Читать книгу "Стреломант. Том 4"

– Выходите! – крикнул я во тьму. – Я вас слышу!

Ветки снова хрустнули, но уже немного иначе – это явно был другой человек. Значит их как минимум двое.

– Выходите! – повторил я. – Не заставляйте идти и вытаскивать вас силой! Мы не причиним вам вреда!

Из чащи донесся тихий вздох, а потом неуверенный голос спросил:

– С... Серж? С... Стало быть...

Я не поверил своим ушам:

– Чел?!

Она слегка помедлила и вышла из чащи, встав за пределами светового пятна от костра. Огонь едва-едва освещал ее, но все равно было видно, что одежда ее кое-где обгорела, а на правой руке по всему предплечью тянется длинный порез. Она стояла, отвернувшись, и держась одной рукой за локоть другой, словно отгораживаясь от нас.

– Чел. – позвал я. – Ты в порядке?

– Я... – тихо сказала Чел. – Я не одна.

– Ладно... – я развел руками, не торопясь приближаться к странно ведущей себя Беловой. – Пусть выходят все. Не съедим.

– Хорошо. – вздохнула Чел и махнула рукой, повернувшись туда, откуда минутой раньше вышла сама.

Послышалось шуршание листьев и треск ветвей и из чащи появились силуэты.

И я понял, что весь мой план, пусть дырявый и построенный на условностях и условиях, но все же хоть какой-то план, летит ко всем чертям.

Глава 3. Особое предложение

Следом за Чел из леса вышли еще семь человек разных полов и возрастов. Один взрослый, и, как ни удивительно, это оказался Драйз, живой и вроде даже невредимый, и семеро подростков – явно студентов, только не разобрать какого курса. Все грязные как черти, некоторые даже раненые, к счастью, все – легко. Сама тяжелая рана была у красивой рыжей девочки с веснушками, которую до этого я не видел – у нее под неправильным углом торчало запястье и она морщилась каждый раз, когда задевала им за что-нибудь. Налицо вывих, но это ничего, это поправимо.

А вот что не поправить – так это факт, что в таком составе мы совершенно точно никуда не сможем уйти. У нас и втроем-то шансов было не сильно много, а когда нас стало вчетверо больше, да один из нас весит за сто килограммов, этот план вовсе превращался в какую-то неудачную шутку.

Я хмуро оглядел новоприбывших, выстроившихся в шеренгу перед костром и неловко переминающихся с ноги на ноги. Ника почувствовала мой настрой и накрыла мою ладонь своею. Приятно, конечно, но проблемы это не решает.

– Чего встали? – наконец вздохнул я. – Замерзли, наверное, идите к огню поближе.

Чел переглянулась с Драйзом, кивнула и первая подошла к костру, села рядом, вытянув к огню руки. За ней несмело последовали остальные, и через минуту все уже сидели вокруг костра.

Студенты смотрели на меня с опаской, Драйз – со своим вечным добродушным любопытством. Ладно хоть не накинулся сразу с вопросами, как он любит делать.

Чел смотрела на меня с благодарностью и тоже ничего не спрашивала. Кажется, они ждали первого слова от меня.

Я вздохнул:

– Ты. Как зовут?

Рыжая, в которую я ткнул пальцем, вздрогнула и перевела взгляд с огня на меня:

– Влада... Владилена.

– Иди сюда, Владилена. – я похлопал рукой по траве рядом с собой. – Руку твою починим.

– Правда? – обрадовалась она. – Ты... Вы сможете?

– Без проблем. Садись.

Владилена подползла поближе и села рядом со мной, с готовностью протянув руку. Я жестом попросил ее подождать, подобрал с земли веточку попрямее, в два взмаха ножом очистил ее от листьев и перерубил пополам. После этого взялся за рукав рубашки, располосованный по шву, натянул его, и, держа нож второй рукой, вырезал длинную полосу ткани. Подготовив все, что нужно для шины, я положил это рядом с собой и осторожно взялся за руку Влады:

– Я считаю до трех, потом вправляю. Приготовься. Раз. Два.

