Текст книги "Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/podonok-ty-budesh-dumat-chto-menya-bolshe-net-kniga-2-292706.jpg)
Автор книги: Екатерина Юдина
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Глава 3. Признаться
Глубокий вдох и шумный выдох. Я опустила голову и мысленно выругалась, в очередной раз, до крови прикусывая кончик языка. Насильно поставленная на колени, полностью обнаженная и совершенно беззащитная перед Медичи, словно кукла в руках бездушного кукловода.
Внутри неистово буйствовали воронки из липких, неприятных ощущений собственной никчемности и уязвимости. Сводит с ума и разрушает сознание то, что ты, элементарно, не можешь защитить свое тело от того, кого ненавидишь всей душой настолько сильно, что хочешь собственными руками вырвать его сердце. Все это подводит к грани. Заставляет переступить через прежние взгляды и цели. Перечеркнуть все и пойти по новой, неизвестной мне дороге. Я знала, что она будет опасной. Заполненной дремуими лесами и заросшей колючими кустарниками. Но, черт, лучше изранить тело острыми шипами, имея хоть какую-то надежду выбраться из вязкого болота, чем продолжать весь этот цирк.
Очередной вдох и такой тяжелый выдох. Собрав волю в кулак, я намерилась сказать Медичи о том, что не являюсь Фелисой. И будь что будет. Мне все равно. Даже на угрозу Батисты плевать. Винченсо все равно меня сейчас возьмет. Увидит кровь и поймет, что девственница. А так у меня был хоть какой-то шанс остановить Медичи. Думаю, у нас найдется, о чем поговорить.
– Винченсо… – сказала, опять поднимая голову, но следующие слова застряли в горле и вместо них с губ сорвался болезненный стон.
– Я уже сказал, чтобы ты молчала, – Медичи вновь шлепнул меня по попе. Намного сильнее, чем в первый раз. Кожу тут же обожгло и боль пульсирующей волной прошлась по всему телу, достигая кончиков пальцев на руках и ногах. Мне пришлось на несколько секунд до скрежета сжать зубы, чтобы перетерпеть эту боль.
– Прекрати! Нам нужно поговорить! – уже закричала, после того, как жжение на коже уменьшилось.
Винченсо и на этот раз шлепнул, вновь увеличивая силу и, вместе с этим, болезненные ощущения. Я поняла, что ошибалась, когда в прошлый раз решила, что больнее быть не может. Еще как может. Я не сдержалась и взвыла.
Медичи сжил пальцы на моих бедрах и притянул ближе к краю кровати, из-за чего я попой уперлась в его ширинку и тут же почувствовала воспаленной кожей эрегированный член, скрытый тканью брюк. От этого сердце пропустило удар и дыхание сбилось.
Я дернулась. Хотела отодвинуться вперед и у меня даже немного получилось это сделать, но Винченсо, продолжая одной ладонью сжимать бедро, вторую положил на мое плечо и резким рывком потянул меня назад. В этом неоднозначном, пошлом движении мои бедра вновь столкнулись с бугром в его штанах и я услышала рык, сорвавшийся с его губ.
Нервы полоснуло острием ножа и по коже побежали колкие мурашки, когда я услышала звук расстегивающегося ремня. Он стал для меня подгоняющим лязгом плети. Тем, что ясно говорило – если прямо сейчас не скажешь Медичи о том, что ты Ромола и этим не отвлечешь его, Винченсо уже скоро поимеет тебя. И тебе будет больно. Очень больно.
Я только открыла рот, немного поворачивая голову вбок, чтобы хотя бы частично видеть Медичи, как тут же уловила краем глаза движение – Винченсо достал из кармана презерватив и небрежно порвал упаковку, сжав один краешек зубами.
Черт, как же быстро все это происходило! Я даже не сумела понять, в какой момент Медичи успел расстегнуть ширинку на своих штанах. Зато, теперь, после того, как сильнее повернула голову и немного опустила взгляд, я увидела его член, на которой Винченсо натягивал презерватив.
Нервы зашалили в сто раз сильнее и я несколько раз моргнула, пытаясь собрать свои мысли в кучу. На самом деле, не так уж и просто признаться Медичи в том, что я не Фелиса. Для этого нужно было время. Хотя бы для того, чтобы с каких-нибудь убедительных слов начать разговор и элементарно рассказать про страховку. Вот только, у меня не было этого времени.
