Читать книгу "Стреломант. Том 4"

– Что-то еще?

– Не думаю. Административный блок не предполагалось от кого-то оборонять, поэтому и систем безопасности никаких там нет. Даже те же камеры скорее для порядка и в виде напоминания о наличии наблюдения. В обычных условиях хватало и зверюшек директора, чтобы отвадить от блока посторонних.

Я вспомнил оранжевых животных, встретивших меня в столовой, и ухмыльнулся – да уж, такие отвадили бы кого угодно.

– Так что если там и найдется что-то, о чем я не упомянул – это будут уже игрушки солдат. – подытожил Драйз. – И я о них просто не знаю.

– Шпиль везде одинаковый? Все этажи, кроме первого и последнего?

– Только диаметром отличаются. Ну и количеством комнат на каждом этаже, соответственно.

– Из чего сделан шпиль?

– Тебя материал интересует? – удивился Драйз. – Говорят, что это каменный монолит... Или даже монолитом его не назвать, потому что его никто не отливал, он же существовал всегда. Короче, каменное образование такое себе.

– Ясно.

– С вопросами покончено?

– Угу. – коротко ответил я, уже прикидывая, что конкретно меня завтра будет ждать и как конкретно я с этим буду справляться.

– Тогда вопрос есть у меня. Я правильно понимаю, что нынче в деревнях учат еще и навыкам скрытного проникновения в охраняемые места в одиночку?

– Нет, не учат. – вздохнул я. – Это уже факультативные занятия. Из личного интереса.

Глава 5. Беседы у костра

В идеале было бы вообще все провернуть в одиночку. Проникнуть в лаз в одиночку, добраться до шпиля в одиночку, подняться в комнату видеонаблюдения в одиночку, выцепить нужную мне информацию в одиночку и вернуться к остальным. Все сделать в одиночку, чтобы остальные не мешались. В идеале было обойтись даже без Драйза.

После разговора за разделкой туши комендант общежития мне резко перестал нравиться. Он без труда прочитал меня, мою истинную суть и мои истинные навыки, а все потому что от него я их не особо-то и скрывал – просто не считал нужным. Драйз смог обмануть меня, и, пока я считал его бесполезным увальнем, он собирал все возможную информацию, в том числе и обо мне, чтобы в итоге придти к какому-то, одному только ему ведомому, выводу. Но этот вывод явно был верным.

В любом случае, Драйз явно не был простым комендантом магического общежития. В том смысле, что это было не основным его родом деятельности, а скорее прикрытием, которое позволяло ему официально присутствовать на территории академии.

А вот основной род деятельности увальня до сих пор оставался под вопросом. Настолько под вопросом, что у меня не было даже вариантов.

Вернее, варианты как раз были. Один другого безумнее, один другого невероятнее – хотя бы потому, что в пользу каждого из них говорило столько же фактов, сколько и против.

Вариант первый – Драйз сотрудник управления ноль под прикрытием. В пользу этого говорила его сложная психологическая подготовка, которая смогла обмануть даже меня, но при этом помогла ему без проблем прочитать мою собственную личность. Сюда же можно было отнести его невероятную манеру ходить – конечно, не сказать чтобы тихо, но хотя бы не застревая между деревьями, что при его комплекции было уже удивительно.

Правда были и факты против этой теории – например, то, что Драйз каким-то образом оказался среди беглых реадизайнеров, вместо того чтобы присоединиться к управлению во время операции. Я расспросил Чел о том, как они встретились – оказалось, что уже в лесу, то есть, Драйз не мог целенаправленно внедриться в группу, чтобы потом привести ее к своим людям. Он банально не знал, что какая-то группа существует.

Зато эта теория легко объясняла, для чего он рассказал мне про подземный ход – чтобы мы оказались там в ловушке как крысы, и нас легко можно было взять голыми руками. Правда для выполнения этого хитрого плана сначала надо, чтобы люди управления знали о лазе тоже – ну да кто поручится за то, что слова Драйза насчет «пары человек, знающих о ходе» – правда? Может, об этом лазе разве что в утренних газетах не пишут?