На «два» я резко дернул запястье Влады под правильным углом, и с громким щелчком сустав встал на место.

Глаза девушки резко расширились, а рот округлился в готовности закричать.

Я отпустил ее и руками зажал ей рот, чтобы она своим воплем не выдала наше местоположение. Влада громко замычала от боли, я большим пальцем прижал ее подбородок, чтобы она ненароком не прикусила мои пальцы, и держал до тех пор, пока она не замолкла и не перестала дергаться.

– Вот и все. – тихо произнес я, отпуская ее. – Уж прости, но это всегда больно.

Влада посмотрела на меня с ненавистью по взгляде и шмыгнула носом. Почесала его вправленной рукой и замерла, глядя на нее. Покрутил рукой, осмотрела ее со всех сторон:

– Почти не болит!

– Еще бы. – улыбнулся я. – Только все равно особенно не дергай ею, связки у тебя все еще повреждены и второй раз вывих заработать – проще простого. Сейчас я зафиксирую тебе руку шиной и с неделю тебе лучше походить с ней.

– Хорошо. – кивнула Влада и улыбнулась. – Спасибо. Серж, да?..

– Серж. – я кивнул. – Это Ника. А это Амина.

Остальные студенты представились тоже. Донни Уайт, Шарлотта Мартен, Ли Дон Йен и Маргарита Белова – одна из дальних младших сестер Чел. Само собой, она была аэроманткой, китаец Ли был гидромантом, Мартен представляла Линию Волн, а Уайт – клан повелителей пластика.

Учитывая все это, да еще плюс наличие рядом со мной Амины, которая по официальной версии не имела отношения к заговору, напрашивался необычный, но приятный вывод – если и существовали в мире кланы, все члены которых замешаны в творящихся нынче событиях, то их крайне мало. Я видел в бою против солдат управления и пластомантов, и флуктомантов, и гидромантов, но при этом представители этих Линий сейчас сидели рядом со мной и явно не потому, что они имеют отношение к заговору.

И не было даже никакой зависимости от сроков обучения – Уайт оказался с третьего курса, Дон Йен, младшая Белова и Влада, представлявшая клан лигномантов, управляющих деревом, со второго, а Мартен – с первого. Я даже смутно вспомнил ее на занятиях.

Получается, внутри каждого клана есть свой круг заговорщиков, которые действуют втайне от других членов семьи, ведь клан это семья. Возможно, есть кланы, которые целиком замешаны в заговоре, как и кланы, которые в полном составе не знают о нем вовсе, но в среднем получается так. С одной стороны, это означает, что против заговора, если дойдет дело до открытой войны, встанет примерно столько же реадизайнеров, сколько и за.

С другой стороны, это означает, что в рядах Беловых и даже Висла тоже могут оказаться заговорщики, и это серьезная причина как следует задуматься о том, стоит ли обращаться к ним за помощью. Если здесь, в академии, заговорщики-студенты выдали себя сами, то преподаватели уже оказались умнее и как минимум не кинулись в атаку сразу. Что сейчас происходит в городах, какие операции и как проводятся – неизвестно. Всех реадизайнеров могут посадить как в камеры, так и под домашний арест. А могут просто отстранить их от управления инфраструктурой города, не ограничивая ни в чем другом. В любом случае, в городах до открытых противостояний дойти не должно, а, значит, заговорщики не показали свою натуру и по-прежнему скрываются в рядах кланов. В том числе и тех, на которые я до этого возлагал надежду.

Что ж, план рассыпался как карточный домик, который собирал пьяный шулер. Ничего страшного, это тоже нормально. Бывает и такое. Придумываем план, исполняем план, ждем, когда план пойдет к чертям, отбрасываем план.

Импровизируем.

Я туго замотал импровизированную шину на руке Влады и только потом сообразил, что, в общем-то мог этого и не делать – повелительница дерева сама легко могла заставить веточки зафиксировать ее руку. Но то ли она тоже до этого не додумалась, то ли у нее не было праны, то ли она полностью мне доверилась – но она не только этого не сделала, но даже не предложила. Только улыбнулась, когда я закончил, и снова сказала «Спасибо».