В следующее мгновение я ощутила невероятно горячую головку, упирающуюся в мое лоно. От этого тело вспыхнуло, словно в него ударило миллиардом разрядов тока. Щеки начали пылать и в эту же секунду стало невыносимо душно. Понимая, что вот-вот это произойдет, я не сдержалась. Сделала глубокий вдох и выкрикнула самое важное:
– Винченсо, подожди! Нам нужно поговорить! – закричала в очередной раз. – Поговорить! Я не Фелиса! Ты меня слышишь? Я не Фелиса, а Ромола.
Выкрикнув эти слова, я почувствовала себя необычайно глупо. Самой себе мысленно дала пощечину и поинтересовалась: «Серьезно? «Я не Фелиса! Я Ромола!»? Более идиотских слов для признания этого факта не нашлось?». После этого так же самой себе язвительно ответила, что, нет, не нашлось. Всего лишь пять минут назад я не собиралась ничего говорить Медичи и заранее не готовила высокую речь. А когда тебя собираются вот-вот изнасиловать, как-то трудно придумать нормальные слова.
– Что ты сказала? Повтори, – к моему удивлению, Медичи тут же остановился. Я так обрадовалась этому, что даже не заметила с каким холодом и плещущейся в ней тихой яростью, Винченсо просил меня повторить те слова.
– Я понимаю, что это звучит дико, но я не Фелиса. Я Ромола.
Утихомирив свою вспыльчивость и стараясь не думать о том, что Медичи только что чуть не изнасиловал меня в очередной раз, я собиралась с ним спокойно поговорить. Да и я сейчас больше ощущала облегчение от того, что мне удалось остановить Медичи.
– В тот день при пожаре сгорела Фелиса, – начала я объяснять. Медичи отпустил меня и я тут же села на кровати, прикрываясь одеялом. – Я живу под ее именем, но на это есть причины.
– Вот как? – Винченсо снял презерватив, выкинул его в мусорное ведро и спрятал все еще стоящий член в штаны.
– Да, все дело в стра… – договорить я не успела. Медичи схватил меня за предплечье и сдернул с кровати, так что я вместе с одеялом полетела вниз. Ударилась локтем и боком, но на боль внимания не обратила. Растерянная я попыталась встать на ноги, совершенно не понимая, почему Винченсо это сделал.
– В тебе столько наглости и глупости, что мне хочется свернуть тебе шею, – уже на этот раз я более чем отчетливо расслышала ярость в голосе парня. Увидела, как пылали его глаза от гнева и какого-то ненормального бешенства.
Ладонь Медичи сжалась на моей шее, сдавливая горло. Я издала хрип, но больше не смогла сделать ни вдоха. Ловила воздух губами, но не была в состоянии наполнить им легкие. Винченсо понимал, что я задыхалась, но ему явно было плевать на это.
– Когда ты первый раз притворилась ею, я посчитал тебя дурой. Даже немного жаль тебя стало, – несмотря на ярость в глазах, Медичи говорил ровно. Ложное спокойствие, от которого вело дикой опасностью. – Ты тогда еще волосы накрутила, надела ее одежду и пришла ко мне, когда я был мертвецки пьяным. Помнишь?
Я захрипела, непонимающе округливая глаза. Я не могла произнести ни слова, но Медичи, судя по всему, в моем ответе не нуждался. Гнев в его глазах полыхнул отчетливее и он сильнее сжал мое горло. Теперь не только перекрывая доступ к воздуху, но и причиняя адскую боль.
– Ты предложила себя. Сказала, что сама этого хочешь. Притворяясь ею, ты отдала себя мне. И я взял тебя, Фелиса. Забрал твою девственность.
– Отпх… – я вновь захрипела. Воздуха уже катастрофически не хватало и я начинала панически вырываться, понимая, что вот-вот задохнусь. Но слова Медичи все же врезалась в сознание и даже сквозь панику оставили там огромный вопросительный знак.