Я размышлял о личности коменданта, глядя на него сквозь заново разведенный огонь. Студенты, насадив принесенное мясо на зеленые упругие веточки, жарили его над углями, которые я отдельно отгреб в кучу, переговариваясь и даже улыбаясь. При виде еды они заметно оживились, а когда по полянке поплыл дразнящий запах жареного мяса – вовсе повеселели. Кто-то жарил свою порцию почти до углей, те, а кто считал свою порцию уже достаточно прожаренной, – в том числе и Драйз, – ели. Это позволяло мне смотреть на него и заново узнавать все повадки этого человека, меньше опасаясь за то, что он заметит мой интерес – мясо плюс огонь, скрывающий мой взгляд были на моей стороне.

Второй вариант – Драйз работает на заговорщиков. Этот вариант вызывает еще больше вопросов и выглядит еще менее реалистичным, но совсем сбрасывать его со счетов не стоит тоже. Последние несколько недель моей жизни ясно дали понять, что зачастую происходят вещи, которые кажутся совершенно невероятными до того самого момента, пока не произойдут. Насколько бы малой ни была вероятность того, что реадизайнеры-заговорщики зачем-то возьмут в свой заговор простого человека, поставят его на место коменданта, чтобы он после этого влился в группу беглых реадизайнеров, отказавшихся принимать участие в заговоре (опять же – зачем?), такая вероятность существовала.

Значит, что при первом варианте, что при втором, мы идем в ловушку. Только во втором варианте мы окажемся в ней позже, и еще не известно, что она из себя будет представлять. Именно поэтому я и хотел максимум работы выполнить в одиночку – чтобы в случае чего, в опасности оказался один только я. Выбираться из щекотливой ситуации намного проще в одиночку, нежели когда у тебя еще балласт из десятка человек.

Был, конечно, еще и третий вариант – что Драйз действительно тот, за кого себя выдает. Просто человек, устроившийся на работу комендантом, не имеющий ничего общего ни с одной стороной конфликта и предлагающий искреннюю помощь. В этот вариант хотелось верить больше всего, но червячок сомнения все равно точил меня – слишком уж внутренний мир толстяка расходился с его внешностью, слишком уж достоверно он строил из себя того, кем не является.

Прямо сейчас он сидит и зубами снимает с прутика куски мяса, жует их и прямо с набитым ртом рассказывает Мартен какую-то историю. Смешную, судя по тому, как она смеется, прикрывая рот поврежденной рукой.

Острый аналитический ум снова спрятался в ножны из жира и добродушия и никто, кроме меня, не знал, что он там вообще есть. По крайней мере, никто из сидящих здесь.

Поэтому, когда я тихо, чтобы услышали только сидящие рядом Чел и Ника, попросил приглядеть завтра за Драйзом, и убить его без раздумий, едва только он выкинет хоть что-то, хоть отдаленно похожее на странность, они посмотрели на меня так, словно я предложил им покормить с рук стаю скопий.

– Ты это серьезно? – шепотом осведомилась Ника, осуждающе глядя на меня.

– Абсолютно. – серьезно ответил я. – Давайте я не буду сейчас уходить в подробности, это не та тема, которую следует обсуждать в куче лишних ушей.

Чел хихикнула при этих словах, но я ожег ее взглядом, и она снова приняла вид внимательно слушающей отличницы.

– Давайте вы мне просто поверите, что Драйз не тот человек, каким кажется. – продолжил я. – И он действительно может представлять опасность.

– Да он же увалень! – Ника не удержалась и всплеснула руками. – Единственная опасность, которую он может представлять – это если он упадет на тебя! Да и то – всегда можно убежать!

Ника говорила, как всегда, эмоционально, но, к счастью, тихо. Настолько тихо, что даже Чел, сидящая неподалеку, явно слышала все не лучшим образом и потому подвинулась ближе, касаясь одной коленкой меня, а другой – Нику. Некоторые студенты бросили на наш шушукающийся треугольник любопытные взгляды, но тут же вернулись к своему ужину.