Но даже эта улыбка вышла у нее скорее печальной, чем действительно радостной. Ей стало легче, но не намного.

А остальным студентам даже настолько не было легче. Они сидели вокруг костра, как один, обхватив колени руками и неотрывно глядя в огонь. Их можно понять – у них в один момент буквально перевернулась вся жизнь. Еще несколько часов назад бывшие студентами академии реадиза, сейчас они превратились в не пойми кого – то ли преступников, обвиняемых не пойми в чем, но к чему они явно не имели отношения, то ли беглецов, спасающихся от жестоких преследователей. То ли и то и то сразу.

Безоблачное и радостное будущее, которое еще совсем недавно представлялось им, рассыпалось на миллион осколков, разбитое первой выпущенной на территории академии пулей. Может, эти ребята не понимали, почему произошло то, что произошло, но они вполне себе четко понимали, что будущего у них больше нет. Вернее, им казалось, что его нет – того будущего, которое они себе представляли, на которое надеялись.

А нового они пока что не придумали.

Даже студентам-заговорщикам было проще в этом плане. Они, скорее всего, прекрасно представляли свое будущее именно таким, в окружении огня, развалин и трупов – как чужих бойцов, так и своих. Судя по фанатичности Широ, психологическая подготовка у заговорщиков что надо, и мозги там промывают качественно. Не удивлюсь, если они и к смерти готовы заранее и примут ее с радостью, если это случится во имя их заговора.

Да, с таким противником сражаться будет непросто. А ведь прежде чем сражаться, надо еще узнать, с кем именно из многих сотен реадизайнеров надо сражаться. Даже сейчас я не застрахован от того, что среди нас объявится заговорщик. Да, шанс исчезающе мал, но он все еще есть.

Однако, даже если это и так, даже если среди нас действительно затесался предатель, сейчас ему будет не с руки себя выдавать. Сейчас у него одна с нами цель – избежать поимки управлением и добраться до своих. А значит, до этого момента гипотетический предатель будет действовать в наших же интересах. Главное, не упустить переломный момент, когда из случайного союзника он превратится во врага.

Если, конечно, он вообще среди нас есть.

– Есть хотите? – спросил я, оглядев всех собравшихся у костра.

– Немного. – виновато ответила Чел. – Сам понимаешь, после обеда это все закрутилось, завертелось...

– Понимаю. – я кивнул и встал. – Я сейчас отойду, а вы не вздумайте отходить отсюда. Никуда. Жара в костре должно хватить до того момента, пока я не вернусь.

– Куда ты? – хором заволновались Ника и Амина.

– За едой. – ответил я и шагнул в темноту.

По пути сюда, буквально метров четыреста тому назад я видел дубы, земля под которыми была изрядно взрыхлена. Видимо, кабаны в любом мире остаются кабанами, и повадки у них тоже везде одинаковы.

Конкретно сейчас меня интересовала повадка приходить по ночам под дубы и копать землю в поисках желудей. Заяц это, конечно, хорошо, но он, во-первых, уже кончился, а, во-вторых, его все равно бы на всех не хватило. Здесь нужна дичь покрупнее.

Я не ошибся – под вторым из примеченных дубов действительно ковырялась в земле стайка кабанов – взрослый, скорее всего, самка, мне по середину бедра высотой и пяток поросят всего лишь по середину голени. Похрюкивая, они взрывали клыками почву в поисках желудей, а найдя – застывали на месте до того момента, пока не пережуют до конца.

В один из таких моментов я и выпустил стрелу, целясь в замершего взрослого кабана. Он не был мне нужен – в нем слишком много мяса даже для десятерых, к тому же оно жесткое, но выбора не было. Если бы я начал с поросят, мамаша обязательно кинулась бы на меня в атаку, а атакующий кабан – это жуткая вещь. Настолько жуткая, что я, наверное, лучше бы еще раз сразился с Юлей, напичканной скиллтритом по самые брови, чем с разъяренной кабанихой.

Поэтому я решил вывести из строя сначала ее.

Прановая стрела сорвалась с тетивы и вонзилась в кабаниху.

Но не туда, куда я хотел.