– Меня тогда трясло, так сильно я хотел тебя. Вернее я хотел ту, под видом которой ты пришла, – Медичи оскалился. Вздернул меня вверх, так, то теперь я до пола доставала лишь носочками. – Но трахая тебя, я кончил лишь потому, что ты похожа на нее. Это все равно, что желать выпить хорошего виски, но открывая бутылку, наливаешь в стакан дешевое пойло. Ты ни о чем.
Он отшвырнул меня в сторону кровати, но до нее я не долетела. Упала около ветхого стула и тут же завозилась на полу, начиная ладонью потирать шею и часто дышать. Медичи в этот момент резко развернулся, схватил кресло за подлокотник и швырнул его, из-за чего несчастный предмет мебели отлетел и чуть не разбился о стену.
– Всякий раз, когда ты притворялась ею, подражая в мелочах, я сдерживал свое желание убить тебя, только потому, что ты ее сестра.
Казалось, что Винченсо сжирала эта ярость. Не только мои слова, но и те события, о которых он говорил, сейчас сорвали его самоконтроль. Превратили в какую-то разъяренную тварь, жаждущую крови. Моей крови.
– У тебя явно не все в порядке с головой, но сейчас ты вообще переступаешь через грань. Своими мерзкими руками касаешься того, то для меня дорого, – Медичи подошел ближе и теперь возвышался надо мной. Он прищурил взгляд, после чего жестко произнес, слова, в которых я уловила грубую горечь. – Ромола мертва. Ее больше нет.
– Слушай, я не знала, что такое происходило между тобой и Фелисой… – я произнесла эти слова очень хрипло. Горло болело так, что каждое слово давалось с трудом.
– Все еще продолжаешь утверждать, что ты Ромола? – Медичи склонил голову набок, всматриваясь в мое лицо своим диким, пугающим взглядом.
– Продолжаю. Потому, что я и есть Ромола, – кивнула, вынужденно замолкая. Горло засаднило и я закашлялась, не в силах больше произнести ни слова.
Медичи какое-то время смотрел на меня, а потом вновь оскалился. Но на этот раз более жутко. Агрессивно. В этот самый момент мне было страшно смотреть на него. То, что происходило с Винченсо сложно объяснить словами. Будто его накрыло сумасшествием и бесноватостью. Зрачки сузились, глаз дернулся и на губах появилась ужасающая улыбка, которая, в прочем, уже вскоре исчезла. Сейчас Винченсо сам на себя не был похож. Словно было затронуто то, что трогать было нельзя, из-за чего к чертям полетел не только самоконтроль, но и сознание.
То, что происходило дальше, показалось мне кошмарным сном. Винченсо все смотрел на меня и на его губах то возникала эта жуткая улыбка, то исчезала. Его глаз вновь дернулся и парень схватил меня за волосы.
– То, что ты делала, пока тебя продавали… То, как ты пользовалась ее именем… Я узнал об этом недавно, когда покупал тебя, но сразу пожелал посодействовать тому, чтобы твой труп закопали в лесу.
– Слушай… я могу доказать, что я Ромола, – прерывисто прошептала, но Винченсо меня не слушал. Он вновь сжал ладонь на моем горле, лишая меня возможности дышать.
– Но это сделать еще не поздно, – сказал Винченсо. – И, знаешь, Фелиса, я все думал, почему ты сейчас сопротивляешься мне, хотя раньше так настойчиво предлагала себя. Все дело в Яне? Верно? Не зря он рядом с тобой поставил своих людей. Та девушка Ноеми… Или Наоми. И парень управляющий. Ян с их помощью присматривал за тобой? Приходил к тебе? Трахал за моей спиной?
Я не смогла ответить. Хрипела и вырывалась, но уже ничего сказать не могла. Перед глазами все темнело и задыхалась. На этот раз Медичи не просто хотел причинить боль. Он желал убить.
– Сегодня стоит заняться уборкой и уничтожить мусор, – я уже ничего не видела, но отдаленно ощутила его дыхание на своей щеке. – Прощай, Фелиса.
Последние хрипы, жжение в груди и онемение в пальцах. Паника и страх, которым вторил голос Винченсо. Я чувствовала, как задыхалась. Я ощущала, как умирала. Как его ладонь забирала последнюю нить моего сознания.