– Я не имел в виду прямую опасность. – ответил я Нике. – Хотя и ее со счетов сбрасывать не стоит тоже. В конце концов, если он например тебя тупо схватит и будет держать – что ты ему противопоставишь?

– По яйцам пну. – фыркнула Ника. – Хотя нет, к ним еще хрен пробьешься.

– Вот именно. – усмехнулся я. – Так что будьте хорошими девочками, послушайтесь меня. Я пока не знаю, что на самом деле представляет из себя этот человек, а это уже повод для того, чтобы заочно считать его опасным.

– Хочешь сказать, у него есть скрытые мотивы, стало быть?

– Не хочу. – я помотал головой. – Очень не хочу. Но придется.

Я уже вкратце выложил им план на завтрашний день, и ожидаемо получил порцию фырканья от Ники и непонимания от Чел. Им обеим план не понравился, но через минуту объяснений они согласились, что это самый верный способ выжить и свалить из академии. Пусть даже его верность измеряется парой процентов, это все равно больше чем стремящаяся к нулю вероятность добраться до населенного пункта пешком.

К сожалению, я не мог себе позволить идти в одиночку. Как минимум, в лаз мы должны войти вместе, и дойти до административного блока – тоже. Когда я, уже в одиночку, проникну в комнату видеонаблюдения и выясню, где находятся машины, я неминуемо подниму тревогу. Иллюзий на этот счет я не строил – залезть в логово скопий в надежде, что не заметят, может только дурак, или тот, кто не знает их повадок.

Дураком я себя не считал, и повадки своих «скопий» знал весьма неплохо, поэтому прекрасно понимал – незамеченным я не останусь. Это было бы возможно провернуть, если бы я пошел по трупам, убивая каждого встречного просто для того, чтобы он не обернулся в неподходящий момент и не увидел меня, но этого я делать не собирался. Как минимум, у меня банально не хватит праны на то, чтобы застрелить всех, кто мне попадется. По моим прикидкам, в шпиле должно быть никак не меньше пятнадцати человек, а, скорее, даже больше – двадцать, тридцать, сорок. Не говоря уже о том, что мне могут попасться Иллюзионисты, попытки вывести из строя которых – отдельный вид мазохизма.

Говоря откровенно, даже до комнаты видеонаблюдения я смогу добраться незамеченным только в случае, если меня специально не будут замечать. Однако даже если это дело и выгорит, еще надо будет спуститься обратно, а это тот же самый путь только в другом направлении, и уменьшение секретности нашей операции вдвое.

Поэтому совершенно исключено, чтобы все остальные находились в этот момент где-то далеко – они просто не успеют добраться до меня раньше, чем поднимется полноценная тревога, и на нас двинутся вооруженные перегруппировавшиеся солдаты.

Нет, ребята должны быть рядом. Настолько рядом, чтобы в идеале сорваться к машинам даже раньше, чем я к ним спущусь. Такой возможности, конечно, тоже нет – телефоны по-прежнему не ловили сеть, так что вариант оставался один-единственный – спуститься к группе, забрать ее из подземного хода и уже все вместе отправиться к машинам, скорее всего, попутно отбиваясь от случайного, но ежеминутно нарастающего и обретающего упорядоченность сопротивления.

И именно тот момент, когда я уйду в шпиль, оставив группу под землей, и будет критическим и поворотным. Момент, когда Драйз либо сделает какую-то гадость, тем или иным способом дав понять управлению, где мы находимся и что собираемся сделать, либо не сделает.

Первый такой момент. Потом, если все выгорит, и мы все же доберемся до машин, будут еще и другие такие моменты, но это будет потом. Это будет ЕСЛИ план выгорит. И там я уже смогу присмотреть за Драйзом сам, в отличие от первого момента, для которого мне и нужны мои девочки.

