.

Так мы перебивались по общежитиям, но потом мама унаследовала квартиру ее отца, моего деда. Мы туда сразу перебрались, так и жили, а после появился Николай.

Мама расцвела при нем, снова начала красить губы помадой. Я никогда не называла его отцом, он мне не нравился, но мама была счастлива и быстро вышла за него замуж.

Счастье длилось один год, а после Коля стал пить, гулять и ввязываться в приключения.

Его последняя ходка закончилась тюрьмой, и я выдохнула. Наконец мне не надо было пропадать в танцевальных залах в ожидании, чтобы он куда-то делся.

Но когда Николай вернулся, вернулись и проблемы, а с ними и болезнь матери.

Рак не выбирает, хоть молод ты, хоть стар, и сколько грехов у тебя, ему тоже плевать совершенно.

И вот я пытаюсь заработать, утром в больнице у матери, поднять ее, помочь дойти до уборной, купить еду, лекарства, непременно заглянуть к врачу и сказать ему “спасибо”. В карман “спасибо” кладу хрустящей купюрой, не то на обходе он даже голову в сторону матери не повернет.

Потом быстро домой, переодеться, что-то поесть и в клуб на тренировки, а теперь уже и на выступления. Домой обычно к четырем часам утра возвращаюсь, иногда и того позже. Это ночное заведение, тут в девять вечера только движ и начинается, но я не жалуюсь.

Они платят, я работаю – все честно, только этого мало, и я не знаю, как мне заработать еще.

По-честному, денег мне хватит еще ровно на неделю ее пребывания в больнице, а потом все: либо ты покупаешь матери еду, либо покупаешь лекарства. На то и то уже не хватает.

– Женька, ну ты конечно, профи. Клиенты наши постоянные челюсти на пол так и роняют.

Анжела подходит как-то после выступления, передает мне конверт.

– Держи, заработала. Тут бонусы. Немного, но все же. Помаду купишь – или что тебе там надо.

– Спасибо. Анжела, а можно еще аванс попросить? Мне очень надо.

– Нет, девочка, прости. Тут с этим строго. Только после выступления, ну или ты знаешь, какой тут еще есть способ заработать.

– Я не буду таким заниматься.

– Да понятно, все в первый раз нос воротят, но посмотри на нашу группу. Чтоб ты понимала: ни одна из девочек дольше трех месяцев не продержалась. Раз вкусишь легких денег, уже не остановишься, а клиенты за приваты совсем другие деньги дают, тем более тобой снова интересовался тот богач.

– Я не буду продавать тело для наживы. Я просто танцую.

– Ладно. Так и передам.

В этот момент мимо нас проходит Анатолий. Ни здрасьте, ни до свидания. Даже голову не повернул, а я невольно запах духов его вдыхаю, и внутри все трепещет.

– Я что-то не так делаю? Он мной недоволен?

– Кто, Анатолий? Да жизнью он своей недоволен, но ты не лезь к нему. Он не в настроении.

– Хорошо.

На следующий день мне утром звонят из больницы. Матери стало хуже. Ее в реанимацию перевели, и я весь день бегаю по этой больнице и спускаю просто все. Денег нет совсем, возвращаюсь только в девять вечера домой.

– Блин боже.

Смотрю на часы, понимая, что сегодня должна была быть тренировка, они что-то новое придумали, а я не пришла.

Не могла, маму к аппаратам подключили, врач сказал шевелиться со сбором денег быстрее.

– Коль, маму в реанимацию положили. Деньги нужны.

– Я понимаю, что нужны.

– У тебя нет?

– Откуда? Не банк вам. Я не работаю, это же ты у нас лошадка. Дайте хоть от зоны отдохнуть, здоровье поправить!

– Я хочу продать квартиру. Помоги.

– Что? Квартиру продать, с ума сошла? Нет, я не разрешаю. Мать копыта отбросит, а нам где, по-твоему, ночевать, на остановке?

– Не говори так! Она выздоровеет!

– Жека, сними уже свои розовые очки!

– Врач сказал, есть шансы, но нужны деньги, ты что, не понимаешь!

– Понимаю, так же как и то, что мы в браке с Викторией и половина квартиры на мне. Не проси.

– Мама на грани! Прошу тебя, есть у тебя сердце или нет? Я хочу, чтобы она жила!

– Не повышай голос на старшего. Я сказал тебе: по документам я тоже владелец квартиры и разрешение на продажу не даю! А коль деньги нужны, так придумай что-нибудь. Ты же у нас умница, вот и соображай!

Вскоре приходят какие-то его сомнительные дружки, и Коля сваливает в закат, а я забиваюсь в угол в своей комнате, обнимаю колени руками и впервые с момента смерти матери реву.

Я не знаю, что делать, теперь я точно в тупике.