***
Тогда, теряя сознание, я думала, что больше не очнусь, но ошибалась. Намного позже я пришла в себя и, прежде чем открыть глаза, услышала сдавленные, болезненные стоны. Это Неоми пыталась кричать. Правда, я сразу этого не поняла. В первое мгновение, после того, как открыла глаза, я увидела перед собой тускло освещенную комнату, простую деревянную мебель, дымку из-за множества выкуренных сигарет и так же я заметила каких-то незнакомых мне мужчин. Именно они и измывались над Ноеми. Насиловали, били, уродовали.
Увидев это, я под действием страха дернулась и попыталась закричать, но смогла лишь замычать. Во рту был кляп. Да и горло еще саднило, из-за чего даже дышать было сложно. Одежды на мне не было. Лишь мятая простынь частично скрывала тело. Ноги связаны около щиколоток и колен, а руки к чему-то привязаны. Судя по ощущениям, лежала я на деревянном полу.
Мне было страшно. Хотелось закричать, отвернуться и хоть как-нибудь унять такое быстрое биение сердца. Но, исключительно на интуитивном уровне, пока никто не заметил, что я очнулась, попыталась освободиться. У меня ничего не получилось. Сразу несколько мужчин заметили шевеление.
В ту ночь я узнала, что такое страх. Двое из тех мужчин попытались изнасиловать меня. Даже простынь успели сорвать и, не обращая внимание на мой испуг и попытки кричать, хорошенько облапать. К счастью их остановил другой мужчина. Сказал, что меня насиловать нельзя. Меня приказано убить нетронутой.
Позже этот мужчина сел на стул, который стоял рядом со мной и, наблюдая за тем, как я в паническом страхе пыталась вырваться, спокойно пил виски. Как я поняла, он наблюдал за тем, чтобы меня не тронули, ведь, до утра еще несколько мужчин предпринимали попытки дотянуться до меня.
Мне было очень холодно и больно. А еще страшно. В сторону Ноеми я не смотрела, но слышала, как постепенно ее хрипы становились тише. В эту ночь мое мировоззрение разрушилось. Все же ранее я была беспечной. Такой глупой и не ведающей, что такое страх. Но, видя, как передо мной человека превращали в кровавое месиво, я сама ломалась.
При чем, тот мужчина, захмелев, рассказал, что в отличие от парня, девушку убивать не будут. Ее изуродуют и как подарок передадут Яну от Медичи. Даже я своим воспаленным сознанием понимала, что это будет началом открытой войны.
Под утро я все же обернулась и посмотрела на Ноеми. Она не шевелилась, но, кажется, дышала. Страшное зрелище. Интересно, меня ожидало нечто подобное? Или нет?
Утром Ноеми унесли, а я все так же продолжала лежать на полу. Тот мужчина сказал, что они ждали ночи. Тогда они и намеревались что-то сделать со мной. И, да, я уже стала прощаться с жизнью, попутно с этим думая про маму и Фелису.
Почему-то вспомнила о словах Медичи и о том, что он стал первым мужчиной Фелисы. Винченсо сказал, что она пришла к нему, когда он был очень пьян, а такое бывало лишь раз в году. Двадцать второго декабря – в этот день умерла его мама и Медичи всегда напивался.
Жуткий холод, невыносимая боль в теле и кромешное отчаяние. Вновь мысли про маму, папу и Фелису, которую я, судя по всему совсем не знала. А еще я вспоминала с каким сумасшедшим блеском во взгляде Медичи душил меня. Он делал это так просто и без малейшего сожаления… Так дико. Всего лишь полгода назад я бы не поверила, что он на такое способен.
***
Постепенно приближался вечер, но еще до наступления темноты, тот мужчина, который охранял меня прошлой ночью, развязал мне руки и ноги и, придерживая за локоть, повел в сторону коридора. Потом заставил меня подняться на второй этаж и завел в ванную комнату. Сказал, что планы изменились. Пока что меня убивать не собирались. Более того, для меня набрали горячей воды в ванную, чтобы я могла согреться.
Я слушала его молча и так же безмолвно кивала. Я была потерянной, испуганной, сломленной, поэтому с трудом различала реальность от собственных страхов. Даже не могла понять, не снится ли мне эта ванная, наполненная горячей водой и не очнусь ли я через несколько минут на полу в той самой холодной комнате, где около противоположной стены лежал матрас пропитанный кровью Ноеми.