Каким-то образом я все же умудрился взять с них слово, что они не сведут глаз с Драйза и нейтрализуют его, если он начнет творить что-то непонятное. Убивать его они отказались наотрез, что та, что другая, да и в целом не описали границы «странного», но спасибо и на том. В конце концов, я и сам могу убить толстяка, если он что-то отчебучит, когда вернусь.

Само собой, отпускать меня в одиночку Ника отказалась наотрез. Но это поначалу. В первые пятнадцать секунд после того, как она узнала об этой детали плана. Следующие пятнадцать секунд она плавно снижала градус недовольства и громкость своей речи под давлением моего взгляда. Я даже ничего не говорил, просто сидел и скучающе смотрел на нее, ожидая, когда она выговорится.

– Закончила? – спросил я, когда она замолчала.

– Ага. – Ника грустно вздохнула. – Ты идиот.

– Слыхал уже. – я махнул рукой. – Ты повторяешься.

– Потому что ты продолжаешь делать идиотские вещи. – Ника показала мне язык. – Только попробуй не вернуться. Я же тебя отыщу, реанимирую и сама убью.

– Ты умеешь реанимировать? – заинтересовалась Чел. – Разве такое возможно?

– Абсолютно точно – нет. – Ника помотала головой. – Но ради него – научусь за секунду, это я вам обещаю.

– Ну-ну. – хмыкнул я. – Реаниматорша мелкая. Давайте лучше устраиваться спать. Качество сна у нас сегодня будет оставлять желать лучшего, так что надо попробовать хотя бы количеством наверстать. Завтра у нас тот еще денек.

Студенты уже доели свои порции и сейчас тихонько шушукались, бросая на наш советующийся треугольник немного настороженные взгляды. Я решил пока что не ставить их в известность о плане на завтрашний день, потому что было совершенно очевидно, что после таких известий никто из них до утра глаз не сомкнет. А они мне завтра нужны бодрые и полные сил. Ну, насколько это возможно.

Разумеется, никаких пледов и одеял никто не припас. Мало того – у нас не было даже банальной лопаты, с помощью которой можно было бы выкопать неглубокую яму, равномерно усыпать ее углями и присыпать их сверху тонким слоем земли, которая нагревалась бы от них. Возможно, я бы заморочился подобным одним только ножом, если бы нас было трое, но на десять человек я скорее руки по локоть сотру и нож сломаю, чем выкопаю такую яму.

А еще умотаюсь как грузчик на плантации сахарного тростника.

Все, что мы могли себе позволить – это разбросать костер, затушив открытое пламя в угли, и лечь вокруг него, чтобы медленно угасающее тепло грело нас хотя бы до тех пор, пока мы не уснем. К счастью, ночью еще были далеки от холодных, да и дождя, судя по чистому небу, не ожидалось, так что мы действительно имели все шансы проспать до самого рассвета. До того момента, той самой холодной точки утра, когда на листья и кору выпадает роса, не обделив и наши тела тоже.

Это будет неприятно, пробуждение явно не самым радостным, но это даже хорошо. Примерно в такое время нам и надо будет встать. Под самое утро, когда ночные патрули еще не сменились, зато уже почти спят. Когда их внимание рассеяно и взгляд замылен. Идеальный момент для того, чтобы провернуть задуманное.

Если, конечно, их патрули и часовые меняются хотя бы примерно по той же схеме, к какой я привык.

Если, конечно, у них вообще есть какие-то патрули и часовые.

Я бы с удовольствием выставил часовых, или даже сам не спал бы всю ночь, чтобы не случилось чего-то из ряда вон выходящего, но прекрасно отдавал себе отчет в том, что это бесполезно. Если на нас выйдут солдаты управления с их огнестрельным оружием, то даже если часовой, даже если им буду я, заметит их заранее, это не даст никакого преимущества и не позволит нам сбежать. Так что нет разницы, спать или бодрствовать.