Ровно в ту же секунду, когда я расслаблял пальцы, кабаниха опустила голову и сделала шаг вперед, закапывая пятачок в землю, и стрела вместо того, чтобы попасть точно в сердце, пробивая тушу насквозь и убивая ее на месте, попала в район легких. Да – пробила насквозь, но никакой мгновенной смерти это не принесло.

Зато очень разозлило кабаниху.

Она громко завизжала и резко развернулась в мою сторону – по запаху, что ли, учуяла, где я?! Между нами же метров тридцать!

К сожалению, для атакующего кабана тридцать метров это две секунды, одну из которых он разгоняется. А потом сто с лишним килограммов разъяренного мяса сносят обидчика, втаптывая его в землю, и в ход идут страшные изогнутые клыки.

За две секунды я успел выстрелить два раза. Первый раз поторопился и промахнулся, зато вторая стрела, выпущенная практически в упор к лобастой шерстяной голове, промахнуться не могла по определению. Она легко прошила толстенную лобовую кость, от которой отскакивают иные пули, проколола кабаниху навылет, превращая внутренности в кашу, и вылетела из-под хвоста.

Я даже почти смог отпрыгнуть, и удар уже умирающего тела пришелся мне в ногу – ту, что до этого оставалась целой.

Меня крутнуло и отшвырнуло прочь, я не удержался и упал на землю, откатился подальше на всякий случай, чтобы не попасть под копыта бьющейся подыхающей свиньи, и резко сел, снова натягивая лук и готовясь выстрелить, если вдруг кабаниха решит, что она недостаточно мертва.

Но она не пыталась встать, только била копытами, вращаясь на боку по кругу – судя по всему, из-за повреждения мозга. Несколько секунд истеричных дерганий – и огромная туша наконец застыла. Глаза кабанихи остекленели, а из приоткрытого рта потекла слюна.

Я прислушался, не опуская лука и не пряча стрелу – кабаны обычно ходят стадами, и где-то рядом наверняка пасется еще пара-тройка крупных особей, включая совершенно непредсказуемых секачей. То, что мне повезло наткнуться на отошедшую в сторону от основной кучи мамашу с поросятами еще не значит, что кто-то из оставшихся не прибежит проверить, что произошло. Вероятность этого была равна вероятности того, что все остальные разбежались, заслышав визг раненой кабанихи.

Сменяли друг друга секунды, но ничего не происходило и никто ко мне не ломился сквозь заросли. Видимо, все же все разбежались.

Я перевел взгляд под дуб, и, конечно, там тоже никого увидел – поросята разбежались в ту же секунду, когда мамка предостерегающе завизжала. Стало быть, придется довольствоваться жесткой кабанятиной. Зато ее будет много.

Настолько много, что я даже не представляю, как ее дотащить обратно до лагеря. Тем более, с моими ногами. Можно разделать прямо здесь и сейчас, благо, нож я взял с собой, но опять же – как ее подвесить для этого? Она весит больше меня.

Больше меня...

А ведь у меня в лагере тоже есть кое-кто, кто весит больше меня. Он-то мне и поможет!

Возвращаясь к костру, я нарочно громко шумел, чтобы не напугать ребят. Вернее будет сказать, я не пытался скрываться, а все остальное прекрасно делали мои многострадальные ноги, отзываясь болью при каждом шаге.

Драйз легко и быстро согласился помочь мне, даже не уточняя, в чем именно понадобится помощь. Согласился и поднялся с земли, всем своим видом выражая готовность.

Я боялся, что с его комплекцией мы будем добираться обратно до кабанихи так долго, что она успеет протухнуть, но, как ни странно, это оказалось не так. Да, Драйз трещал ветками, как тысяча фейерверков, и выдавал свое присутствие на добрую сотню метров вокруг, но шел он при этом весьма быстро и даже ни разу не застрял между деревьями.

Когда мы вернулись к дубам, и Драйз увидел кабаниху, он даже не удивился. Только хлопнул в ладоши и улыбнулся улыбкой, даже более довольной, чем у алкаша, когда ему сказали, что нальют бесплатно. Кажется, он уже предвкушал шашлык из свинины, пожаренный на открытом огне.