После того, как мужчина ушел, я сбросила с себя простынь и залезла в ванную, но все так же продолжала подрагивать. Наверное, эта дрожь была не из-за холода.
Притянув ноги к груди, я обняла коленки руками, склоняясь к ним лбом. Тяжело дышала и старалась забыть то, что видела этой ночью, но, наоборот, эти воспоминания будто бы въедались в память, наполняя сознание страхом. Поэтому, когда дверь вновь открылась, я рефлекторно вздрогнула и сжалась, испуганно подняв голову. В ванную комнату зашел Медичи.
Он молча снял с себя пиджак, после чего небрежно кинул его на тумбочку. После этого Винченсо закатал рукава на рубашке и сел на борт ванной, подкуривая сигарету. Я же обняла себя руками и отодвинулась к краю ванной. Теперь я боялась Винченсо.
– Фелиса, ты все еще хочешь притворяться той, кем на самом деле не являешься? – поинтересовался, выдыхая дым. В глазах опять пустота.
– Не хочу. Поэтому и хотела рассказать тебе правду. Рассказать о том, что я Ромола… – пока я лежала на полу, думала о том, что плохо пыталась убедить Винченсо в правде. Теперь я понимала, что должна была сказать, но Медичи не дал мне даже малейшей возможности произнести нужные слова. Его ладонь легла мне на шею и надавила вперед. Из-за этого я согнулась и с головой ушла под воду.
Я не успела вовремя закрыть глаза и их обожгло. Еще я не вдохнула воздуха, но сразу хлебнула воды. И вновь это ощущение паники от невозможности вдохнуть и от того, что в груди начало жечь. Я попыталась вырваться и брызги воды полетели в разные стороны, но Медичи отпустил меня лишь после того, как сам захотел. Я в этот момент чуть не потеряла сознание.
– А теперь? – без каких-либо эмоций спросил Медичи. Лишь в глазах виднелось то же, что и вчера.
– Ты… Почему ты меня не слышишь? – спросила сквозь сильный кашель. – Просто послушай меня…
И вновь он надавил мне на шею и я ушла под воду. Задыхалась, захлебывалась и слышала, как в голове что-то щелкало. Это я ломалась.
– Все еще хочешь сказать, что ты Ромола? – спросил Медичи, отпуская меня.
Я опять кашляла и чувствовала, как по лицу стекали капли. Не просто воды из ванной, но и мои слезы. Я отрицательно замотала головой. Больше я не хотела говорить ему о том, кем являлась. Боялась, что он все же утопит меня.
– Раньше меня воротило от тебя. Даже секс с тобой был никаким, – сказал Винченсо, струшивая на пол пепел. – Но ты же с годами научилась хорошо подражать ей. Верно? Сейчас я вижу в тебе очень много того, что видел в Ромоле. Наверное, так сильно хочу тебя, хотя ранее у меня на тебя не стоял.
Я не смотрела на него, сидела согнувшись и все пыталась отдышаться.
– Меня бесит то, что вы похожи, – Медичи сомкнул пальцы на моем подбородке и заставил поднять голову. – Бесит то, что вижу ее в тебе. Задрался смотреть на тебя, а потом опять… – Медичи отдернул себя. Мотнул головой и продолжил: – И мне иногда хочется изуродовать тебя, чтобы больше не напоминала. Поставить на тебе явное отличие.
Он выдохнул мне в лицо дым и из-за этого я прикрыла глаза, а когда вновь подняла веки, его сигарета уже была около моей ключицы. Одно мгновение и горящий табак обжег кожу. Я взвыла и дернулась. Вода потушила сигарету, но около ключицы уже виднелась ранка, от которой позже точно останется шрам. А Медичи, как ни в чем не бывало, встал с бортика и, положив руки в карманы брюк, сказал:
– Я хочу убить тебя и с легкостью верну назад. Пусть ночью тебя живьем закопают, – Винченсо обжег меня своим взглядом. – Но я так же могу дать тебе последний шанс. Если будешь послушной и все свои сходства с Ромолой будешь демонстрировать только в моей постели, я заберу тебя отсюда. Что ты предпочтешь? Умереть или лечь под меня?