С другой стороны, стоило бы оставить часовых для того, чтобы не подошли дикие звери, но это было бы актуально только если бы нас по-прежнему было трое. Такая большая группа, как наша, не вызовет интереса у диких зверей – они не станут с ней связываться, они поищут добычу полегче.

Действительно единственное, ради чего можно было бы оставить наблюдение – это чтобы проследить за Драйзом, но даже это не было нужды делать специально – я достаточно чутко сплю для того, чтобы не пропустить, как ему приспичит встать или хотя бы просто перекатиться набок. Не с его весом. Не с его комплекцией. Как ты ни крути, как ты прекрасно не владей собственным телом – если оно похоже на воздушный шарик без веревочки, тебе чтобы встать понадобится минимум две попытки.

И каждую из них я услышу.

Кроме того, конкретно мне завтра силы понадобятся больше всех, так что не спать всю ночь я просто не могу себе позволить. Да, у меня молодое и сильное восемнадцатилетнее тело, но даже у него есть свои пределы, и за последние несколько недель оно вполне могло к нему вплотную приблизиться. Сомневаюсь, что за всю жизнь на долю Сержа Колесникова выпадала хотя бы половина событий, что выпали мне чуть меньше чем за месяц. Так что лучше не рисковать.

А выставлять часовыми кем-то, кроме меня, было в принципе бессмысленно. Это же не воины, это подростки. Они сами не заметят, как уснут. И их даже нет смысла за это корить – это физиология и полное отсутствие привычки, которое не выработать за пять минут одними только словами.

Так что единственное, что остается – это обнять Нику, закрыть глаза и постараться уснуть.

Глава 6. Под землей и над землей

Пробуждение было не из приятных, скажем прямо. Угли в костре за ночь протлели в золу и уже не давали никакого тепла, не говоря уже о земле, которая успела остыть явно задолго до того, как я открыл глаза. Бок, на котором я спал, задеревенел и едва ощущался, но это ничего – быстрая разминка приведет мышцы в порядок. Гораздо хуже, если я, или даже не я, а в принципе кто-то из находящихся здесь, застудил себе почки после сегодняшней вынужденной ночевки. Впрочем, у нас есть Ника, которая худо-бедно сможет с этим помочь, а, если сегодняшний наш план выгорит, то скоро мы сможем получить и нормальную медицинскую помощь.

К счастью, у меня немного меньше стали болеть ноги, а после того, как Ника влила в меня свежую порцию восстановившейся за ночь праны, стало вообще почти хорошо. Я снова мог ходить, бегать и прыгать – через боль и без особого удовольствия, но это хотя бы у меня получалось.

За завтраком, состоящим из все той же жареной кабанятины, подогретой на заново раздутом из едва живых угольков костре, я наконец посвятил всех невыспавшихся и сонных студентов в план, который нам теперь предполагалось воплотить в жизнь. Некоторые из них, еще не проснувшиеся, кажется, даже не поняли, о чем я вообще веду речь. Зато все остальные наоборот – моментально проснулись и уставились на меня удивленными взглядами. К счастью, никто не спорил и даже особо не задавал вопросов, по крайней мере, не касаемо самой сути плана.

А ведь я уже подготовил целую миниатюрную речь, суть которой сводилась бы к «Я никого с собой не тащу, но вариантов у вас не то чтобы много», а оказалось, что даже она-то и не нужна. Ребята и так готовы на все что угодно. Судя по всему, после вчерашних событий, когда я приютил их у костра, а потом умудрился еще и накормить и сделать так, чтобы они не замерзли насмерть ночью, мой авторитет среди них взлетел на недосягаемую высоту.

Эх, видел бы это Широ... Хотел бы я посмотреть, как сузятся его глаза от зависти.

Солнце только-только поднималось из-за горизонта, поэтому в лесу царило что-то вроде сумерок – светило посылало свои первые лучи почти параллельно земле и они высвечивали чащу изнутри, заставляя каждый украшенный крошечными каплями росы листик сверкать, как дорогой бриллиант. В воздухе пахло свежестью и покоем, и даже температура его, которую сложно было назвать комфортной, скорее бодрила, чем заставляла действительно мерзнуть.