Самое интересное, что у Драйза нашлась даже веревка. Когда я посетовал на ее отсутствие, он закатал рукав и показал мне браслет на левой руке, сплетенный сложным плетением из тонкого шнура и держащийся на защелке, которую комендант назвал «фастекс».

– Слишком тонкая. – посетовал я.

– Это паракорд! – так важно, словно это шерсть золотой овцы, произнес Драйз. – Выдерживает дикую массу в статике! Твою свинью на раз поднимем!

– Серьезно? – я недоверчиво ухмыльнулся. – Ну давай попробуем.

Драйз снял свой браслет и принялся его расплетать, приговаривая, что всегда знал, что браслет пригодится. Ушло у него на это около минуты, после чего в руке оказалось примерно три метра тонкого черного шнура.

Помучившись с тем, чтобы связать кабанихе ноги, а потом – с тем, чтобы найти ветку на высоте, достаточной для того, чтобы перекинуть через нее шнур, и еще осталось, мы наконец подвесили свинью вниз головой. Драйз просто взялся за свободный конец паракорда, намотал его на руку, сколько получилось, и поджал ноги, превращаясь в импровизированный противовес свинье.

Драйз оказался тяжелее.

Закрепив шнур, я взялся за нож и принялся потрошить свинью. Это нужно было сделать как можно скорее, пока расхреначенные моими стрелами в кашу внутренности не испортили полностью все мясо. И так придется большую часть отрезать и выбросить, чтобы не отравиться, а если не пошевелиться как следует, то проще будет просто бросить ее тут, прямо подвешенной, и пойти грибы собирать.

– Ловко у тебя получается. – спустя несколько минут прокомментировал Драйз, наблюдающий за моей работой. – Где научился?

– Я же почти из деревни. – усмехнулся я. – У нас там охота в порядке вещей. Ну, продуктов мало, всякое такое, сам понимаешь.

– Ага, понимаю. – хохотнул Драйз. – Точно так же, как понимаю, что ты выбрался из академии и вытащил с собой девчонок, развел костер в лесу из нихрена, вправил кисть Владе, теперь подстрелил и разделываешь кабана... Не говоря уже обо всем прочем странном в тебе, о чем мы с тобой уже говорили. Ты же не станешь заявлять, что всему этому научился «в деревне»?

Я на секунду оторвался от мяса и бросил взгляд через плечо:

– Ты хочешь сказать что-то конкретное? Обвинить меня в чем-то?

– Упаси духи, что ты! – Драйз замахал руками. – Скорее у меня есть к тебе предложение... Вернее, у меня просто есть предложение, а ты, насколько я тебя знаю, больше всего похож на человека, которому оно понравится.

– И что за предложение?

– Ну смотри, мы же не собираемся сидеть в лесу до посинения, верно? Нас же все равно найдут рано или поздно.

– Да, это так. – вздохнул я.

– Значит, нам надо выбираться отсюда, если мы не хотим отправиться с солдатами, или еще хуже – словить пулю. Но выбираться пешком через лес такой большой группой – не вариант. Нам надо что-то есть, нам надо спать, да и просто-напросто идти будет нелегко.

– Да, это так. – снова согласился я. – Но это все не предложения.

– Ага, потому что предложение будет сейчас. Как ты смотришь на то, чтобы выбраться из академии... Через академию?

Глава 4. Хитрый план

Да, толстый нашел, чем меня ошарашить. И дело даже не в абсурдности его предположения, тут как раз все не так однозначно – Драйз все же не создает впечатления тугого на соображалку, и наверняка у него есть какой-то козырь в рукаве. Абсурдной была разве что формулировка, которую я даже не понял. Поэтому, на секунду оторвавшись от туши, я махнул ножом через плечо:

– Поясни?

– Знаешь, чего не произошло сегодня? – непонятно спросил Драйз.

Я даже на секунду задумался и усмехнулся пришедшему в голову ответу:

– Чего-то хорошего?

– Ага. – хмыкнул Драйз. – Нет, я о другом. Сегодня в академию не прибывал поезд.