Держа ладонь на ранке около ключицы, я хотела выкрикнуть, что лучше умру. Так бы я сделала еще вчера. Пропиталась бы своей гордостью и делала бы все, лишь бы продолжать держать голову высоко поднятой. Но эта ночь… Она меня сломала. Ожидая смерти, я поняла, что хочу жить и ради этого была готова переступить через себя. Я чувствовала себя никчемной, но все же опустила голову и сказала:
– Я буду послушной. Сделаю все, что ты захочешь…
Горло сжало от горечи, но ненависти это не убрало. Я возненавидела Медичи еще сильнее.
– Молодец, Фелиса. Хорошая девочка. Моя шлюха, – Винченсо оскалился. – Сейчас продемонстрируешь мне свою покорность.
Глава 4. Мелкая
Я все еще сидела в ванной. Прижимала коленки к груди и, будто бы в защитном жесте ноги обнимала руками, со всей силы впиваясь короткими ногтями в кожу. Хотела причинить себе боль. Желала захлебнуться ею, чтобы отрезвить сознание и испарить душевные терзания, но все равно была намертво ими скованна. В комнате царила мертвая тишина, но я слышала, как нечто разбивалось, хрустело и щелкало. Это я ломалась, подобно мраморному изваянию, сброшенному со скалы в обрыв. Страх полета и болезненное приземление.
Получив от меня обещание вести себя послушно, Винченсо подкурил сигарету и плечом облокотился о стену. Одну руку он положил в карман брюк, а пальцами второй сжал мягкий фильтр. Некоторое время Медичи курил, делая глубокие тяги, и прожигал меня взглядом. Мне стало казаться, что он этими мгновениями спокойствия, подобно самому искусному палачу, устраивал мне изощренную пытку. Давал мне время окончательно сломаться и свыкнуться с ролью его игрушки.
Но вот Медичи нарушил тишину. Докурив сигарету, он отбросил окурок в сторону и жестко приказал:
– Встань.
Я прикусила губу и буквально на несколько секунд закрыла глаза. Сделала несколько рванных вдохов, после чего поднялась на ноги.
С волос и тела стекала теплая вода, неровными струйками падая обратно в ванную. Наверное, моя кожа должна была покрыться мурашками от того, что ее коснулся прохладный воздух, но мне, наоборот, стало жарко от того, что Медичи окинул меня звериным взглядом, будто уже сейчас намеревался съесть. При этом он по-прежнему стоял вальяжно прислонившись к стене и, если не считать глаз, выглядел совершенно спокойно.
Винченсо уже видел меня голой, но мне все равно было как-то не по себе находиться обнаженной перед этим Громадиной. Поэтому сейчас я тоже прикрылась руками и тут же услышала от него очередной приказ:
– Руки убери.
До крови кусая кончик языка, я убрала руки и безвольно опустила их вниз, ладонями касаясь бедер. Винченсо медленно и будто бы никуда не торопясь внимательно осматривая каждый сантиметр моего тела. Тонкая шея, острые ключицы, около которых виднелся болезненней ожог от сигареты, грудь, талия, бедра… Мне стало казаться, что я уже физически ощущала его взгляд на себе.
– Подойди ближе.
– Пожалуйста, поговори с Батистой… – из-за боли в горле я не могла нормально разговаривать, но все же начала хрипло бормотать. Надеялась, что сейчас, когда Винченсо успокоился, нам удастся поговорить.
– Я уже говорил, что ты мне нужна не для разговоров, – в один момент глаза Медичи потемнели. – Твоим ртом я буду пользоваться иначе, а, если ты элементарно не можешь держать его закрытым, когда нужно, мы можем вернуться к тому, чем только что занимались.
Сегодня Медичи особенно удачно добился одного – теперь я его боялась. С болью в горле от вчерашнего удушья и с паникой в голове из-за того, что он только что так просто меня топил, я ни грамма не сомневалась в том, что Винченсо так же просто вновь может взять и окунуть меня в воду. Забрать у меня возможность дышать, лишь для того, чтобы сделать меня послушной игрушкой. Поэтому, все еще помня, как задыхалась под водой, я замолчала. Опустила взгляд и очень медленно подошла к Медичи. Останавливаясь, я оставила между нами около метра дистанции.