После завтрака мы затоптали и засыпали землей костер, и выдвинулись к подземному ходу, благо путь до него отсюда я запомнил. Несмотря на это, я попросил Драйза идти впереди и вести за собой всех остальных, делая при этом вид, что ни черта не помню, куда идти. Подспудно я ожидал, что толстяк будет отказываться всеми возможными способами, лишь бы не маячить в поле моего зрения, но он легко согласился и пошел ледоколом по чаще. За ним оставалась настоящая широкая просека из раздвинутых в сторону деревьев и вытоптанного кустарника, так что проблема разной скорости разных членов нашей группы решилась сама собой.

Теперь мы все двигались со скоростью Драйза.

Это было не очень быстро, но где-то через час мы все же вышли к ручью и перекинутому через него замшелому бревну, недалеко от которого мы вчера спасли Амину от Широ. Даже возникла мысль сходить туда, где я вчера оставил узкоглазого, но я быстро ее отмел – с учетом того, что я вчера своими собственными руками приманил на это место солдат управления, нельзя сбрасывать со счетов вариант, что они решили тут оставить что-то вроде патруля. По крайней мере, я бы на их месте точно бы оставил – ведь кто-то же вызвал их ракетой, чтобы они забрали придушенного Широ и тело своего бойца. Думаю, они достаточно подкованы в полевой медицине, чтобы понять по состоянию мышц мертвеца, что он мертв уже давно и это явно не он запалил ракету перед смертью. А раз не он – значит, рядом шастает кто-то еще. А раз шастает кто-то еще, кто не желает представиться – вероятно, он опасен.

Так бы я рассуждал на месте солдат управления. А значит, и они тоже могли так рассуждать, и, если мы на них не наткнулись по пути сюда, это еще не значит, что мы на них не наткнемся в принципе. Это может произойти в любую минуту – несмотря на то, что мы еще не в академии, мы уже в опасной зоне.

Надо спешить.

К счастью, Драйз не терял времени, в отличие от меня. Пока я обводил окрестности сумрачным взглядом, ожидая в любой момент увидеть в зарослях движение, комендант подошел к большому и приметному, заросшему ярко-оранжевым лишайником, камню, и приложил к нему руки.

Я только хотел окликнуть его и предложить помощь, – ведь совершенно очевидно, что он не сдвинет эту глыбу весом в несколько Драйзов, – но опоздал буквально на какую-то секунду. На ту секунду, за которую Драйз легонько толкнул камень от себя и тот послушно завалился набок, словно был сделан из пенопласта.

Возможно, так оно и было. А, может, это был не пенопласт, а какой-то другой материал, из которого так искусно вырезали или выплавили этот фальшивый булыжник. И лишайник на нем наверняка не простой, а какой-нибудь искусственный, а то и вообще нарисованный. Специально нарисованный, чтобы булыжник выделялся на фоне остального леса и было ясно, где искать тайный подземный ход. При этом надо отметить, что сделана эта маскировка была мастерски – несмотря на то, что подобным ярким лишайником в радиусе видимости обладал один лишь только этот «булыжник», я на него не обратил внимания совсем. Ни вчера, когда мы с Никой здесь зависли, ни, тем более, сейчас – до тех пор, пока Драйз не толкнул его своими ладонями.

А булыжник не просто завалился набок – оказалось, что он приделан к деревянному щиту, который в свою очередь через обычные дверные петли прикрывал вход в подземный лаз. Я почему-то ожидал, что нас ждет пещера и ее пугающий темный зев, но, черт возьми, откуда взяться скале и тем более пещере в ней в лесу? Логично, что это будет что-то вроде погреба.

Однако на откидной крышке все сходство с погребом у лаза заканчивалось. Когда я подошел и заглянул внутрь, оказалось, что внутри нет даже толкового спуска – только несколько грубых ступенек, которые не то вырезали, не то выгрызли прямо в камне. Кривые, скошенные, разной ширины и высотой раза в два выше, чем это было действительно удобно, они уводили вниз, в темноту.

