Читать книгу "Танцы без правил"

Глава 9

У меня уже в клубе все налажено и работает как часы. Никаких происшествий, драк и конфликтов, потому что в то время, когда Бакиров был тут ежедневно, мы это все прошли.

Я же просто не имею на это ни сил, ни желания, ни времени. Работы много, по правде, клуб нам с Мишей приносит лишь малую часть прибыли, а ради остального приходится стараться, и чем мы только уже не занимались. И машины гоняли, и товар всякий сбывали, бизнес крышевали, мы крутились как могли.

Власть меняется, город нестабильный, и зарабатывать теперь сложнее, чем было раньше. И только клуб остался как остров спокойствия.

Девушка. Балерина или кто она там, честно говоря, я не разбираюсь.

Синие глаза, светлые волосы. Сама из себя невысокая, но фигура хорошая, и двигается как молодая пантера: мягко, изящно, часто на одних лишь носочках.

Ах да, бальница она, ебальница, блядь она меня раздражала. Этой своей наивностью, где-то упрямством и синими глазами. Синичка. Да, она была похожей именно на нее.

Смотрела так, будто сканировала, а я бесился.

Мне уже не двадцать пять, чтобы позволять себе вольности, и даже не тридцать. Это раньше я мог отдыхать с девушками-танцовщицами, было время, когда я менял их часто или экспериментировал сразу с двумя. Но тогда я не был женат и у меня не было детей, а гулять при таком раскладе куда проще.

Теперь же я не хочу. Ни баб, ни отношений – я вообще ничего не хочу, хотя нет, хочу, чтобы меня не трогали.

Меня настолько это все вымотало, что единственное удовольствие – это тишина. Хотя ее я уже тоже ненавижу. Я разочарован в жизни, я обозлен на весь и мир и больше всего на самого себя за то, что не уберег жену. Детей своих тоже не смог вырастить, сил не хватило.

Я устал от алкоголя, от боли от вины и стыда, я устал пожирать самого себя за то, что уже больше года, господи, больше года я не видел собственных детей! И хоть мы живем с ними в одном городе, мы живем почти на соседних улицах с Бакиром, я не смог найти сил прийти к ним, принести куклу, любую игрушку, конфету, просто, блядь, прийти.

И я сам в этом виноват, я не приходил, не мог, не хотел просто срываться. Все искал удачного момента, а после уже мне стало стыдно приходить.

И вот теперь эта танцовщица. Я не запоминаю ее имени специально. Не хочу, чтобы от нее остался хоть какой-то след. В этом клубе чего только не было. Тут познакомились Бакиров и Лина, тут работала Ира, которая впоследствии начудила, и ее все окрестили крысой.Это еще один моей секрет, из-за которого мне сложно общаться с Мишей. Я боюсь, что он как-то узнает, просечет. Это было давно, но все равно все имеет свойство выходить наружу, особенно самое черное.

Я спас тогда Иру, не стал ее убивать. Я сам в нее выстрелил, но так, чтобы пуля ничего важного не задела. Леший тогда приехал за ней, забрал. Они уже тогда была вместе, и я просто оставил Иру в живых. Потому что пожалел, потому что и у меня была мать – правда, я ее не видел ни разу.

Тогда я дал Ире шанс на жизнь и, можно сказать, предал Бакира и всех нас, ведь из-за Иры погибли наши друзья. И это, пожалуй, был еще один кирпич на моей шее, из-за которого я отдалился от общения с Мишей.

В какой-то момент мне стало сложно, ведь я привык, что мы друг с другом очень честны. А потом мне пришлось хранить еще и этот секрет, а ведь у Ирки с Лешим уже двое детей. И я просто не мог проболтаться, что пожалел тогда ее и вместо того, чтобы прикончить, сымитировал ее убийство.

И вот я снова в клубе, и да, я все же оказался прав. Эта синичка не пришла, пропуск равно увольнение, и она это прекрасно знала. Все же слабачка, не прошло и месяца, как она свалила. Ну я и рад, пожалуй, так будет даже лучше.

Не хочу видеть ее танцы, ее точеную фигурку и особенно упрямый взгляд синих глаз Жени. Ах да, вспомнил. Ее Женя зовут. Дурацкое имя. Оно, кстати, тоже меня раздражало, потому что принадлежало ей.