– Ближе, – Винченсо мог легко сделать один шаг и оказаться рядом со мной, но, нет, он хотел, чтобы я сама преодолела это расстояние. Чтобы слушала его и показала свою покорность. А у меня другого выбора не было. Да и я устала защищать свое тело от этого монстра. Пусть возьмет его и растерзает. Сделает тоже самое, что сделал с душой.
Все еще до крови прикусывая кончик языка, я подошла ближе, значительно сокращая расстояние между нами и сразу же задалась вопросом, как унять ту дрожь, которая в один миг пронзила тело. Я же привыкла к росту Медичи, но сейчас по сравнению с ним ощущала себя невероятно крошечной. Так, словно за сегодняшний день Винченсо еще сильнее вырос. Или это отголоски своеобразной неуверенности от того, что он был полностью одетым, а я стояла перед ним обнаженная?
– Молодец. Хорошая девочка.
Мне с трудом удалось сдержаться и не отпрыгнуть в сторону, когда массивная ладонь Медичи коснулась моей груди. Я не поднимала голову и не видела лица Винченсо, но чувствовала, что он все еще смотрел на меня. Поэтому я, собрав всю свою волю, осталась неподвижно стоять на месте. Собралась изображать безжизненного манекена, но не ожидала, что Медичи заберет у меня даже эту возможность.
У Виненсо очень большие и грубые ладони. Я думала, что такие могут только боль причинять и наносить увечья, но, как оказалось, его руки были способны и на другое. Нет, не на нежность. Нечто такое слащавое и Винченсо – вещи далеко не совместимые. Но, определенно, Медичи был опытен. Испробовав множество девушек, он прекрасно знал женское тело. А я, как девушка, которая впервые добровольно разрешила мужским рукам коснуться моего тела, ощутила то, что ранее мне было незнакомо.
Он трогал меня только одной рукой. Вторую парень все еще держал в кармане брюк, из-за чего его движения со стороны казались небрежными, но ощущения все равно были более, чем полными и мне сразу пришлось прикусить губу, чтобы не издать ни звука.
Медичи провел ладонью по груди, стиснул ее и большим пальцем задел сосок, слегка царапая его ногтем. Будто пробуя меня пока что лишь рукой, скользнул в бок и опустил пальцы, проведя ими по ребрам. Но почти сразу он поднял ладонь вверх, касаясь ожога на ключице. Ощутимо надавил на болезненный участок кожи, чем вызвал у меня сильную дрожь, но, будто поощряя за то, что не дернулась, Винченсо вновь сжал в ладони грудь, то сминая ее, то отпуская, чтобы пальцами коснуться соска и уже ему уделить внимание.
Я сильнее стиснула зубы и опустила голову. Не хотела показывать того, что от действий этого подонка мои щеки начали гореть. Со мной вообще творилось нечто странное. По телу пробежали импульсы, взрывая во мне нечто острое, но в тоже время тягучее. То, что покалыванием прошло от груди к позвоночнику, создавая желание выгнуть спину, и уже оттуда волной разбрелось по всему телу.
Мне хотелось самой себе дать сильную пощечину, так чтобы из головы выбить всю дурь. Во весь голос закричать и отругать себя за то, что позволяла себе ощущать все это. Чувствовать, что прикосновения рук ненавистного человека могут вызывать такой трепет – высшая мера наказания. От этого можно сойти с ума, ведь, даже полностью абстрагируясь и испивая к Винченсо только гнев, смешанный со страхом, я не могла унять манящего, но такого острого покалывания, которое бежало по телу всякий раз, когда рука Медичи касались моей груди и я ощущала шершавость его ладони на своей коже.
Так и получалось, что я выстраивала перед собой стену ненависти, желая спрятаться за ней, но эти новые ощущения, которые я просто не могла отвергнуть, подхватывали меня и били о каменную кладку.
Зато, я с иронией поняла, почему Винченсо раньше называл меня плоскогрудой. Сейчас у меня была грудь довольно приличного размера, но она все равно, по сравнению с рукой Медичи, казалась какой-то маленькой. Раньше я для него, действительно, была плоскогрудой.