В лазе даже не было никакого освещения.

Я перевел взгляд на Драйза, который сиял довольной улыбкой и мотнул головой в темноту:

– Иди первым.

– Не вопрос, босс. – улыбнулся Драйз. – Только там света нет, а я свой телефон в академии оставил. Не одолжишь свой в качестве фонарика?

Я достал телефон, убедился, что батарейки еще тридцать процентов (Хотя какая разница? Один хрен связи нет), включил фонарик на минимальную мощность и протянул телефон Драйзу. Толстяк, аккуратно ступая по ступеням, полез под землю, а я обернулся, махнул рукой остальным, приглашая их тоже, и полез следом.

Уже под землей я запоздало сообразил, что не сказал последнему идущему прикрыть за собой крышку лаза. Ну да ладно, чай не совсем тупые, сами догадаются. В любом случае, мне важнее наблюдать спину Драйза и следить, чтобы он не выкинул какого-нибудь фокуса. Да, потолок лаза слишком низкий, чтобы я смог тут орудовать луком – пусть даже прановым, а не материальным, но, если что, я и просто стрелой прекрасно справлюсь. Ткнул сзади между ребрами в сердце, и готово.

Собственно, в этой каменной кишке ничего, кроме как ткнуть стрелой, и сделать-то нельзя было. Драйзу приходилось идти чуть ли не приставными шагами, чтобы хоть как-то продвигаться вперед, я же, даром что вдвоем меньше коменданта, то и дело цеплял плечами стенки коридора.

Когда Драйз говорил, что геоманты «облагородили» подземный ход, он, наверное, шутил. Или он не понимает значение слова «облагородить». Или он имел в виду крышку с фальшивым булыжником.

Во всем остальном лаз не производил впечатления того, что «облагородили». Он вообще не производил впечатления структуры, на которую хоть кто-то обращал внимание. Неровные стены, то и дело цепляющиеся за плечи, извилистая конфигурация, заставляющая думать о натуральных кишках какой-то огромной змеи, волнистый потолок, под которым местами приходилось идти чуть ли не в приседе – все это не создавало впечатление продуманного подземного хода. Это был именно лаз. Причем лаз, который даже природным назвать было трудно, потому что несмотря на все его неудобства, он все же был рассчитан на человека, и, если верить словам Драйза, он куда-то да выводил. А природа не отличается подобным внимание к людям и их удобствам.

В то же время лаз навевал едва уловимые мысли о геомантах. Два раза в лучах света на стенах сверкнули вскрытые жеоды каких-то полудрагоценных камней, которые словно отбили молотком. А на третий раз я заметил на противоположной стене еще одну жеоду, срез которой по форме практически идеально подходил к своей товарке напротив.

Создавалось ощущение, что когда-то давно сошедший с ума геомант зачем-то разорвал саму здешнюю скальную основу на глубине полутора человеческих ростов, чтобы сформировать этот крысиный лаз. Не считаясь ни с чем, не думая о красоте или функциональности, просто чтобы было. Просто чтобы показать, насколько он крут, раз способен сотворить такую червоточину в камне, скорее всего даже не видя ее при этом.

От подобных мыслей становилось даже немного не по себе, но, судя по всему, я один был такой. Остальные шли как ни в чем не бывало, особо по сторонам не смотрели, а где-то ближе к концу нашего неровного строя даже завели беседу, как ни в чем ни бывало.

Лаз оказался длинным, и из-за его не самый удобной конфигурации мы шли по нему долго. Настолько долго, что у меня даже начали закрадываться в голову мысли, что мы ходим кругами, но я их тут же отбросил, потому что, каким бы однообразным ни казалось на первый взгляд окружение, на самом деле оно не повторялось. Мы действительно куда-то двигались.

И вскоре это подтвердилось, когда Драйз оглянулся на ходу и ткнул пальцем в потолок, до которого не достал – здесь он был как нигде высоким.