***Я прихожу на следующий же день с дико колотящимся сердцем. Он меня предупреждал, я знаю. Но ведь у меня была причина. Я обязательно все скажу, они ведь там тоже люди.

Осматриваю зал, но Анатолия не видно, и тогда я просто переодеваюсь и выхожу на тренировку. Сегодня важное выступление, и один пропущенный вечер не решит ничего, я все давно уже запомнила и дома прогоняла.

На мне синее платье с серебристыми вставками. Одно из лучших, я получала в нем золотую медаль. Мама сама шила, еще до больниц, до всего этого кошмара, в который скатилась моя жизнь.

Движения плавные, ровная спина, и играет музыка. Меня поставили в первый ряд – так девочкам проще ориентироваться. Я задаю темп, ритм и движения.

И мы танцуем, выкладываемся по полной, но внезапно музыка стихает.

– Эй!

– Что это

– Ты. Иди сюда.

Я узнаю его сразу. Анатолий у барной стойки, как обычно, пьет кофе. Кажется, что его литрами глотает и всегда без сахара.

– Здравствуйте.

– Ты уволена.

– Что?!

– У тебя вчера был пропуск. Ты уволена. Собирай манатки и уходи. Анжела с тобой рассчитается.

– Вы не можете!

– Могу. Я тебя предупреждал, девочка: никаких пропусков. Ты нарушила слово.

– Но у меня была уважительная причина! – выпаливаю, а он смотрит на меня сверху вниз. По правде, Анатолий сильно выше меня, потому что да, я метр пятьдесят пять с кепкой, так уж вышло.

Но зато в бальном платье и на каблуках это вообще никогда мне не мешало.

– Здесь никого не волнуют чужие проблемы.

Жадно хватаю ртом воздух: все так, это жизнь, так надо.

– Да, извините. У меня нет никаких проблем, и это больше не повторится. Пожалуйста, разрешите мне остаться!

– Иди на профессиональную сцену, тебе здесь делать нечего.

– А я здесь хочу больше, чем на профессиональной сцене, выступать!

– Упрямая. Как танк прешь. Я ж тебе сказал

– Вы сами знаете, что это я поставила новую программу, она успешна и приносит вам доход!

– Это все лирика.

– Дайте мне второй шанс!

– Почему я должен дать тебе второй шанс?

– Потому что второго шанса все заслуживают.

Он отпивает кофе и ставит чашку на барную стойку, проходит мимо меня.

– Так что Анатолий! Я не подведу, честно. Можно остаться?

Догоняю его, становлюсь напротив, а он смотрит на меня с каким-то раздражением, словно презрением даже.

– Разрешите остаться. Пожалуйста! Мне очень нужны деньги!

– Так иди на панель – в чем проблема?

– Своей дочери вы бы тоже так сказали?

Он молчит. Его взгляд стал на секунду черным.

Глава 10

– Я танцовщица, а не шлюха! И за деньги не продаюсь!

Тихомиров усмехается, словно не верит.

– Расскажи это кому-нибудь другому, девочка.

– Это правда, вы в моих башмаках не ходили и не вам меня судить!

Даю отпор, хотя внутри сердце так сильно бьется о ребра. Он смотрит на меня и, зажав сигарету в губах, бросает:

– Голос не повышай на старших, синичка. Иди танцуй свои танцы.

Синичка. Почему так назвал, не знаю. Хотя на мне это синее платье, девчонки птичкой зовут.

И так я получаю свой второй шанс, который хватаю обеими руками, ведь, по сути, каждый отработанный день здесь – это день жизни моей мамы.

Мы выступаем прекрасно, нам несут цветы и аплодируют стоя. Банкет проходит на ура, но в какой-то момент я чувствую, что меня буквально снимают сцены, больно схватив за руку.

– А-а-а!Я падаю в чужие объятия, чужие мужские руки. Узнаю его сразу – это тот самый влиятельный банкир, или кто он там такой.

– Привет.

– Вы что?! Отпустите!

– Я хочу приват. Станцуй для меня.

– Я не даю приватов. Пустите, больно!

– Заплачу. Не ори, хуже будет. Все равно со мной поедешь.