Винченсо убрал руку от моего тела и я выдохнула, словно пережила войну, хотя, на самом деле, это была лишь маленькая битва.
– Пойдем, – парень развернулся к двери, но прежде ем выйти, взял с тумбочки свой пиджак и кинул его мне, безмолвно приказывая надеть.
Я спорить не стала и тут же прикрыла свою наготу, отмечая насколько сильно пиджак Медичи был большой для меня. Его низ доставал мне чуть ли не до колен. Вроде ничего необычного. И так было ясно, что Винченсо мальчик не маленький, но вот даже этот пиджак вызвал во мне приступ паники. Я же вообще мелкая по сравнению с ним. Что этот Громадина собирался со мной сделать? Я же во время орального секса, из-за его члена чуть не задыхалась. И то он даже на половину мне в рот не входил, хоть Медичи и пытался делать более глубокие движения. Еще и скулы потом не меньше суток болели. Какая речь могла быть о сексе? Винченсо меня порвет…
Пока мы шли по коридору и я смотрела на широкую спину парня, почему-то вспомнила, как смеялась с Медичи, предполагая, что своих девушек он в пылу страсти мог случайно раздавить. Тогда я и представить не могла, что однажды окажусь одной из таких девушек. Теперь уже мне было не смешно.
Медичи завел меня в комнату, но только после того, как он включил тусклый свет торшера, я поняла, что это было нечто сродни гостевой спальни. Правда, она выглядела совсем нетронутой, словно этих самых гостей тут уже давно не было. И как же сильно второй этаж разнился от первого.
– Иди сюда, – Винченсо подозвал меня и, когда я подошла ближе, он снял с себя галстук и протянул его мне. – Завяжи волосы.
Мои волосы все еще были пропитаны водой, которая стекала по спине на пол и мне от этого было холодно и как-то зябко. Поэтому я взяла галстук и им собрала волос в пучок. Как только я это сделала, Медичи взял пиджак за края и снял его с меня, вновь обнажая мое тело.
Он поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. Несколько секунд Медичи всматривался в мое лицо, но казалось, что это длилось вечность. Сразу я отвела взгляд в сторону, но потом, будто приманенная чем-то, посмотрела в его глаза и успела заметить, как в них что-то поменялось. Правда, я не смогла понять, что именно.
– Похожа… – мне показалось, что он прошептал именно это слово, но уверенности в этом у меня не было. Слишком тихо оно было сказано.
– Я… – сейчас, не ощущая от него агрессии, я вновь попыталась начать разговор. Последняя попытка перед гибелью. Но я успела произнести только одну букву, после чего Винченсо тут же сжал пальцы на моем подбородке настолько сильно, что мне показалось, будто он вот-вот сломает мне челюсть.
– Замолчи, – глаза резко потемнели и в голосе послышалась ярость.
Я зашипела от боли и прогнулась в коленях, пытаясь хоть как-нибудь избежать этой хватки. Но Медичи отпустил меня, лишь когда сам посчитал это нужным, оставляя на моем лице болезненное жжение от его пальцев.
– Ты мешаешь своими разговорами, – прорычал Винченсо вновь, заставляя меня поднять голову. После этого взгляд Медичи вновь скользнул по моему лицу и постепенно из глаз парня начала исчезать та жуткая темнота и мне показалось, что он настраивался на что-то и ранее, моя попытка заговорить, отвлекла парня.
Прошло еще несколько секунд и вот Медичи взял меня за руку, после чего быстро повел к кровати. Сам сел на ее край, после чего резко потянул меня на себя. Из-за этого я чуть не упала на Винченсо, но, прежде чем это произошло, он ловко подхватил меня и усадил к себе на колени, так, что теперь я была к нему лицом.
В его глазах запылал сильный голод и вот уже рука парня вновь смяла мою грудь. На этот раз более грубо, но в тот же момент как-то жадно. Вторая ладонь легла сзади на шею, безоговорочно заставляя отклонить голову назад и, как только я, повинуясь, сделала это, почувствовала, как губы Медичи коснулись моей скулы. Не было поцелуя. Лишь касание, но уже от него мое лицо вспыхнуло и в том месте я ощутила нечто сродни вспышки молнии.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?