– Вот тут выход в общежитие. – прокомментировал он, светя вверх, в узкий каменный колодец высотой в два человеческих роста, в конце которого виднелся еще один деревянный щит. В стенки колодца были вбиты или вплавлены или просто посажены геомантами мощные стальные скобы, кое-где тронутые ржавчиной – лестница. Здесь о ней позаботились, в отличие от выхода в лесу.

Да, лестница здесь мерзкая. Если вдруг понадобится выходить через этот выход, быстро группа из него не выберется. Это внутрь можно быстро спрыгнуть, хоть и с риском повредить ноги, на что, скорее всего, и был расчет, а вот чтобы быстро выбраться изнутри – это летать надо уметь.

Хм, летать... А ведь мы умеем. По крайней мере, в теории. Так что, может быть, все не так уж и плохо.

– Идем дальше. – велел я.

Минут через пять подземный ход пошел на подъем. Уклон был едва заметным, но очевидным как минимум для меня. Спустя еще пятнадцать минут Драйз остановился второй раз, но на сей раз – уже окончательно. Дальше идти было просто некуда.

На последних своих метрах коридор хода резко расширялся в небольшую пещеру – как раз такого размера, чтобы тут мог встать Драйз и мимо него протиснулся я. В дальней стене пещеры, которая здесь была такой же дикой и нетронутой, как и сам лаз, отчетливо виднелась дверь, про которую говорил Драйз. Ничем иным, кроме как дверью, этот плоский кусок стены, очерченный ровным прямоугольником, буквально кричащий о том, что он искусственного происхождения, просто быть не мог.

Драйз обернулся на меня и протянул мне телефон:

– Мы пришли.

Я жестом отказался от телефона, – внутри он мне все равно не понадобится, и подошел к двери, лишенной каких-либо ручек, щелей или чего-то еще, за что можно было бы ухватиться. Абсолютно плоский, будто отполированный, но при этом ничего не отражающий, серый камень так и тянул пощупать его, но, едва я протянул руку, как Драйз ее перехватил. Я перевел на него взгляд, он покачал головой:

– Коснешься камня, стена сразу исчезнет. Кто знает, что нас ждет по ту сторону?

– Твоя правда. – согласился я. – А ее потом возможно вообще поставить обратно?

– Да, но это может сделать только реадизайнер. И я не знаю, как именно.

– Тогда проблема невелика. Попросишь Нику и Чел, они точно разберутся.

– Без проблем, босс. – совершенно серьезно, без тени улыбки сказал Драйз. – Ты сам-то готов?

– Еще пока нет. Где я окажусь, когда выйду?

– В холодильнике. Это огромное каменное помещение, в котором устроили продуктовый склад. Температура там низкая, так что вряд ли прямо в холодильнике есть враги.

– Выйти из него возможно?

– Конечно. – Драйз удивленно посмотрел на меня. – Кто же сделает холодильник, из которого нельзя выйти? Это же техника безопасности банальная. Нажмешь на зеленую ручку на двери и выходи.

– Этаж первый?

– Первый, точно напротив лестницы. Так что тебе придется пробраться через весь холл.

– Справлюсь. – я махнул рукой.

Главное, чтобы я не влип в неприятности в первый же момент, чтобы у меня была хотя бы минута на то, чтобы оглядеться и продумать план действий. Даже если эта минута будет сопряжена с неприятно-низкой температурой.

– Приготовься, я пошел. – бросил я Драйзу и приложил руку к стене, направив в пальцы по крошечному заряду праны.

Стена отреагировала живо – она моментально осыпалась невесомой серой пылью, будто развалилась на атомы. В подземный ход резко ворвался морозный воздух и призрачно-синий свет.

– Дежурные лампы. – прокомментировал Драйз, кивая на синие лучики. – Это нормально.

– Отлично, хоть во тьме гулять не буду. – ответил я. – Все, зови девчонок, а я пошел.