А вот это уже интересно. Настолько интересно, что я даже оторвался от мяса и развернулся лицом к Драйзу, чтобы видеть его глаза, насколько это позволяли сгущающиеся сумерки:

– Откуда знаешь?

– Когда прибывает поезд, над платформой взлетает сигнальный аэростат. – Драйз руками очертил что-то круглое в воздухе. – Большой и красный с оранжевым. Не увидеть его просто невозможно. Но сегодня я его не видел.

– А обычно видишь?

– Мое окно выходит точно на него. – усмехнулся Драйз. – Думаю, это даже специально сделано, чтобы я знал, когда точно прибывает поезд с учениками и понимал, когда их встречать.

– А что, поезд прибывает в разное время? – не понял я, тут же поморщился и махнул рукой. – Забудь, тупой вопрос, к делу не относится. Значит, по отсутствующему аэростату ты определил, что поезд не приходил... А если его просто не поднимали? Ну, например некому было.

– А там всегда некому. – возразил Драйз. – Там работает автоматика.

– Но ее же могли отключить?

– Могли. – улыбнулся Драйз. – Но для этого сначала должен был приехать поезд, который привезет тех, кто ее отключит. Если, конечно, кто-то в рядах академии не подсуетился заранее.

– И я о том. – я кивнул. – Хотя, конечно, это маловероятно. Да и вообще, если задуматься – а как бы они на поезде всех вывезли? Студенты сюда ехали, почти полностью забив собою вагоны, а ведь кроме них еще надо было солдат впихнуть и преподавателей. Нет, вариант с поездом действительно маловероятен. Но я не понимаю, что нам это дает.

– Если они прибыли не на поезде, то остается только два варианта. – Драйз растопырил пальцы на правой руке двузубой вилкой. – Первый – это по воздуху. Он отметается тоже, потому что нам окружает кольцо пустоты, в котором любой аэромант лишится сил и самолет, да даже и вертолет просто рухнут. Не говоря уже о том, что самолету здесь просто негде приземлиться, а вертолет грохочет так, что мы узнали бы о прибытии управления задолго до самого прибытия.

– И не говоря о том, что люди вроде бы отстранили всех реадизайнеров от управления чем-либо. – себе под ном пробурчал я. – А второй вариант это, как я понимаю, машины.

– Точно! – Драйз загнул средний палец и оставшимся указательным ткнул в мою сторону. – А знаешь, в чем отличие машин от поездов и самолетов? Самолетами и поездами может управлять один человек из тысячи, а машинами – каждый третий. Только среди нас есть как минимум трое, кто может это делать.

План Драйза потихоньку начал вырисовываться у меня перед глазами. Судя по всему, толстяк хочет захватить одну из машин и слинять из академии на ней. Но для этого, понятное дело, в академию надо вернуться. Сюда, в лес, никто нам грузовик не притащит.

– А ключи?

– Ключи у водителя. – охотно ответил Драйз. – А водитель всегда где-то рядом с машиной.

– То есть, ты предлагаешь вернуться в академию, проползти ее насквозь под носом у кучи вооруженных солдат...

– Не кучи. – возразил Драйз. – Очень многие уедут уже сегодня. Увезут раненых и мертвых, плюс заберут реадизайнеров, которые позволили себя схватить. Останутся только те, кто будет заниматься поисками сбежавших в лес.

С каждым словом Драйз все меньше и меньше мне нравился. Добродушный толстяк, комендант общежития, душа компании, если верить Нике, сейчас он меньше всего подходил под какую-то из этих характеристик. Под толстенным слоем жира прорезался и блеснул острый аналитический ум, который пришел к выводам, к которым пришел бы и я сам, если бы обладал аналогичной входной информацией.

– И прочесывать лес они будут, вероятнее всего, ночью. – продолжил я за Драйза, отворачиваясь и снова принимаясь подрезать шкуру. – Когда уставшие люди будут спать. Но это же не значит, что они оставят машины без охраны.

– Конечно, не оставят. Но если на нашей стороне будет элемент неожиданности, мы легко сможем захватить одну из них. Всего одну – нам больше не надо, нас слишком мало.