И вокруг куча народу, музыка орет, но девочки резко прекратили танец. Слышу, как за спиной кто-то из группы пытается за меня вступиться, но этот Сергей Григорьевич меня не отпускает, и мне становится страшно.

– Пусти девочку.

Это Анатолий, и я понятия не имею, откуда он вообще взялся, он вроде уже уходил домой.

– Я ее хочу. Сколько она стоит? Ты оплату принимаешь за нее?

– Не я. Вы, кажется, заведением ошиблись. На наших танцовщиц только смотреть можно. Трогать нельзя. Приваты тоже нельзя.

– Что ты мне тут чешешь?! Я снесу ваш клуб завтра же!

– Попробуй.

Он силен, и даже очень. Тащит меня, как котенка, на выход, но Тихомиров его останавливает.

– Она со мной едет!

– Руки убери от нее!

– А-а! – вскрикиваю, когда Анатолий замахивается и со всей дури бьет этого Сергея Григорьевича по лицу. Тот падает как подкошенный, у него брызжет кровь из носа, и он визжит, как раненая свинья.

– Леня! Прибери это говно!

– Закрою на хрен Закрою всех!

– Мы под Бакиром ходим все, так что даже не пытайся, не то голову медведь откусит.

Этого мужика берут под руки и уводят. Я же стою и дрожу, слезы застыли в глазах. Я испугалась. Думала, уже все.

– Иди в туалет и умойся!

– Хорошо, – все, что могу вымолвить, и скрываюсь от этого позора. В зеркале вижу свою растекшуюся тушь и быстро смываю косметику. Меня знобит, я ведь и правда испугалась, но, когда возвращаюсь, Анатолий сидит за самым дальним углом столика и пьет.

– Ты лучше не лезь к нему.

– Я хотела просто поблагодарить.

– Он не в настроении. А когда Толик такой, ты лучше его не трогай. Вот за сегодня. Отработала.

Анжела протягивает конверт, банкет резко заканчивается, и остаются лишь официанты, которые убирают столики и моют пол.

Я уже должна идти домой, но не могу, хочу поблагодарить его, но у меня не хватает смелости, потому я просто помогаю убирать со столов до поздней ночи.

Не знаю почему, но сегодня первый раз в жизни я ощутила, что я не одна, что мне тут безопаснее, чем дома даже, ведь Толик рядом.

Когда людей в клубе почти не остается и уходит даже Леня, я вижу, что Анатолий так и остался сидеть за столом. Рядом с ним открытая бутылка коньяка, но он выпил всего одну порцию. Он просто сидит и курит, а я не осмеливаюсь подойти к нему.

Не знаю даже почему, просто. Я иду в гримерку и открываю конверт. Того, что заплатила Анжела, мне не хватит. Отчим не хочет продавать квартиру, и все все навалилось просто.

И завтра будет точно такой же день. Я устала, мне страшно, я вымоталась, и я я не продалась этому мужику сегодня.

Потому что мне страшно представить, чтобы он меня касался, хотя представлять то, как Анатолий касается меня, мне не противно.

Глава 11

– Женька, отнеси эту посуду на кухню. Все, я пошла.

– Хорошо, Пока, Анжел.

Я иду на кухню. Оказываюсь здесь впервые. Небольшое помещение, все в белой плитке. Повара ушли, официанты тоже. Этот банкет почему-то вымотал нас всех.

– Здесь нельзя быть танцовщицам.

Оборачиваюсь резко, Анатолий стоит на входе, опираясь плечом о стену, смотрит на меня из-подо лба, он выпил.

– Сейчас уйду.

Ставлю посуду и хочу пройти мимо, но решаю больше не трусить. Останавливаюсь и смотрю на него.

– Анатолий, спасибо, что защитили меня. Хоть вы и не были обязаны.

– Я говорил, что тебе тут не место.

– Мне нигде места нет.

Быстро вытираю слезы. Не знаю, почему расплакалась, дала слабину. Перед ним впервые.

– Что с тобой?

– Ничего. Просто нужны деньги.

– Так любишь деньги. Все время о них только и говоришь.

– Да, именно так. Я такая. И я я не продалась тому Сергею.

– Почему?

Сглатываю, или так, или все равно меня купит другой. А я не хочу другого.

– Потому что хочу, чтобы меня купили вы, Анатолий. Одна ночь. За деньги.