– Откуда бы ему взяться, элементу неожиданности? – усмехнулся я. – Даже если действительно большая часть личного состава управления отправится в лес по наши души и мы не попадемся никому на глаза, вся академия усыпана камерами наблюдения, я их видел – на тех же столбах, на которых громкоговорители закреплены. Достаточно всего одного человека, чтобы у него на виду оказалась вся площадь. Вместе с нами. А там такой человек совершенно точно не один, там отряд с оружием, как раз на такой случай. И они выдвинутся нам на перехват, едва только мы засветимся на одной из камер.

– Это если мы засветимся.

Что ж, Драйз удивил меня второй раз. Я снова оторвался от мяса и повернулся к нему:

– Имеешь способ сделать нас невидимками?

– В некотором роде. – хмыкнул Драйз. – Как ты относишься к подземельям?

– Терпеть не могу. – автоматически признался я, вспоминая все то мерзкое, что моя память ассоциировала с этим словом. – Стоп, что? При чем тут подземелья?

– А вот при том. – многозначительно поднял бровь Драйз. – Есть подземный ход, по котором отсюда, из леса, можно пробраться на территорию академии.

Я несколько секунд переваривал информацию, пытаясь понять, шутит он надо мной, или что вообще происходит?

– Подземный ход? – уточнил я. – Из леса?

– Ну, технически он в лес. – выделив «В» интонацией, поправил меня Драйз. – Но да, подземный ход. Он соединяет административный блок и общежитие и выводит за территорию основной части академии.

– И зачем его построили?

– Никто его не строил. – Драйз развел руками. – Просто, когда дошло дело до закладки академии, оказалось, что административный блок уже кем-то построен...

– Это я знаю. – перебил я, не желая второй раз выслушивать историю о чудесном появлении административного шпиля. – Дальше давай.

– Ну так когда стали обследовать административный блок, оказалось, что из одного из помещений ведет широкий длинный лаз, который сперва выходил на поверхность, а потом продолжается и заканчивается только в лесу. Знаешь место, где через реку перекинуто бревно замшелое? Вот там недалеко и вход в этот лаз.

– А общежитие тут при чем? – не понял я.

– Ну, когда нашли этот лаз, решили, что нет смысла его заделывать, раз уж на одном его конце все равно уже стоит административный блок. Поэтому там, где второй выход был – просто построили общежитие, решив, что раз уж природа сама распорядилась таким уникальным эвакуационным ходом, то надо этим пользоваться. Дверь напротив моей комнаты видел? Это вход в лаз. Его немного приукрасили силами геомантов, сделав подпорки и скруглив торчащие углы, но по большому счету никто им специально не занимался. Мало того – им ни разу не пользовались, и, так как в строительстве академии почти не принимали участия люди, есть повод предполагать, что знают об этом лазе считанные единицы. И сомневаюсь, что среди солдат найдется тот, кто знал бы об этом лазе... Учитывая, что с момента постройки академии прошло уже триста лет.

– Тогда откуда о лазе знаешь ты? – усмехнулся я.

– Я же комендант общежития. – Драйз развел руками. – Кому как не мне доверить тайну существования эвакуационного выхода?

– Может, у тебя и ключ есть?

– Конечно, есть. – Драйз запустил большие пальцы под ворот своей цветастой майки и вытащил цепочку, на которой болтался небольшой плоский ключ. – Всегда с собой. Дверь напротив моей комнаты видел? Это и есть вход.

– Ту дверь давно уже выломали. – усмехнулся я. – Ты же не надеешься, что они оставят хотя бы одно помещение не обысканным?

– Это не страшно. – помотал головой Драйз. – С виду это помещение – простая кладовка, а лаз скрыт под полом. Его можно найти только в двух случаях – либо уже зная, где он, либо целенаправленно ища именно его. Сейчас управление этим явно заниматься не будет, сейчас их задача, особенно учитывая то, как их потрепали в бою – убедиться, что ни в одном помещении не осталось забытых реадизайнеров. Поэтому они осмотрят кладовку лишь поверхностно, а простукивать полы и стены. Вернее, станут, но через пару дней, не раньше.

И снова его выводы были точными и правильными. Возможно, с некоторой скидкой на «авось», но...

– Мы все равно туда не пойдем. – тут же сбил меня с толку Драйз.

– В смысле? А куда пойдем?

– В административный блок. Там вход в лаз вообще скрыт за стеной, которая открывается только если нажать на правильный блок, причем для этого еще и реадизайнером надо быть. Так что управление даже зная об этом, не смогут его открыть.

– Не пойдет. – я покачал головой. – В шпиле будет больше всего солдат, ведь там кабинет директора и комнаты преподавателей. Считай, там вся документация, компьютеры, всякая личная переписка. Это все сейчас будет перетряхиваться и проверяться неделю, не меньше. В шпиле сейчас больше людей, чем было в столовой на обеде в честь открытия учебного года.

– Выбора нет. – серьезно сказал Драйз. – Мы не знаем, где стоят машины управления, а без этого нас не спасет ни лес, ни подземный ход, ни что-то еще. Мы просто будем вслепую плутать по академии и обязательно попадемся кому-то на глаза. Ты правильно сказал – вся академия усеяна камерами видеонаблюдения, и мы можем это использовать себе на пользу целых два раза. Первый – найти стоянку машин. Второй – нейтрализовать тех, кто наблюдает за мониторами и кто может поставить крест на нашей затее.

Я глубоко задумался. Как ни странно, но слова Драйза действительно звучали логично. Лишенные понимания того, что творится на территории академии, где располагаются силы противника, и самое главное – где и в каком количестве находятся Иллюзионисты, – нам там делать нечего. В прямом столкновении мы продержимся не дольше одной минуты – ровно столько понадобится черно-синим бронированным истребителям реадизайнеров, чтобы добраться до боя. Никаких иллюзий по поводу нового боя с ними я не питал. Я еле-еле победил одну Юлю, наспех натренированную и потерявшую голову от обуревающих ее эмоций, а что случится, если ее место займут несколько Иллюзионистов с холодной головой, прошедших полный курс подготовки... Ну что произойдет, я проиграю, вот что.

Мы все проиграем.

Так что идти вслепую нельзя. Хотя, если вдуматься, именно это мы и собирались сделать, проникая в административный блок через подземный ход. Не зная, сколько там противников, где они находится, чем занимаются... По сути, не зная ничего. При таких вводных лобовой штурм шпиля даже при условии эффекта неожиданности однозначно обречен на провал.

Придется действовать иначе.

Так, как я уже давно не действовал.

– Где находится комната с мониторами? – спросил я, снова возвращаясь к кабаньей туше.

– На последнем этаже, возле кабинета директора. – любезно ответил Драйз.

Ну, конечно, как же иначе. В самой заднице.

– И, кстати, в ней категорически мало места, максимум на двоих, и то плечами толкаться будут. Там вообще по идее никто не должен сидеть, не предполагалось такого. Это к вопросу о том, что там сидит отряд автоматчиков – не сидит. Они, скорее всего, сидят где-то рядом.

Я снова бросил короткий взгляд на Драйза и заметил краем глаза, что он улыбается. Кажется, он уже понял, к чему я веду, и со всем своим радушием ненавязчиво подталкивает меня к этому решению, выдавая именно ту информацию, которая мне поможет.

Осталось выяснить, что при этом он утаивает.

– Что может помешать добраться до комнаты? – спросил я, намеренно избегая упоминания каких-либо личностей.

– Ты сам сказал – солдаты. На каждом этаже будут солдаты. Лифтом, понятное дело, не воспользуешься – моментально выдашь себя. Кроме того, в самом шпиле тоже есть камеры, но их мало, и расположены они одинаково – над дверями, ведущими на этажи. И то только изнутри, со стороны коридора. О них вообще можешь не беспокоиться, если, конечно, тебе зачем-то не понадобится прошвырнуться по комнатам преподавателей. Впрочем, даже в этом случае много хлопот они не доставят – они не двигаются, так что мимо них при определенной доле удачи можно даже проскочить незамеченным.