Тихомиров сканирует меня вмиг ставшим тяжелым взглядом, но я не пасую. Безысходность это делает со мной.

Я снимаю с себя платье, оставаясь в одном лишь белье. Да, я предлагаю ему себя. Я это делаю.

– Повтори, чего ты хочешь, Евгения?

– Я хочу быть вашей. За деньги. У меня есть опыт, я все умею. Все сделаю.

Боже, такого позора и ужаса я еще никогда в своей жизни не испытывала, но, пожалуй, настолько смелой я еще тоже не была.

Думаю, сейчас он что-то скажет или попросту рассмеется, но Анатолий не смеется.

– Хорошо. Я куплю тебя. Стой спокойно. Без прикосновений с твоей стороны.

– Поняла.

И все, так я становлюсь продажной девкой, той, кем меньше чего хотела бы стать.

Сглатываю. Вот и все, назад дороги нет. Анатолий медленно идет ко мне.

***

Я смелая и сильная, я выдержу все. Могло быть и хуже, это ведь мой личный выбор. Он.

Анатолий подходит ко мне. Я в одном только белье, он смотрит на меня потемневшим пьяным взглядом.

И все было бы проще, если бы у меня был реальный опыт, а не выдуманный.

– Что мне делать?

– Иди к столу.

Он выставляет меня как куклу под себя. Я опираюсь о столешницу руками и голым животом. Анатолий подходит сзади, а после я чувствую, как он быстро расстегивает мой лифчик и накрывает мои груди руками.

Он высокий против меня, хоть я и на каблуках, и что хуже – он мне не противен. Да, я его побаиваюсь, он меня бесит, но он точно мне не противен.

– Прогнись.

– Хорошо.

Анатолий точно знает, что делать, и, хоть он пьян, твердо стоит на ногах.

Я же едва сдерживаю дрожь. Но бояться поздно, и вот мои трусики оказываются на щиколотках.

– Кто-то войдет.

– Здесь нет никого. Много клиентов так принимаешь?

– Немного, – вру, сама не знаю почему. Просто. Так легче. И ему, и мне тоже.

– Какие проблемы заставляют тебя заниматься этим?

– У меня нет проблем. Я просто люблю секс.

Боже, Женя, остановись, но уже поздно. Ему это неинтересно, а мне слишком больно рассказать правду.

От страха перехватывает дыхание, и все, что могу, – сжать руки в кулаки, когда Анатолий нагибает меня прямо на эту столешницу и коленом разводит мои бедра. Никакой прелюдии, поцелуев, нежных слов. Я продалась ему за деньги.

– А-а-ай! – шиплю, когда чувствую сильное давление, а после и боль. Он входит в меня медленно, с силой сжав мою талию руками.

– Больно?

– Нет – снова вру, боль просто адская, печет там все, но ведь я сама, сама предложила.

Сцепляю зубы и терплю. Анатолий двигается быстро, рывками, крепко держа меня. Никаких нежностей, чистая техника, а я терплю, но в какой-то момент боль отпускает, и я инстинктивно прогибаю спину, подстраиваясь под него.

На кухне полутьма, мы тут одни. Анатолий берет меня без жестокости, но и без ласки тоже. Просто как робот, он тяжело дышит и хочет сбить напряжение.

Под конец мне становится так стыдно. И больно, и все вместе просто, но я молчу. Когда он кончает и выходит из меня, я так и остаюсь стоять у столешницы неподвижно. Меня колотит, я вся дрожу, он лишил меня девственности только что.

Слышу, как Анатолий оделся, а после зашуршали деньги, он положил их рядом со мной.

– Достаточно?

Смотрю на сумму. Она в двадцать раз больше той, которую заплатила мне сегодня Анжела.

– Да, – лепечу, едва сдерживаясь от истерики. Анатолий застегивает ремень и выходит. Я же сгребаю эти бумажки дрожащими руками и тоже одеваюсь. Не помню, как добираюсь домой, как принимаю душ и вижу кровавые подтеки воды, красные отметины от его рук на своих бедрах.

Я была невинной и продалась Анатолию за несколько бумажек. Чтобы моя мама прожила еще, а так-то у меня нет проблем. Все хорошо у меня. Как обычно.

Г